Лабиринты сансары. Том первый

Принцип «око за око» сделает весь мир слепым

Махатма Ганди

1

Чудес не бывает

Люди идиоты. Они сделали кучу глупостей:

придумывали костюмы для собак,

должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона,

не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия.

А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру…

Кто знает, каким был бы мир тогда?

Человечеству дали возможность бороздить космос.

Но оно хочет заниматься только потреблением:

пить пиво и смотреть сериалы

Рэй Бредбери

Рома

Это было одним из самых запоминающихся событий в моей жизни, мы с мамой стояли на балконе и разглядывали Гею. Тогда она наконец остановила свое движение и больше не угрожала разнести Землю лоб в лоб. Сейчас паника спала, и мы могли смотреться в зеркало параллельных миров.

В 2020 году весь мир потрясла жуткая новость — на планету Земля летит неизвестное космическое тело. Траектория и скорость полета неизменны, и через десять месяцев оно столкнется с Землей. Позже выяснили, что это не астероид, это другая планета, такого же размера, как и наша. Планету назвали Гея.

На ее изучение отправили кучу АМС1, и то, что они смогли разузнать о Гее, поражало не меньше того, что она летела прямо на нас. Гея была копией Земли. Она была такого же размера и состава, были материки и океаны, и располагались они в точности на тех же местах что и у Земли. Все характеристики наших планет совпадали. Весь рельеф, все горы и впадины до миллиметра совпадали, Гея была как под копирку срисована с Земли. Но самое важное то, что на Гее была жизнь. По предварительным данным на этой планете было все — атмосфера, те же флора и фауна, единственное чего на ней не было — это человека.

Счастливая планета.

Впрочем, было и еще несколько отличий, например, у Геи не было спутника. Но кое-что поражало больше. Гея прилетела из глубин космоса, и находясь далеко от звезды не получала тепла, однако вода на ней была в жидком состоянии, растения спокойно себе росли, а животные размножались. Атмосфера Геи была как бы защитной оболочкой, а тепло и свет излучала сама планета. Эдакий маленький мирок, плывущий в вакууме и не нуждающийся в орбите и звезде. К нам Гея летела с огромной скоростью и несмотря на это жизнь на ней текла своим чередом.

Гея следовала неуклонным курсом на Землю, но пролетев Марс, отклонилась, а потом села на нашу орбиту, справа от Земли. Это вызвало новую панику, потому что две планеты не могут сосуществовать на одной орбите, они неизбежно должны столкнуться. Но этого не произошло. Не произошло вообще ничего. Появление Геи никак не отразилось на Земле, никаких сбоев полюсов, нарушения силы тяготения и прочего не произошло. Изменений не наблюдалось и на Гее. Она как будто всю жизнь была там, но отлучалась, а сейчас тихонько вернулась.

Спустя некоторое время все привыкли к тому, что уже с утра она показывала в небе свою огромную голубую плоть. Планета была так прекрасна, что дух захватывало. Чистая, безлюдная, девственная, сплошь заросшая лесом и такая голубая! Мечта эколога. Статус планеты ей дадут только через двенадцать лет после ее поселения по соседству. Но мнения, относительно того, что же вообще представляет собой это космическое тело, разнятся и по сей день.

Гея присоседилась к нам в 2021 году. Мне тогда было восемь лет. Появление Геи, ее самостоятельная остановка и становление с нами на одной орбите было самым настоящим чудом, и противоречило всем законам физики и нашим знаниям о космосе. Теперь новые теории принимались всерьез, а старые законы подвергались сомнению. Теперь человечество точно знало лишь одно — это то, что ничего мы толком не знаем, все лишь теория. Это пугало до жути. Ум человека склонен к консервативности, стабильность нас успокаивает, а от нестабильности начинаются массовые психозы.

Когда правительства всех стран просушили штаны, в их глазах загорелись денежные знаки, ведь на Гее не было человека, и планета была полна никем не тронутых полезных ископаемых. Человечеству дали второй шанс, но мы этого не поняли, нас трусило от жажды первенства и наживы, каждая страна хотела первой воткнуть свой флаг в плоть Геи, и застолбить за собой право на планету.

Вместо мира на Земле началась глобальная холодная война, она была названа Ледяной войной. Эта война была необычной, потому что Гея отняла у нас способность к боевым действиям. В ответ на них Гея выбрасывала ранее неизвестное человечеству излучение, оно действовало на людей губительно, а со временем начало убивать нас. Так масштабные кровопролития стали невозможны. Сегодня, тридцать лет спустя, все, что осталось у человека, это его ум и способность к коммуникации.

