Развод, дракон и вдовец-император

Пролог

– И вы настолько любили свою Ольгу, что много сотен лет не женились и не заводили постоянную женщину?

– Да. Настолько любил.

Пронзительные зеленые глаза, похожие на два изумруда, впились в мое лицо, не отпускали. Я терялась под взглядом Ашина и чудилось – он говорит столько, сколько не скажут ни фразы, ни эффектные, трепетные клятвы и комплименты.

– И вы не думали снова жениться? Полюбить кого-то другого? Найти себе женщину?

– Не думал и не любил. Никогда.

Молчание между нами – сладко-острое, как шоколад с перцем, и вязкое, как зыбучий песок, заставило обоих быстро сглотнуть. Мы сделали это одновременно, будто сговаривались о чем-то. И вновь погрузились в звенящую невысказанными вопросами и ответами тишину.

Он стоял близко, совсем рядом, едва касался меня плечом и рукой. И меня как кипятком обдавало. Я его та-ак мощно сейчас чувствовала. Мужчину – сильного, волевого, красивого. Благородного по-своему и очень отважного. Совсем не таким я себе представляла жестокого Российского тирана – императора, который убивает ни в чем не повинных драконов, что не нашли себе всадников быстро. Совсем не так его описывали повстанцы и совсем не так характеризовали враги. Он был другим абсолютно. Мудрым, терпеливым, спокойным и излучал эту незыблемую силу настоящего мужчины… такую, от которой ты таешь, теряешься и колени слабеют.

Наши руки внезапно соединились. Ашин вздрогнул и слегка отодвинулся.

– У Туранга сейчас гон. Наяда. Я не должен… Я не могу.

Его глаза говорили другое. И губы, и все тело мужчины, которого я тоже хотела. Я ведь хотела! Хотела!

Я чуть двинулась в сторону Ашина. Он не отступил – замер, как вкопанный: молча, не шевелясь.

Так и стоял внушительной и непоколебимой каменной глыбой. Напряженный, очень взбудораженный и красивый сейчас, как никогда.

Зеленые глаза просто сияют, черные волосы слегка растрепались и густыми кудрями рассыпались по плечам. Массивная и поджарая фигура казалась еще более рельефной – каждый мускул взбугрился под тонкой одеждой.

Я смотрела, и не могла шелохнуться. Ашин тоже ничего не предпринимал. Только желваки его время от времени перекатывались по высоким «породистым» скулам – настолько сильно император сжал челюсти.

– А как же вы раньше… ну это… во время гона Туранга… Вы же мужчина… В расцвете сил…

Я смутилась, спрятала взгляд – сама испугалась насколько интимным и даже пошлым получился вопрос. Намеком, но слишком уж ясным и чересчур откровенным.

Ашин чуть прокашлялся и вдруг взял мой подбородок рукой, заставив посмотреть на себя.

Он даже чуть улыбался – не злился и не стеснялся.

– Нормально, Наяда. Приемлемо. Я взрослый и зрелый мужчина и вполне могу справляться с гормонами. Это не так сложно, как кажется, если себя сдерживать и осознавать – что ты не только тело, эмоции. Что ты куда больше, сильнее, чем любые порывы, желания…

– Если можете, тогда почему так резко убрали свою руку?

Император сверкнул взглядом, в один шаг приблизился, взял меня за руку, сжал ладонь горячими пальцами, наклонился и… поцеловал.

…А у меня земля ушла из-под ног. Губы Ашина казались мягкими и очень горячими, его руки сжимали так крепко, что я могла на них просто повиснуть. За какие-то жалкие секунды он словно забрал весь мой воздух из легких и неожиданно наполнил – своим жаром, теплом и дыханием… Сбивчивым, очень знойным и пьянящим, как крепкая выпивка…

Тело обмякло в объятиях мужа, пускай и формального до этого времени, ноги практически не держали. Я ухватилась за плечи Ашина и сама углубила наш поцелуй. По телу императора прошлась дрожь, и, кажется, по моему тоже. Это было настолько чувственно, насколько непредсказуемо-мощно, что у меня тормоза отказали. Я еще сильнее прильнула к Ашину. По коже будто струились разряды: приятные на грани болезненности, они будоражили, встряхивали… И где-то под диафрагмой собрался тугой комок жара…

Однако император внезапно отстранился: возбужденный и каменный – я чувствовала его всего-всего, каждую выпуклость и понимала, что он очень сейчас меня хочет.

