Хозяйка магического склада

– Понравится летать в ступе? Также, как вы мне понравились? – зачем-то поддела я, вскинув взгляд на боевика.

– Больше! – невозмутимо сообщил он.

– Ну надо же! Я думала вы считаете себя неотразимым.

– Нет!

– Не считаете? – я так удивилась, что даже перешла на высокие ноты.

– Не считаю. Я неотразим.

– А я могу увидеть вашу вторую форму?

– У нас тут все по-простому, форму не носят, – он прекрасно понял – о чем я. Просто ерничал.

– Вы же поняли! Вашего зверя!

Зинар вдруг шагнул навстречу и остановился почти вплотную, так что меня вновь пленил его жар. Вдруг окружил, как захватчики город. Аж мурашки побежали вниз, по спине и странно засосало под ложечкой. Я даже не могла определиться – приятно мне или же нет.

Зрачки Зинара вытянулись и запульсировали, и я оторопела. Почему-то сразу вспомнилось как это случилось в коридоре. В горле пересохло и губы срочно захотелось облизать. Но я тотчас пожалела, что это сделала. Потому что лицо Зинара опять стало хищным, черты заострились. Ноздри начали раздуваться.

Он замер, сжимая руки в кулаки, словно сам себя сдерживал. Окаменел. Я вновь увидела очертания огромных крыльев за спиной боевика. И мне так хотелось их разглядеть. Но они тут же исчезли.

Боевик сделал такой глоток, словно в горле застрял ком и ужасно мешал.

Я думала – Зинар отойдет, потому что он слегка отклонился назад и вроде даже ногу чуть приподнял. А затем вдруг схватил за талию… и… я оказалась припечатана к высокому парапету, который шел по всему периметру крыши.

Руки Зинара уперлись по сторонам от моей головы, а его мощное тело, казалось, пленило. Теперь жар боевика буквально вонзался, неотвратимо впитывался в мое тело. В каждую пору, в каждую клетку. Я чуть задрожала от странного, охватившего все существо ощущения. По телу прошлась щекотно-теплая волна. Вдруг показалось – слабею, аж ноги подкашиваются. Щеки и уши прямо загорелись, а губы захотелось еще раз облизать. Я начала было это делать, но тут же прервалась, быстро сомкнув губы вновь.

Зинар проследил за моими действиями, нахмурился и хрипло рассмеялся. Звучало очень странно, словно драгорн скорее злится, чем веселится.

Будто оттолкнулся от парапета руками – и очутился в нескольких шагах. Меня прямо оглушила волна холода от легкого ветерка после знойного плена тела Зинара.

Я покрылась гусиной кожей и зябко поежилась.

Боевик прокашлялся, стараясь прочистить горло. Однако голос его все равно звучал с хрипотцой.

– Не провоцируй меня, Лио…

Он сказал это так, словно я приглашала к постельному общению, не меньше. Севший голос, возбужденная усмешка на лице, раздувающиеся ноздри, напряженная поза, отчего Зинар стал казаться еще больше… И он больше не шутил над своей «неотразимостью» и моей соблазнительностью. Он говорил очень серьезно.

И, как ни странно, мне драгорн таким даже нравился. Притягивал взгляд, заставлял неотрывно смотреть на себя. И… я терялась. Почти забывала, что мы собирались делать и зачем поднялись на крышу.

Вдруг резко вспоминала, что я – женщина, а он мужчина. И еще какой! От неуместных мыслей вновь становилось тепло и смущение жаром бросалось в лицо. Я даже дышать забывала.

А еще это сокращенное «Лио» в сочетании с переходом на «ты»… Панибратское и одновременно интимное… очень сбивало.

Я постаралась прийти в себя, отвернулась, чтобы не смотреть на Зинара, вновь опустив взгляд на ступу.

– Никто вас не провоцирует! – возмущенно буркнула я. – Это у вас, наверное, гормоны взыграли…

Я собиралась сесть в «ступу», когда мужская ладонь остановила. Такая горячая, крепкая, что сопротивление мгновенно погасло, едва зародившись где-то в груди.

Краем глаза я видела крепкую, рельефную грудь Зинара, и слышала, как шумно и надсадно он дышит. Повернуть голову было просто страшно. Словно, если я это сделаю, что-то случится. Что именно, в моей голове не складывалось. Только я упорно смотрела вперед, на скамейку «ступы», куда метила и не шевелилась.

