Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи
- -
- 100%
- +
К описанной группе путешествий, совершенных в Тибет уроженцами Азии, необходимо отнести также поездку японского бонзы Экой Кавагучи. Изучив тибетский язык, Кавагучи под видом китайского врача тайно проник через Непал в Тибет в июле 1899 г. Пропутешествовав, для отклонения от себя подозрений, некоторое время по Западному Тибету, он по пути Наин Синга (1865–1866 гг.) направился в Шигацэ и Лхасу, где и прожил до мая 1902 г., когда он был наконец узнан и принужден бежать. Краткие сведения об этом путешествии помещены в январской книжке журнала «Century Magazine» за текущий год и в № 2 «Нового журнала иностранной литературы, науки и искусства» за тот же год.
Здесь не место подробно останавливаться на последнем фазисе отношений европейцев к Тибету – английской военной экспедиции в эту страну, не имеющей своею целью мирного исследования Тибета или же установления более тесного общения, чем то, которое обеспечено Англии Калькуттским договором 1890 г., установившим пограничную линию между Тибетом и подвластным Англии Сиккимом, и Дарджилингскими правилами 1893 г., открывшими англичанам для торговли тибетский пограничный городок Ятун с предоставлением им права свободного проживания в этом пункте. Тут дело идет о включении Тибета в сферу английского политического влияния и искоренении всяких следов влияния России, как это открыто заявлялось английскими политическими деятелями. Затеянное англичанами с этою целью предприятие все более осложняется; первоначально объявленный ими, с виду как будто скромный, план действий в Тибете все расширяется и грозит распространиться ныне на священный центр Тибета – Лхасу. При таких условиях наше общество едва ли может относиться безразлично к действиям наших соперников, явно направленным против нас. Правильная оценка того или другого их шага и возможных его последствий в будущем, конечно, немыслима без самого обстоятельного и всестороннего знания местных условий.
Между тем почерпнуть необходимые для того сведения, при современном состоянии нашей литературы о Тибете, негде, так как Центральный Тибет, служащий ареною деятельности англичан, русскими исследователями, как то указано выше, почти еще совершенно не затронут[3]. Поэтому мне казалось вполне своевременным ознакомить русское общество с новейшим, по времени появления, трудом из этой области, принадлежащим Сарат Чандра Дасу: «Journey to Lhasa and Central Tibet». Выдающиеся качества этого труда выяснены в печатаемом ниже предисловии известного путешественника по Тибету Рокхиля, прекрасно знающего эту страну, ее население, религию и язык. Важность этого труда явствует уже и из того обстоятельства, что он считался английским правительством долгое время строго секретным и лишь по истечении 20 лет по его составлении Лондонское географическое общество получило разрешение на опубликование этого труда. Редактирование его общество поручило только что названному Рокхилю, который снабдил рассказ Сарат Чандра Даса обстоятельными примечаниями, окончив это дело в 1899 г.
В издании этого труда произошла задержка, и он появился лишь в 1902 г., но к примечаниям к нему уже не было сделано добавлений на основании новейших исследований о Тибете, опубликованных в промежутке времени между 1898 и 1902 гг.; кроме того, не были почти совершенно использованы русские работы, дающие сведения по разным вопросам, которых касается Сарат Чандра Дас. Поэтому, издавая, с разрешения Лондонского географического общества, перевод труда индийского путешественника, я считал полезным внести разные дополнения и поправки (они отмечены буквами ред.), которые обусловливались указанным выше обстоятельством, а равно желанием объяснить разные малоизвестные термины (преимущественно буддийские). При этом были сохранены в точности все примечания Рокхиля, и лишь в немногих случаях, для удобства читателя, был изменен порядок распределения сообщаемого им материала. Примечания Рокхиля так же, как и в английском тексте, обозначены инициалами (W. R.), а примечания автора – (S. С. D.).
Даты все сохранены по новому стилю.
Не могу также не сказать нескольких слов о принятой мною системе транскрипции тибетских слов и названий. При сравнительно недостаточном знакомстве европейцев с тибетским языком и его наречиями пока еще ни в европейской, ни в русской литературе не установилось вполне определенной транскрипции, которую бы можно было считать общепризнанною. В русской литературе наблюдается преобладание того произношения тибетских слов, которое нам слышится в устах монголов, являвшихся доныне главными посредниками между нами и тибетцами. По отзыву лиц компетентных, это произношение очень близко подходит к лхасскому выговору. Было бы поэтому вполне целесообразно для русской транскрипции принять за основание именно монгольское произношение.
