Слёзы Леса

Пролог

Зима в Веланте всегда была тёплой. В роскошных садах Велады многие деревья не сбрасывали листья, и высокие башни магической Академии круглый год стояли в окружении зелёных миртов и олеандров.

Волшебник Суур-Тад не спеша шёл по усыпанной белым гравием дорожке, и его тучное тело колыхалось под алой мантией. Он прошёл мимо освещённых оранжерей и пустых грядок, где летом выращивали лекарственные травы. Миновал розарий с поникшими цветами и постучал в дверь небольшого дома, слишком неказистого, на его вкус. Всего-то два этажа, белая облицовка на стенах осыпалась, а когда-то яркие витражи в окнах потускнели от грязи. Открыл нескладный молодой парень. Нос картошкой, широкое лицо усыпано веснушками – Хассо походил на волшебника не больше, чем Суур-Тад – на уличного акробата. Замызганная серебристо-серая мантия казалась ему слишком маленькой, из широких рукавов почти по локоть торчали длинные руки. Но как бы то ни было, Хассо учился в Академии, успешно постигая тонкости магии жизни и смерти.

– Как он? – с порога спросил Суур-Тад, справившись с одышкой.

Конопатый парень жестом предложил волшебнику зайти. Скромная обстановка внутри дома полностью соответствовала его наружному убранству. Только эту хибару зачем-то заставили книгами, склянками и мудрёными приборами, тщательно протёртыми от пыли. Посередине располагался лабораторный стол с распятой на нём мёртвой лягушкой. На краю в ряд были разложены начищенные операционные инструменты, рассортированные по размеру. Суур-Тад прошёл мимо, стараясь ничего не задеть пышной мантией.

В углу, на низком табурете, подобрав ноги, сидел старик, хозяин дома. Его волосы давно вылезли, тонкая кожа на лысой голове пестрела пятнами, а жидкую седую бороду покрывала засохшая слюна. Худые узловатые пальцы, покрытые застарелыми рубцами от сильных ожогов, судорожно вцепились в подол серой мантии на коленях.

– Ведарде всё хуже в последнее время, – печально произнёс Хассо, указывая на старика. – Я поддерживаю его жизненные силы, но память к нему так и не возвращается, как бы ни старалась Тарис.

Парень выбрал скальпель и склонился над лягушкой. Суур-Тад заметил, как рефлекторно дёрнулась вывернутая лапка.

– Тарис здесь? – поинтересовался он.

– Наверху, – ответил Хассо, не поднимая головы, увлечённый своим занятием.

Тарис сидела в спальне перед зеркалом и укладывала длинные чёрные волосы. Серебряный гребень так и сновал по густым прядям. Подол синей мантии волшебницы разума ниспадал текучими складками на нодарский ковёр. Тарис увидела в отражении вошедшего Суур-Тада, но не проявила к нему ни малейшего интереса и продолжила расчёсываться. Маг тяжело дышал, преодолев крутую лестницу.

– Ты встречался с Советом, – утвердительно сказала Тарис. – Какие новости?

– От тебя ничего не скроешь! – Суур-Тад опустился на кровать под балдахином. – Сразу к делу, да? Что ж. Совет магов убеждён, что Ведарде нельзя помочь. Он останется таким до конца своих дней. Лучшие целители бились больше двадцати лет, но всё безрезультатно.

– Значит, они окончательно опустили руки, – Тарис отложила гребень. –Это хорошо.

– Да, – Суур-Тад промокнул потный лоб шёлковым платком. – Совет больше не интересует судьба Ведарды. Они признали его бесполезным.

– Тем лучше для нас. Никто и не заметит, что старик покинет Велант.

– Какая жалость, – посочувствовал Суур-Тад. – Ты ещё молода и не застала то время, но я помню, когда Ведарда был могущественным некромантом, управляющим жизнью и смертью. А сейчас он с трудом откликается на своё имя, вот причуды судьбы!

