Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи

Серия «На Восток!»

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2026

Введение

Тибет, эта «страна снегов», священный центр ламаизма, куда с глубоким благоговением обращают свои взоры миллионы обитателей Азии и даже Европы, уже почти целое столетие привлекает к себе внимание и всего цивилизованного мира своею таинственностью и недоступностью. Истекший век был свидетелем все учащавшихся попыток проникнуть в эту неизведанную страну. За это нелегкое и опасное предприятие пробовали браться различно и со всевозможных сторон. Отдельные путешественники, то явно, то переодевшись туземцами, отважно пытались открыть тайны, которые хранит в своих недрах эта страна-отшельник; с тою же целью посылались хорошо организованные научные экспедиции, которые снабжались достаточною туземною и европейскою охраною; наконец, в наши дни предпринята настоящая военная экспедиция, которая для открытия себе пути избивает своим усовершенствованным оружием сотни беззаветно преданных своей родине людей, самоотверженно пытающихся своею грудью задержать дальнейшее движение пришельцев.

Успех, с которым тибетцы доныне оберегали свои святыни от алчных взоров иностранцев и который побудил англичан прибегнуть, как к ultima ratio, к массовому избиению беззащитных туземцев, объясняется тем могущественным содействием, какое человек встретил в природе. При отсутствии этого условия все другие знаменитые запретные страны, как Китай, Япония, Корея, уже давно должны были открыть свои двери европейцу, которому тесно стало на его родине. Особняком стоит ныне в самом сердце Азии один только Тибет, хранимый от любопытных взоров и алчных замыслов иноземцев безграничными пустынями и величайшими в мире неприступными горами, которые фантазия туземцев населила грозными для врага божествами.

И действительно, по своей природе Тибет представляет единственную в мире страну. Это высочайшее на земном шаре плоскогорье почти в 2 миллиона квадратных километров, поднимающееся в среднем на 13 000 футов над уровнем океана. Оно ограничено на севере и юге такими величественными горными цепями, как Кун-лунь[1] и Гималаи; на востоке и на западе оно представляет собою альпийскую горную страну, характеризующуюся высокими горами, глубочайшими падями и малодоступными долинами с очень редкими путями сообщения.

Сарат Чандра Дас

В физическом отношении Тибет можно разделить на две части: страну озер и страну рек. Первая занимает северо-западную холмистую часть Тибета (так называемое Хачи, часть Чан-тана), состоящую из ряда неглубоких котловин, разделенных плоскими водоразделами. Каждая такая котловина является замкнутым бассейном с озером посредине; в озерах вода горько-соленая. Рек сколько-нибудь значительной длины здесь нет, атмосферных осадков очень мало, и климат отличается крайнею сухостью и суровостью. Почва преимущественно глинистая, иногда глинисто-песчаная, покрытая черною галькою; растительность почти совершенно отсутствует. Вообще это самая бесплодная и недоступная часть Тибетского нагорья, крайне редко населенная, а местами и совершенно пустынная,

Остальная часть рассматриваемого плоскогорья, страна рек, представляется более удобной для культурной жизни. Горы здесь имеют более ясно выраженный характер; здесь формируются такие громадные реки, как Хуанхэ, Янцзы-цзян (Мур-усу, Дрэчу, Да-цзян), Меконг (Лун-цань-цзян), Салуин (Нам-кон), Брахмапутра (Цан-по), Инд. Здесь мы равным образом имеем ряд долин, но они лучше орошены, климат не столь уже сух, растительность богаче; юго-восточная часть покрыта лесами. Наибольшим плодородием отличается бассейн Брахмапутры, где сосредоточивается культурная жизнь страны, и где находятся важнейшие ее центры: Лхаса, Шигацэ, Чжэньцзе (Гянцэ) и Чэтан.

Описанное плоскогорье с его окраинными возвышенностями населено народом, говорящим одним языком (со многими наречиями), причисляемым к индокитайской группе языков; себя это население называет общим именем бод (произносится bö), но из него выделяются группы, носящие еще и отдельные названия (не этнические): чан-па – жители Чан-тана между оз. Пан-гон и Тэнгри-нор (Нам-цо), хор-па (хорба) – жители страны между Нагчу (у Тэнгри-нора), Кукунором и Дацзянь-лу; дог-па (докпа) – кочевые племена (в противоположении земледельцам). В старину тибетские племена образовывали самостоятельный политический организм; в настоящее же время большая часть занятых ими земель входит в состав империи, подвластной Дайцинской династии Китая, а сравнительно небольшие окраинные участки причисляются к Ладаку, Непалу, Сиккиму, Бутану и Бирме; общая численность тибетцев, вероятно, немногим превышает 3 миллиона душ, хотя некоторые писатели насчитывают до 8 миллионов.

