Поколение. Кто такие Подобные?

Глава I

ПЕРВАЯ: ФИГУРА

Солнце над городом только просыпалось. Первые лучи освещали истомленные летом пустые улицы, и в столь ранее время он еще видел прекрасные банальные сны. Тот самый удивительный момент, когда выключались яркие огни мегаполиса, закрывались клубы, стихало постоянное движение на дорогах, а утро выходного не торопилось наступать. Тем более что минувшая ночь «Алых парусов» проводила всех выпускников этого года во взрослую жизнь, и великой культурной Северной столице вновь необходимо было прийти в себя после праздника юности.

Дверь кафе открылась, и ранняя посетительница переступила порог. Это место могло бы быть заурядным, если бы не отсыл в прошлое, где тщательно охранялся дух ушедшего века. Диваны здесь изрядно истрепались, а на деревянных столах можно было читать нацарапанные послания из прошлого. Старый скрипящий проигрыватель крутил виниловые пластинки с давно вышедшими из моды хитами. Здесь не продавали алкоголь, но неизменным оставался прекрасный аромат кофе и свежая выпечка по утрам. А благодаря доступным ценам место это облюбовала молодежь. Та ее часть, готовая проводить вечера за чтением стихов и поэм. И это действительно было идеальное место, чтобы скрыться от суеты в идиллическую тишину. Словом, кафе на любителя, но ведь приятно изо дня в день встречать за стойкой одних и тех же бариста и официантов, что наизусть выучили желания постоянных покупателей. В большом городе все меняется очень быстро: заведения открывались, затем закрывались, на их местах появлялись новые, все повторялось без остановки, однако казалось, что именно это кафе бегущее время проглядело, и благодаря этому оно продолжало существовать своей тихой и почти непримечательной жизнью.

– Доброе утро, красотка! – поприветствовал посетительницу юный официант, в одиночестве стоявший у стойки (впрочем, в такую рань так бывало часто). Он с задорным сарказмом оглядел гостью и не смог сдержать усмешку: «Выпускной удался?»

Девушка, одетая в синее платье на бретельках с пышной юбкой до колен, присела на любимое место у окна – самое отдаленное в заведении, – откуда открывался завораживающий вид на Фонтанку. Она сбросила босоножки на высоких каблуках с уставших ног. Поправила, убирая за уши, выбившиеся из прически темные локоны. Макияж был далек от идеала, и лицо ее выглядело усталым.

– Мне захотелось кофе, – призналась девушка, сонно улыбаясь.

Женя – как оповещало имя на бейджике – наконец поставил перед гостьей стакан горячего латте.

– Выпускной… хорошо… весело, я много танцевала, и знаешь что… каблуки не предназначены для танцев, – заметила девушка, подгибая ноги под себя. – Не допускай такого просчета, не танцуй на шпильках, – добавила она вслух, словно резюмируя для себя.

– Пожалуй, это будет совет дня, – кивнул молодой человек, указывая на доску при входе в заведение, где традиционно ежедневно появлялись забавные послания для гостей. Он принялся опускать стулья со столов, подготавливая кафе к приходу гостей. – Что еще?

– Еще я рада, что это все закончилось. Школа, вечер… платье… я праздную конец эпохи! Можно наконец-то двигаться дальше.

Она подняла свой картонный стакан так, словно то был бокал шампанского, и снова улыбнулась. У девушки были темные глаза, которые игриво поблескивали, когда ее лицо озаряла улыбка. Тонкие черты лица, хитро изогнутые брови. Стройная и симпатичная даже в своем нелепом наряде.

Дверь снова хлопнула, и на пороге оказалась еще одна любительница выпить кофе на рассвете. Высокая блондинка, красивая, словно сошедшая с экрана. Она была в коротких шортах и майке, на руке висела сумочка Michael Kors. Идеально ровный загар, уверенная походка. Она сняла широкие солнечные очки и осмотрелась. Показалось, что незнакомка заблудилась и заглянула в кафе случайно.

– Мы еще закрыты, – поспешил оповестить Женя и заметил, как взгляд девушки удивленно скользнул по другой посетительнице за столиком. – Ладно, – сдался парень. – Что закажешь?

Девушка сделала несколько звонких шагов. Казалось странным, что ей удается так легко двигаться на высоченных каблуках.