Суур-Тад задумался, комкая платок. Повисло молчание.

«Польза», – мелькнула мысль в голове волшебника, как будто бы кто-то подсказал ему нужное слово. Тарис, перебирая пальцами, теребила прядь волос.

– Да, польза. Ведарда всё равно может принести мне пользу, – опомнился Суур-Тад. – Месяц снегов на исходе, пора отправлять вестника. Если остроухие согласятся, то в начале месяца новых листьев мы пересечём море и отправимся в Эдан. Надеюсь, Ведарда хорошо перенесёт плавание, в его-то состоянии.

– Мы возьмём с собой Хассо, – сказала Тарис тоном, не терпящим возражений. – Кто-то же должен убирать за стариком!

– Что ты нашла в этом мальчишке? – с напускным равнодушием спросил Суур-Тад.

Тарис подошла к магу и запустила пальцы в его умащённую благовониями бороду:

– Хассо всего девятнадцать. Он слишком юн, неопытен и ужасно наивен. Сам подумай, зачем он мне?

Глаза Суур-Тада скользнули по её чёрным волосам и остановились ниже, на глубоком вырезе декольте. Мантия Тарис больше походила на вечернее платье, чем на униформу Академии, – приталенная, открытая и выгодно обтягивающая пышную грудь. Суур-Тад облизал пересохшие губы. Волшебница соблазнительно потянулась.

«Вестник», – снова подсказал голос в голове мага.

– Да, вестник, – послушно повторил он. – Мне нужно отправить вестника в Лесные земли, в эльфийскую столицу Эдор, к старейшинам.

– Хм. И что же нужно передать остроухим? – Тарис приложила руку к чувственным губам и рассеянно закусила кончик мизинца.

Суур-Тад сосредоточился:

– Я хочу предложить им обмен. Некроманта Ведарду взамен на лаорит.

Тарис с готовностью взмахнула руками. Заклинание магического вестника, подвластное лишь волшебникам ветви разума, да ещё эльфийским чародеям с их странным колдовством, всегда давалось ей легко. Она сделала несколько пассов, словно гладила воздух, и вслед за пальцами Тарис потянулись светящиеся нити, сплетающиеся в маленькую птичку. Пташка в точности воспроизвела сказанное Суур-Тадом и выпорхнула в открытое окно. Маги посмотрели ей вслед.

– А-ы-ы-э, – промычал внизу старый Ведарда.

Суур-Тад обнял Тарис за талию и притянул к себе:

– Когда ты потащишь в постель этого мальчишку Хассо, представляй меня вместо него.

– Обязательно! – засмеялась волшебница.

Прошёл месяц снегов, и заканчивался месяц полноводья. На раскидистых каштанах в садах Велады проклёвывались липкие почки. Суур-Тад сильно сомневался, придёт ли ответ от эльфов. Но если бы он мог перенестись магическим взором на другой континент, он бы увидел, как птичка, сотканная из лучей света, уже мчится из Эдора через Пограничье, Вольные земли, Пустоши Хины, Дор и Вейну. Как волшебные крылья переносят послание через море, чудесным образом минуя шторма и грозы, и долгожданный ответ совсем близко. И уж подавно Суур-Тад не знал, что, вслед за первым, из эльфийского Леса выпорхнул ещё один вестник и направился гораздо ближе, на побережье залива Лун, прямиком к наместнику Эдана.

Глава 1. Гильдия плутов

– Риона! Рио-о-она!

Я проснулась от того, что кто-то звал меня по имени. Вкрадчиво, протяжно и очень настойчиво. Как будто говоривший должен был сообщить нечто важное. Я не успела разобрать, был голос мужским или женским, прежде чем открыла глаза.

– Риона! Вставай! – Вилита трясла меня за плечо. – Рэмил зовёт!