2

Чужой медведь

Ева

Зимы в Москве морозные и снежные, так всегда было. Я стояла у окна, прислонившись к батарее, и разглядывала морозные узоры по ту сторону стекла. В руках у меня был мохнатый медведь, папа говорил, что у каждой девочки должен быть свой плюшевый мишка. Этот не был плюшевым. Мохнатый, приятный на ощупь, мягкий, красивый и смотрящий на тебя своими искусственными глазами, вышитая улыбка была искренней, насколько возможна улыбка мягкой игрушки, но была чужой. Весь этот медведь был чужим для меня.

Я взрослая женщина, но даже спустя много лет не смогла сродниться с этим медвежонком. Мой родной плюшевый мишка остался в Израиле, мы жили там на окраине городишки Мицпе-Рамон в пустыне Негев. Там работал отец, он был гением, физиком-ядерщиком, конструктором, математиком и программистом. Таких специалистов как он были единицы.

Тогда мне было четыре года. Отец всю жизнь разрабатывал новшества, создавал то, чего раньше не существовало, придумывал и изобретал. В нем не было гордыни и тщеславия, он делал то, что делал, потому что не мог без этого жить. Гении чудаковатые существа, забавные и удивительные, но жить с ними сложно. Он мог проснуться посреди ночи, и сказать, что прямо сейчас он начнет создавать новый источник энергии, или небьющееся стекло, или какой-нибудь медицинский робот. У нас в гараже стоял аппарат МРТ, который папа собрал от скуки, как конструктор «Лего».

Он всегда писал на бумаге и только карандашом.

— Папа, у тебя же столько компьютеров, почему ты пишешь на листочках? — спрашивала я недоуменно, когда отец пытался отыскать какую-то запись в кипе бумаг, беспорядочно разбросанных по его рабочему столу в кабинете.

— Потому что бумагу можно сжечь и никаких следов, а компьютеры всегда оставляют следы грязных ботинок, — папа поправил очки и усадил меня к себе на колени. — Малыш, ты же помнишь, что главное? Чтобы мои расчеты не использовали для дурных дел, а война, знаешь ли, такая вещь — все идет в ход. А научные разработки можно использовать по-разному.

Отец всегда боялся, что его открытия могут использовать в качестве военных нужд.

Помню, как случайно, показывая мне очередной научный фокус-покус, папа остановился и задумался. А потом его глаза заблестели. Сейчас крикнет «эврика», подумала я тогда.

— Эврика!

Папа сунул мне в руки разборную игрушку-аккумулятор, и уехал в лабораторию.

Лаборатория та, конечно была секретной. Израильские власти нанимали ученых по всему земному шару, и не скупились на зарплату. Тогда первоочередной целью было создание инновационного двигателя для космического корабля. Все глаза мира были устремлены на Гею. Лететь до нее всего ничего, но надо покинуть атмосферу Земли, долететь до Геи, и высадиться на ней, а потом покинуть атмосферу Геи. Ну и в идеале настроить добычу полезных ископаемых, а это значит заселить туда немалое количество людей, доставить их туда вместе с оборудованием. Это для начала, а потом можно и народ туда переселять, желающих было полно.

Все это влетало в копеечку. Двигатели существующих космических кораблей не годились для использования корабля в качестве постоянного транспорта, это тебе не рейсовый автобус.

Несмотря на это многие страны уже отправили свои корабли к Гее. Некоторые сравнивали это с исследованием Арктики на деревянных корабликах в девятнадцатом веке. На планету еще не спускались, все ждали подвоха. Да и как его не ждать? Откуда ни возьмись прилетела планета! Так не бывает! Планеты, да еще и с атмосферой, сами собой не летают. Все боялись, что на планете все же кто-то да живет, инопланетяне.

А потом один корабль, естественно от США, спустил двоих космонавтов на челноке. И надо же, их там никто не съел, зеленые человечки не утащили их на свои страшные станции, и не совали им зонды во все дыры, в качестве изучения (как будто мы можем представлять интерес для более развитой цивилизации).

Планета оказалась действительно необитаема. Все дело было в том, что назад на корабль они никак попасть не могли, это был билет в один конец, все это прекрасно понимали, и сами те космонавты тоже. Покинуть атмосферу планеты, ее силу притяжения не так-то просто. Это был осознанный шаг. Через два дня одного из космонавтов задрал медведь, а второй заразился древним вирусом бубонной чумы. Если встречу с дикими животными все могли предвидеть, то о чуме и думать забыли. Пока рассчитывали, как спустить бедолаге антибиотики, тот умер. Больше на Гею никто не спускался.