Ашин неспешно шагнул назад и между нами повисла напряженная, даже не звенящая – а какая-то гулкая тишина.

Где-то за окном перекрикивались птицы, по-моему, тоже о чем-то любовном, вдалеке шумел штормовой ветер, перебиваемый раскатами грома. О чем-то шептались кроны деревьев и шушукались кустарники во дворе, словно стайка кокетливых фрейлин.

Драконы иногда подавали голоса…

Император прокашлялся, прочистил горло и произнес с легкой хрипотцой:

– Ты должна бы уже решить для себя, чего ты хочешь, попаданка Наяда. С кем ты, с мятежниками или со мной. С теми, кто хочет всех примирить или рассорить внутри нашей страны. А потом мы поговорим откровенно. Пока ты не готова к подобному.

Он коротко облизал губы, вытянулся, словно шест проглотил, и стремительно двинулся к двери…

…Я вздрогнула, приходя в себя от воспоминаний о вчерашнем вечере в обществе императора, моего фиктивного мужа, с которым я чувствовала себя больше женщиной, чем с тем, кому отдала многие годы жизни в другом мире…

Однако же мой дракон настойчиво звал.

«Ная! Микаэль говорит, что они тут. Я жду тебя возле окна. Командуй. Если бежим – то бежим. Избавишься от своего муженька-императора. Официально может и нет, но от его общества – точно. Не придется уже делать вид, что нормально относишься к фиктивному браку. Ашин нас пока не засек. Решайся только быстрее. Владимиру могут рассказать другие драконы и планы сорвутся. Да и твой муж способен не дать тебе забрать сына или еще что похуже…»

Я встрепенулась, встряхнулась и подорвалась с кровати. Заметалась по комнате, соображая, что делать, как быть и следует ли вообще действовать хоть как-то. Муж меня предал и продал, император дал нам развод и мой благоверный радостно отправился осваивать долю попаданца-богача, с теми деньгами, что за меня выручил. Сына я быстро выдерну из постели, и мы сможем вместе сбежать…

Не знаю почему, но обещание, данное Николаю Ашину, моему фиктивному мужу, вдовцу, правителю Российской империи, держало похлеще металлических кандалов. Хотя кого я обманываю? У нас с Ашином очень странные отношения, на грани страсти и ненависти, и мне одновременно хотелось бежать и остаться с императором.

Я осторожно выглянула в окно, параллельно, по старой привычке, оставшейся после жизни в лагере мятежных сарканов, надевая кожаные брюки, блузку и жилетку наездницы. Все делать молниеносно и одновременно меня научили военные будни, когда наш лагерь то и дело атаковали имперские гвардейцы или, напротив, мы вдруг срывались в очередную погоню.

Мы с Ашином были врагами в силу сложившихся обстоятельств, но мне очень не хотелось с ним воевать. В отличие от предводителя повстанцев графа Потемкина. Мы заключили договор, но Эмиль все-таки начал действовать. Поэтому за мной и прилетел.

В принципе не я сама была так важна для повстанцев. Хотя саркана я неплохая, многому уже научилась. Однако таких, как я, у них – вагон и маленькая тележка, и еще куда больше тех, кто значительно лучше и полезней. До некоторых воинов мне, как до Луны и обратно… Но таких, как мой Багайтур… дракон, способный порталами перебрасывать туда-сюда отряды, больше нет. Даже у императора подобный один – Эйзерхан – альфа-дракон жены его сына.

Багайтур – козырная карта мятежников, но без всадницы он никуда, разумеется, не полетит. Вот меня и стали выманивать из дворца.

Я застыла возле распахнутого окна, глядя в глубокую синеву неба. Внизу раскинулся императорский сад. Свечки кипарисов вонзались в темную высь, изящные, словно танцовщицы, березки колыхали ветками на ветру, мощные богатыри-дубы проступали массивными тенями.

Где-то вдалеке кричала сова.

Я не видела Эмиля и его помощников, но знала, что они ждут где-то неподалеку. Багайтура я не видела тоже, но ощущала его всем своим телом и понимала – где мой дракон. Лишь свистни – и он прилетит, подхватит меня в прыжке из окна, и мы унесемся отсюда.

«Ная! Эмиль там переживает, мне передает все его Микаэль. Ты же знаешь, мы братья-драконы».