Судя по темноте за окном, ещё не рассвело. Не было слышно ни грузчиков в порту Эдана, ни скрипа колес проезжающих телег, ни перестука молотков. Даже вечно кружащие над заливом Лун чайки ещё молчали. Что за срочность?! Подруга, увидев, что я проснулась, побежала к подвешенному в углу рукомойнику и принялась умываться, яростно отплёвываясь от холодной воды.

Сёстры-близняшки Аэйда и Элана, гордость и главное достояние нашей гильдии, уже почти собрались.

Элана, волшебница разума, достала из поясной сумки плоскую жестяную коробочку. Под притёртой крышечкой обнаружилось немного жирного красного пигмента, выбранного по центру до самого дна. Девушка набрала помаду на палец и щедро мазнула по губам. Затем подтянула блузку с откровенным вырезом так, чтобы он стал ещё откровеннее, и взялась за расчёску.

– Завидуй тише! – перехватив мой взгляд, насмешливо сказала Элана.

Не открывая рта, я по-дружески послала её куда подальше, но она только заулыбалась, растянув накрашенные алые губы. Прочитать мои мысли для Эланы не составляло никакого труда.

Её сестра Аэйда, наша убийца, собрав в высокий хвост рубиново-красные волосы, разминалась прямо на дощатом полу посреди комнаты. Её наряд ничем не отличался от одежды сестры, и, чтобы длинная цветастая юбка не мешала движениям, Аэйда подоткнула подол за пояс, открыв стройные ноги и ножны со стилетом на правом бедре.

Я спрыгнула с верхней кровати и привычно расправила тонкое шерстяное одеяло, отметив, что Вилита, спавшая внизу, естественно, не удосужилась застелить койку.

– Вили, ты как ребёнок, честное слово! – упрекнула я подругу. – Кто будет за тобой убирать?

Вилите семнадцать, она младше всего на три года, но мне до сих пор приходилось её воспитывать. Вот и теперь подруга фыркнула и показала мне язык.

Открыв тяжёлую крышку сундука, я достала и натянула чёрные штаны и тёмную льняную рубаху. Потом присоединилась к Аэйде и тоже размялась, сделав несколько упражнений. Мышцы приятно тянуло, и мне нравилось это ощущение. Рэмил любил повторять, что тело необходимо готовить к работе постоянно. Запястья должны быть ловкими, а спина – гибкой. Каждое неудачное движение могло стоить жизни или свободы, независимо от того, чем ты занимался: был незаметным убийцей в толпе, проникал в богатые особняки за добычей или вскрывал хитрые замки на шкатулках с дорогими безделушками.

Когда Вилита, наконец, освободила угол с умывальником, я плеснула в лицо ледяной воды, смыв пот, выступивший после разминки. Надела полусапожки из мягкой кожи и плотно зашнуровала их вокруг щиколоток. Проверила содержимое поясных сумок: набор отмычек, пара флакончиков с зельями, кожаная фляга с водой, точильный камень, выпуклая линза увеличительного стекла, огниво, осколок зеркала, монетки разного веса и достоинства. Странный набор, но при взломе замков мне попадались очень сложные штуки, зачастую требовавшие неожиданных вещей, чтобы, например, обезвредить встроенную в механизм ловушку. Я вытащила из ножен широкий кинжал, осмотрела его и сунула обратно.

Сборы не заняли много времени – годы, проведённые в гильдии плутов, приучили к порядку. Я взяла висевший у двери короткий плащ с капюшоном и вслед за близняшками вышла в коридор. Запыхавшаяся и растрёпанная Вилита догнала нас на лестнице.

Рэмил ждал внизу, в зале таверны, служившей нам одновременно столовой и прикрытием для отвода глаз случайных прохожих. На столе перед ним горела свеча, и я хорошо видела его лицо, но всё остальное помещение едва угадывалось в полумраке. Глава плутов был немолод и в его волосах блестела седина. Правый глаз Рэмила скрывала плотная повязка, кожа вокруг пузырилась рубцами. Думаю, ему уже стукнуло все шестьдесят, но я ещё помнила Рэмила статным черноволосым мужчиной, каким он был, когда я появилась в гильдии. С тех пор он состарился, а я повзрослела.