Применить, однако, этот принцип к транскрипции слов, встречающихся у Сарат Чандра Даса, я не рискнул, и вот по каким основаниям. Автор дает свои названия не по лхасскому произношению, а по какому-то другому, по всей вероятности, одному из более южных, притом изредка слегка их разнообразит. Между тем громадное количество этих названий должны были появиться в русской литературе впервые, а потому установить монгольское произношение каждого такого слова (особенно при отсутствии в тексте тибетского начертания его и зачастую невозможности найти в словарях такое начертание) представлялось очень рискованным. Кроме того, необходимо иметь в виду, что лхасское произношение, которому соответствует монгольское, в настоящее время, по-видимому, уже не различает некоторых звуков, продолжающих еще существовать в других наречиях и, между прочим, в том, которым пользовался автор. Вводить поэтому, в угоду монгольскому произношению, соответственные изменения мне казалось нежелательным, тем более что при затруднительности установить настоящее монгольское произношение всех слов и некоторой неустановленности русской транскрипции самых монгольских слов, здесь легко было впасть во вредные по существу заблуждения. Поэтому я предпочел по возможности близко передавать английскую транскрипцию тибетских слов, применительно к той системе, которая установилась у русских ученых в области языков народов Восточной Азии. Соответственно этому мною принята следующая таблица переложения английской транскрипции тибетских слов на русскую:
n – нь
ng – н
ts – ц
bh, gh, kh, ph, th – б', г', к', п', т'
lh – лх
j – чж
dj – цз
уі – ьи
Отступление от общего принципа допущено лишь для сочетания gy, которое передано повсюду как чж с последующим йотированным гласным (я, ю, е).
В тех случаях, когда в русской литературе имелись общепринятые тибетские названия в монгольском произношении, они указывались параллельно в примечаниях.
Рисунки исполнены по клише, которые были изготовлены для английского издания и затем любезно предоставлены Лондонским географическим обществом для русского издания. Кроме того, в последнем издании помещено 8 упомянутых выше фотографических снимков, сделанных О.М. Норзуновым, и 23 рисунка, воспроизведенных по указанным в тексте источникам. Изготовлены заново имевшиеся в английском издании карта маршрутов Сарат Чандра Даса, его портрет и 4 раскрашенных туземных картины, изображающие Ташилхуньпо, Шигацэ, храм Чжо-к'ан и Поталу. Составлена схематическая карта Тибета с указанием важнейших маршрутов путешественников. Приложен также план Лхасы, составленный L.А. Waddell'ем и помещенный в мартовском номере журнала «Geographical Journal» за текущий год.
Перевод английского текста сделан студентом С.-Петербургского политехнического института А.Ф. Дубровиным при ближайшем участии Н.Н. Субботина. Схематическая карта Тибета составлена Л.И. Бородовским. Указатель собственных имен и иностранных слов принадлежит Ч.М. Войшвилло.
Май 1904 года.
Вл. Котвич
Предисловие к английскому изданию
Сарат Чандра Дас родился в 1849 году в Восточном Бенгале, в городе Читтагоне, в индийском семействе, принадлежащем к медицинскому сословию (вайдья). Образование свое он получил в Президентском колледже (Presidency College) в Калькутте. Здесь он познакомился с нынешним директором народного просвещения Бенгала сэром Альфредом Крофтом, который очень полюбил его и с этого времени сделался постоянным руководителем Сарат Чандра Даса во всех его географических и литературных работах, и только благодаря ходатайству Крофта он получил возможность совершить свои столь важные путешествия в Тибет.
В 1874 году, будучи еще на инженерном отделении Калькуттского колледжа, Сарат Чандра Дас уже был назначен начальником только что открытой в то время в Дарджилинге по приказанию тогдашнего бенгальского губернатора сэра Георга Кэмпбелла Бхутийской школы (Bhutia Boarding School). Сарат Чандра сразу же с необычайною ревностью принялся за изучение тибетского языка; вскоре у него установились дружеские отношения с сиккимским раджой и многими влиятельными сиккимскими ламами, причем в течение последующих лет он совершил целый ряд поездок по Сиккиму.