«Знаю» – телепатировала я.

– Наяда, так ты решила?

Я вздрогнула и вернулась в нынешнее время, в ситуацию, которая требовала решения. На пороге моей спальни стоял Николай-Ашин собственной персоной, в полном облачении. Будто не спал, а собирался в поход. Темная рубашка и брюки, жилетка поверх и высокие сапоги. Он выглядел бодрым, спокойным, хотя окно мира подсказывало, что сейчас три часа ночи. Окно мира – аналог смартфона в альтернативной России. Прибор полезный и удивительный. Я носила его на руке, встроенным в изящный браслет, и уже успела надеть.

– Вы попытаетесь мне помешать? – спросила зачем-то у императора.

Он только мотнул головой.

– Я же сказал – делай выбор.

Я так и застыла, поглядывая то на окно, то на мужа. Не могла сдвинуться с места, будто вросла в пол.

Ашин протянул мне красивую, большую открытую ладонь.

Длинные пальцы свидетельствовали об аристократическом происхождении, размер и ширина говорили, что владелец не чурается лично заниматься физическим трудом или упражняться в походах.

– Я не стану тебя неволить, Наяда. И сына твоего отпущу. Давай, решайся на какой-то поступок. Либо ты остаешься… кхм… со мной, – он сделал короткую паузу и облизал губы в точности также, как и вчера вечером, во время нашего разговора. – Либо улетаешь с Эмилем. Да, Владимир засек их компанию, и гвардейцы бдят тоже, наблюдая за ситуацией. Но убивать их пока что не станем.

– Почему?

– Это опасно для тебя.

– Но ведь раньше вас это не останавливало.

– Раньше я о тебе ничего не знал и не виделся с тобой лично.

– А теперь? Что изменилось теперь?

– Думаю, ты и сама знаешь ответ.

«Ная! Ты идешь или нет?» – ворвался в голову вопрос Багайтура и, словно удар под дых прозвучало: «Эмиль говорит, что любит тебя с первой встречи и хочет жениться на тебе… Ты для него – не просто стратегическое преимущество в борьбе. Если захочешь – вообще можешь больше ни в чем не участвовать и даже не помогать! Как и я, вместе с тобой! Он дает слово дворянина, что вообще больше не станет задействовать нас в мятеже! Он хочет просто, чтобы ты просто была его женщиной и супругой! И даже готов отказаться от участия в мятеже сам. Жить с тобой в поместье Потемкиных, детей воспитывать, внуков…»

Меня будто рвали на части подобно диванной подушке. Я дергалась в разные стороны и не понимала – как теперь поступить.

Эмиль рисковал головой, чтобы похитить меня этой ночью. Его могли попросту убить императорские гвардейцы, охранники и воины регулярного гарнизона. Признание, в купе с обещанием больше не использовать меня в своих целях… выглядело искренним, честным… Если я когда-то еще и подозревала – не пытается ли граф Потемкин охмурить меня, чтобы использовать в своих целях в очередной уже раз – теперь все сомнения отпадали.

Он принял меня в свое поселение, создал все удобства для жизни, обучал, поддерживал и помогал.

Именно Эмиль натренировал меня летать и общаться с драконом. Именно он всякий раз, если терялась или думала, что не выйдет, утешал, успокаивал и настраивал на лучшее.

Он много хорошего сделал для меня и моей семьи.

Когда мой Илюша вдруг заболел какой-то местной опасной инфекцией, Эмиль лечил его своей кровью. Я тогда еще только-только окончательно превращалась в саркану, и процесс пока что не завершился. Моя кровь могла не подействовать – так считали многие ученые мира.

За все, что Эмиль для нас сделал с первого же дня попадания, он вполне мог потребовать взаимности. Ну, как минимум, стать его любовницей… Однако же граф Потемкин ни разу даже не заикнулся со мной ни о чем подобном.

И все же я смотрела в глаза императора и… не могла сдвинуться с места.

Предать его, вот что я не могла. Еще несколько недель назад я бы сделала это без зазрения совести и ни секунды не раздумывая. Но не сейчас, только не после вчерашнего нашего разговора…

Сомнения все еще были и жили где-то внутри постоянно.

Странные последние события.

Покушения и провокации, теракты и многое другое…

Но я собиралась сама, в итоге, докопаться до истины.