– Мне кофе, с собой. Без сахара. И пару круассанов… вот этих…

Она указала на витрину пальчиком с безупречным и совершенно непригодным для обычной жизни маникюром.

– Мне говорили, что Петербург – это город белых ночей, и здесь никогда не спят, – принялась вести непринужденный разговор блондинка. Она казалась дружелюбной. – Но найти утром работающую кофейню не так-то просто.

– Откуда ты? – заинтересовался Женя между делом.

– Вообще, я всю жизнь прожила в Соединенных Штатах, в Лос-Анджелесе, если точнее. Но родители настояли, чтобы я получала образование в России, и вот мы вернулись. – Она всплеснула руками и было непонятно, радовалась такому повороту или наоборот.

– У тебя совсем нет акцента, – удивился официант и протянул девушке свежеприготовленный кофе.

– Мы всегда дома разговаривали на русском, – та улыбнулась, приняв такое наблюдение за комплимент, и достала купюру.

Женя замер на месте и виновато протянул:

– Мы не принимаем доллары… Прости.

– Что? – девушка озадачилась и полезла в блестящий стразами кошелек. – Я пыталась найти обменник, но все закрыто… Ну вот!

Блондинка устало опустилась на стул, положила рядом сумочку. Стало ясно, что ночь у нее выдалась совсем непростая.

– Кажется, у меня был шестой кофе в подарок, – вмешалась недавняя выпускница, решив, что ей все же пора двигаться домой. Она поторопилась найти в своей сумке карточку кафе с печатями и довольная протянула бармену. – Вот! Угощаю, – театрально всплеснула руками.

Снова обулась и встала в своих босоножках, как на ходулях. Покачнувшись, девушка с трудом удержалась на ногах, болезненно искривилась и обратилась к незнакомке:

– Нельзя отказывать себе в кофе.

Потрепала свои длинные и спутавшиеся волосы. Она не делала так раньше, не угощала незнакомцев, но сейчас слова сами слетели с ее губ, и это казалось правильным.

– Правда? – блондинка была удивлена не меньше и ощутила неловкость. – Я… Это не обязательно…

– Да ладно, забудь, – махнула рукой та. – Может, однажды я наведаюсь в Лос-Анджелес, и мы столкнемся в каком-то… – она вновь оглядела девушку и сделала вывод: – видимо, дорогущем шикарном ресторане, и с тебя будет кофе!

– Спасибо! – девушка искренне улыбнулась и стала выглядеть еще привлекательнее. Она протянула руку, желая познакомиться. – Меня зовут Виолетта, я наслышана о гостеприимстве Петербурга. Очень приятно познакомиться.

– А я Нина… – машинально отозвалась вторая, еще раз улыбнулась, помахала, понимая, что затягивать неловкое знакомство не стоит, а затем повернулась и поковыляла прочь, чувствуя, что должна добраться до дома, пока еще способна передвигаться.

Несмотря на июнь, ранним утром в воздухе ощущалась свойственная городу прохлада. Она освежала, приводила в чувство, еще нестерпимо хотелось укутаться в теплое одеяло, но пока что ладони согревал лишь стакан с кофе.

Нина брела по Невскому проспекту, наблюдая за другими выпускниками. Некоторые из них также торопились по домам, а другие маленькими компаниями планировали продолжать, и с радостью засиживались в парках, выжидали открытия кофеен, звонко смеялись и уже делились впечатлениями первого дня почти взрослой жизни. У кого-то очевидно болела голова и омрачала воспоминания о минувшей ночи.

– Пожалуйста, давай, еще немного… – чуть слышно подбадривала себя Нина, ощущая, как все внутри сжималось от каждого шага и ноги болели так сильно, что она вот-вот могла рухнуть. Но наконец-то за поворотом увидела очертания родного дома.

Нина родилась и прожила всю свою недолгую жизнь в Санкт-Петербурге, а потому, как и другие подростки, вряд ли могла по достоинству оценить красоты и тайны родного города, воспринимая все как данность. Его называли «бандитский Петербург» за бурные и криминальные девяностые; «город на болоте», построенный на, казалось бы, нежизнеспособной почве. Город, объединив в себе архитектурные красоты всего мира, еще будоражил разум загадочными историями о падении царской династии и горечью блокадных бед. Как много историй и мифов было спрятано в каждом камне, каждой улице, каждом доме, но со временем люди забывали прошлое и жили дальше – тем, что было актуально сегодня.

