Магическая полицейская академия. Третий (не) лишний
- -
- 100%
- +
– Вы восхитительны и внешне и магически!
Я устало опустилась на диван. Ребята осторожно поддерживали с двух сторон. Обменивались испепеляющими взглядами, но помалкивали. Я ожидала очередной сцены в стиле «я первый ее увидел!», «а у меня градусник длиннее». Но напарники приятно удивили. Ястин протянул чистую чашку, Аркарис налил чая. Надгар вложил в мои замерзшие ладони горячую чашку с напитком, а вирн ласково погладил по плечу. И, черт возьми, мне стало глубоко плевать – наблюдает Лам нашу странную идиллию или нет. Я купалась в заботе, наслаждалась ей так, как давно ничем не наслаждалась. Давненько никто обо мне так не пекся, не старался сделать приятное от чистого сердца. Взять хотя бы подружек. Воспоминания о них нет-нет да и всплывали в голове, раздражая «приглушенную нервную систему» очередной вспышкой безумной ярости. Как они притворялись! Как за меня стояли! Горой же! Как хвалили мои предложения по продвижению и рекламе на планерках! А потом… потом… Искреннее участие – вот то, чего мне так давно недоставало. Без подковерных интриг, затаенной злобы и зависти. Без желания подсидеть, отодвинуть, использовать…
Но поняла я это лишь сейчас, здесь, в чужом мире, среди малознакомых существ. Подростков, которые по духовному развитию годились мне разве что в сыновья.
Я хлебнула теплого чая, еще и еще, и немного расслабилась. Исчезло удушливое волнение, затаенный страх, что магия не подчинится, начнет чудить помимо воли, навредит другим. Я покосилась на Аркариса и встретила ясный почти синий взгляд – взволнованный и очень нежный, повернулась к Ястину – он смотрел так, что тепло разлилось по телу. Ребята почти одновременно спросили:
– Тебе налить еще чаю?
Я помотала головой, осушила чашку, выпрямилась, развела плечи и сфокусировалась на Ламе. Он успел снова развалиться в кресле в позе довольного кота перед миской сметаны. Страх, злоба, зависть стерлись с красивого лица веллера почти бесследно. Теперь он приторно улыбался, и смотрел с прищуром, словно нарочно демонстрируя длинные, загнутые вверх ресницы, каким позавидовали бы многие девушки.
– Итак, на чем мы остановились? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. Лам даже не столько кивнул – медленно опустил голову и поднял снова, будто кланялся.
– Что можете сказать о происшествии? Ваше мнение? Подозрения?
Лам улыбнулся слаще прежнего. Мне захотелось срочно выпить еще чаю, а лучше даже закусить лимоном.
Ястин придвинулся и застыл в напряженной позе. Аркарис повторил его жест. Вначале я подумала – ну вот теперь-то они собрались побряцать мускулами, помериться крутизной. Но напарники промолчали, и я вдруг ощутила магию трио. Она окутывала, обволакивала и сейчас казалась очень приятной. Вдохновляла, помогала сосредоточиться, найти нужные слова и вообще настроиться на работу.
Видимо, ребята почувствовали то же самое. А еще я вдруг поймала себя на новой, интересной мысли. Насколько притягательной, по-настоящему, без колдовства выглядела аура Торна, настолько же отталкивающей, неприятной представлялась аура Лама. Нет, она не пугала, не сбивала с толку, скорее раздражала, как раздражают все, кто пытается пустить пыль в глаза, казаться лучше, чем есть на самом деле. Лам притворялся, и я чувствовала это кожей. Изнутри поднимались неприятие, злость. Видимо, так работала магия, инициированная через предательство близких.
Лам не сказал ничего, что мы уже не слышали от Торна. По факту он просто повторил рассказ брата о родственниках, только другими словами. Я обратила внимание на то, что Торн повествовал отстраненно, оценивал действия, возможности, но не личности братьев и их матерей. Лам же стремился поддеть каждого, вытащить на свет божий как можно больше грязного белья и потрясти им перед нами как флагом.
В адрес Торна он отпустил ремарку: мол, слишком хорош, чтобы не иметь камня за пазухой. Манта и Вунта окрестил «низкопробными умниками», тонко намекая, что матери обоих гораздо ниже по происхождению, нежели остальные любовницы лельда. Дарки походя назвал скрытным циником. А его мать «собирательницей старья». И намекал он не только на ее увлечение историей и археологией. Лам как бы между делом поведал, что у Квантилины новый мужчина, гораздо старше нее. Лельд на нее видов не имел, так что никаких законов женщина не преступила – ни моральных, ни планетарных. Но Лам счел своим долгом съехидничать на ее счет.