В северо-восточной части Тибетского плоскогорья тибетцы перемешиваются с монголами; небольшое количество последних (дам-сок) живет также в некотором расстоянии к северу от Лхасы.

Территория с тибетским населением, подвластная с начала XVII столетия Дай-цинам и известная ныне под именем Тибет, пользовалась вначале полною автономиею под верховным управлением далай-ламы и разделялась на четыре провинции: У (Уй), Цан (Цзаи), К'ам и Нгари (К'орсум). Однако с течением времени Дай-цины, следуя своей общей политике в отношении инородцев, стали постепенно, почти незаметно для самих тибетцев, усиливать свою власть над их территориею, причем часть ее подчинили надзору властей соседних провинций Собственного Китая, для наблюдения же над более отдаленными от последнего землями назначили в Лхасу своего постоянного представителя (амбаня). Вместе с тем принимались меры к ослаблению власти далай-ламы и к устранению его от действительного участия в управлении. Кроме того, другие высшие иерархи Тибета стали претендовать на верховную власть над разными областями в ущерб правам далай-ламы, и китайское правительство отнеслось к подобным притязаниям довольно благосклонно.

В настоящее время территория, населенная тибетцами и входящая в состав Китая, делится на ряд почти не зависимых друг от друга владений, которые в порядке подчинения центральному правительству в Пекине распадаются на три следующие группы.

Северо-восточная часть указанной территории (включая сюда Кукунор и Амдо), населенная, кроме тибетских кочевых поколений, еще и монголами, подчинена ведению китайского амбаня, который проживает в г. Синине (в провинции Гань-су).

Юго-восточный угол включен в состав китайской провинции Сычуань и подчинен непосредственно генерал-губернатору последней. Важнейшими городами здесь являются Батан, Литан и Дацзянь-лу (Дарчэньдо).

Вся остальная часть рассматриваемой территории, значительно превосходящая по своим размерам две других и доставляющая Собственный Тибет, закрытый для иностранцев, находится под надзором лхасского амбаня. Доныне в памяти народа, по-видимому, крепко держится деление Собственного Тибета на 4 провинции (У, Цан, К'ам и Нгари), но в административном отношении это историческое деление уже утратило в значительной степени практическое значение. В действительности он является в настоящее время разделенным на несколько автономных владений, установить точные границы которых не представляется, однако, возможным ввиду существования спорных областей.

Главное из этих владений составляют земли, признающие над собою власть далай-ламы; общую численность подведомственного ему населения французский путешественник Дютрейль де Ренс определяет в 11/2 миллиона душ, в том числе 300 тысяч монахов. Центром этого владения является провинция У, но в состав его входят области и других провинций, и вообще далай-ламское правительство не упускает случая к расширению своей власти.

Затем следует область, подчиненная второму тибетскому святителю Панчен-ринпоче, пребывающему в монастыре Ташилхуньпо близ г. Шигацэ. Ему подчиняются до 100 тысяч человек, проживающих преимущественно в провинции Цан; но его авторитет распространяется и на другие местности; так, например, известно, что именно он, а не далай-лама, назначает настоятелей монастырей племени голог в Амдо.

Глава секты сакья, имеющий резиденцию в монастыре того же имени, пользуется правами по управлению последователями этой секты. Равным образом и приверженцы старой религии (боньбо), живущие главным образом в области Чжядэ (в провинции К'ам), не признают над собою власти буддийских иерархов, образуя автономные владения.

Все эти многочисленные владения Собственного Тибета объединяются между собою общею зависимостью от лхасского амбаня. Кроме того, влияние и могущество желтошапочной буддийской секты гелугпа здесь настолько велико, что ее глава далай-лама распространяет свой авторитет, как духовный, так отчасти и политический, на всю территорию, населенную тибетцами.

Сношения Тибета с соседними странами, при описанных выше топографических его особенностях, представляют громадные трудности, и главную из них составляет отсутствие удобных путей сообщения.