Помню, как мама с папой ссорились на кухне. Мы были гражданами России, и все ученые, живущие в других странах, обязаны были вернуться на родину для разработки злосчастного двигателя. Это был один из первых законов от нового президента Яна Яковлевича Ежова. Папа не хотел возвращаться, потому что не хотел быть причастным к войне, а другие страны давали ему возможность заниматься и иными разработками и спонсировали его научные бзики. На самом деле, папа уже давно придумал этот самый двигатель, точнее расчеты для его создания, не вязалась лишь одна деталь. А потом, когда он показывал мне фокус, его осенило, и пазл в его голове был полностью собран.

Папа жег в жестяном ведре кипу бумажек с теми самыми расчетами, а мама кричала что-то о том, что они уже все знают, что следят за ним, и что он и пукнуть не сможет без их ведома, что надо снова переезжать, только вот куда? Я лежала в своей кроватке и думала о том, кто же это такие «они».

Конечно, в четыре года я вообще не понимала что происходит, Гея, висящая на небе — голубая, огромная, была для меня обычным делом, папа гений был для меня обычным делом, жизнь на отшибах мира из-за секретности была для меня обычным делом. Я не осознавала грядущих перемен.

И тут в дверь постучали, это был еврейский мужчина, работавший с папой, я узнала его по голосу. А потом мама забежала в мою комнату, схватила меня на руки, и мы все вместе выбежали из дома. Мама шептала мне на ухо «не бойся, малыш, все будет хорошо», она повторяла это как мантру. А я плакала, потому что на кровати остался мой родной плюшевый мишка, он был для меня самой большей потерей.

Мы сбежали в Иорданию, но всевидящие «они» достали нас и там. Мама случайно погибла под обстрелом, а папу и меня вернули в Россию. Там с папой провели разъяснительную беседу, и дали понять, что сотрудничество даст ему все, о чем он и помечтать еще не успел. В противном случае, напомнили, что у него есть дочь, и он только что лишился жены, не стоит лишаться еще и дочери. Тяжелые времена, тяжелые решения. Папа никогда не был бойцом, и под давлением расклеился. К тому же ему дали повод морально оправдать свое прямое участие в Ледяной войне.

У нас началась совершенно другая жизнь. Мы жили при институте «Роскосмоса» со всеми возможными привилегиями. Папа с головой ушел в работу, и со мной круглосуточно была няня, у нее было красивое имя Виталина, все звали ее просто Вита, и я тоже, от «тёти» она наотрез отказывалась. Она и подарила мне нового медведя. Вита заменила мне маму, спустя некоторое время они с папой даже поженились.

По папиным расчетам не просто сконструировали двигатель для космического корабля, его открытие изменило всю энергетику нашей планеты. Открытие заключалось в том, что ему удалось достичь выделения огромного количества энергии, не допуская излучения радиации, которая удерживалась внутри ядерного реактора. У меня всегда были проблемы с физикой, и элементарный фокус с наэлектризованным карандашом и волосами вызывал во мне бурю восторга. Я понимаю лишь, что мой папа сделал волшебство, но каким образом, я не понимаю до сих пор, мой мозг иного склада.

На основе его открытия перекроили всю энергетическую систему, и теперь в России за электричество никто не платил, достаточно лишь было купить установку, что-то типа генератора. Он не требует подпитки и заправки, так как питается своим же продуктом распада, выдавая новую энергию. Замкнутый круг. Открытию конечно дали фамилию отца, называется он Эффект Орлова. Теперь слова «Орловские скакуны» ассоциируются с космическими кораблями с реактором Орлова, а не с прекрасными животными.

Прошло двадцать с лишним лет, а медвежонок все был чужим. Я работала волонтером при онкологическом центре имени Блохина, и сейчас без сожаления положила медвежонка в контейнер с игрушками, который присылал сюда Красный Крест. Возможно, какому-то малышу больному раком этот медведь станет родным.

3

«Экстра»

Ваш мозг может все.

Абсолютно все. Главное, убедить себя в этом.

Руки не знают, что они не умеют отжиматься,

ноги не знают, что они слабые,

живот не знает, что он сплошной жир.

Это знает ваш мозг.

Убедив себя в том, что вы можете все,

вы сможете действительно все.