Зинар держал несколько секунд, не говоря ни слова. Звенящее, волнующее напряжение разлилось по утреннему воздуху, покалывая на кончиках пальцев, как легкие разряды тока.

Я крепко сомкнула губы, остро жалея о сказанном. Боевик все еще молчал. И хотя он касался меня только одной рукой, я чувствовала Зинара всего. Огромного, нависшего, мощного…

Казалось, от драгорна вновь исходят волны силы. Истинно-мужской, такой, что… уххх… Каждая его клетка, каждый миллиметр тела источали эту мощь, эту мужественность.

Я невольно трепетала перед ней, и чувствовала себя сейчас слишком женщиной, чтобы думать о предстоящей поездке.

Зинар убрал руку резко, также как отступил от меня недавно. И меня вновь будто в холодную воду бросили.

Я передернулась от жалящего каждую клетку тела контраста и на неверных ногах начала залезать в ступу. Села на среднюю скамейку. Под ладонями обнаружились металлические ручки, и я инстинктивно схватилась за них.

Зинар молча залез в ступу и сел на «нос», если можно так выразиться.

Выпрямил руки в стороны, и весла подъехали к нему как заговоренные.

– Держись! – почти рыкнул боевик и ступа так резко и быстро взмыла в высь, что у меня голова закружилась. Не было медленного взлета, разгона или чего-то еще. Раз – и мы уже в облаках.

Будто наш летательный аппарат сложнее удержать на Земле и при первой же возможности он выстреливает в небо, как гелиевый воздушный шарик.

Я вцепилась в поручни сильнее – и мы понеслись с такой скоростью, что дышать я начала не скоро.

Первое время лишь жадно хватала ртом воздух и ощущала страх: пронизывающий, холодный, как ветер, что обдувает на вершине горы. И это при том, что окружавшие нас воздушные потоки оставались теплыми или нечто их прогревало. Одежда липла к телу. Ветер пробирался и под нее, поглаживал и похлопывал. Словно пытался придать уверенности, приободрить.

Но я только и чувствовала, что ужас перед пропастью из воздуха внизу и скоростью, от которой слабо гудело в ушах. Меня аж до мороза по коже пробирало.

Но неожиданно Зинар обернулся и подмигнул.

Ой… Куда делся пугающий боевик, от которого исходила если и не опасность, то сила, которую стоит принимать в расчет? Сейчас мне улыбался и подмигивал мальчишка, задорный юнец, не иначе!

– Не ссы, как говорят у вас на Земле! – хмыкнул боевик. – Потом еще сама будешь так летать. Не заметишь, как привыкнешь.

– Ш-што-то я очень в этом сомневаюсь, – нервно пробурчала я.

– Я бы поспорил! – задорно усмехнулся Зинар. – Но уж, так и быть, пока не стану. Это будет не совсем честно. Я ведь видел уже не одну попаданку, которая вначале шарахалась от «ступы», как ты метко выразилась, а затем носилась в ней почище вашей этой Бабы Яги! Я тебе говорил, что характеры русских попаданок мало отличаются от того, как презентуют Бабу Ягу в ваших сказках?..

В другой раз я бы непременно парировала. Выдала что-нибудь феерично-ироничное. Но сейчас меня хватило только на: «Ха-ха-ха! Ваше чувство юмора сравнимо только с вашими галантными манерами, когда хватаете и тащите невесть куда совершенно незнакомую женщину».

Зинар снисходительно улыбнулся: мол, ладно, даю тебе фору. Исключительно из-за предстоящего полета… И это, правда, был жест гуманизма. Я осознала это немедленно. Хотя прежде хранила твердую уверенность, что слова «Зинар» и «гуманизм» никак нельзя употреблять в связке.

…Помните, в автобусах писали одно время «Пять минут страха – и вы дома. Стоимость аттракциона – двадцать рублей»?

Кажется, на этих «ступах» надо бы писать нечто похожее. И, желательно, добавлять. «Чтобы избежать аттракциона, можете заранее заплатить…» И тут думаю любая цифра с большим количеством нулей вполне подошла бы.

Чтобы немного отвлечься, я попробовала сконцентрироваться на крепкой спине Зинара, который легко орудовал веслами.

Я видела, как играют его мышцы и крепкие ягодицы боевика: круглые такие, правильные невольно притягивали взгляд. Во всяком случае, заставляли забыться и забыть о панике, которая подступала к горлу и мешала дышать.

Хотя глотать вдруг становилось сложнее. Да и сердечный ритм то и дело сбивался.