Не ждать, пока ищейки Орлова – руководителя тайной полиции – назначат кого-то виновным. Назначат – а не найдут того, кто все это затеял.

Но прежде, чем я узнаю, на самом ли деле Ашин убивал драконов намеренно, лишь бы не отпустить на свободу, давая шансы другим странам тоже владеть ящерами, прежде, чем я все выясню… я не могла сбежать…

Глава 1

Три года назад

Ашин

– Николай! Они уводят драконов! Николай! Проснись! Николай!

Лом недавно настроил окна мира так, что через них можно было общаться и по громкой связи, в том числе. На ночь я всегда включал этот режим, ограничивая круг людей, что имели право со мной связываться. Это были лишь самые близкие: сыновья, дочь, Аяна, губернаторы, которым я доверял и Владимир.

Я поднялся, быстро натянул брюки, накинул рубашку и устремился наружу.

Долгорукий – мой личный адъютант – получил по окну мира известие, что император уже на ногах и выскочил из спальни, как угорелый, едва не сбив с ног тройку гвардейцев, что дежурили и отправились меня охранять.

На драконьем лугу царил хаос.

Гвардейцы и дракологи – подчиненные Владимира – палили во все стороны сгустками плазмы. Это новое оружие придумали Аяна и Лом – Петр Павлович Ломоносов, наш лучший ученый. Невестка тогда пошутила: мол, еще бы ракеты баллистические изобрести – и, считай, практически мое время.

Я заметил, что многие сарканы-гвардейцы и просто охранники поднялись в небо на ящерах. Туранг встретил меня тоже. Подбежал – огромной черной скалой, чуть приоткрыв красные перепончатые крылья.

Владимир подоспел, слегка запыхался и принялся сбивчиво пояснять:

– Ты помнишь этих убогих детишек, что какое-то время учились в Британии?

– Сарканы, что отправились туда по обмену?

– Ну да. Вот часть этих молодых идиотов и идеалистов, что практически одно и то же, были настроены в Британии против империи. И главным аргументом врагов стало…

– …Что мы убиваем ни в чем не повинных драконов, которые не смогли найти себе всадников? Так?

– Да. В общем, эти недоделки устроили самый грандиозный побег из возможных. Их драконы вызвали братьев на соседний луг, где ждали мятежники на своих ящерах. Затем они улетели, забрав большинство драконов, что шли на утилизацию. Но часть мы все-таки успели остановить. Нескольких убили.

– Драконов?

– Да. Все равно их на утилизацию. А сарканов поймали.

– Их можно допросить прямо сейчас?

– Тех, кто совсем тяжело ранен, отправили к медикам. Те, кто легко – к вашим услугам.

– Хорошо. Доставьте их во дворец. В одну из допросных с максимальной изоляцией.

– Да, ваше величество. Все будет сделано.

Владимир, наконец-то, вспомнил субординацию. До этого забыл даже правильно поприветствовать. Впрочем, я никогда раньше не слыл сторонником формализма, и теперь становиться им не планировал совершенно. Владимир служил верой и правдой, не раз выручал, и был лучше всех. Этого мне казалось достаточным.

А лизоблюдов и жополизов среди придворных, как собак нерезанных.

Чего-чего, а этого добра всегда с лихвой поставляют благородные семьи.

Драколог явно планировал извиниться за прежнее неуместное панибратство, но я хлопнул старого товарища по плечу:

– Брось! Мы пуд соли съели на пару. Нам ли разбираться – кто выше, кто ниже по лестнице власти. Веди ко мне пленных.

Владимир подорвался исполнить приказ. Я жестом подозвал к себе Долгорукого.

– Иди, разбуди Тарлана с Аяной. Ее дракон может нам пригодиться в общении с некоторыми беглецами.

– Александр нужен?

– Нет, пускай отдыхает. Мы ему все утром расскажем.

Я посчитал, что младшему сыну нет необходимости подрываться с постели.

Спустя несколько долгих минут мы собрались в секретном допросном зале. Все стены тут изолировались при помощи поля из удерживаемых энергией дракона специальных частиц. В результате – никто не мог ни подслушивать, ни подсматривать нас в окна – силуэты изменялись буквально до неузнаваемости.