Роберт Кийосаки

Я любила работать ночью, все спали, было тихо, и моей работе никто не мешал. Официально в онкологическом центре я была волонтером для «грязных работ», помыть лежачего пациента, помочь одеться, поменять утки, и так далее, делать то, на что не хватает санитарок и сестер.

Разговаривать с пациентами о болезни и пытаться поддержать их мне было запрещено, как и другим волонтерам. Психологическую помощь могли оказывать только психологи, потому что благими намерениями вымощена дорожка в ад. Те, кто искренне хотел помочь и морально поддержать, могли неосознанно склонить больного к самоубийству, или родных к помощи в эвтаназии, или дать надежду там, где ее нет. Такое уже случалось не раз, поэтому правила были предельно четкими. Я не была исключением, и держала рот на замке.

Волонтерством я занималась для прикрытия своей основной деятельности — я лечила людей, хотя не была врачом. Я была, и остаюсь тем, кого люди привыкли называть экстрасенсами. Сама я ни в какие «экстра» не верю. Каждый человек при желании может быть экстрасенсом, просто никто нам об этом не рассказывает.

Иметь «сверхсилы» это как иметь талант, его можно просто развить. Все эти силы изначально заложены в нас, как настройки по умолчанию, только вот инструкция по применению к человеку, к сожалению, не прилагается, а мозг свой мы изучили всего лишь на десять процентов. Хотя в этих десяти процентах я очень сомневаюсь. Папа часто говорил, что совершенно все можно объяснить с точки зрения математики. Так вот, чтобы вычислить этот процент, нужно знать полное значение, то есть все сто процентов. Знаем ли мы их? Нет. Но процент вычислили, молодцы.

Наш мозг это неподдающийся никакому воображению механизм, ни один из ныне созданных новейших квантовых компьютеров и рядом с ним не валялся. Наш мозг настолько уникален, что мы и представить не можем, где именно заканчиваются его возможности, и чем мы ограничены, где эти сто процентов. Мы ограничены лишь своими убеждениями в том, что возможно, а что нет, что такое реальность, что такое норма.

Когда-то люди считали, что Земля плоская, и стоит на трех слонах, а беднягу Джордано Бруно сожгли на костре за то, что он пытался опровергнуть это. Круглая Земля? Невозможно. Электрическая лампочка? Фантастика. Самолеты, подводные лодки, антибиотики? Бред сумасшедшего! Плоская Земля, свечи, повозки с лошадьми, лодки и чумной доктор — вот норма и край возможностей. Сто процентов. Сейчас все это кажется смешным и жутким. Сколько должно пройти лет, чтобы мы начали смеяться над всей нынешней магией?

Я с уверенностью могу сказать, что все «экстра» и есть норма для нашего безграничного мозга. Мое «экстра» это целительство. Я могу вылечить любую болезнь и при любой степени тяжести, но вылечить могу не каждого. Как ни странно, плохие вещи должны случаться, и некоторые люди должны болеть и умирать. Осознание этого далось мне очень тяжело. Папа умер десять лет назад от обширного инфаркта. Это не случилось внезапно, его сердце несколько лет лечили лучшие умы планеты. И я тоже лечила. У меня не получалось, но я очень старалась.

Я хорошо помню момент, когда ко мне пришло Знание, что всех не спасти, более того, что всех и не надо спасать. Я была молода, благодаря отцу передо мной были открыты все дороги и возможности, и я всем этим с удовольствием пользовалась. У папы барахлит сердце, его лечат, ничего страшного, думала я. А потом его врач меня напугал, и рассказал о том, что рано или поздно произойдет худшее, и мне к этому нужно быть готовой. Я улыбнулась врачу и пошла в комнату к отцу, ему дали успокоительное и он дремал в постели.

Помню, как я села на стул рядом с кроватью, закрыла глаза и положила руки на колени ладонями вверх. Дальше, в руках должны были загореться два красных шара, такие ощущения, визуально этого конечно нет. А потом я видела место, в котором поселилась болезнь темным пятном. Дальше я располагала руки над этим больным местом, и красные шары впитывали в себя темное пятно. Эта энергия ощущается как поток воды, как если подставить руку под открытый кран. Такие ощущения. Энергия не входит в меня, она входит в красные шары, и когда они полностью поглотят темное пятно, ощущение потока исчезает, и шары тоже.