То, что разумеется в Тибете под именем лам («дорога») или даже чжя-лам («большая дорога»), представляет на деле узкую тропинку, идущую по глубоким лощинам, пересеченным местами бурными потоками, очень трудно, а подчас и вовсе не переходимыми вброд; мосты же на подобных потоках попадаются сравнительно очень редко. Часто дорога идет по крутым утесам, достигающим иногда 16 000 футов и более высоты, со склонами, покрытыми толстым слоем снега. В другом месте она узкою лентою (шириною подчас не более фута) вьется по карнизу скалы, нависшей над пропастью и к тому же покрытой льдом или скользкою грязью. Местами дорога до такой степени загромождена обломками скал и камнями или, наоборот, так изрезана ямами и рытвинами, что два нагруженных быка или яка едва могут пройти рядом. Для таких дорог лучшим животным является як. Благодаря своей громадной тяжести, он продавливает лед и таким образом не скользит по нему; кроме того, огромная масса туловища этого животного, при коротких ногах, сообщает ему необыкновенную устойчивость, благодаря чему он спокойно проходит по самым опасным местам. Для яка не надо брать никакого корма: он легко довольствуется небольшим количеством сухой и жесткой травы, и это его качество является особенно ценным на пустынных дорогах, почти лишенных растительности, какими является большая часть тибетских дорог. Но зато яки очень ленивы и упрямы, вследствие чего они годятся лишь для небольших переходов; кроме того, их нельзя употреблять для перевозки тяжелых и в особенности хрупких грузов, так как они не идут ровной вереницей, как ходят лошади или верблюды, а следуют обыкновенно беспорядочной толпою, теснясь и беспрестанно толкая друг друга. В горах с ними не пройти больше 13–14 верст в сутки, на ровном же месте – до 25 верст, тогда как лошадь проходит почти вдвое больше. Ввиду этого туземцы нередко предпочитают лошадей, хотя последние обходятся дороже, и притом их труднее прокормить.

Все большие дороги Тибета Дютрейль де Ренс делит на пять групп. Первую группу составляют дороги, соединяющие Лхасу с Синином (по-тибетски Силлин или Зилин) и Ланьчжоу. Самая западная из этих дорог проходит чрез Нагчу, переправу Чумар Рабдунь через реку Мур-усу и княжество Цзун-цзасака в Цайдаме. Хотя этот путь длиннее других дорог этой группы, однако он наиболее посещается, так как представляет собою единственный путь, безопасный от нападений разбойников. По этой дороге следуют в Тибет богомольцы из Монголии и Северного Китая. Протяжение дороги 1860 километров; яки проходят это расстояние в 108 дней (20 дней от Лхасы до Нагчу, 88 – от Нагчу до Синина). Населенные местности вдоль этой дороги встречаются лишь на расстоянии первых 90 верст от Лхасы и 75 верст от Синина до монастыря Тань-кар (Донкар); на всем остальном протяжении пути есть только два небольших поселения: Нагчу и ставка Цзун-цзасака, а 800 километров проходят по совершенно безлюдному району. Зато местности, по которым пролегает эта дорога, несмотря на значительную высоту, довольно удобопроходимы, благодаря, между прочим, отсутствию глубоких рытвин.

В прежние времена существовала еще другая более прямая дорога, но она была заброшена вследствие частых разбоев, совершавшихся здесь тибетским племенем голог; от описанной выше дороги она отделяется немного южнее переправы Чумар Раблунь, затем поворачивает к озерам Чжарин-нор и Орин-нор и, пройдя между этими озерами, направляется в Тань-кар. Длина дороги около 1700 километров, из коих 1300 проходят по совершенной пустыне.

Третий путь, открытый впервые французом Гренаром, идет мимо истоков р. Меконга и далее на монастырь Таши-гомба, Чжекуньдо и Тань-кар. Этот путь длиною приблизительно в 1780 километров; пустынные местности вдоль него занимают лишь 580 верст.

От этой дороги у монастыря Ла-буг отделяется важный в торговом отношении путь, идущий почти на всем своем протяжении по населенным местам; он ведет через монастырь Лабран и город Хо-чжоу в Лань-чжоу, являющийся крупным торговым центром для Северо-Восточного Тибета. Этот путь, имеющий длину 2045 километров, проходит по стране гологов, которые разрешают пользоваться им только караванам, идущим из Лабрана, подобно тому как по второй из описанных дорог они позволяют проезжать только великому ламе из Ташилхуньпо при совершаемой им чрез каждые три года поездке в Пекин, а по дороге, исследованной Гренаром, лишь караванам, идущим из монастырей, находящихся в окрестностях Чжекуньдо.