В 1878 году лама Учжень-чжяцо, состоявший преподавателем тибетского языка в Бхутийской школе, был командирован в Лхасу и Ташилхуньпо с дарами от своего монастыря. Этим случаем воспользовались, для того чтобы узнать, нельзя ли получить от тибетского правительства разрешение для Сарат Чандра Даса посетить Тибет. Учженю посчастливилось устроить дело так удачно, что первый министр Панчен-ринпоче в Ташилхуньпо пригласил Сарат Чандра посетить этот крупный центр ламаистской учености, о котором нам сообщили столько интересного Джордж Богль и Самуэль Тернер; затем в видах большей безопасности, а также для того чтобы оправдать в глазах подозрительных лам и китайцев присутствие в стране Сарат Чандра Даса, министр приказал записать его студентом на богословское отделение местного монастыря. Вместе с тем Учжень получил у первого министра для Сарат Чандра паспорт, согласно которому ему предоставлялась полная свобода войти в Тибет по любой дороге, и которым обеспечивался также свободный проезд до Шигацэ.
Запасшись таким документом, Сарат Чандра в июне 1879 года в сопровождении ламы Учжень-чжяцо отправился в Ташилхуньпо; там он пробыл почти полгода в гостях у первого министра, при содействии которого ему удалось тщательно ознакомиться с богатым собранием книг в больших библиотеках монастыря; ему также удалось вывезти в Индию богатую коллекцию различных сочинений на тибетском и санскритском языках. Во время этой поездки Сарат Чандра также исследовал остававшуюся в то время совершенно не изученною местность к северу и северо-востоку от Канчанджонга, отмечая с большою тщательностью расстояния, а равно местонахождение различных посещенных им пунктов. Важным результатом его поездки явилось также установление дружественных сношений с либеральным и влиятельным в Тибете первым министром, который очень заинтересовался успехами западной цивилизации и ее удивительными открытиями, о которых он много слышал от Сарат Чандра; при прощании он даже просил последнего еще раз посетить Ташилхуньпо и рассказать ему еще о различных чудесах Запада.
Отчет об этой первой поездке был напечатан бенгальским правительством вскоре после возвращения Сарат Чандра, причем предисловие было написано его другом, сэром Альфредом Крофтом. Так как при этой поездке автор ехал по той же дороге, что и во время второго, более продолжительного своего путешествия в Тибет, совершенного в 1881–1882 гг., и так как во время первой поездки он занимался почти исключительно вопросами исторического и религиозного характера, то мы не поместили первого его отчета в настоящей книге, включив в примечания лишь те данные, относящиеся к географии и этнографии Тибета, которых нет во втором более подробном отчете.
Весь 1880 год Сарат Чандра провел у себя на родине, в Дарджилинге, занимаясь обработкой различных относящихся к истории, религии, этнологии и фольклору Тибета материалов, которые он успел собрать во время своей поездки. Большая часть этих материалов имеет большую научную ценность для лиц, занимающихся изучением Востока; они были опубликованы в Журнале Бенгальского азиатского общества (Journal of the Bengal Asiatic Society) и в Журнале Индийского общества буддийских текстов (Journal of the Budhist Text Society of India). Последний журнал основан в 1892 г. Сарат Чандра Дасом, который и состоит его секретарем со дня основания,
Согласно обещанию, данному им первому министру Панчен-ринпоче, Сарат Чандра в ноябре 1881 года предпринял второе путешествие в Тибет; ему снова сопутствовал Учжень-чжяцо, который являлся в одно и то же время секретарем, составителем коллекций и топографом; впрочем, большая часть съемок, включая сюда и весьма важную съемку озера Палти (Ямдо-цо), была произведена самим Сарат Чандра. Главной своей квартирою Сарат Чандра снова сделал Ташилхуньпо и отсюда уже совершал поездки по обоим берегам реки Цан-по, в пределах от Сакья на западе до Самъе и Цэтана на востоке. Во время этих поездок ему посчастливилось посетить на короткое время и самую Лхасу, что до него удалось сделать только двум туземным исследователям: один раз в 1866 году – Наин Сингу и второй раз – Кишэн Сингу в 1878 году, причем последний составил подробный план всего города и его окрестностей. Сарат Чандра был принят на аудиенции далай-ламою и посетил много важных памятников Лхасы, но по различным причинам, главным же образом из осторожности, ему не позволили осмотреть многих самых интересных мест как в самой Лхасе, так и в ее окрестностях. Но во всяком случае составленные им ценные заметки о его путешествии являются весьма существенным дополнением к описаниям, оставленным нам прежними путешественниками.