Аля и Болна он назвал нервными субъектами, которые слишком пекутся о мнении отца. Дескать – стоит ли так переживать из-за веллера, который устраивает сыновьям соревнование, да и вообще большую часть времени проводит невесть где, затевая новые проекты. Сыновьим уважением, не говоря уже о толике привязанности тут и не пахло. Лам пользовался положением сына лельда на всю катушку, ни в чем себе не отказывал, но не питал к отцу никаких родственных чувств.
Отчасти я понимала его. Лам родился вне брака, и жениться на его матери лельд никогда бы не смог. Даже если бы и захотел. А Омлис желания не изъявлял. Более того, в последние годы они с женой сблизились как никогда, и лельд даже остепенился, перестал ходить «налево». Хотя по меркам веллеров его можно было назвать скорее мужчиной средних лет, чем пожилым. Но ведь ничто не мешало Омлису поддерживать внебрачных детей на расстоянии, выделять им мизерный пансион, как поступали многие другие местные аристократы. Об этом Аль с Болном нам все уши прожужжали. Омлис же поселил всех бастардов в своем поместье, обеспечил им безбедную жизнь. И хотя бы за это его стоило уважать и благодарить. Тот же Лам не признал ни одного своего ребенка. Небольшие деньги на их содержание выделял. Но мало, изредка и нерегулярно, ссылаясь на финансовые трудности. Стребовать с него было нечего. Он же не лельд! Так, бастард. И не обязан придерживаться негласных законов знати. Об этом упомянул Болн, и в голосе его тогда явственно слышалось осуждение. Помню, Аль странно посмотрел на сводного брата, словно сетовал на его несдержанность, но промолчал.
Пожалуй, пока опрос Лама стал самым неприятным событием дня.
Когда мужчина закончил изливать желчь, делиться сплетнями и информацией, он вежливо распрощался, снова поцеловал мне руку и вылетел на платформе наружу. И не успела я подумать – как же теперь возвращаться в Академию, сможем ли мы, получится ли, как в комнате показался Аль.
Глава 3
– Устали? – участливо спросил Аль, мгновенно оценив наши лица и напряженные позы. Я коротко кивнула. Голова была пустой и гулкой, мысли путались, сосредоточиться на чем-то как еще несколько часов назад, не выходило. Ребята сделали вид, что переживают за меня, поддерживают, но сами еще бодрячком. Аркарис приосанился, вскинул голову, Ястин развел плечи и выставил вперед ногу. Всем своим видом парни словно говорили:
«Подумаешь небольшое приключение?! Да мы еще десять таких осилим! И даже без перерыва!»
Ну как же! Альфа-самцы не устают, только падают замертво, как загнанные кони.
Я кожей чувствовала, как хочется напарникам передохнуть где-нибудь в тишине и покое. Мы все мечтали, чтобы этот «полицейский день» поскорее закончился. Каждый жаждал оказаться подальше от поместья Ваттарнов, фермы-моря и семейных тайн, которые прятались за красивыми стенами замка.
Магия трио усиливалась час от часа – порой незаметно для нас самих, а порой, будто намеренно давая о себе знать. Мы ощущали друг друга на физическом и эмоциональном уровне, все чаще делали одинаковые выводы и предугадывали действия напарников. Но, насколько я успела понять, чувствовали мы лишь то, что касалось работы. Наверное, это и правильно. Не хотелось бы, чтобы парни проникли в мои тайны, порывы, желания… И что-то подсказывало – друг друга им «читать» ну совсем не стоит.
Вот и сейчас мы почти хором обратились к Алю:
– Послезавтра хотелось бы увидеть, как ваши братья владеют родовой магией.
Ребята переглянулись. Аркарис криво усмехнулся, Ястин отмахнулся. Напарники замолчали, давая мне возможность продолжить:
– Аль, нам нужно проверить, как каждый из вас управляется с арргулисами, – пояснила я. – Тогда же опросим и остальных ваших сводных братьев. А с их матерями поговорим, видимо, уже чуть позже. Сможете все устроить?