Вторая группа дорог соединяет Лхасу с Дацзянь-лу (Дар-чэньдо) на границе китайской провинции Сычуань. Таких дорог всего три. Самая южная и кратчайшая, но зато и представляющая наиболее трудностей, проходит чрез Чжямдо (Гямда), Лхари и Чямдо; протяжение ее 1650 километров, яки проходят ее в 31/2 месяца. Вторая дорога ведет чрез Сог-цзон и Чямдо. Эта дорога посещается сравнительно очень мало. Наконец, третья дорога, наиболее северная, проходит мимо истоков р. Меконг и далее через г. Чжекуньдо. Хотя она почти на 200 километров длиннее первой из описанных дорог, но ею чаще всего пользуются, так как она несравненно удобнее. Лхасский амбань, однако, всегда следует по первой дороге, ввиду того что она проходит по наиболее богатым и заселенным местностям. К этой же группе можно отнести и дорогу, ведущую из Сун-пань-тина в Чямдо чрез монастырь Дзогчен, протяжением в 860 километров. От этой дороги отделяется ветвь на Чжекуньдо; этот путь, однако, не открыт для правильного торгового движения, и им пользуются главным образом сун-паньские контрабандисты, которые находятся в дружеских отношениях с местными разбойниками.

Третья группа дорог соединяет Лхасу с Ли-цзяном в китайской провинции Юннань. Расстояние между этими пунктами составляет 1500 километров, причем путь идет по долине реки Цан-по (Брахмапутра). Эта область Тибета исследована крайне мало.

К четвертой группе относятся дороги, которые соединяют Лхасу с Индией. Наиболее удобная из этих дорог, по взаимному соглашению между китайским и тибетским правительствами, закрыта для движения. Эта дорога имеет длину 520 километров, и по ней в девять дней можно из Лхасы верхом доехать до Дарджилинга, главного города Сиккима и конечного пункта английской железной дороги. Открыты для движения лишь дороги, проходящие чрез Бутан и Непал. От Лхасы до столицы Бутана – Тассисудона (Ташичо-цзон) всего лишь около 400 килом., до Катманду же, столицы Непала, около 850 километров, причем во втором случае дорога идет на Чжэньцзе, Ташилхуньпо, Сакья и Тинри. Наконец, четвертая дорога идет из Лхасы в Ассам чрез Чэтан, но движение по этой дороге очень незначительно.

Пятую и последнюю группу составляют две дороги, ведущие из Лхасы в Ле (Leh) в Ладаке, причем первая из них идет чрез Ташилхуньпо, Гарток и Рудок, вторая – чрез Сэньчжа-цзон, Омбо и Рудок. Почти все торговое движение совершается по первой дороге, которая, хотя и немного длиннее (2140 километров) второй (1880 километров), но зато проходит по более богатым и населенным местностям Тибета. По этой дороге обыкновенно следуют в Лхасу посольства из Ладака. Яки проходят этот путь в 4 месяца, лошади – в два с половиною месяца; лица же, едущие по казенной надобности, и правительственные курьеры, которые следуют безостановочно день и ночь, меняя лошадей на каждой станции, проезжают все расстояние в 18 дней, делая приблизительно по 120 километров в сутки.

Имеется еще несколько дорог, ведущих из Лхасы и Ташилхуньпо в Китайский Туркестан, но эти дороги не имеют торгового значения[2].

По большей части описанных выше дорог, сходящихся с разных сторон в Лхасе, иностранные путешественники пытались проникнуть в этот город, и до начала XIX столетия эти попытки не встречали никакого противодействия со стороны местных властей.

Насколько известно, первым европейцем, посетившим Тибет, был монах Одорик из Порденоне, который на возвратном пути из Пекина, где он прожил 3 года, проник через Шэнь-си около 1325–1326 гг. в главный город Тибета, вероятно, Лхасу, и прожил там некоторое время. Рассказ об этом путешествии, довольно, впрочем, бедный положительными сведениями, опубликован полковником Г. Юлем в его труде «Cathay and the Way Thither» (I. p. 1–162).

После Одорика прошло три столетия, прежде чем кто-либо из европейцев вновь решился посетить Тибетское плоскогорье. Только в 1624 г. иезуит Антонио Андрада проник туда из Индии (Агра), перевалив через Гималаи к верховьям Ганга (озеру Манасаровар), откуда через Рудок направился в Кукунор и далее в Китай. Описание этого путешествия появилось на португальском языке в Лиссабоне; в переводе на французский язык оно помещено у Péron и Billecoуq в «Recueil de Voyages du Tibet».

