Сборник. Космическая Одиссея семьи Саркатта

Глава 1

– Лиса! Я беременна! От этого проклятого инопланетника! – не каждый день слышишь такое от лучшей и единственной подруги. Я распахнула дверь, приглашая Мелинду в квартиру.

Она шмыгнула, вытерла нос розовым кружевным платочком и вошла, небрежно скинув туфли-лодочки.

Впервые за наше знакомство подруга – девушка-праздник – выглядела маленькой, забитой и несчастной.

Мелинда бросила взгляд в овальное зеркало с резной рамой и шмыгнула еще раз, нервно теребя длинные белокурые волосы.

Черная подводка вокруг ее широко распахнутых голубых глаз растеклась и размазалась по лицу. Я приобняла подругу, как могла аккуратней и повела на кухню, как потерянного ребенка.

Такой она мне сейчас и казалась – девочкой-припевочкой, которую жестокая жизнь внезапно столкнула с суровой реальностью. Странно, нелепо, но факт.

Мелинда едва передвигала ногами с удивительно маленькими для женщины среднего роста стопами и, кажется, даже вздрагивала.

Сердце защемило. Я помогла подруге присесть к столу и придвинула ей угощение.

Любимые мелиндины безешки – сама пекла – и крепкий черный чай с бергамотом.

Подруга осторожно откинулась на кожаный уголок, цвета красного дерева, и сжала руками большую белую чашку с ароматным напитком.

Я присела в кресло, напротив, чувствуя себя беспомощной и от этого очень злой. Даже кулаки невольно сжались.

– А ты уверена? – Спросила вкрадчиво, стараясь не обидеть.

Слухи о том, что мельранцы – прародители человечества – бродили по Галактическому союзу с момента его создания. Многие предполагали, что мы биологически совместимы, и при удачном стечении обстоятельств человеческие женщины вполне смогут забеременеть и даже родить от мельранца ребенка. Но… до сих пор ни одного документально подтвержденного случая не было. А если и были, то их тщательно скрывали от простых смертных. И даже от непростых, вроде нас с Мелиндой.

Нас угораздило родиться индиго.

Странная раса до сих пор исследовалась научными светилами Союза, и знали о ней даже меньше, чем о некоторых инопланетниках.

Отчасти виной тому были и мы сами. Давным-давно индиго договорились тщательно скрывать способности от других рас. Не хотелось бы попасть в какую-нибудь секретную лабораторию в качестве подопытной крысы или на не менее секретную правительственную службу. Благо, большинство сверхспособностей индиго открывались уже в очень зрелом возрасте – лет в сорок, а то и в шестьдесят.

Кто-то начинал управлять электричеством, и при желании, бил недругов током, как я. Кто-то открывал в себе дар лечить, кто-то, напротив, «наводить болезни», «записывать их в ауру». Одни воспринимали чужие эмоции, другие внушали их, а третьи заставляли окружающих видеть и слышать то, что им хотелось.

Самые сильные индиго, очень редкие, скрывающиеся больше всех, назывались плазменными. Они могли исцелить безнадежно больного, вытащить практически с того света.

Почему мы все такие разные, как и откуда берутся невероятные способности индиго, оставалось загадкой.

Даже современная медицина, с ее супераппаратурой оказалась бессильна толком исследовать нашу расу.

О нас знали, что мы очень долго живем. Сколько именно, никто не ведал, даже мы сами.

Я слышала про тысячелетних сородичей, и даже полуторатысячелетних…

Но чем старше был индиго, тем менее охотно общался он с «новой порослью». Кто знает… может на просторах Галактического союза прятались и более древние сородичи.

Ученые «запротоколировали», что мы «хладнокровные», в прямом смысле слова, с температурой тела на шесть-восемь десятых градуса ниже нормальной, человеческой.

И что многие из нас общаются друг с другом телепатически. Вот и все.

Мелинда отпила немного чая, проглотила слезы и протянула:

– И ладно бы, он нормально отнесся! Гаденыш предложил деньги на аборт или на воспитание. И потребовал, чтобы я написала официальный отказ от претензий!

Я все еще пребывала в каком-то шоке. Новости лились на голову как ледяная вода из ушата. И каждая следующая была хуже предыдущей. Так уж вышло, что за долгие годы жизни я потеряла всех родных и близких. И Мелинда оставалась единственным дорогим человеком. Я переживала за нее как за родную сестру или даже больше.