Многие в городе знали нашего главаря как Адхана или Одноглазого – на жаргоне плутов Эдана, и лишь состоящие в гильдии могли называть его по имени.

Рэмил убедился, что все собрались, и кивнул кому-то за моей спиной. Вперёд вышел Парра – маг, уроженец Веланта. Конечно же, Одноглазый отправит с нами одного из старших плутов, своего доверенного человека. Адхан редко участвовал в вылазках лично, это давно дела не его уровня. Поговаривали, когда Рэмил ещё не был одноглазым, а Парра – таким седым, во время их вылазки маг не распознал сложную ловушку. Брызнувшая из стены то ли кислота, то ли отрава выжгла Адхану правый глаз, и с тех пор Рэмил только и ждал повода попрекнуть волшебника, что тот должен ему зрение.

– Ты будешь моими глазами, – коротко бросил Одноглазый Парре и постучал пальцем по своей повязке. – Цель: вот этот склад в порту. Наши связные подтвердили, караван прибыл.

Я обратила внимание, что перед Одноглазым на столе разложена карта Эдана. Рэмил указал на одно из зданий неподалёку от гильдии. С полчаса быстрым шагом, прикинула я расстояние. Если выйдем немедленно, будем на месте к часу жаворонка.

Парра пересчитал всех собравшихся плутов, включая меня, Вилиту и близняшек:

– Нас восемь человек, не похоже на тихое ограбление.

– Караван везёт некий ценный груз. Думаю, то, что вам нужно, будет замаскировано. Бери с собой Вилиту, пусть девочка потренируется.

Моя подруга с готовностью встала рядом с Паррой. Маг посмотрел на присутствующих парней и прищурился:

– Вооружены до зубов. Кто охраняет караван?

Рэмил стал крайне серьёзен:

– Эльфы. Двенадцать отборных бойцов. Дюжина.

Парра присвистнул. Вылазка грозила обернуться не весёлым приключением, а кровавой резнёй. Словно угадав его мысли, Одноглазый добавил:

– Все остроухие должны отделаться лёгким испугом. Это ясно? Без жертв.

Парра покачал седой головой:

– Непростая задачка…

Рэмил посмотрел на меня:

– Вероятно, потребуется взлом. Риона?

Я сделала шаг вперёд и не удержалась от вопроса:

– Но что именно мы должны найти?

Рэмил усмехнулся и подмигнул единственным глазом:

– Заказчик уверен, что остроухие везут лаорит.

Вилита аж рот раскрыла.

Весть о прибытии эльфийского каравана мы получили дней десять назад. Чаще всего нам приходили заказы от местной гильдии торговцев: выследить, проникнуть, забрать и исчезнуть. Иногда нужно было украсть какой-то товар, иногда – подменить документ или получить ценные сведения. Торгаши не любили пачкать руки, и в таких ситуациях Рэмил Адхан-Одноглазый сразу же становился их лучшим другом. Глава нашей гильдии долгие годы поддерживал крепкие отношения и с купцами, и с правительством Эдана, не чураясь браться за работу разной сложности. Он никогда не боялся идти на риск, но всегда просчитывал возможные последствия, иначе он не дожил бы до седых усов и не собрал сильную и верную команду.

Однако в этот раз задание спустили с самого верха, ни больше, ни меньше, как от эданского наместника. Уж не знаю, в чём был его интерес в этом деле, но правитель города явно не хотел поднимать лишнего шума, раз обратился к Адхану. Лаорит – волшебная драгоценность, а значит, помимо эльфов тут скорее всего замешаны и маги. Либо из местной гильдии, либо – страшно представить – из самого Веланта! Впрочем, не моего ума дело!

Мы ждали караван со дня на день, и были готовы идти на работу в любой час дня и ночи. Я прожила в гильдии без малого пятнадцать лет из своих двадцати, но на такое серьёзное задание отправлялась впервые.