Мда… Странное у нас общение с Зинаром. То ершимся, а то… Я даже не знала, как описать это второе «то». Мы друг другу нравимся? Нет! Вот точно нет! Он совершенно мне не нравится! Даже бесит!

Даже не так – выбешивает. Пусть даже слово не совсем литературное. Зато очень точно отражает мое состояние рядом с боевиком, когда тот начинает нахальничать или, хуже того, домогаться. Иначе я его действия в коридоре и на крыше назвать не могла. Хотя, надо признать, отбиваться мне не пришлось.

Но я слишком много прожила, чтобы не понимать, насколько Зинара ко мне тянет. Физически. Именно так – плотски.

Да и не признать, что он – шикарный образчик мужчины означало бы погрешить не только против истины. Бог с ней, с истиной. Против нее кто только уже не грешил.

Вспомнить хотя бы мужчин, которые уверяют, что самые преданные и верные, потому что у них… только жена и любовница? А продавцы наших «фирменных» магазинов одежды от лучших итальянских дизайнеров, которые проживают в подвале этих же магазинов и почему-то в совершенстве знают китайский? А «эксперты», что пишут рецензии на сайте Лайвлиб на авторов, которые запрещают обмениваться файлами?

Да и они все, на самом деле, сущие дилетанты на ниве грехов против истины. Вот послушать некоторых наших кандидатов в депутаты во время предвыборной гонки… Тех самых, «всего лишь «скромных» предпринимателей», чьи дедушки и бабушки внезапно после выхода на пенсию попали в список Форбс. (Сразу после того как устроились охранниками на заброшенные стройки.) Тех самых, которые невероятно улучшили жизнь собственных сотрудников, обеспечив им отличный досуг – любимую работу все выходные и праздники. А еще собственноручно вынесли из горящего дома соседку, которая как раз почти потушила пожар огнетушителем…

Так, что истине не привыкать. Она – тертый калач.

Но проблема заключалась в том, что я сама не могла не обращать внимание на то, насколько Зинар выдающийся представитель своего пола.

Впрочем, сейчас это было лишь на руку. Его достоинства, которые облегающие джинсы и жилетка ни разу не скрывали, отвлекали меня от ужаса полета. И я сама не заметила, как перестала сжимать поручни так, словно пыталась погнуть их пальцами.

Спина выпрямилась, плечи расправились. Губы растянула странная, совершенно определенного толку улыбка. Будто я флиртовала с драгорном.

Слава богу, он ничего не заметил. Потому что сосредоточенно рулил нашим транспортом, названия которого я не знала. И почему-то вспоминала то про ступу, а то – про летучий корабль.

Мда. Надеюсь, не поседею после подобных прогулок.

Снижение выдалось таким же стремительным, как и взлет. Ступа чуть накренилась и ракетой ухнула к земле. Будто воздушные потоки уже не могли ее удерживать или мы с Зинаром резко набрали вес. В этом боевике точно больше ста килограмм. Такой брутал! Одно самомнение на тонну потянет!

Я прямо ощутила невесомость, как при падении в трубе аквапарка или в самолете во время мощной турбулентности. И хотя наш летательный аппарат спускался довольно мягко и ровно, у меня уши заложило и ужас прокатился по телу волной слабости. Я точно знала, что мы просто заходим на посадку. Но инстинкты вопили «Мы падаем! Падаем! Падаем!» и я ничего не могла поделать.

В горле было сухо словно в пустыне, губы так и хотелось облизать – казалось они вот-вот растрескаются. Руки же напротив были влажными, липкими. Сердце барабанило в ребра так, будто собиралось вырваться из грудной клетки как заполошная птичка из силков.

Я судорожно вцепилась в поручни и окаменела. Стиснула зубы и думала – помолиться или еще подождать? Руки свело, спину и шею тоже. Видимо, я инстинктивно втянула голову в плечи…

«Привыкнешь», «тебе понравится», «вот увидишь»… Бурчала я себе под нос фразы Зинара. «Ну да… так понравится! Примерно, как прыжки с вышки в бетонное озеро. Уже практически застывшее… Тут главное осознать – насколько тебе нравится прежде, чем окончательно вырубишься. Потом можешь уже и не вспомнить».