Тарлан с Аяной пришли первыми и выглядели запыхавшимися, румяными, заполошными. Видимо, занимались супружескими делами… Теми самыми, что делают ночью. Я усмехнулся. Здорово, что сын, наконец-то, обрел счастье и успокоился. Больше не бегает сайгаком по бабам, и не прыгает из постели в постель, пользуясь тем, что сарканы абсолютно не болеют половыми инфекциями. Смотрит только на собственную жену, и Аяна отвечает мужу взаимностью.

Следующим явился Владимир с гвардейцами и привел пленников, закованных в кандалы, укрепленные в энергии дракона.

Те не особо сопротивлялись и дергались – прекрасно понимали, что уже проиграли. Но вот то, что я услышал от этих сарканов стало для всех нас полнейшей неожиданностью. Не думал, что все уже настолько запущено.

Когда-то мой мудрый прадед сказал: «Хочешь победить врага, что сильнее – воспитай его детей так, как тебе нужно». Вот именно этот момент я и упустил. Не надо было позволять неокрепшим умам учиться в Британии, где нас ненавидят и лишь делают вид, что честно сотрудничают. Не надо было позволять янки промыть им мозги, как тем захочется. Задумка понятна – начать у нас новую гражданскую войну, а под сурдинку смут, хаоса и мятежей, атаковать как-нибудь или предложить помощь. Разумеется, за соответствующую плату: либо часть империи в подарок, либо возврат территорий Америки, которую мы вернули индейцам. Всегда проще победить сильного противника, если действовать исподволь, изнутри, лишая его покоя и сна.

Я посмотрел на шестерых пленников.

– Еще тринадцать едва живые и находятся сейчас в лазарете, – пояснил на мой взгляд Владимир.

– Ну и что? Чего вам тут не хватало? К чему эти мятежи и странные выходки? – спросил я у всех и каждого дуралея.

Те гордо вскинули головы – что-что, а лицо держать мы умеем, мы – это наш великий народ.

– Мы против варварства и тирании! – выпалил самый дерзкий из пленных.

Остальные тотчас его поддержали: более решительные принялись тихо поддакивать, менее – только строили глазки.

Гвардейцы покосились на меня с видом: мол, мы можем сейчас же их урезонить. Тарлан приподнялся, держа руку на поясе, где крепился плазменный пистолет. Но я сделал всем резкий знак – «стоп».

– Погодите! Мне вот жутко интересно. В чем вы видите тиранию и варварство? – обратился к нашему смельчаку.

– Вы считаете себя богом или вроде того! Думаете, что вам позволено варварски обращаться с драконами и заставлять сарканов себе подчиняться. Мы против бессмысленных убийств существ, которые, очень возможно, гораздо умнее и более развитые, нежели люди!

– Ты дебил или просто мощно прикидываешься? – рыкнул на него злой Владимир. – Не знаешь, что бывает с драконами, когда те не находят себе всадника?

– Сам ты дебил!

Смело, однако.

Глупо, но смело.

Владимир дал знак гвардейцам – и те тотчас отступили от пленника на пару шагов. Щелк – и кандалы враз расстегнулись. Драколог и парень схлестнулись и, как я и предполагал, Владимир скрутил пленника за минуты. Даже толком и потягаться-то с ним не успел, не то, чтобы запыхаться или сражаться в полную силу.

Вывернул суставы болевыми приемами и рыкнул:

– А, ну, извинился! Я победил тебя в честном бою!

– Из-звиняюсь! – выплюнул пленник, корчась на полу от боли и злости.

Владимир тотчас освободил парня, и я понял этот его мастерский ход – остальные уже не зарывались, а самый бойкий стал поспокойней. Воззрился на драколога исподлобья, другие же – и вовсе потупились.

Мда… Идеалисты идеалистами, а понимают только язык силы.

Ну да! Какие уж там убеждения, когда тебя только что размазали по полу…

– Ты сам-то видел хотя бы одного одичавшего и опасного дракона? – гораздо тише и куда менее вызывающе спросил дерзкий у Владимира. – Что, если это только лишь миф? Что, если так император уничтожает неугодных драконов, чтобы те не освободились и не жили там, где им заблагорассудится? Например, в Британии? А? Такое в голову тебе не пришло?

– Неугодных драконов кому и почему? – уточнил уже Тарлан удивленно. Я тоже не понимал пафосной фразы. Однако мозги парню промыли знатно.