Из таверны плуты всегда выходили поодиночке, не привлекая лишнего внимания. В свою очередь, я выскользнула на улицу через черный ход. Во дворе кудлатый Гам ткнулся мокрым носом в мою руку и вильнул хвостом, напрашиваясь за компанию.

– Прости, дружочек, – огорчила я пса. – Сегодня не тот случай.

Но Гам упорно намеревался идти следом. Пришлось даже прикрикнуть, чтобы он отстал. Это не увеселительная прогулка, на складе ему нечего делать. Гам обиженно посмотрел на меня и потрусил обратно к таверне.

Я миновала несколько безлюдных переулков, заставленных большими ящиками, рассохшимися и посеревшими от времени. По привычке осторожно выглянула из-за угла и осмотрелась, прежде чем выйти на пустую набережную.

 Эдан вырос на краю залива Лун довольно давно по человеческим меркам. Ныне процветающий торговый город основали маги из Веланта примерно пять сотен лет назад на остатках эльфийских поселений. К этому времени остроухие уже ушли вглубь материка вслед за лесом, с каждым годом отступавшим всё дальше от моря. Но у волшебников издавна были налажены связи с эльфами, и Эдан стал их основным форпостом и городом-посредником в этих краях. А в наши дни именно сюда вели все восточные морские пути. Здесь на любой улице можно было встретить и гнома из Южных земель, и полурослика с Островов. В тавернах и на рынках заключали сделки разной степени законности чистокровные эльфы и полукровки с заостренными ушами. Лишь правитель города всегда имел человеческое происхождение и до сих пор назначался исключительно с одобрения Веланта.

Порт занимал внушительную часть так называемого «нижнего города» – трущоб и бедных районов. Мне всегда нравилось бродить по пристани, рассматривать корабли и тех, кто на них прибыл. Я выросла на этих улицах.

Моё детство нельзя было назвать благополучным. Полукровка, рожденная от союза эльфа и человеческой женщины, никогда не знавшая отца, часть жизни которой прошла здесь в нищете и скитаниях. Я изучила в Эдане каждый угол, каждую подворотню и крышу. Набережную, по которой я гуляла, сколько себя помню. Заброшенные здания в доках, которые мы с Вилитой облазили сверху до низу, будучи подростками. И сейчас, пробегая через порт к складу, обозначенному Рэмилом на карте, я легко узнавала силуэты кораблей у причала: вот красивая «Брета» с высокой кормой, вот быстрая «Птичка», а вот лёгкая галера гномов «Унла», зимующая тут пятый год подряд. Подходил к концу месяц новых листьев – середина весны. Уже совсем скоро, в месяц цветения, моря успокоятся, но пока только самые отчаянные путешественники решались выйти в плавание. И, само собой, маги никогда не боялись непогоды. Они умели управлять стихией и, как я слышала, их корабли были просто напичканы хитрыми штуками, способными подчинять волны и ветер. Не останавливаясь, я поискала взглядом бордовое полотнище Веланта, но в темноте все флаги на мачтах казались одинаковыми.

Далёкий и сияющий огнями верхний город, застроенный тонкими башнями и воздушными куполами, тоже не был мне чужим. Некоторые особняки там я знала едва ли не лучше, чем складские подвалы в порту. Как-никак, за все те годы, которые я провела с плутами, успеешь вдоволь исследовать и бедняцкие, и богатые районы. А также завести полезные знакомства среди рыночных торговцев, беспризорников, трактирщиков, прислуги и стражи. Хотя с последними чаще общался Рэмил или Парра, а не простые взломщики вроде меня.

Глава 2. Караван

Караван был в пути целых две недели, и сопровождавшие его эльфы изрядно устали. Четыре гружёные повозки тащились по бесконечному тракту из лесной столицы в Эдан. Хорошо ещё, что весна в этом году выдалась холодной, и путешественников не донимали пыль и насекомые. Но вот впереди замаячили высокие каменные стены, и дело осталось за малым: оформить товар на посту в Восточных воротах, добраться до порта, сгрузить три десятка бочек на оговорённом складе. И встретиться с заказчиками из Веланта. По всем срокам, маги уже должны были прибыть в Эдан.