Слава богу, все длилось недолго. Мы сели посреди большого колосистого луга, смяв густые высокие поросли. Ноздри пощекотал запах свежескошенной травы, медового нектара цветов и свободы… С минуту я замерла в этом ощущении. Ммм… Воля… Наверное, это у нас, у русских в крови. Ведь только в нашем языке вообще есть это слово. Воля. Ни в одном другом его нет, в принципе.

В вышине чирикали птицы и легкий ветерок обдувал лицо. Фу-уф… После нашего полета и приземления это было… просто потрясающе. Хотя сейчас я, вероятно, сочла бы потрясающей даже прогулку по притокам Амазонки в компании аллигаторов.

Зинар позволил мне отдышаться, немного прийти в себя после фееричной посадки. Не торопил и не комментировал. Только вновь мягко коснулся плеча горячей рукой. Казалось, это его военное ободряющее похлопывание. Только в лайтовой версии – для попаданок и женщин. После реальной версии такого выражения дружелюбия от этого верзилы, боюсь, мне сразу потребовался бы хирург травматолог.

Я покосилась на драгорна. Он улыбнулся очень мягко, как-то почти ласково. И в синих глазах боевика я заметила искорки.

– Знаешь, для русской попаданки ты слишком ярко реагируешь на подобный полет.

А искорки-то в его глазах были озорные!

– Это почему же? – уточнила я, вскинув бровь.

– Довелось мне пройти по паре ваших улиц на окраинах, где фонари – это скорее такие специальные устройства для приложения лбом. Ибо они не горят и в темноте наткнуться на них – раз два и обчелся. Тем более, что дорога у вас зимой скользкая и одновременно чем-то посыпанная. Причем, присыпка скользить не мешает, вообще ни разу. Но зато задорно хрустит под ногами… Видимо, в качестве аккомпанемента. Впрочем, после нескольких встреч прохожих с фонарями, от искр из глаз этих ребят улица становится немного светлее… Возможно на это и весь расчет.

Я расхохоталась и окончательно расслабилась.

Кхм… А драгорн неплохо меня изучил. Понял, как привести меня в чувство, как заставить избавиться от страшных воспоминаний. Не думала, что он настолько внимательный и прозорливый… Неожиданно…

Зинар заметил изменение моего настроения. Кивнул, вылез из ступы и вдруг подал мне руку. От такого внезапного приступа галантности я на секунду замерла, в ожидании подвоха.

Также я чувствовала себя, когда Зинар неожиданно открыл мне дверь склада и предложил войти, вместо того, чтобы втащить меня как бульдозер.

Боевик усмехнулся:

– Для сэти ты слишком пугливая. Ступа, как ты ее называешь, отличное средство передвижения. Но вот плавного взлета и приземления в ней, к сожалению, не предусмотрено. Просто надо привыкнуть.

– А как же магия-шмагия? – возмутилась я. – Почему транспорт не улучшили? Вы тут чародеи или где? Я билет на американские горки не покупала! Я только сэндвич заказывала!

– А почему ваш самолет не взлетает без взлетной полосы? И там случается турбулентность? Почему вертолет не может доставлять туристов на Эверест? Почему в автобусах у вас трясет пассажиров? Ограничения конструкции.

– Так это технологии! А у вас-то – магия! – не сдавалась я.

– Ты некачественного земного фэнтези начиталась, что ли? Где каждую ерунду объясняют магией. У всего есть свои ограничения. Даже вон в русских сказках добрые молодцы без Бабы Яги с ее путеводным клубком – просто Иваны дураки. Да и Дед Мороз без своего посоха – обычный лесник-пенсионер.

Драгорн прямо поражал глубокими знаниями нашего фольклора, транспорта и географии. Мне даже стало любопытно – когда и зачем он все это изучал. Ну явно же не из простого интереса.

– Вот освоишь способности эти и сможешь сама регулировать полет ступы. По странному стечению обстоятельств, это только сэти и под силу, – тем временем, добавил Зинар.

– Кому-кому? – уточнила я, только сейчас сообразив, что боевик уже трижды «обозвал» меня незнакомым словом.

– В зеркало себя сегодня видела?

Так, кажется, вчера я все же выглядела немного иначе. Раз Зинар сделал ударение на слове «сегодня». Этот жук просто так ничего не говорит. Ладно. Что-то начинает проясняться.

Я кивнула.

– Ничего не удивило? – Зинар хитро прищурился и напоминал кота, который думает о том, как свалить елку и затем свалить все на ребенка хозяев. Такой вот каламбур.

– Ну как вам сказать… – замялась я.