Аль уверенно мотнул головой:
– Все организую. Вам нужно будет прийти к полудню. Арргулисы любят греться на солнышке, как и все рептилии Йокарты и в это время суток выплывают на поверхность водоемов. Некоторые даже выползают на сушу. Часа два они будут податливыми, а некоторые даже дружелюбными.
Я отрицательно махнула рукой, парни поддержали резкими жестами:
– Нет, Аль. Мы хотели бы проверить ваших братьев в такое время, когда управлять арргулисами сложнее обычного.
Ваттарн удивленно приподнял брови, прищурился, но спорить не стал:
– Хорошо. Тогда вам лучше прийти часам к четырем, после кормления. Сытые арргулисы – ленивые, неповоротливые, злобные. И работать с ними – сущее наказание. Кроме того, именно после кормления их чаще всего ведут на убой. Подсыпают специальные препараты в еду, и ящеры почти лишаются сил. Но дело в том, что арргулисы – магические существа и подвох чуют лучше обычных животных. Так что после дневного кормления становятся нервными, непослушными, недоверчивыми. С первого раза не исполняют ни одну команду.
– Вот и прекрасно. Мы придем к этому времени, – пообещала я. – А вы должны собрать всех сводных братьев на ферме.
– Соберу! – твердо произнес Аль.
На прежней платформе мы поднялись наверх. Документы Аркарис и Ястин поделили пополам и несли под мышками, готовые в любой момент взять меня за руку.
Поместье накрыл ранний вечер. Фонари в виде голов ящеров, наверное, арргулисов с лампочками в зубах, расчертили воздух и воду сотнями желтых лент. Животные на поверхности озер не показывались. Окутанный сизыми сумерками гигантский замок Ваттарнов выглядел еще более красивым, величественным и таинственным. В неверном свете фонарей золотистые узоры на куполах казались вязью древнего языка. Проступили новые, незаметные днем рисунки – полупрозрачные, словно высвеченные изнутри они спускались по всем стенам и тяжелой, металлической двери.
Запах стал мягче. Он все еще горчил на языке, разливался во рту сладостью. Но прежней приторности не ощущалось, и дышалось намного легче.
При полном безветрии деревья возле дворца напоминали немых великанов-стражей. Где-то высоко в небе появились силуэты трех лун. Они располагались словно в углах ассимметричного треугольника. Одна чуть меньше, две другие немного ярче.
Запели птицы. Они выводили такие красивые мелодии, что ненадолго я заслушалась, завороженная дивными звуками. Казалось, не пернатые завели вечерние трели – сотни искусных музыкантов играют на разных инструментах.
Пока озиралась, Аль выжидал. А когда сосредоточилась на нем, сделал широкий жест. Мы вышли ровно на то место, куда и прибыли. Аль почти поклонился, но не так как Лам – скорее уважительно, чем заискивающе, без плохо скрытого самолюбования, и с чувством произнес:
– Удачи вам. Жду вестей. Если понадобится информация, всегда к вашим услугам. У Права есть способ со мной связаться. А Прав… всегда помогает адептам и всегда откликается на их просьбы. Если вам еще не рассказывали – вам нужно лишь позвать его. И где бы ни находился Прав, если он, на самом деле нужен – придет в любое время дня и ночи. Ну, доброго вам пути.
Я покосилась на напарников. На их лицах удивление смешалось с уверенностью. Каждый твердо знал – нужно вернуться в Академию. Вот только ни один не понимал – как это сделать. Аль тем временем развернулся и неспешно двинулся к замку.
На мгновение я испытала приступ панического страха. А вдруг у нас не получится? Преподаватели забудут загадочное трио. Мало ли адептов поступило вместе с нами? Тысячи, насколько я успела оценить толпу в зале Распределения. И это ведь только первогодки! Представляю, сколько народу учится в Академии. Где уж тут каждого упомнить!
И останемся мы здесь, в чужом мире… Разводить арргулисов, видимо. На подхвате у одного из странных братьев Аля… В лучшем случае. А то и вовсе – в качестве слуг «матерей потомства»… Ладно еще, если меня не сделают одной из них… Младшей незаконной женой в странном гареме Ваттарнов…
Я вообразила себя перед Алем, Ламом, Торном и остальными мужчинами семьи в костюме восточной наложницы. Представила, как исполняю танец живота под звон сувенирных монеток на лифе и поясе шаровар. Даже не знаю – откуда взялся такой образ. Но внутри что-то сжалось от болезненной беспомощности. Мда, дорогая моя. Вот не зря свекровь так плевалась ядом во время развода со вторым мужем. Мол, нормальная женщина разводится, чтобы пойти по рукам… Как в воду смотрела!