Нина остановилась у двери в поисках ключа от домофона, а затем ей предстоял мучительный подъем по лестнице до четвертого этажа. Не все дома в центре были оборудованы лифтами, так как большинство из них построили сто и более лет назад, однако это окупали высокие потолки с лепниной, чувство свободы в просторных комнатах и остатки старины в виде узорчатых каминов. В таких домах на этаже, как правило, было всего по две-три квартиры и, выкупив когда-то всего одну комнату в коммуналке, позже, когда юридический бизнес родителей Нины пошел в гору, они расширили семейные владения. Теперь это были просторные владения из десяти комнат, соединившие в себе две квартиры. В гостиной преобладал классический стиль, так как мама Нины была поклонницей итальянской мебели, изысканных изгибов и пастельных тонов. Папин кабинет, напротив, был обустроен в согласии с последними веяниями современности. В целом так много места, может, было и не нужно, некоторые комнаты пустовали, но они стали отличным магнитом для родственников. Уже давно сложилась традиция, что к лету целая толпа народу со всей страны приезжала в гости и застревала на несколько месяцев, и в такой, казалось бы, габаритной квартире становилось тесно и шумно.

Нина у самой двери с облегчением окончательно скинула ставшие ненавистными босоножки и, насколько была способна, осторожно прокралась в свою комнату в конце коридора, стараясь миновать родню. Дядя как раз в это время начинал варить кофе и читать новости, его жена хлопотала по кухне и болтала без умолку, а телевизор громко вещал новости Первого канала, которые затем переходили в мелодраматичные сериалы и социальные ток-шоу. Осторожно прикрывая дверь комнаты, чтобы защелка предательски не выдала, Нина прищемила дверью подол пышного платья. Когда она наконец освободилась и скинула с себя все лишнее, то, нацепив первую попавшуюся под руку футболку, рухнула на мягкую кровать.

В следующий момент Нина, услышав раздражающий звон, резко отняла голову от подушки. Однако то, что она приняла за будильник, было звонком телефона. Часы показывали полдень. Вот так незаметно можно было проспать половину жизни. Девушка принялась искать свои тапки-кролики и высунула нос в окно, открывающее вид на улочку района, увидев привычную картину. Saab отца в очередной раз занял соседское парковочное место и раздраженный хозяин и отец, размахивая руками, спорили. Ничего интересного.

Нина вернулась в комнату, посмотрела в зеркало. От вчерашней укладки остались только всклокоченные темные длинные волосы и тонны лака, не позволявшие их расчесать. Она открыла дверь в коридор, и все шумы, голоса, шаги, крики и смех стали только отчетливее, хотя нельзя было разобрать ни слова. Почти чужие люди наводнили комнаты, занимали ванную, шумели в коридорах, гремели посудой. В большой квартире снова стало тесно.

Девушка протиснулась к холодильнику и достала молоко. Тридцатиметровая кухня в этот момент напоминала столовую общепита. Наливая молоко в миску с хлопьями, Нина старалась не обращать внимание на шум голосов. Звуки перемешались между собой, стали похожи на гул пчелиного роя, в котором невозможно разобрать слова и события.

– Это что такое! Тебе нужен полноценный завтрак! – безапелляционно заявила какая-то женщина, чья-то сестра, уже не понятно с чьей стороны родня, заглянув в тарелку Нины. – Я приготовлю геркулесовую кашу.

– Не надо, – вежливо отказалась девушка, натянув на лицо фальшивую улыбку, за которой скрывалось раздражение навязчивой заботой едва знакомых ей людей. Было в этом что-то неестественное. Кто вообще была эта тетя Света? Чья она родственница и почему именно тетя?

Размышления прервал звук хлопнувшей двери. Аркадий Махов, солидный моложавый мужчина в дорогом костюме, оказался на кухне, на ходу убирая бумажник обратно во внутренний карман пиджака. Так решались почти все его проблемы.

– Нина, привет! Ты что, только что проснулась? – оглядел ее отец. – Если бы я столько спал, то никогда бы ничего не добился. Сон – для слабаков!

Он так заразительно засмеялся, что дочь не удержалась и ответила улыбкой.