После кратковременного пребывания в столице Тибета Сарат Чандра посетил долину Ярлуна, которая считается колыбелью тибетской цивилизации, причем со свойственной ему тщательностью заносил в свои заметки различные весьма ценные сведения относительно тех местностей, по которым он проходил. В январе 1883 года Сарат Чандра после четырнадцатимесячного отсутствия снова возвратился в Индию.
Отчет об его поездке, по распоряжению бенгальского правительства, был издан двумя отдельными книгами под заглавиями «Рассказ о поездке в Лхасу» и «Рассказ о поездке вокруг озера Палти (Ямдок) и в Лхок'а, Ярлун и Сакья» («Narrative of а Joumey to Lhasa» и «Narrative of а Jonrney Round Lake Palti (Yamdok) and in Lhokha, Yarlung and Sakya»). По различным соображениям индийское правительство держало эти документы в строжайшем секрете, и лишь в 1890 году в июльской книжке журнала Contemporary Review впервые были помещены выдержки из отчета Сарат Чандра, касавшиеся исключительно этнологии Тибета, а пять лет спустя в августовской книжке журнала Nineteenth Century было помещено еще несколько выдержек из отчета Сарат Чандра. Оба названных отчета, лишь с немногими несущественными изменениями и добавлениями, которые оказалось необходимо в них внести для связи в рассказе, и составляют содержание настоящей книги.
Когда в 1885 году индийское правительство собиралось снарядить посольство в Тибет и отправило в Пекин покойного Кольмана Маколея, чтобы испросить разрешения китайского правительства на отправление такого посольства, Сарат Чандра сопровождал г. Кольмана в его поездке в столицу Китая, причем ему пришлось пробыть в Пекине несколько месяцев (в первой половине 1885 года). В то время я и познакомился в Пекине с Бабу, к которому меня сильно влекло мое старинное стремление к изучению Тибета. В Пекине Сарат Чандра жил в кумирне, находящейся за воротами Ань-дин и называемой Си-хуан-сы, где обыкновенно останавливаются все тибетские торговцы. Он носил то же платье, какое обыкновенно носят ламы в Китае; называли его здесь ламою из Ка-чэ (Кашмира). Благодаря своему знанию тибетского языка и продолжительным путешествиям в эту страну, а также благодаря своему любезному и предупредительному обхождению, он успел приобрести расположение многих лам и, между прочим, Чжан-цзя-хутухты, главы ламаистской церкви в Китае. Если бы предположение о посылке в Тибет посольства осуществилось, Сарат Чандра Дас сопровождал бы посольство и мог бы оказать ему большие услуги. Однако этому проекту не суждено было осуществиться, и с этого времени Бабу всю свою энергию направил на издание тибетских текстов и на подготовку других работ по буддизму. Живет он в Дарджилинге и состоит на службе бенгальского правительства, занимая должность правительственного переводчика тибетского языка.
За услуги, оказанные Сарат Чандра г. Маколею в бытность последнего в Пекине, индийское правительство пожаловало ему титул Rai Bahadur, и, кроме того, он был пожалован орденом Индийской империи (Order of the Indian Empire). В. 1887 году Лондонское географическое общество (Royal Geographical Society) в награду за его географические исследования присудило ему премию «Back Praemium».