Ребята почти одновременно пожали мне ладони, пытаясь успокоить, и… нас потянуло назад. Я полетела спиной – быстро, неуправляемо. Тело казалось невесомым, меня мотало из стороны в сторону, но вирн и надгар постоянно держались рядом. Как им это удавалось, понятия не имею. Но близость ребят, их твердые рукопожатия придавали сил и уверенности.
Перед глазами засверкали радужные блики, словно тысячи огоньков пустились в пляс перед моим лицом. Пришлось суматошно зажмуриться. Неведомая сила дернула несколько раз и выбросила куда-то. Я с трудом сгруппировалась и на чистых инстинктах приземлилась на полусогнутые ноги.
Выпрямилась на удивление ловко и открыла глаза. Помещение, куда мы попали, походило на учебную аудиторию, с одной лишь разницей – оно было слишком маленьким. Для обычной комнаты круглый зал выглядел просторным, но для лекционной – тесным и неудобным.
У одной стены громоздились три массивных каменных стола – черных, испещренных тонкими белыми прожилками. У другой – два ряда мягких кресел, с резными спинками и пухлыми подушками на сиденьях. Напротив выстроились в ряд черные шкафы, похоже, из дерева. Я лишь могла догадываться, что там хранятся либо учебные пособия, либо что-то в таком роде.
Аркарис и Ястин оглядывались менее удивленно. Почти сразу шлепнули увесистые папки с документами на один из столов и замерли.
– Так-с! Ну и чего стоим? Кого ждем? – низкий голос с характерной хрипотцой лился откуда-то сверху. Мальгрим – волшебный замок или замок-волшебник, уж не знаю, как правильней, приветствовал нас. И хотя делал он это в своей привычной ворчливо-раздраженной манере, мне сразу стало легче. Радость теплом разлилась внутри. Фуф. Значит, нас не бросят. По крайней мере, помогут добраться до общежития, еще лучше – вначале до столовой. Желудок сжался, тихо заурчал, и мне стало неловко. Организмы ребят вторили моему, но напарников это ничуть не смутило.
– Наконец-то вернулись! – ухмыльнулся Мальгрим, на сей раз откуда-то справа, словно из ближайшей стены. – Я уж думал, забыли путь в родные пенаты. Решили остаться, погостить в чужом мире, – он то ли хохотнул, то ли хмыкнул и продолжил: – Вижу, что поработали. Как – мы еще посмотрим… В расследовании важно не расследование, а результат. Нашли преступника – молодцы-удальцы. Не смогли распутать дело – учить вас и учить бедным магам. Если выражаться языком ваших миров – либо вы отличники и умницы, либо кол вам в ведомость и добро пожаловать на второй год. А теперь марш в стену, ой… в столовую… в столовую и отдыхать.
На противоположной стене засветилось и замерцало большое розоватое пятно. Откуда оно взялось? Готова поклясться, что минуту назад стена выглядела совершенно обычно! Мальгрим издал едва слышный смешок.
Аркарис потянулся к бумагам, но замок-волшебник остановил его резким окликом:
– Вот еще! Раз вас выкинуло сюда обратным ходом, значит комната совещаний – ваша. Тут можете допрашивать, устраивать мозговые штурмы и хранить документы. Незачем таскать их по всей Академии. Растеряете, изгваздаете. Да и вообще! Мало ли кто их еще увидит? Учитесь! Все данные «жертвы» – конфиденциальны! По крайней мере, до тех пор, пока полиция не рассекретит то, что сочтет нужным. Вы даже одногруппникам не можете рассказывать обстоятельства дела. Только общие сведения. Где работаете, с кем и кто заявитель. Все!
Аркарис насупился, явно недовольный отповедью Мальгрима, Ястин потемнел лицом. Я же едва сдержала улыбку. Махнула напарникам рукой и отправилась в стену… то есть в столовую.