– Как есть! – отрезал боевик. Полутонов он, похоже, не знал.

– Все! – выпалила я.

Зинар усмехнулся.

– Золотые крапинки в глазах есть только у сэти.

– Я очень надеюсь это не имеет ничего общего с Египетским богом, у которого вместо головы морда быка? – опасливо уточнила я. – Признаюсь честно – рыло и рога – не мой стиль в одежде. Ну не идет мне все это.

– Сэти – ведьмы, которые управляют стихиями. Воздухом, водой, огнем… землей, камнями, солнечным светом…

– Если честно, я пока управляю только своим страхом. Но и то – не слишком успешно. Так сказать, с попеременной удачей. То я его, то он меня… И второе пока куда чаще.

Я думала, Зинар посмеется, пошутит или даже продемонстрирует мне мою безусловную ничтожность. Уж не знаю почему, но именно так развивались мои фантазии на тему этого беспардонного верзилы. Однако тот внезапно приблизился и почти ласково погладил по плечу. Быстро убрал руку и отступил, будто ошпарился. Я не поняла – изменились глаза Зинара или же нет. Но выдохнул он точно как-то неровно. Да и заговорил с хрипотцой:

– Все получится. Успокойся. Магия раскрывается не сразу. Склад выбрал тебя потому, что именно тебе под силу не только общаться с ним, управлять инфополем – тоже стихия, своего рода… Но еще и потому, что со временем ты сможешь сама разбираться – какие стихии какого инструмента или воздействия требуют. Кстати, посмотри в лентфиле свой новый ведьмовской статус. Тебя многое удивит.

Я сдержала рвущуюся наружу реплику. Дескать, после всего, что я здесь увидела, испытала и прочувствовала, а особенно после общения с вами, удивить меня может разве только драгорн, который танцует балетную партию, аккомпанируя себе большими маракасами. Однако вместо этого я полезла в прибор.

Зинар уставился выжидающе, и так хитро улыбался, что мне стало не по себе. Он что-то знал и это что-то мне сообщать не планировал. Впрочем, как и всегда. Я практически привыкла.

Я залезла в свои личные данные и нашла нужную строчку. Оу! Это уже нечто новое!

«Ведьма категории 4МКД». Ну хоть не МКАД в честь дороги. С эдаким местным специфическим колоритом. Гостеприимством примерно, как в пруду с аллигаторами. Типа «Эта ведьма так тормозит… Пробки на МКАД отдыхают».

Я вскинула глаза на драгорна.

– Ла-адно! Расшифрую! – вдруг улыбнулся он.

Все чудесатее и чудесатее… Каждый раз, как Зинар вдруг начинал отвечать связно, подробно и полно, казалось, что в него кто-то вселился.

– Смотри. Цифры от одного до четырех означают примерную силу магии. Единица – самая слабая, четверка – самый сильный дар твоего вида.

Зинар посмотрел на меня, и я кивнула: мол, осознала. Хорошо. Значит моя няна – самая лучшая в своем деле. Уже радует. Сразу полегче. А дальнейшее объяснение окончательно примирило меня с тем, что Самир так беспечно отправился вместе с Авелиндой искать меня в другом измерении.

– Буквы от А до З обозначают разные стихии. В личное дело вписывается та, что сильнее всего проявляется у ведьмы или колдуна. У него может быть несколько способностей. Но эта наиболее активная и мощная. А – это магия работы с людьми, коммуникации, если хочешь. У нас такие маги преподаватели, например, воспитатели. Они обладают даром внушения. Могут расположить к себе, насколько это возможно и насколько объект вообще поддается подобному воздействию.

– Ну да. Любой преподаватель после экзаменов периодически кричит «А-а-а»… Хорошо, что у наших продавцов в дорогих магазинах нет такой магии… Не то общество защиты прав потребителей пришлось бы переименовать в партию, как в партию зеленых… А покупателей занести в Красную книгу.

Зинар усмехнулся и продолжил.

– Б – это магия информационной стихии. То есть способность работать с материей и инфополем. В – огонь, Г – вода, Д – камень, З – земля. Я запоминал так. А – адекватные люди держатся подальше от этих внушателей. Б – будь моя воля никогда не дал бы им эти сведения, В – в зад вам пламя, Г – где вода? Д – дам тебе камнем… ну куда захочешь, З – закопаем, если потребуется.

Я невольно хихикнула, драгорн подмигнул. Я назвала это «режим Зинар лайт». Знать бы еще где у него кнопка, чтобы переключать туда с режима «Зинар обыкновенный, вконец обнаглевший».