В груди щемило все сильнее, воздуха не хватало.

Мелинда еще раз всхлипнула, высморкалась и отпила чаю:

– И еще, – она проглотила то ли чай, то ли слезы. – Врач сказал, что аборт делать нельзя… Не то чтобы я хотела… – Мелинда замялась, залилась краской и тяжело вздохнула. Я понимала, как нелегко решиться одной воспитывать ребенка, и не осуждала подругу за ее вопрос гинекологу. – Но от мельранцев нельзя в принципе. Ребенок выбросит в кровь какой-то смертельный яд. Защитный механизм…

Кажется, у меня остановилось сердце, окаменело на мгновение. Мелинда беременна. Выхода нет. Значит надо промыть мозги Галлиасу!

Схлынула глупая беспомощность, тело наполнилось силой, каждая мышца зазвенела. Адреналин, куда же без него.

Я вложила в руку Мелинды безе. Несколько секунд она безразлично разглядывала пирожное, словно впервые его видит. А потом без особого аппетита откусила кусочек.

– Ммм. Вкусно, – оживилась подруга.

– Тебе пекла, – вздохнула я, вспоминая, как суетилась на кухне, стараясь в движениях, в работе сбросить нервное напряжение, панику.

Мелинда пошла к гинекологу из-за странных болей внизу живота, и мы обе всерьез опасались какой-нибудь ужасной инопланетной инфекции. Любовник подруги категорически отказывался предохраняться. Я убеждала Мелинду не позволять ему так распоряжаться собой, позаботиться о себе. Но подруга все пропускала мимо ушей. Даже противозачаточные пить не стала. Галлиас заявил, что они вредят организму мельранцев. Какие-то там компоненты действуют как слабый токсин.

А беременность? Ее вероятность ничтожно мала…

Вот только даже незаряженное ружье когда-нибудь да выстрелит. И на вопрос: «Почему я? Почему это случилось со мной?» еще никто не получил ответа.

Красавец-инопланетник совершенно вскружил Мелинде голову. Вот уж не ожидала, что подруга, разменявшая вторую сотню лет, старше меня почти на полтинник, так увлечется «звездным принцем».

Даже сверхэмоции индиго, тысячекратно усиленные нашей мощной аурой, притча во языцах, не оправдывали для меня страсть Мелинды.

Конечно, «горячие индиго», управляющие электричеством, огнем, плазмой подвержены порывам, от которых темнеет в глазах, и эмоции зашкаливают, льют через край. Взять их под контроль, обуздать невозможно, даже успокоительные не помогают. Это плата за нечеловеческие способности, за то, что мы не люди. Многие думают, что со временем, с опытом можно обуздать сумасшедшие индиговские эмоции. Поражаются, почему даже тысячелетние сородичи вспыхивают за секунды, порой взвинченны как подростки. Другим расам, даже сородичам, чьи способности не связаны с мощными всплесками энергии нас не понять… Наши эмоции… не связаны с характером и возрастом, не зависят от самоконтроля и темперамента. Они приходят извне, провоцируются вспышками ауры. Энергия вливается в тело, в нервную систему, заставляет ее работать с утроенной силой, превращает раздражение в бешенство, неприязнь – в ненависть, влюбленность – в одержимость. И чем сильнее «горячие индиго», чем мощнее их аура, тем более подвержена она энергетическим бурям. Но не месяцы же длятся эти порывы! Обычно они скоротечны и проходят бесследно.

Галлиаса я видела лишь однажды. Мы с Мелиндой заходили в ночной клуб, которым владел подругин красавчик со своим старшим братом.

Мельранец как мельранец. Крепкий и гибкий – живая мечта землянки о брутальном мачо. Льдистые голубые глаза, как у героя любовного романа и чувственные губы, как у настоящего соблазнителя. И дальше тоже все как обычно – классические, тонкие, но мужественные черты лица и довольно высокий для мужчины тембр голоса.

Таких звездных прЫнцев я уже повидала и немало. Что привлекло в нем Мелинду? Понятия не имею! Но в последние месяцы ни одни наши дружеские посиделки или шоппинг не обходились без обсуждения: а какой он, а как они провели вместе время и насколько это было чудесно.

И вот смотрела я на подругу и думала, что еще не вечер. И я не намерена спускать звездному мачо такую вопиющую наглость. От одной мысли о том, что он вот так вот запросто отказался от собственного ребенка, в горле клокотало. Хотелось расписаться на холеном лице Галлиаса пощечиной, а потом высказать ему все, что накипело.