– И помните! Слишком сытная еда перекачивает кровь из мозга в желудок! – напутствовал нас Мальгрим. – Кто знает, как быстро она вернется в голову у существ вашей расы… Тем более, у ребят она и так часто приливает не туда, куда надо…
Последняя шутка замка-волшебника «на грани приличия», как выражалась одна моя знакомая, сопровождалась смешком, похожим на похрюкивание. Аркарис стиснул челюсти и кулаки, но промолчал. Ноздри Ястина начали раздуваться, да и сам надгар походил на быка, увидевшего красную тряпку. Мальгрим хохотнул громче, похоже, отмечая реакцию ребят. Вирн подхватил меня под руку и потянул к стене-порталу. Ястин догнал, немедленно взял меня под другую руку и под заливистый смех замка-волшебника мы покинули помещение.
Столовая пустовала. Судя по густым синим сумеркам за окнами, в Академическом городке наступила почти ночь и адепты, видимо, давно разошлись по общежитиям. Поздний ужин сегодня понадобился только нам. Хотя что-то подсказывало мне, что и другие порой наведываются в столовую в такие часы. Расследования затягиваются, опросы – тем более. Никогда точно не знаешь – во что выльется та или иная беседа. И еще я почему-то вдруг поняла, что иногда адепты занимаются погонями, а временами вступают в схватки с преступниками. Вот почему где-то на территории Академии есть большой медицинский корпус, где лечат и даже восстанавливают после травм и сражений.
Напарники усадили меня за стол и почти хором спросили:
– Что тебе принести?
И это их единодушие едва не стало последней каплей. Вирн насупился, брови его сошлись, губы Ястина вытянулись в жесткую полоску. Но я нервно взмахнула рукой, предотвращая драку, кажется, в последний момент. Ребята застыли – как были – в позах гладиаторов перед противником.
– Ар, принеси мне пожалуйста салаты с креветками и с тунцом, – как можно ласковей попросила я, намеренно сокращая имя вирна до уменьшительно-ласкательного. Сработало! Парень расслабился и даже улыбнулся, почти победно. Ястин набычился, приосанился, но я и его успокоила:
– Яс, пожалуйста, принеси мне ромашковый чай и булочки с маком. Можно еще соленые крекеры и сушеные финики.
Надгар расплылся в довольной улыбке. Напарники обменялись взглядами снова. По счастью, на сей раз на лицах их прописались совсем другие эмоции. Ребята заметили мои старания их примирить и оценили. Сдаваться они, судя по всему, не собирались, но приняли условия игры. Возможно, вспомнили что сами недавно передали мне бразды правления трио. А может – чем черт не шутит – решили успокоиться хотя бы на время.
Мда… скоро у меня будет черный пояс по усмирению буйных самцов в брачный период. Мне почудилось, или Мальгрим хохотнул только для меня – на ухо. Я посмотрела на ребят – они спокойно себе выполняли задания. Видимо, не почудилось. Замок-волшебник все больше мне нравился. Оставалось лишь надеяться, что за нами тут наблюдали не всегда и не во всех случаях. Очень не хотелось бы чувствовать чужой взгляд в душе или уборной… Да и во сне тоже. Я всегда боялась, когда на меня смотрели во сне.
– Не переживай. Есть комнаты, куда я заглядывать не могу, – шепнул Мальгрим. – А то у нас тут к последнему курсу иногда даже женатые парочки появляются. Образуются из напарников. Что же мне свечки везде держать? Не очень-то безопасно. Того и гляди пожар…
Я удивленно покосилась на стену. Ну а куда еще смотреть, беседуя с живым зданием? Не в окно же! Мальгрим порадовался и этой моей ремарке и продолжил просвещать неслышно для напарников.
– Между парами не просто так образуется странная связь. Она – дар и проклятье. Если напарник погибает, второй почти физически чувствует его смерть. Если напарник не проходит последнее испытание, второй еще долго чувствует потерю. Почти также, как смерть. Вот почему между напарниками часто возникают… э-э-э… внезапные и неплатонические неуставные отношения, – мне снова показалось, что Мальгрим испустил смешок. – Слишком уж близки ваши ауры, слишком велико родство магии. Притяжение на физическом уровне тоже делает свое дело. В общем, девочка, крепись.
И только хотела спросить – что именно имел в виду замок-волшебник, как вернулись ребята. Мальгрим прыснул мне на ухо в последний раз и замолчал. С напарниками он обсуждать особенности отношений между сыщиками, похоже, не планировал.