Караульные на городских воротах не отличались разговорчивостью, но и препятствий не чинили.

– Ильд’Ор из клана Чайки, – представился светловолосый эльф, ехавший в караване первым. – Везём на портовый склад дикий мёд и лесное вино.

– Брагу, что ль? – без обиняков спросил тощий караульный и поморщился, попутно делая пометки в длинном свитке.

Эльф не удостоил его ответом. Лесным вином называли перебродивший сок дерева лан, действительно больше похожий на лёгкую пенистую брагу, чуть горькую на вкус. Напиток на любителя, но свой покупатель найдётся и на него. Обычный товар в это время года. Эльфы собирали сок лан поздней весной, на исходе месяца цветения, и почти год он бродил и настаивался в больших дубовых бочках. Иногда в него добавляли травы или ягоды. А летом остроухие добывали мёд диких пчел, строящих ульи в дуплах старых лип. И в начале следующего года, как правило, с месяца полноводья и до самого конца месяца звёзд, из эльфийских поселений тянулись торговые караваны, которые везли лесное вино, мёд и воск в Эдан и дальше, по всему миру.

У нескольких бочек выбили затычки для проверки.

– Фу, горечь! – принюхался тощий стражник. – Клопами пасёт, не то, что гномское… И кто такое купит?

Второй караульный, невысокий и крепкий, обмакнул в бочку указательный палец, вытащил его и, не брезгуя, облизал:

– Отличная брага! Что ты понимаешь в хорошей выпивке, дурень?!

Стражники поставили отметки в бумагах, и караван втянулся в ворота.

– Ты заметил? – спросил крепыш, когда повозки и всадники скрылись за поворотом улицы. – Двенадцать остроухих, то бишь дюжина. Это ж элитный отряд! Слыхал про них? В прошлом году рыцари Вейны нанимали таких. Говорят, эльфийская дюжина тогда здорово потрепала дорцев.

– Ага, слыхал, – поддакнул тощий. – Но мне говорили, что наоборот, Дор нанял эльфов против вейнских. Да кто их разберёт! Остроухим – лишь бы платили, а у Вейны с Дором всегда какие-то тёрки.

Тощий караульный скрутил свиток и поправил перевязь с короткой дубинкой.

– Неужто они и впрямь такие отчаянные? Белобрысый вон совсем мальчишка! Ещё и косу заплёл, тьфу! И все остальные… Волосы длинные, рожи гладкие – одним словом, бабы, а не воины!

Крепыш смачно рыгнул и сдвинул шлем на затылок.

– Э, брат! Видел бы ты их в бою, сразу понял, кто тут баба! Я б с этими парнями ни за какие деньги связываться не стал. Элита, говорю тебе! – караульный призадумался. – А одеты в дешёвые доспехи, как ополченцы какие-нибудь. Но выправку-то не скроешь!

– Ага, ага, – снова закивал тощий. – А оружие ты разглядел? Ножны тряпьём обмотаны, но полуторные мечи-то у всех! Рукояти тонко сработаны, чай не деревенский кузнец ковал, а может ещё и зачарованные! За один такой эльфийский клинок три сотни золотых дают!

– Тю! Это кто тебе такое сказал? Наврали, брат! Бери выше – десять сотен, не меньше! Три сотни – эт токмо за одну рукоять!

– Да-а, как есть элита! – восхитился тощий. – Это ж целое стадо на такие деньжищи купить можно!

– Вот я о том и толкую, – караульный опёрся на копьё. – А везут брагу, как простые торговцы. На той неделе люди Адхана предупреждали о таких. Сбегай-ка, брат, передай весточку кому следует!

Миновал час выпи, близилась полночь.