Мелинда немного успокоилась и дожевывала уже третью безешку, когда я решила продолжить беседу.

– А ты точно уверена, что отец именно он? То есть ты же только забеременела…

Мелинда подняла на меня свои голубые глаза и всхлипнула:

– Врач сказала – нет сомнений, что отец мельранец. Экспресс-тест показал, что у ребенка есть мельранское ДНК. Ну этот, который делается дистанционно, просветкой… Да и чего уж тут быть уверенной? Кроме Галлиаса у меня никого не было…

Мелинда посмотрела так, что мне самой захотелось разреветься. Я осторожно погладила ее по руке, плечу и твердо произнесла:

– Что ж! Тогда ты сводишь меня к нему для серьезного разговора!

Мелинда вздрогнула, спрятала глаза. Звонко встретилась чашка с прозрачным пластиковым столом, безешка брызнула из пальцев подруги розоватыми крошками.

– Я-а-а-а… Может не надо? – испугано прошептала Мелинда. – Зачем? Он хоть помогать не отказывается…

– Мелинда! – Окликнула я подругу – настойчиво, но ласково. Мелинда снова подняла на меня свои удивительные глаза. – Я просто с ним поговорю. Не бойся. Что может сделать знатному мельранцу обычная девушка? – и я нарочито глупо захлопала глазами. Подруга шмыгнула и засмеялась.

Одевалась я в ночной клуб как на панель.

В более приличных нарядах туда не пускали. Однажды прямо перед нами с Мелиндой завернули двух девушек в узких джинсах и полупрозрачных водолазках. Посчитали слишком скромно одетыми.

Не пускали в заведение Галлиаса и дурнушек, как бы вызывающе те ни вырядились. Охрана выбрасывала их чуть ни не за шкирку, а могла и вовсе – пихнуть, пнуть, оскорбить.

С такими заносчивые инопланетники общались не просто свысока – как с ничтожнейшими созданиями.

И все же я не смогла заставить себя натянуть мини-юбку Мелинды, едва прикрывавшую ягодицы. Выбрала черные кожаные лосины и угольную блузку в облипочку с глубоким декольте. Благо, фигура позволяла – я регулярно тренировалась и выглядела подтянутой.

Янтарные глаза подчеркнула черными стрелками, розоватой пудрой добавила бледному лицу немного краски.

Зеркало в коридоре не разочаровало. В отличие от мелких, почти детских черт Мелинды мои казались крупнее, но тоже изящно выточенными, мягкими.

Последним штрихом я хорошенько расчесала янтарные волосы, и откинула их за спину.

Кольцо-телефон на руке присвистнуло, сообщая об смс. Голограмма записи выстрелила наружу. В ней сообщался цвет, марка и номер нашего такси.

Мелинда посмотрела на меня своими глазищами, потупилась и протянула:

– А может, без меня?

Я взглянула на подругу – на скорбно опущенные плечи, на дрожащие губы, на тонкие пальцы с голубоватым маникюром, что нервно комкали края блузки. Да, лучше без нее.

– Оставайся! – сказала без сожаления и выскочила в подъезд.

На богато отделанной малахитом лестничной площадке размером с иной зал консерватории пахло яблочным ароматизатором. Наверное, недавно убирались.

Подъезды в этом роскошном доме мыли чуть ли не трижды в сутки, любые грязные следы затирали в течение часа.

Заработав первые миллионы на рекламе крупных галлактических брендов, я первым делом купила шикарную квартиру в элитном районе. Тогда местная обстановка казалась вылизанной, почти стерильной. Теперь я настолько к ней привыкла, что воспринимала как должное.

Я вызвала лифт, и серебристая кабинка почти сразу же гостеприимно распахнула двери. С девятисотого этажа на первый приехала за считанные секунды. А спустя еще несколько секунд белоснежное «магнитное такси» летело в другой конец города.

Летний ночной Орлисбург бурлил и жил какой-то своей, малопонятной мне жизнью. Окна небоскребов из сверхпрочного голубого пластика, похожих на гигантские куски цветного мыла, сияли неоновым белым светом. По краям крыш ослепительно светили голубые и зеленые огоньки.

Фонарные столбы с белесыми лампочками напротив каждого этажа высоток казались гигантскими ландышами без листьев.