– У меня вчера был выпускной… – поторопилась объяснить она, отложив ложку и с удовольствием надкусывая свой сделанный на скорую руку бутерброд с докторской колбасой.

– Выпускной, уже? – неприкрытое удивление проступило на лице мужчины. Можно было легко заметить, как в голове он пытался пересчитать минувшие годы, будто забыл, сколько Нине лет и в каком она классе. Затем он немного пришел в себя. – А мне все кажется, ты только-только начала ходить…

– Пап!

– И называть меня папой, – он усмехнулся и чмокнул дочь в макушку. – Мне нужно в аэропорт. Я заехал только за вещами. Лав ждет меня, так что надо поторапливаться.

Любовь Махова, или, как ласково называл ее муж, Love – мачеха Нины. После развода родителей она вдохнула в жизнь отца новый смысл, мужчина хорошел на глазах, а его бизнес разрастался день ото дня. Аркадий и Лав могли неделями пропадать, отключив телефоны и меняя города. Они были вместе всегда: работали и путешествовали. Их юридическая компания рассматривала самые разные и запутанные уголовные и гражданские дела, бралась за клиентов по всей стране, работа часто предполагала командировки, особенно учитывая, что главный офис располагался в Москве. Чаще всего именно оттуда приходили подарки с записками.

Нина не успела доесть завтрак, как ее тарелка, с подачи дяди Феди, уже оказалась в посудомойке. Стоило только отвлечься на минутку.

Вернувшись в спальню, девушка увидела там двух своих лучших подруг, Иру и Диану. Они любили проводить время в квартире Нины, и их даже не смущала сезонная неразбериха. Девушек тут хорошо знали с малых лет, и они были желанными гостьями, перед которыми с охотой открывали двери, а потому и ощущали себя уже как дома.

– Ты жива! – обрадовалась Диана, яркая, с огненно-рыжими волосами и броским макияжем девушка. Она была одета в короткую юбку и вызывающий топ. На длинных ногах красовались открытые туфли на высоких каблуках. Выделяться из толпы и заставлять прохожих восхищенно оглядываться ей вслед было ее хобби. – Я немного беспокоилась за вас.

Диана, улыбаясь, оглядела подруг.

– Правда? Когда оставила нас и уехала с каким-то парнем… Как его звали? – сразу уточнила Ира. У нее были длинные волосы, одевалась она сдержанно и представляла собой хорошую девочку-медалистку, которой и была.

– Да какая разница, – отмахнулась Диана. Она не любила, когда Ира указывала на ее неразборчивость. – Семнадцать лет бывают только раз в жизни.

– Раньше ты говорила так про шестнадцать лет и про пятнадцать…

– И про десять, – подала голос Нина из ванной (она располагалась напротив спальни), куда удалилась, не закрыв плотно дверь, чтобы слышать подруг. Так уж получилось, что они знали друг друга с самых ранних лет и всегда были вместе, но порой случается так, что, вырастая, люди могли оказаться совершенно разными. Как и произошло с тремя подружками.

Смывая остатки вчерашней косметики и расчесывая мокрые волосы, глядя в чуть запотевшее зеркало, Нина не заметила, в какой момент перестала слушать девушек в комнате и просто задумалась. До сегодняшнего дня она всегда знала, куда приведет ее жизнь: за девятым классом следует десятый, вечером они пойдут на вечеринку Дениса, по четвергам в «Колизее» показывают новинки кино. Но с этой минуты жизнь становилась совсем другой. Нина больше не знала, чего ждать дальше, и это было одновременно пугающим и волнительным.

– …Я же ведь верно говорю? – спросила Диана и обернулась на Нину, едва та показалась из ванной. – Ну, давай, Нин, поддержи меня.

– О да, я согласна с Дианой, – произнесла девушка, стараясь оставаться серьезной. Она понятия не имела, о чем говорила подруга, но практика показывала, что соглашаться с ее идеями было меньшим из зол. Будь то внезапная поездка на природу, костюмированная вечеринка в доме родителей или акция протеста в школьной столовой, где не подавали еду для вегетарианцев, – одно из временных увлечений Дианы в ее бесконечном поиске себя.

Ира вздохнула, как обычно оставшись в меньшинстве. Потом оглядела комнату подруги, в которой царил легкий беспорядок, и поинтересовалась:

– Когда ты планируешь начать собирать вещи?