Ильд’Ор из клана Чайки пару раз приезжал в Эдан по делам старейшин и неплохо помнил город. Прямо за Восточными воротами, куда приводил Эльфийский тракт, начинались «верхние районы» – дома знати, окружавшие особняк наместника. Разумеется, большим обозам путь туда был заказан, и возницы держались широких объездных улиц, оставаясь в стороне от богатых кварталов и оживлённых площадей. Хотя час был поздний, там до сих пор работали лавочки, вопили зазывалы и ловили монетки уличные музыканты. В промежутках между зданиями мелькало пламя факелов и магических сфер, освещавших ночное веселье. Верхний город и не думал засыпать.

С Ильд’Ором поравнялся рыжий эльф. В отличие от остальных воинов он носил не доспехи, а мягкую замшевую куртку, и в его волосы были вплетены прозрачные бусины, сиявшие в темноте. Рыжеволосый чародей переглянулся с Ильд’Ором и осуждающе покачал головой.

– Лес затихает в это время, – сказал он и широко зевнул. – У нас в Эд’оре все уже давно спят, а старейшины созерцают звёзды. Ночью не положено суетиться.

Воин пожал плечами:

– В Эд’ане свои обычаи. Люди сами решают, что правильно, а что нет.

– Даже если это противоречит законам природы?

– Видно, что ты впервые в Эд’ане, Лин, – пожурил Ильд’Ор товарища. – Помню, я тоже сначала был удивлён. Но, пойми, мнение Лесного народа не интересует людей, а нас не касается их жизнь. И мы в любом случае здесь не задержимся.

Чародей Лин’Дэл согласно кивнул и отвёл глаза.

Караван разминулся с несколькими патрулями и без приключений проехал верхние районы. Дальше мостовые стали хуже, а улицы – темнее. Вскоре освещение пропало окончательно: ни масляных ламп на углах домов, ни магических сфер на столбах. Лишь изредка встречались дешёвые постоялые дворы или кабаки с тусклыми фонарями над входом. Перевалило за полночь. Одинокие прохожие прятали лица в глубоких капюшонах и шарахались от эльфийских конников. Суровые воины не вызывали желания проверить содержимое крытых повозок. Только однажды размалёванная блондинка, пахнущая алкоголем и дешёвыми притираниями, выскочила прямо перед Ильд’Ором и распахнула блузку, бесстыдно обнажив грудь. Эльф презрительно отмахнулся и пришпорил коня, заставив девку убраться с дороги. Она погрозила кулаком ему вслед, и, пошатываясь, исчезла в ближайшей подворотне.

– Мерзость, – процедил Ильд’Ор.

– В Эд’ане всегда так? – рыжий Лин’Дэл перехватил взгляд товарища.

Воин нахмурился:

– Раньше я был только в верхнем городе, в гильдии торговцев. И продажных девок там не встречал. Разве что, продажных людей.

От каменных стен потянуло сыростью и, чем ближе обоз продвигался к порту, тем сильнее чувствовалось в воздухе солёное дыхание залива Лун.

Некоторые улицы стали такими узкими, что на них не разошлись бы две телеги. Нижние районы расползлись вдоль берега, как грибница у поганки. Запутанные проезды, подворотни и тупики, жилые дома и склады, громоздящиеся рядом без всякой логики. Иногда стены зданий сходились настолько, что между ними мог протиснуться лишь ребенок или полурослик, но никак не всадник, не говоря уж о повозке. Эльфы уверенно избегали таких мест. Ильд’Ор держал меч наготове. По его приказу чародей Лин’Дэл не скупясь тратил магическую силу и с помощью заклинаний определял, есть ли кто-нибудь поблизости, стараясь уловить чрезмерное внимание, направленное на караван. Тишина. Даже крыс не слышно. Только кони устало стучали копытами по разбитой брусчатке. Стрелки хронометров на башнях в верхнем городе отсчитывали час глухаря – самое тёмное время суток, когда звёзды едва различимы на небосводе.