Аркарис и Ястин быстро сервировали мне стол, и я подумала – как же приятно, когда за тобой ухаживают. Прежде мужчины скорее ждали подобного от меня. Чтобы им приготовили, принесли, вручили в руки приборы. Хм… а мне все больше тут нравится…
Кажется, я хмыкнула вслух, потому что ребята оторвались от своих тарелок и внимательно посмотрели в лицо. Я пожала плечами и выдала первое, что пришло на ум:
– Это нервное, пройдет.
Аркарис участливо погладил по руке. Ястин – по другой. Напарники обменялись лазерными взглядами и вернулись к еде. По счастью, сейчас она привлекала их куда больше, чем хорошая драка с нехорошим исходом для кого-то одного.
Первое время мы жевали молча. Я чувствовала себя морально опустошенной за эти безумно длинные дни. Дикое начало с «компьютером-похитителем», фантастическая Академия, поющее здание, работа магическим сыщиком и два буйных напарника измотали совершенно. Не припомню, чтобы я так уставала, когда с утра до ночи разрабатывала и запускала рекламные акции в родной фирме. А ведь тогда я не успевала даже заниматься тем, что так любила – дизайном рекламных плакатов. Пришлось нанять нового фотографа-художника-верстальщика и довольствоваться редкими советами. Руководство отнимало все время и силы. Я вдруг поймала себя на том, что прежняя работа была не столь и прекрасной, а желанной – только зарплата. Что за полгода на новой должности я испытала больше стрессов, чем за пять лет работы дизайнером. Но… зато я узнала цену подругам. Наверное только теперь я поняла, что это самое главное. Я чувствовала, что напарникам могу доверить даже собственную жизнь. Обоим. Вместе или по-отдельности. Каждый грудью защитит меня от магической атаки, вытащит из беды, поддержит в трудную минуту. Разве не это главное в жизни?
Я доела салат с креветками и с сомнением попробовала салат с тунцом. Любимое блюдо в меня уже не лезло. Пришлось отложить его и приступить к чаю. Пока ребята сосредоточенно жевали – как истинные мужчины они ели много и с удовольствием – я размышляла о странностях жизни и судьбы. По календарному возрасту каждый из напарников был намного старше меня. Аркарису недавно исполнилось 56 лет, Ястину – и вовсе – 98. Но расы их жили настолько долго, что психологически и эмоционально ребята воспринимались почти подростками. Так они себя вели, так общались и так ухаживали. Не говоря уже о том, что, судя по их собственным откровениям, ни один еще не имел серьезных отношений с девушкой. Я же успела выйти замуж, родить детей, развестись, выдать дочку замуж, а сына – женить. Про второй развод можно уже и не вспоминать…
Напарники как раз приканчивали последнее блюдо и уже косились на меня с интересом. Складывалось ощущение, что после сытного ужина к ребятам пришло второе дыхание. В отличие от меня. По мне словно катком проехались и потом – для полного счастья – танком заровняли. Голова была чугунной, мышцы ныли, шея задеревенела. После еды хотелось прикорнуть где-нибудь и не вставать до завтра.
Ребята внимательно изучили мое лицо – видимо на нем все отразилось как в открытой книге – и дружно предложили:
– Проводить тебя в общежитие?
Мальгрим хохотнул мне на ухо.
Я изобразила полукивок – на полноценный сил уже не хватало. Какая разница, кто проводит? Все равно. Ребята взяли меня под руки и повели в очередную стену. Судя по тому, что ни у кого из них не возникло желания убрать посуду, а Мальгрим по этому поводу не расшутился и не возмутился, здесь принято оставлять грязные тарелки на столах. Это промелькнуло на границе сознания последней четкой мыслью.
Дальше я действовала почти механически. Парни довели меня до нужной двери и мы прошли сквозь нее.
Хм… вот даже интересно. А если кто-то захочет наведаться ко мне ночью? Он, что, просто также пройдет сквозь дверь? Я даже поежилась. Мальгрим здесь уже ничего не пояснял – видимо, закончилась его «зона влияния». Зато напарники усадили меня на кровать, и Аркарис посоветовал:
– Рекомендую запереть дверь своей энергией. Иначе будут тут всякие шастать, – и метнул в Ястина недвусмысленный взгляд.
Надгар передернулся, нахмурился и фыркнул:
– Точно! Мало ли у кого какие желания… – и атаковал вирна взглядом в ответ.
Аркарис поморщился, немного смутился, словно его поймали на нехороших мыслях и уже мягче пояснил:
– Тебе надо представить, что на двери толстый слой энергии, которая не пропускает никого внутрь.