– Иррр… – взвыла Диана. – Давайте не будем говорить об этом. У нас впереди целое лето. Мы можем потратить его на себя и не думать о том, что пора взрослеть! Мы обещали, что до того, как ты, Нина, уедешь в свой университет на другом конце страны, мы проведем самое лучшее и незабываемое лето.

Девушка договорила и заметила, что подруга кивнула и улыбнулась своей привычной улыбкой, но Диана слишком хорошо ее знала, чтобы не увидеть, как помрачнели глаза Нины. Она вздохнула и добавила:

– Хотя ты не должна туда ехать. Ведь ты не хочешь.

– Мы не будем снова говорить об этом, – отрезала Нина.

Моментально она стала серьезнее и потеряла интерес к разговору. Остановилась перед зеркалом и наконец-то узнала себя в нем. Никаких вычурных причесок и платьев, теперь она была собой: джинсы, кеды, футболка, прямые волосы чуть длиннее плеч, подводка и немного румян. Чтобы занять руки, она принялась прибираться в комнате, хотя Диана не собиралась так заканчивать свою мысль. Никогда еще она не могла смолчать, если ей есть, что сказать.

– Твой отец готовит для тебя место в своей компании, – наконец продолжила она. – Большой город, работа в высотке Москва-Сити, кабинет с панорамным окном – это все замечательно, но ты же никогда не хотела заниматься этим! Как ты можешь просто смириться и кивать? И делать то, что он скажет?

Ира втянула голову в плечи и стала перебирать диски на полке. Она не любила ввязываться в то, во что ее не просили, и в подобном разговоре предпочитала держать нейтралитет, хотя и испытывала неловкость.

– Ди, вряд ли в семнадцать лет все люди понимают, чего хотят от жизни, – поспешила напомнить Нина. – Папе виднее. Он лучше знает, что будет для меня хорошо.

– Нина! – обессилено простонала Диана. – Ты же сама говорила, что твой отец не принимает участие в твоей жизни, что он тебя совсем не знает, и ты просто позволяешь ему решать за тебя, как дальше жить?

– Он же мой отец, – поторопилась напомнить подруга и обернулась.

– Знаешь, я, наверное, никогда не пойму этого, – девушка сдалась. Тема спора повторялась уже не в первый раз, и от него устали все, и в том числе Диана, которая ни разу еще не выигрывала. – Ты единственная, кто в шестом классе не побоялся залезть на ту вышку, и, когда мы заблудились в походе, ты единственная, кто не поддавался панике, и ты всегда была такой! Тебе нравится брать страх на спор и быть смелой… но, когда речь заходит о твоем отце, ты просто смиренно киваешь и соглашаешься. Он же не Сатана, он просто человек! Поговори с ним.

– Может, это потому, что мой отец впервые проявил хоть какой-то интерес ко мне? – резонно предположила Нина. Она сказала это до того, как подумала. – И я надеюсь, что может, это позволит нам… не знаю… сблизиться?

– Нина… – печальный, немного разочарованный голос Дианы заставил подругу раздраженно закатить глаза. – Если ты собираешься идти на такой шаг только для того, чтобы быть интереснее своему отцу, то это большая ошибка. Жизнь – она одна, она коротка, и она не для того, чтобы заслужить его любовь, делая то, что он хочет. Ты не можешь жить только для того, чтобы папа тебя любил.

Диана договорила и только тогда увидела округлившиеся удивленные глаза Иры. Так далеко этот разговор еще не заходил, и, скорей всего, ему и не следовало этого делать.

Повисла тяжелая пауза. И ощутив, что сказать больше нечего и никто не доволен таким раскладом, Нина поступила так, как делала всегда:

– Чем мы займемся сегодня? – сделала вид, будто ничего не произошло.

В Питере была масса мест, куда можно было пойти и найти себе занятие, но чаще всего люди становились заложниками своих привычек и посещали уже полюбившиеся однажды заведения, создавали традиции, что продолжались даже тогда, когда давным-давно себя исчерпали.

Вечерами друзья собирались одной и той же компанией на квартирнике Дениса, теперь уже бывшего одноклассника.

Играла музыка, не более десяти человек расположились в просторной гостиной с кожаными диванами и креслами, антикварной мебелью и мраморными полами. Работал телевизор, и один из гостей скучающе переключал каналы в поисках хоть чего-нибудь интересного. Денис принес поднос с закусками на скорую руку и поставил его на низкий столик перед остальными.