Вламывается такой драгорн в мое бедное жилище, я жму на кнопочку – и он… все равно вламывается, только со словами «А не соизволите ли вы впустить меня, глубокоуважаемая?»

– А у меня что за аббревиатура? Я только Д из вашего списка опознала. Или это значит «может колдануть камнем по темечку»? Ну такое предупреждение, что за пару дней в новом мире моя нервная система совсем вышла из строя?

– МКД – это магия комплексного действия. Значит, все стихии тебе подвластны в одинаковой степени. С четверкой впереди – получается максимальный дар. Не удивительно. Ты же сэти. Кроме того, МКД означает, что ты можешь использовать одновременно несколько стихий, совмещать их, если потребуется. В то время как другие ведьмы и колдуны способны одновременно управлять только одной. Если у них несколько магических способностей разной силы – то исключительно каждой по-очереди.

Инфополе внезапно решило, что раз уж драгорн не отказал мне в милости что-то пояснить, рассказать, то и ему скрывать сведения не к лицу или что там у этого, инфополя? В общем, оно дополнило информацию тем, о чем Зинар пока что не знал.

– Ага… Я увидела все так четко, детально, как под микроспоком, почувствовала запахи… Это материя, которая считается тоже стихией. Та-ак? Магия и энергия – также стихии. Вот почему я видела заклятья, что обеспечивают Академию удобствами, охраняют и прочее? А защищалась я от вас…

– Стеной света. Так называется этот щит. Он непроницаем ни для физического воздействия, ни для магического. Да, все так как ты говоришь!

На лице драгорна промелькнуло странное выражение. То ли вспомнил про случившееся в коридоре общежития, то ли еще что. Необычные глаза Зинара сверкнули и на секунду почудилось – зрачки вытянулись, а затем вновь приняли прежнюю форму.

Определенно это была яркая и мощная эмоция. Которую я не поймала. Стоило сосредоточиться на лице Зинара, как на нем прописалось нечитаемое выражение. Однако нейтральным оно не выглядело. Наверное, с таким лицом: хладнокровным, но напряженным, Зинар и шел в бой.

– Хм… Склад меня выбрал… А что стало с предыдущим его хозяином? Умер от счастья работы в вашей Академии? Не выдержал такого наплыва радости? Покончил с собой, чтобы освободиться от должности? Сбежал темной ночью в неведомом направлении? Отсюда вообще живыми увольняются? Или только посмертно? Так сказать – освобождаются от должности в связи с освобождением тела от духа? Это ведь был мужчина?

– Что натолкнуло тебя на эту светлую мысль? Мужской род слова «хозяин» в старом объявлении на складе или я серьезно переоценил твои интеллектуальные способности? – Зинар опять был верен себе: бесил и раздражал. Хотя, должна признать, такой тон общения с ним казался мне более безопасным что ли… более спокойным…

– Я даже не стану отвечать на ваши инсинуации! Надеюсь, вы знаете что это? – вспылила я. Драгорн только ехидно оскалился. – Так что сталось с прежним хозяином склада? Вы мне расскажете, или снова понадеетесь на мои магические или интеллектуальные способности? А может на дар провидицы? Последний, сразу предупреждаю, сильно переоценивают!

– Он женился, – Зинар сказал так, словно произносил панихиду по безвременно почившему товарищу. Даже рожу скорбную состряпал. Я приподняла брови:

– И чем это мешает работе?

– Если жена живет в нашем измерении – ничем.

Я собиралась продолжить расспросы, но Зинар сам взял мою руку, не дожидаясь милости от природы, и потянул вперед.

Мы второй раз вошли в невидимую преграду и… оказались на большой прогалине посреди смешанного леса. В нос ударил упоительный запах свежеспиленного дерева с нотками ароматов прогретой на солнце хвои и луговых цветов. Хотелось дышать, не переставая.

Перед нами суетливо работали гуманоиды в одинаковых темно-синих комбинезонах. Шлемы на их головах удивительно напоминали шлемы космонавтов.

Почему гуманоиды? Да много почему.

Во-первых, они были слишком высокими и долговязыми для людей. Их жилистые руки заканчивались кистями с шестью пальцами – тонкими, но какими-то тоже жилистыми. Конечно, фраза «мускулистые пальцы» звучит странно. Но именно такое впечатление производили кисти увиденных мной гуманоидов.