Как я пропил лето

4

Дни на море у маленького Марка шли как по расписанию. Утром он с папой шёл на пляж, дабы искупаться, а позже поднимался на площадку, чтобы подтянуться на турнике. Обратно Марк возвращался сам. И приходя домой, он не видел отца, ведь тот приходил позже с двумя огромными бутылками пива. Он как всегда прятал их где-то в машине, а маленький Марк делал вид, что не видел этого. Папа решил создать волонтёрский клуб в Бетте, но всё шло не по плану.

– Пожалуйста, я понимаю, что это место, может, вас не устраивает, но этот хутор нуждается в волонтёрском клубе. Я много провёл времени здесь в детстве, можете мне поверить, этот клуб лишним не будет. Алло? Алло? – говорил по телефону папа Марка.

– Что случилось? – спросила мама.

– Плохи дела…

– Ну-ка дыхни, – и так каждый день. – Из-за твоих выкрутасов не видать нам открытия клуба. Иди отсюда, пока Марк не увидел тебя в таком состоянии.

Для маленького Марка эти споры и ругательства были как колыбельная. Он настолько привык к ним, что научился засыпать под этот шквал ненависти. Но позже настал крайне важный день для семьи – день рождения матери. Все готовились к празднику. Дедушка жарил шашлык, бабушка делала салат, но никто не видел отца.

Марк тихо сидел в комнате и смотрел телевизор, но позже к нему зашла бабушка и спросила:

– Ты не видел своего папу?

– Нет, – невинно ответил он.

– Подожди тут немного, мы скоро вернёмся.

Мальчишка стал дрожать и волноваться. Прошёл уже час, а папа так и не пришел. Он подошёл к маме и, под впечатлением от услышанного вчера разговора, спросил:

– Мам, почему ты ненавидишь папу?

– Что? Я… нет, я люблю папу. С чего ты взял, что я его ненавижу?

– Вы очень часто ссоритесь, вот с чего я это взял.

Марк вернулся в комнату и погрузился в мир музыки. Он старался игнорировать всё, но спустя полчаса услышал, как за дверью кто-то снова ругается. Крики были настолько громкими, что он смог расслышать их даже, будучи в наушниках.

– Ты нажрался как свинья, так нельзя! – сказал дед.

– Дело с клубом закрыто. Он будет открыт, поэтому повод выпить в баре был, да и день рождения… Поэтому давай! Танцуй! Жизнь – танец. Если быть внимательным, то можно даже во всей этой мерзости услышать джаз, поэтому давай танцевать! И что значит: «Так нельзя»? Одним всё можно, а другим ничего нельзя. Я хочу быть живым человеком! Это мне можно?

Прошло где-то пять секунд, и вдруг раздался звук пощёчины. Марк испугался и решил проверить, что случилось, но стоило ему выйти, как бабушка стала загонять его обратно.

– Нет, пусть смотрит, как сегодня плохо ведёт себя его отец! – закричала мама.

– Папа?

– О, сынок… – ответил он. – Я хочу, чтобы ты научился это делать. Я плохой танцор… – продолжал нести бред отец Марка.

Мать стала допрашивать его. Как оказалось, они нашли его в канаве с очередной бутылкой в руке.

– Марк, как дела, всё хорошо?

– Папа… что случилось?

– Да всё замечательно… просто блеск.

Но тут маленький мальчик ляпнул то, чего говорить не следовало бы…

– Машина…

Мать заинтересовалась, что это значит и прошла к их автомобилю. Она увидела огромное количество спрятанных бутылок. Вернувшись, мама начала кричать на отца, бить его. Она была в бешенстве.

– Ты ох*ел?! Да как ты…

В глазах малыша Марка начал легко читаться страх, и дедушка увёл его обратно в комнату.

– Хочешь, чтобы Марк запомнил тебя таким? Хочешь, чтобы он запомнил тебя вечно пьяным? Ты этого добиваешься? Поэтому каждый день гробишь себя?! Если ты этого хочешь, то могу поздравить, у тебя хорошо получается, – со слезами на глазах стала говорить мама. – Даже отлично!