Через десять минут, как только Диана закончила спор на тему самой красивой и талантливой актрисы Голливуда, она увлеклась игровой приставкой, имитирующей лыжные гонки. Нина вышла и вернулась в комнату, нагруженная несколькими коробками пиццы, которые только что приняла от курьера. Затем в ход пошла алкогольная рулетка, и вот уже множество разноцветных стопок начали пустеть и снова наполняться. Вечеринка становилась активнее, гости начинали танцевать. Кто-то хохотал взахлеб, вспоминая недавний выпускной.

– Где караоке? – крикнула Диана. – Хочу петь!

– Он перегорел, – напомнил хозяин холодно. – После того как на него опрокинули глинтвейн.

Денис всегда оставался серьезным и невозмутимым, какая бы неразбериха вокруг ни происходила.

– Можешь петь, а я подыграю тебе на ложках, – после чего он удалился обратно в кухню, за льдом.

– Никогда не понимаю, когда он шутит, а когда нет, – усмехнулась Нина.

– Он всегда был таким, – Ира уселась рядом в кресло. – Он не изменился. Блин, никто не изменился… – Немного выпив, девушка вдруг заговорила так честно и откровенно: – Посмотрите на эту комнату. Мы все выросли в соседних домах и знаем друг друга всю жизнь. Никогда не выезжали дальше, чем на экскурсию в Выборг, Кронштадт или Новгород… живем в своем маленьком мире. Знаем друг друга как свои пять пальцев, и многие из нас вовсе не изменились за эти годы… и мне это нравится! – торжественно закончила она, и последние слова заставили Нину обернуться, она не ждала такого финала, он ее порядком удивил. В отличие от Иры, Нина вовсе не стремилась застревать на месте на всю жизнь, и перспектива, в которой они продолжали жить в своем так называемом маленьком мире, не меняясь, ее испугала и заставила резко захотеть встать. Девушка протянула трубку кальяна следующему и направилась на кухню, чтобы сварить кофе. Почему-то вечеринка больше не казалась ей интересной, сейчас же захотелось как можно скорее прийти в себя и не давать волю утомительным мыслям и нежеланному скорому отъезду. Будто она только притворялась каждый день, выигрывая последние мгновения, но ощущая, как подступает нечто неизбежное. И слова Иры только заставили ее сейчас прозреть.

Нина глубоко вздохнула.

– Просто хочу кофе… Меньше думать и больше кофе… – сказала она сама себе.

Нина включила кофеварку и с удовольствием наблюдала за пенкой на поверхности шипящего латте, который с каждым разом получался у нее все лучше. Держа чашку, она вернулась в гостиную, где безумие только начиналось. Саша уже не стеснялся танцевать, что больше напоминало конвульсии больного, его подружка стыдливо отводила глаза и судорожно пила большими глотками виски. Денис отключился и громко храпел, запрокинув голову. И так было всегда. Можно было сверять часы и знать до минуты, как будут разворачиваться события вечера.

Нина застыла в дверях с кружкой, отпивая по глотку сладкий напиток, лучший из существующих в мире, когда в заднем кармане джинсов завибрировал телефон.

– Подержи, – с этими словами, так как во второй руке Нины был апельсин, что она прихватила из вазочки, девушка вложила кружку в руки первой, кто попался на пути, – Ире – и отступила назад в кухню, поторопившись ответить на звонок. Зажала мобильник ухом и плечом и начала счищать кожуру с апельсина.

– Тима? Привет… ты… так, помедленнее… Нет, я не могу тебя забрать, я тоже выпила… Извини… Останься у нее, в чем проблема? Можно подумать, это в первый раз, когда мой брат ночует у девочки, думаешь, я ничего не знаю, что ли? – она было начала смеяться, чуть не подавившись долькой, но замолчала, слушая голос в трубке. – Почему вы расстались? Тимофей… нет, я не собираюсь тебя отчитывать. Что она хотела? Чтобы ты на ней женился? – Нина снова засмеялась и на этот раз уже не смогла остановиться. – Ладно, встретимся дома, я хочу услышать полную версию, – повесила трубку и, все еще продолжая усмехаться, вернулась к остальным, где заметила, как Диана помогала Ире собирать с пола осколки кружки кофе.