Следующее путешествие, в обратном направлении, было совершено также иезуитами австрийцем Грюбером и французом Дорвилем в 1661 г. Отправившись из Пекина через Синин и Нагчу, они посетили Лхасу, где пробыли 2 месяца, после чего проехали в Агру через Непал. Рассказ Грюбера, содержащий немало интересных сведений о Тибете, помещен у Кирхера в «China Illustrata» и у М. Thévenot в «Relations de divers voyages curieux qui n'ont point été publiées».

За Грюбером последовали снова два иезуита, тосканец Дезидери и португалец Фрейре, которые проникли в 1716 г. в Лхасу из Сиккима. Дезидери пробыл в Лхасе до 1729 г. Его весьма ценные записки о Тибете доныне остаются в рукописи.

В бытность Дезидери в Лхасе, а именно в 1719 г., туда проникли капуцины (в числе 13 человек) во главе с Франциском-Орацио делла Пенна, которые основали в столице Тибета миссию, процветавшую до 1760 г. Орацио делла Пенна провел более четверти века в Тибете, изучив превосходно эту страну и язык ее населения. Сообщенные им сведения, имеющие весьма важное значение, были неоднократно издаваемы и, между прочим, послужили основанием для известного труда Джорди «Alphabetum Tibetanum» (Roma, 1762). В римской Congregatio de propaganda fide, вероятно, доныне хранятся ценные материалы, собранные капуцинскою миссиею в Тибете.

Очень мало известно о любопытных путешествиях, совершенных голландцем Самуилом ван де Путте. Около 1730 г. он проник из Индии в Лхасу, где прожил долгое время, изучив тибетский язык; отсюда он ездил в Пекин в составе тибетского посольства и вновь вернулся в столицу Тибета, а затем в Индию.

Во второй половине XVIII столетия английская Ост-Индская компания уже прочно утвердилась в Северной Индии, и один из ее умнейших генерал-губернаторов, Уоррен Гастингс, задумал завязать торговые сношения с Тибетским плоскогорьем. С этою целью он отправил в 1774 г. в Шигацэ Георга Богля, которому удалось заручиться расположением великого ламы Ташилхуньпо, Панчен-ринпоче. В это время, однако, китайский император Цяньлун, желая установить более прочную и тесную связь между Тибетом и Китаем, предпринял в этом направлении ряд мер и, между прочим, решил положить предел самостоятельным сношениям Тибета с соседними странами. Ввиду этого миссия Богля встретила противодействие со стороны китайских чиновников в Лхасе.

Для продолжения переговоров, начатых Боглем, Уоррен Гастингс командировал в 1783 г. капитана Самуила Тернера. Эта миссия равным образом не дала желательных для англичан результатов, но зато Тернер оставил подробное описание своего пребывания в Тибете и того предупредительного приема, который он встретил в Шигацэ, в книге «An Account of an Embassy to the Court of the Teshoo Lama» (London, 1800).

В 1792 г. Тибет подвергся нападению со стороны гурков, завладевших Непалом, и китайское правительство заподозрило участие в этом деле англичан. Это обстоятельство послужило причиною окончательного закрытия Тибета для сношений с Индией, и мера эта была распространена также и на тибетскую границу с остальными странами. Политика замкнутости, начало которой необходимо таким образом приписать главным образом китайскому правительству, была затем усвоена и туземными властями Тибета и поддерживается ими, заодно с этим правительством, во всей строгости доныне, ввиду тех обстоятельств, о которых довольно подробно говорит автор печатаемого ниже труда.

Несмотря на строгие меры, принятые для преграждения доступа иностранцам в Тибет, туда вскоре же проник англичанин Маннинг. Ему удалось, благодаря своим медицинским познаниям, заручиться расположением одного китайского генерала в Пари-цзоне (на границе Тибета с Бутаном), и этот генерал в 1811 г. пригласил Маннинга сопровождать его в Лхасу. Маннинг провел в Лхасе несколько месяцев и, между прочим, имел возможность видеть далай-ламу. Затем, однако, он, по специальному приказанию из Пекина, был выслан обратно в Индию. Отрывочный дневник Маннинга был издан вместе с более ценным отчетом Богля К.Р. Макхамом в книге «Narratives of the Mission of George Bogle to Tibet, and of the Journey of Thomas Manning to Lhasa» (London, 1875).