Казалось бы, никакого праздника не должно быть после такого, но он случился. Все смотрели друга на друга, как на врагов, в особенности мать на папу Марка. Почти у каждого было по бокалу вина, кроме папы и его сына. Им налили клубничный сок. А ведь в свое время у отца Марка все началось с одного бокала вина. Рюмки превращались в стаканы, капли в литры. Смотря всё это время на нетрезвого отца, Марку тоже захотелось попробовать алкоголь, ему было интересно, почему его так любит папа, почему всем взрослым он так нравится. Он знал, что это плохо, но почему же тогда все его так активно потребляют? Недолго проведя в кругу семьи, отец ушёл, сославшись на то, что наелся. За ним пошёл и Марк, ведь ему было жалко своего папу. Тот не был злым человеком.

Отец Марка пришёл в свою бывшую комнату с грамотами, которые он получил в юности, и достал спрятанный виски.

– Папа, зачем ты это делаешь?

– А как ещё делать, Марк?

– Ты ведь хороший человек, можно найти другие пути решения, а это… это ведь слабость.

Отец слегка посмеялся и сказал:

– Возможно, но я именно, что хороший. Хорошие люди всегда нужны только для чего-то, их используют. Сами по себе они никому не нужны. Все лишь фальшиво улыбаются друг другу и просят чего-то. Они нужны только в чьих-то целях, их доброту нагло используют. Такова жизнь, и я устал от этого, устал от всего этого давления, Марк… лишь для тебя я ещё живой человек… даже для твоей матери я стал ходячим кошельком. Знаешь, у меня было другое детство. Я всегда старался уберечь тебя от грязи, но по итогу сам ей стал. Ладно, что-то я нюни распустил… – папа достал из кармана бензиновую зажигалку с греческой буквой «Дельта» и подарил её сыну. – Вот тебе подарочек. Пусть эта вещь освещает всю твою будущую жизнь. Ты даже не представляешь, как я её обожаю.

– Спасибо, пап. А зачем ты мне её даришь?

– Я хотел это сделать ещё вчера, но забыл. Всё-таки я бросил курить, но и ты не начинай! Хах…

Отец улыбнулся и сказал Марку, чтобы тот шёл, ведь папе надо отдохнуть.

– Эй, Марк, – решил что-то добавить папа. – Люблю тебя.

Марк ушёл, закрыв дверь. Он даже никак не ответил, мальчик не знал на чью сторону встать, да и нужно ли это вообще делать? Правда, через минуту был слышен грохот.

– Папа, всё хорошо? – спросил Марк.

Тишина…

– Пап, всё нормально?

Отец не отвечает снова, и тогда мальчик решил пойти к матери и сказать, что папа не отвечает и упал.

– Вот козёл… – тихо проговорила мама.

Зайдя в комнату, она уже готовилась снова начать кричать, но вместо этого стала плакать. За дверью был слышен плач, и спустя пару секунд мать вышла.

– Мама, что случилось? – спросил Марк, но мама решила не отвечать и просто ушла. Только потом мальчик понял, что произошло. Он открыл дверь и увидел труп своего папы. Как оказалось, отец пытался опереться на что-то, но задел огромный кубок, который упал ему на голову, повалив его, затем свалились и остальные, размозжив ему голову и превратив её в кашу.

Марк оставил зажигалку у себя, как последний подарок папы, и поклялся себе больше не возвращаться в Бетту. Никогда и ни при каких обстоятельствах не посещать это проклятое место. Реальность для Марка разбилась, её осколки он видел повсюду, они даже были в нем самом. Марк бы с радостью вытащил их, вот только боль не позволяла сделать это. К тому же, в глубине души он прекрасно осознавал, что от осколков не избавиться, но отчаянно пытался доказать обратное как другим, так и себе. Через три дня он уехал обратно в свой родной город под названием Ставрополь.

5

Тархун

Мохито

Алоэ Вера

Текила Omen

Пластиковые одноразовые стаканчики

Оградительная лента

Орео

Кола и неоновые браслеты

– И что это? – спрашивает Ася.

– Это путь к нашей с тобой великой вечеринке.

– И для неё нам понадобится мохито с тархуном?

– Да, но это не так важно. Главное, где мы устроим её? – спрашиваю я.