После возвращения из поездки в Тибет в 1882 г. Сарат Чандра написал массу научных работ, представляющих громадную ценность для лиц, желающих заниматься изучением Тибета. Кроме того, им вывезены из Тибета свыше двухсот рукописей и ксилографов, которые он разыскал в больших тибетских библиотеках; многие из этих сочинений написаны на санскритском языке, но уже много столетий тому назад были утеряны в Индии. Из этих сочинений Сарат Чандра почерпнул материал для изданных им ценных работ, один перечень которых занял бы несколько страниц. Кроме перевода на английский язык массы тибетских текстов, им изданы еще на санскритском языке для «Bibliotheca Indica» поэма Кшемендры «Avadana Kalpalata», которую ему посчастливилось отыскать в Лхасе, и на тибетском языке одно весьма ценное историческое сочинение; затем следуют история добуддийской или религии бон в Тибете, весьма ценное туземное сочинение по грамматике и еще масса других работ, перечислять которые нет возможности. В настоящее время он занят составлением тибетско-английского словаря, в котором, как он сказал мне, будет около 2000 страниц, не считая приложенного к нему санскритско-английского указателя буддийских терминов[4].
Этой краткой заметки о литературных трудах Сарат Чандра достаточно, чтобы показать, что труды его на литературном поприще не менее ценны, чем его географические работы. Лично я безгранично признателен ему за те ценные сведения, которые он сообщил мне в бытность в Пекине и которые впоследствии оказались мне очень полезными во время моих путешествий по Тибету, и я в высшей степени рад тому обстоятельству, что Лондонское географическое общество, поручив мне дело издания трудов Сарат Чандра, дало мне возможность публично выразить ему мою благодарность и, кроме того, как я надеюсь, помочь ему занять место рядом с Чома де Кöрöс, которое принадлежит ему по праву, как одному из величайших пионеров в деле изучения и исследования Тибета.
Настоящее введение будет неполным, если я еще не скажу здесь нескольких слов о верном спутнике и помощнике Бабу в обоих его путешествиях в Тибет – ламе Учжень-чжяцо. Этот лама, уроженец Сиккима и родственник местной королевской фамилии, родился в Янгане в 1851 году; десяти лет от роду он поступил в монастырь Пэма-янцэ, где в продолжение 12 лет проходил обычный курс монастырского учения. В 1873 году Учжень, в свите сиккимского раджи, впервые посетил Даржилинг и вскоре, в том же самом году, раджа, по просьбе комиссара г. Эдгара, назначил его учителем тибетского языка в Бхутийской школе, которую предполагалось в то время открыть в Дарджилинге. Некоторое время Учжень состоял при комиссаре и сопровождал последнего во время его поездки в Сикким. В 1874 году он приступил к исполнению своих обязанностей преподавателя тибетского языка в означенной школе и пробыл в этой должности до 1878 года, когда он, как уже сказано выше, был послан в Тибет с дарами от своего монастыря главе тибетской церкви. Во время своего пребывания в Дарджилинге он научился пользоваться топографическими инструментами, которые обыкновенно употребляют отправляемые за границу топографы; точность, которою отличается выполненная Учженем работа, указывает на правильность приемов обучения и на личные его дарования. Из этой поездки Учжень привез с собою паспорт, благодаря которому Чандра Дас имел возможность совершить оба свои путешествия в Тибет, причем ему в обеих поездках сопутствовал Учжень, неоднократно оказывавший ему весьма ценные услуги.
В 1882 году Сарат Чандра произвел точную съемку и измерение озера Палти[5]; сэр Альфред Крофт признал эти работы столь важными, что в 1883 году командировал в ту же местность Учженя с поручением тщательно проверить и по возможности дополнить съемку, произведенную Сарат Чандра. Учжень успешно выполнил возложенное на него поручение, причем ему удалось дополнить работу Сарат Чандра Даса в этой области лишь съемкой незначительного пространства в юго-восточном углу озера, но вместе с тем он констатировал большую точность прежней съемки. Кроме того, Учжень исследовал долину Лхобрака (Манас) и снова посетил Лхасу, после чего возвратился в Индию чрез Тан-ла и долину Чумби, прибыв в декабре 1883 года в Дарджилинг. Отчет об этом путешествии составлен полковником, ныне сэром, Томасом Гольдичем и напечатан в «Report of the Explorations in Sikkim, Bhutan and Tibet from 1856 to 1886», изданном в 1889 году индийским Trigonometrical Survey. Сочинение это часто цитируется в примечаниях к настоящему труду.