– А может, они намного умнее других и сами способны жить, без сарканов. Не служить, а существовать самостоятельно? Может вы таких убиваете, дабы другие не жаждали их участи! Кто вы без драконов? Самые обычные монархи и не более! Без ящеров вы не удержите правление всей территорией, и не сможете вызывать, как сейчас, уважение и преклонение подданных. Вся ваша власть, возвышение над остальными связана с ящерами. Вот почему вы их держите. И вот почему решительно не хотите, чтобы хотя бы некоторые начали жить самостоятельно, подавая собратьям красивый пример. Как вам такое объяснение убийства неповинных драконов? Отличается от популярной в России версии?

– Я видел одичавших драконов, – глухо и тихо ответил Владимир. Тарлан отвернулся, скрывая выражение лица: гнев, отчасти страх и печаль.

Да, мы все хорошо это помнили.

Как сейчас перед глазами вставала картина.

Убегающие в ужасе люди, пламя до небес и летающий демон, который рвал скот на клочки и убивал всех, кто попадался «под лапу». Реки крови, что хлестали повсюду, безжизненные тела стопками дров…

…Обезумевшие от ужаса, паники и боли люди, что мечутся из стороны в сторону, сталкиваются, порой топчут друг друга и все равно попадаются на глаза Багряну… А он тогда никого не щадил: ни детей, ни беременных, хотя ящеры даже во время войны старались не жечь женщин с детьми и будущих мам.

Крики до сих пор стояли у меня в ушах…

Мы с отрядом гвардейцев во главе с Тарланом пробирались сквозь хаос, огонь и тела, чтобы остановить одичавшего монстра.

Я помнил его взгляд: какой-то нездешний. Голубые глаза, налитые кровью, в которых больше не было ни капли мысли того разумного и рассудительного существа, каким мы все знали Багряна.

Мы в тот раз знатно все облажались.

И другое слово найти сложно – только сленг попаданцев из альтернативной России.

Почему?

Да потому, что мы бились с Багряном много часов кряду, но не могли его ни поймать, ни убить.

У одичавшего ящера всегда накапливается слишком много драконьей энергии. Некоторые считали, что именно в этом и заключается проблема «бешенства возраста». Так говорили о драконах, что не нашли себе всадников после двухсот лет.

Без связи с человеком огонь умножается с невиданной скоростью и мало тратится.

А ящер начинает использовать огонь без контроля, пока тот не закончится, до упора.

Мы же такого себе позволить в тот раз не могли. У наших ящеров был только один шанс выпустить пламя – и никаких больше. Иначе они долго не смогут летать.

Мы прорывались сквозь уничтожающее все пламя, догоняли, но Багрян отрывался.

Мы не могли его никак обезвредить, хотя бы потому, что предсказать действия бесноватого зверя сложно. Он то рвался в небо – туда, куда мы не рисковали подняться, чтобы не повредить своих ящеров из-за особенностей разреженной атмосферы, то камнем падал на города. То просто топтал все подряд, то сжигал.

Нам подвернулся единственный шанс хоть что-то сделать. Какой-то мальчишка прямо перед драконом, что наступал на дома и все крушил, бегал возле бесчувственной мамы.

Встрепанный, весь в копоти и слезах, он тер глаза и причитал, и кричал:

– Мама! Мамочка! Приди же в себя!

– Мама! Я всегда тебя буду слушаться! Я буду есть кашу и пить молоко! Только очнись! Ну, пожалуйста, мамочка!

– Я буду ложиться спать, как только прикажешь. Я посуду тебе помою и пол!

– Мамочка! Я тебя так люблю! Я и с Пашкой больше не стану общаться! И по дому все готов делать!

– Ма-ма! Ну очнись же! Ну ма-мулечка!

Почему Багрян тогда среагировал? Почему отвлекся на этого мальчика?

Я до сих пор был не в силах понять.

Но тогда я понимал только одно – у нас есть шанс уничтожить кровавого демона.

И мы этим шансом воспользовались по полной.

Метнулись со всех сторон и… наши драконы выпустили огонь в ящера одновременно.

От Багряна не осталось вообще ничего, кроме пепла, и ветер услужливо развеял его по ветру, как остатки какого-нибудь сказочного чудовища из русских преданий.

Но я очень хорошо помню его последний взгляд в мою сторону – словно именно я во всем виноват. Будто именно я – причина всего, что случилось с Багряном. Я и никто иной что-то не понял, не догадался, не смог постичь до конца…