Внизу пестрой полосой мелькали вывески и витрины, в окружении туманной цветной вуали рассеянного света.

Когда-то город испещряла пестрая паутина дорог. Теперь ее упразднили, превратив широкие полотнища магистралей и узкие нити трасс в парки и клумбы. Транспорт «встал на крыло», и над Орлисбургом протянулись бурные реки «небесных шоссе».

Днем их ограничивали пластиковые «ленты», натянутые на столбах светофоров. Ночью по всей их ширине зажигались лимонные огоньки.

Мы быстро миновали центр с его вывесками-статуями. Возле ночных клубов высились полуголые девицы с лампочками вместо губ, глаз и по периметру тела. Возле ресторанов – такие же повара с пиццей, пельменями или другими лакомствами в руках.

Даже сквозь закрытое стекло в машину просочился полуискусственный запах булочек и жареного мяса. Его источала вывеска одного из самых дорогих и популярных ресторанов города.

Желтый район, где располагался «Анубис» – ночной клуб Голлиаса, был выстроен из сверхпрочного пластика желтого цвета. Также как мой, голубой район – из голубого.

Мельранцы утверждали, что являлись египтянам как боги, и семья Голлиаса вот уже много лет «стригла купоны» благодаря этой легенде.

Семиэтажный клуб напоминал пирамиду, подсвеченную изнутри. Она мерцала в полутьме как нечто сказочное, нереальное.

У входа возвышались суровые пластиковые сфинксы, а вооруженные копьями охранники-мельранцы были в костюмах древних египтян. Я-то отлично знала, что каждое их копье стреляет плазмой и лазером, и может парализовать, хотя и ненадолго.

Такси село очень мягко, и я вышла в ночь, зная, что фирма уже сняла с электронного счета нужную сумму.

Летний вечер на окраине города дивно пах свежестью и медовым нектаром ночных цветов. Его приносил сюда ветер со всех ближайших газонов и клумб.

Каблуки черных полусапожек шумно позвякивали на ровной дороге, выложенной крупной желтой плиткой. Но грохот пульса в ушах не заглушали.

Я остановилась, переводя дух. Набралась решимости, сжала кулаки, стиснула челюсти до мерзкого скрипа и шагнула к дверям.

Темноволосые охранники, похожие друг на друга как близнецы-боксеры окатили меня наметанными взглядами. На долю секунды заколебались, и я почти пожалела о том, что отвергла ту самую жуткую мини-юбку… Что если не пустят? Профукать дело, даже не поговорив с Галлиасом, что может быть ужасней? Вернуться ни с чем из-за ложной скромности, нелюбви к откровенным нарядам. Разве об этом стоило сейчас думать?

Я отправилась бы в клуб и голой, если бы это помогло Мелинде! Жаль только, что осознание этого пришло слишком поздно…

Охранники переглянулись, и сердце выдало несколько быстрых ударов.

Я натянуто улыбнулась, и громила справа отворил дверь.

Фуф… Слава богу.

Звуконепроницаемые стены позволяли мне сохранить слух хотя бы до прихожей. Из красноватой гардеробной поблескивали светоотражающими частицами пустые ряды вешалок с плечиками, крючками и серебристыми номерками.

Широкий коридор с несколькими дверями в разные танцзалы, казался на редкость тихим и спокойным. Я задержалась возле нужной двери, вдыхая запах хвойного ароматизатора с каким-то странным, мыльным привкусом.

Дернула дверь и оглохла.

Музыка громыхала так, что, казалось, внутренности вибрируют и носятся внутри тела в поисках тихого местечка.

Народу тут собралось пруд пруди. В полутемном, округлом помещении, размером с иной ангар для самолетов, яблоку негде было упасть.

Пестрая река посетителей стекалась к золотистой барной стойке, в виде пирамиды, в самом его центре и ручейками рассредотачивалась по залу.

Изрядно оголенные девицы, в основном землянки, отплясывали танец, который мы с Мелиндой когда-то назвали «возьми меня всю и поскорее». Виляли бедрами, кто как мог, трясли грудью, задирали ноги. Мини-юбки взлетали, оголяя телеса, стринги «сверкали» в приглушенном свете оранжевых люстр, стилизованных под солнце, а груди едва не вываливались из крохотных топиков.

Среди мужчин людей оказалось намного меньше. Мускулистые и непременно поджарые мельранцы разглядывали женщин так, как разглядывает богатей фрукты в магазине. Присматривались, принюхивались, оценивали и… беспардонно лапали.