За все свои заслуги Учжень получил от индийского правительства титул Rai Bahadur, серебряную медаль и сверх того еще денежную награду; затем он был назначен главным переводчиком тибетского языка при индийском правительстве; эту должность он занимал и во время последней сиккимской экспедиции; кроме того, он много помогал Сарат Чандра в деле издания тибетских текстов.
W.W. Rockhill.
Block Island, U.S. А.
27 июля 1899 г.
Глава I
Путешествие из Дарджилинга в Ташилхуньпо
7 ноября 1881 г.
Была светлая лунная ночь, когда я выехал из Дарджилинга[6], и лишь показавшиеся кое-где на небе темные тучки предвещали дождь. Мы часто с беспокойством оглядывались на горные вершины Восточного Непала, чтобы убедиться, не начинают ли они покрываться снегом. С того самого момента, как я покинул свой дом в Дарджилинге, во мне началась борьба двух чувств: страха перед смертью в снегах и надежды на преодоление тех препятствий, которые поставила мне природа на моем пути. Я посылал прощальный привет моей родине, почти без всякой надежды когда-либо вновь ее увидеть.
Я ехал молча и, к большой своей радости, не встретил никого, за исключением двух-трех бхутиев[7], направлявшихся к Даржилингу. В ночной тиши мы могли слышать песни рабочих в Такваре[8] и звуки их дудок и барабанов. Приблизившись к реке, которая в это время года была довольно широка, я встретил ламу Учжень-чжяцо, дожидавшегося меня там, чтобы помочь мне переправиться. По трем или четырем бамбуковым жердям, перекинутым свободно через главный поток, мы перебрались, хотя и не без затруднений, на противоположный берег. Затем с помощью одного расторопного бхутия, сопровождавшего нас, я медленно подвигался вперед по узкой скользкой дорожке до половины второго часа, когда, наконец, достиг деревни Гок. В настоящее время эта деревня совершенно покинута, и вместо находившихся здесь раньше дюжины лавок и красивой буддийской кумирни теперь мы нашли лишь коровий загон, в котором храпел непалец. Сюда обыкновенно являлись изнутри страны торговцы для крупных закупок кукурузы и кардамона, с тем чтобы потом перепродать свой товар на дарджилингском базаре.
Буддийская молитва «Ом мани падме хум», изображенная санскритскими буквами
Разостлав свои одеяла на траве вблизи загона, мы сделали попытку отдохнуть, но неровность почвы, насекомые, которые ползали по мне, колючки терновника и травы, пронизывавшие тонкое одеяло, на котором я лежал, сильный дождь, который промочил нас насквозь, не дали нам уснуть, и в 4 часа утра мы двинулись в дальнейший путь. Тропа, по которой мы шли, имела не более одного фута в ширину и была сплошь покрыта длинною травою. Засветив свой дорожный фонарь, я отправился следом за своим проводником Пхурчуном, который нес мое ружье, привязав его сверху к тюку с нашим багажом. Наконец, на рассвете, преодолев много преград на своем пути, мы достигли долины реки Руммам.
8 ноября
Река Руммам – один из главных притоков Большого Рунгита – берет начало в горах Синли и образует границу между британскими владениями и независимою областью Сикким на северо-западе, так что вся страна вправо (к югу) от этой реки принадлежит британскому правительству. Река представляла бурный поток, и единственным средством переправы через нее был легкий пешеходный мост из нескольких бамбуковых жердей, закинутых на большую каменную глыбу, лежащую посредине реки, и укрепленных при помощи камней. В холодное время года лепча и лимбу[9] ловят в глубоких местах реки рыбу, иногда крупных размеров, которую лепча продают на даржилингском базаре. Здесь было изобилие деревьев sal, а на склонах холмов мы видели кардамон и хлопок, готовые к сбору. Там, где эти растения занимали более обширные пространства, были расставлены сторожа, которые отпугивали обезьян и медведей бамбуковыми хлопушками. Мне передавали, что кроме небольшого вида обезьян, из которых мы видели нескольких, в этой долине водится и крупная их порода и что они составляют грозу крестьян и одиноко путешествующих женщин[10]. Для истребления этих обезьян лепта употребляют кутру и другие ядовитые коренья, которые они примешивают к вареным съедобным кореньям или к рису.