После Маннинга только лазаристам Гюку (Huc) и Габэ (Gabet) удалось в 1846 г. пробраться переодетыми из Северного Китая в Лхасу, следуя по западной из дорог, соединяющих Синин со столицею Тибета. В этой последней Гюк и Габэ прожили несколько месяцев. В конце они были узнаны и, по приказанию китайского амбаня, выпровождены в Дацзянь-лу по южной дороге, ведущей на Чжямдо, Лхари и Чямдо. Описание этого крайне интересного путешествия, изданное Гюком под заглавием: «Souvenirs d'un voyage dans la Tartarie, le Thibet et la Chine pendant les années 1844, 1845 et 1846» (Paris, 1850–1853), получило широкую известность и было переведено на многие европейские языки, в том числе и на русский (Гюк и Габэ. «Путешествие через Монголию в Тибет к столице Тале-Ламы»).

Попытки проникнуть внутрь Тибета, которые делались в течение XIX столетия другими иностранцами, терпели неизменно неудачи. Первоначально эти попытки делались главным образом с юга, из Индии, но здесь надзор вдоль границ Тибета оказывался настолько бдительным, что путешественники должны были ограничиться исследованием соседних с этою страною местностей и собранием расспросных сведений о Тибете. К числу таких путешественников и исследователей относятся Брайан Г. Хогсон, д-р Campbell, д-р Hooker («Himalayan Journals»), Александр Каннингем, Уилсон, Эшли Иден, Уилкокс (1826 г.), д-р Гриффитс (1836 r.), Крик (1852), T.T. Купер (1870) и в Новейшее время Нидхем (1885), Л.А. Уаддел («Buddhism of Tibet», London, 1895; «Among the Himalayas», London, 1900), Дуглас В. Фрешфилд («Round Kangchenjunga», London, 1903), Дональдсон и много других.

Из лиц, занимавшихся исследованием Тибета с западной стороны, особенно известны братья Адольф и Герман Шлагинтвейты («Results of а Scientific Mission to India and High Asia, 1854–58», Leipzig, 1861–66; «Buddhism in Tibet», 1863). Здесь также следует упомянуть о знаменитом венгерце Александре Чома (Csoma de Körös), который всецело посвятил себя изучению тибетской литературы и долгие годы провел у преддверий Тибета, готовясь к путешествию внутрь этой страны; только смерть помешала осуществлению этого предприятия.

Непосредственно после Маннинга и Гюка удачные, но небольшие экскурсии в юго-западный угол Тибета к озерам Манасаровар (Цо-Мап'ам) и Ракас-тал (Цо-Ланак) удалось совершить Муркрофту в 1812 г. (W. Moorcroft, «А Journey to Lake Manassarovara in Little Tibet», Journ. As. Soc. of Bengal, XII, p. 375) и Стрэчи совместно с Винтерботтомом в сентябре 1848 г. (R. Strachey, «Narrative of а Journey to the Lakes Rakas-tal and Manasarovar in Western Tibet», Geograph. Journal, 1900, №№ 2, 3, 4).

На востоке исследованию подвергалась населенная тибетцами территория, подвластная сычуаньскому генерал-губернатору, благодаря тому что на эту территорию, как входящую в состав Собственного Китая, полный запрет для иностранцев распространен не был. Сюда путешественники обыкновенно проникали через Дацзянь-лу из Собственного Китая. Так, в 1868 г. этим путем доходил до Батана Купер (Т.Т. Cooper, «Travels of а Pioneer of Commerce», 1871), а в 1877 г. капитан Джиль (Wm. Gill, «River of Golden Sands», 1880), который из Батана направился в Юннань и Бирму. Были здесь также Пратт («То the Snows of Tibet through China», 1891), г-жа Бишоп (Isabella L. Bird) и многие другие. Более всего, однако, над изучением этой страны потрудились французские миссионеры, с тех пор как они учредили миссию в Бонга. На короткое время они были допущены в Чямдо и Гарток; в настоящее же время они действуют главным образом в Батане и к югу от него. Сообщенные ими сведения дали возможность о. Desgodins составить весьма ценный очерк Тибета: «Le Thibet d'après la correspondence des Missionnaires» (Paris, 1885) и издать подробный словарь «Dictionnaire thibetáin-latin-français par les missionnaires catholiques de Thibet» (Hongkong, 1899).