В лучшем случае тащили за столики, расставленные по периметру, возле стен и огороженные от танцпола красными пластиковыми ширмами. Те пестрели картинками в стиле древнеегипетских фресок и отлично поглощали звук. Я знала по опыту – за столиками музыка кажется уже совсем не такой бешено громкой.

Пока оглядывалась, кто-то смачно шлепнул меня по заднице. Я развернулась и лицом к лицу столкнулась с громадным светловолосым мельранцем. Росту в нем было, наверное, метра два, если не больше. Длинная русая коса, как и у всех аристократов с Мельраны упала на могучую грудь, туго обтянутую голубой футболкой. Темные джинсы просто кричали о своей дороговизне.

Насмешливые сизо-голубые глаза на грубо высеченном, но вполне красивом для мужчины лице изучали меня – придирчиво и нахально.

– А ты ничего, – сообщил мельранец, и криво усмехнулся.

И не успела ответить, как оказалась прижата к крепкому мужскому телу, уже изрядно подогретому то ли спиртным, то ли моим видом.

Щеки запылали от злости.

– А ну отпусти! – Процедила я.

– Ишь, какая кукла! – хмыкнул мельранец, даже и не думая размыкать стальные объятия и потерся бедрами о живот, недвусмысленно давая понять – как высоко ценит мою красоту. – Ладно тебе, милашка! – он снова потерся об меня, распаляясь все сильнее. – Ты же за этим пришла. Не стесняйся.

– Я сказала, отпусти! – Прошипела, собираясь хорошенько приложить нахала током. Сердце бешено колотилось в ушах, от возмущения я едва дышала.

Но не успела осадить нахала по-индиговски, как кто-то окликнул его – очень грубо, очень недовольно и очень властно.

– Нарис! Тебе сказано отпусти! Значит отпусти!

Я думала, мерзавец ответит в том же духе. Но он бросил на меня виноватый взгляд, выпустил из рук и резко отскочил куда-то в сторону.

Прямо передом мной вырос другой мельранец, похожий на Галлиаса как отец или старший брат. Мельранцы жили очень долго, и разницу не уловил бы, наверное, даже их сородич.

Высокий, очень крепко сбитый инопланетник, не отрываясь, изучал мое лицо темно-синими глазами, похожими на два сапфира.

Его чувственные, красиво очерченные губы странно дрогнули. Мельранец резко поддернул ворот черной джинсовой рубашки и спрятал ладони в карманы черных джинсов. Я ожидала, что он что-то скажет, сделает, в конце концов, просто уйдет. Но инопланетник продолжал стоять и смотреть на меня в упор, не двигаясь с места и даже не моргая.

Странно… мне показалось или время вдруг потекло медленно-медленно, музыка стихла, а бешено извивающиеся фигуры вокруг превратились в смутные тени?

Я хотела и не могла отвести взгляда от глаз мельранца. А он продолжал смотреть, не мигая, все больше каменел и молчал.

Тук-тук-тук… это так тяжело бьется сердце или барабанный бой из колонок, встроенных в стены, стучится в уши неровным ритмом?

Бзинн… Бзиннн…

Кто-то уронил на пол стакан, и он раскололся на несколько осколков. Стекла разлетелись по полу и замерцали под оранжевыми лучами люстр. Я вздрогнула и очнулась.

Мельранец даже не шевельнулся, словно и не заметил.

Я отшатнулась и собиралась броситься в сторону черных дверей в служебные помещения. Вспомнила – зачем пришла и чего хотела. К горлу подкатился колючий ком. Время закрутилось вокруг в бешеном темпе.

Но не успела я пробиться сквозь толпу танцоров, просочиться мимо барной стойки, как была перехвачена чьей-то стальной рукой.

– Ты ведь Лиса? Елисса? – прозвучало над ухом. Низкий, хрипловатый грудной голос зазвенел в каждой клетке тела. Или всему виной снова музыка?

Спиной я ощущала очень напряженное мужское тело, и узнавала его, хотя и не знала.

Мельранец обошел меня и вонзился в лицо все тем же испытующим взглядом.

– Я видел тебя в тот вечер. Вы приходили с Мелиндой к Галлиасу. Я его брат, Рейгард.