Тогда я сидела рядом с папой, а шары в руках никак не появлялись. Я сидела и силилась, пыталась вызвать их силой разума, а что, ведь не знаешь, на что ты способен, пока не попробуешь. Как я ни старалась, шары не появлялись. Где-то рядом с моей головой назойливой мушкой летала мысль — Знание того, что папа должен умереть. Никаких зачем и почему, он просто должен умереть, таков его путь, и ни я, и ни кто-либо другой не смогут помешать этому.

В смерти нет ничего злого, она просто есть. Так же как и в жизни нет ничего доброго, она так же просто есть. И жизнь, и смерть это данность. Тогда краем ума я понимала это, но принять не могла. Я привыкла к тому, что никаких ограничений в моей жизни не было, и я получала все, что хотела. Только жизнь не купишь ни за какие деньги, и даже «экстра» имеет ограничение. Долгое время я не могла принять то, что не была всесильной, я ходила на могилу к отцу и пыталась понять, почему же я не смогла его вылечить, ведь он был первый такой.

Однажды, возвращаясь с кладбища домой, я заметила одного мужчину, точнее его заметили мои руки. Я шла по аллее между рядами могил и смотрела себе под ноги, руки были в карманах куртки, и вдруг они загорелись, я ощутила в них красные шары. Я остановилась, потому что для меня это было ново, раньше мои руки сами собой не находили себе «жертву». Я огляделась вокруг и увидела того мужчину, он сидел прямо на земле и прощался с похороненной три года назад женой. Говорил, что больше не придет к ней на могилу, и что скоро они встретятся в другом мире. Мужчина не сказал вслух ни одного слова, все это пришло ко мне в голову таким же Знанием. Еще я знала, что у него рак легких на последней стадии, я видела темное пятно.

Руки сами собой поднялись, и я начала ощущать этот поток втягиваемого пятна красными шарами. Мужчина сидел от меня довольно далеко, но расстояние в тот момент не было помехой. Когда человека можно и нужно вылечить, то помехи исчезают сами собой. Но тут, откуда ни возьмись, налетел удар, я даже не поняла, что происходит. Я в две секунды пришла в себя от второго удара, и увидела злобную старушку, она била меня своей тростью по вытянутым рукам.

— Ведьма! Сука проклятая! — бабка орала во всю глотку, — сдохни лярва! Стоишь тут колдуешь, впитываешь могильных духов! Пошла отсюда! Лююююдиии! Вееедьмаааа! Пошла отсюда! Сдохни лярва!

Я так растерялась, что у меня дар речи пропал. Я развернулась и пулей рванула к воротам кладбища. Немного придя в себя, я взглянула на ситуацию глазами бабки, и пришла к выводу, что и сама подумала бы, что кто-то колдует. Суеверие неотъемлемая часть человека, и все, что мы не можем объяснить, мы списываем на магию. Тогда я поняла, что не надо кричать на каждом шагу о том, что я могу лечить, не все поймут.

Выйдя за ворота кладбища я медленно шла и обдумывала это, как вдруг руки снова загорелись. Я затылком почуяла того мужчину, он обогнал меня и сел в машину. Недолго думая, я села в свою машину и поехала за ним. Не могу объяснить, что меня вело, мне просто надо было его вылечить. И только в процессе слежки за ним я приняла это Знание — лечить надо тех, на кого горят руки, если они не горят, то человек должен умереть. В тот момент я смирилась со смертью, она не зло, она просто есть.

Мужчина приехал в онкологический центр имени Блохина. Я пошла за ним, но внутрь корпуса пройти не смогла, там был вход только по пропускам. Я села на кресло в коридоре с каким-то разбитым опустошением. Почему для меня дверь закрыта? Ведь я должна вылечить этого мужчину! Не находя ответа, я без единой мысли в голове уставилась на стену напротив себя, там был красочный плакат приглашающий волонтеров. И тут пришло Знание — я на своем месте, именно здесь я и должна быть.

Прошло десять лет, так много страшного я увидела в этом онкологическом центре. Так много боли и страданий, так много равнодушия и нетерпения, усталости, даже злобы, не пациентов, а посетителей, и не на врачей, а на самих больных. Боль оголяет человеческое дно, даже сострадание может начать гнить. Но еще, я увидела и много побед и счастья, надежды, столько силы и храбрости, что на поле боя можно выходить. Хотя, весь этот центр и есть поле боя.

Много лет спустя я пойму, что жизнь это огромный пазл, и каждая его частичка должна встать на свое место, сплестись воедино, и только тогда рисунок будет правильным. В этот центр меня привел один кусочек пазла, работая в нем, я найду и другие.