Я с трудом переваривала услышанное. Так. Он действительно брат этого похотливого козла. И чего же он хочет? Чтобы я отстала от младшенького? Не появлялась пред сиятельные очи? Вот уж дудки!

Рейгард вдруг расплылся в странной, натянутой улыбке. Губы его слегка дрогнули, а высокие скулы предельно очертились.

– Я знаю о Мелинде, – очень тихо произнес мельранец. – Пытался убедить брата… Но… Он настоящий сын наших родителей, – губы Рейгарда скривились, нос наморщился. Он рубанул рукой по воздуху и вдруг обратился ко мне мягким, почти душевным тоном: – У меня есть предложение. Если согласишься, поверь, мы и родителей щелкнем по носу. И Мелинде поможем. А помощь ей ой как пригодится.

– Предложение? – я не понимала, вообще не понимала – о чем это он. Какое предложение может сделать мне мельранец, брат красавчика, который бросил мою беременную подругу?

И пока я медлила, вконец растерялась, Рейгард осторожно взял под руку и повел туда, куда не позволил добежать совсем недавно – ко входу в служебные помещения.

Глава 2

Настроение мельранца странно менялось.

Вначале он вел меня неторопливо, почти бережно, и вдруг схватил за талию, прижал к горячему боку и потащил.

Я чувствовала, как учащается дыхание Рейгарда, каменеет мощное тело.

Мы пронеслись по длинному желтому коридору с множеством дверей, и, мельранец предсказуемо распахнул ту, на которой висела табличка: «Директор». Помнится, Галлиас шутил, что хотел написать «Царь и бог», но решил не пугать подчиненных.

Я уже однажды заглядывала в этот просторный кабинет, с исполинским столом из оранжевого мельранского дерева и желтыми креслами, обтянутыми мягкой шелковистой тканью.

С тех пор ничего не изменилось. Разве что высокий шкаф-солдатик из все того же оранжевого дерева, в углу, у окна, был под завязку забит документами. Чуть больше года назад за его дверцами из дорогого прозрачного пластика, почти не отличимого от стекла, виднелись лакированные полки. Теперь же их сплошняком покрывали белые коробки с носителями информации – не больше иголки размером.

Два громадных экрана компьютера на письменном столе – тонких как бумажный лист – напоминали о супермодной тенденции. Жители союза активно переходили на виртуальную клавиатуру – нечто вроде трехмерной проекции кнопок, реагирующих на магнитное поле пальцев владельца.

В кабинете Рейгард словно опомнился – отпустил меня, отошел на несколько шагов и жестом предложил сесть в любое из пяти кресел.

– Спасибо. Я постою, – почему-то мне хотелось сохранить путь к отступлению.

Мельранец преодолел разделявшее нас расстояние в два шага. Навис надо мной – такой огромный и взвинченный, снова впился в глаза этим синим взглядом.

Сердце екнуло, странно засосало под ложечкой. Но на сей раз я быстро одернула себя, напомнив о цели визита.

– Вы хотели поговорить о подруге! – с вызовом бросила в лицо Рейгарду. – Я слушаю!

Мельранец прищурился, вгляделся в лицо, вдруг резко крутанулся на пятках и прошелся по комнате.

Подскочил снова, замер в шаге от меня, и выпалил:

– Первые два месяца беременности очень опасны для Мелинды. От землян это тщательно скрывают, но случаи беременности ваших женщин от наших мужчин не единичны. Это странно и даже не по природе… Но факт остается фактом… Вначале все женщины умирали… в первом триместре…

Но теперь часть из них выживает… благодаря нашим технологиям. И лишь единицы переносят беременность от мельранца нормально, также, как и от землянина.

Я отшатнулась, словно от удара. Мелинда… Неужели ей грозит беда? Сердце заколотилось быстрее, запульсировало в висках. Неужели подруга может умереть? Да неет! Инопланетник запугивает меня! Но зачем ему это?

А Рейгард словно обухом по голове ударил:

– Галлиас знает обо всем и надеется, что твоя подруга… не выживет.

Я отшатнулась снова, и ноги предательски подкосились. Я с трудом нащупала высокую спинку ближайшего кресла, и с облегчением плюхнулась в него. Мельранец догнал в один шаг, протянул лапищи, чтобы помочь. Я выбросила вперед руки, предупреждая его жест. И без того напряженное лицо Рейгарда совсем окаменело. Он рубанул рукой по воздуху. Чувственные губы вытянулись в жесткую полоску.