Улыбнувшись, Ася говорит:

– Мне тут дом дали на месяц, чтобы я за ним ухаживала, пока хозяин уехал. Поливала цветы, кормила животных и так далее. Там-то мы и сделаем это.

Мимо нас прошла девушка. Замечательные формы, красные кончики волос, а также упругая попка, но и та меркла перед самым большим достоинством её вида – огромными грудями, размером с голову. Кого-то она мне напомнила, но хоть убейте, не припомню кого. Я посмотрел на неё и оценил внешность по достоинству, да и не только я сделал это. Тот «позитивный» парень в кофте тоже глазел на неё, пока Ася направляла свой злобный взгляд на меня.

– Эй! А почему текила вычеркнута?

– Потому что она дорогая, придётся искать альтернативу, ведь бюджет наш не такой уж и большой.

– Насчёт алкоголя можешь не волноваться, – сказала она.

– Почему?

– У хозяина имеется бар, а также пять ящиков водки. Мы с ним в хороших отношениях.

Я резко удивился и сказал:

– Я не волнуюсь… Господи, этим летом я не выживу.

– Хех, надеюсь, я тоже, – поддержала меня Ася.

Но тут нашу проработку плана испортил…

– Где Склеров?! – спросил Прокладов.

Я спрятался и попросил Асю, чтобы она не выдавала меня.

– Не знаю, не видела…

Прокладов стал уходить, и я вышел, но напрасно…

– Ух, красавчик, ты знаешь, что тебе делать. За работу.

– Чёрт, – произношу я. – Ладно, обговорим это потом или нет, не знаю, мне сегодня надо с дедом в Геленджик смотаться…

– О, окей, да, ну ладно… – грустно и невнятно пробормотала Ася.

Я ухожу отдирать дерьмо и слышу в голове знакомый голос…

– Вечеринка без ночёвки… не боишься попасться? – спросил меня внутренний голос.

Чёрт, а ведь меня и вправду вряд ли отпустят…

Мимо проходит парень в гавайской рубашке и здоровается со мной.

– Эй, ты, залупёнок, иди сюда, – говорю я.

Он крутит головой и показывает пальцем на себя, будто спрашивая: «Это мне?».

– Да, иди сюда, – парень подходит, и я спрашиваю: – Какие планы на сегодня?

– Ну, закончу работу и пойду домой, – отвечает он. – В принципе, как обычно.

– М, класс, а в Геленджике бывал?

– То есть ты хочешь, чтобы сегодня он поехал с тобой в Геленджик? – спрашивает меня мой внутренний голос.

На что я отвечаю:

– Совершенно определённо.

– Но зачем? – снова интересуется голос.

– Видишь ли, когда я с Асей устрою вечеринку, мне надо будет переночевать там, чтобы нажраться и повеселиться по полной. Для этого надо показать бабушке, что я «Исправляюсь». Вот почему мне нужен сегодня этот парень, ведь позже я буду ночевать у него с целью просмотра всех частей «Звёздных войн», для бабушки и деда, разумеется. Этот парень выглядит как самый невинный, чистый, безобидный, безвредный человек, которого я когда-либо встречал.

– Да, бывал пару раз, – отвечает он. – А что?

– Прозвучит странно, но не хочешь скататься сегодня вечером?

– Ты хочешь съездить со мной в Геленджик? – спрашивает парнишка.

– Да. Знаю… звучит немного странно и даже по-гейски.

– Ещё как.

– Но, – говорю я, – сегодня ты должен сыграть роль моего лучшего друга, понял? И вообще, давай без предрассудков.

– И зачем мне это делать?

– Затем, что… блядь, слушай, я знаю, что повёл себя как мудак вчера, но сегодня мне реально нужна твоя помощь. И да, ты можешь мне отказать, я всё пойму, но если ты сделаешь это, то я буду благодарен тебе, и в будущем смогу сам помочь…

– Ладно, – соглашается он.

ДАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

– Спасибо. Нет, правда, спасибо! – я улыбнулся. Эта улыбка даже не была полна фальши.

– А почему ты просто не мог позвать Асю? – спрашивает мой внутренний голос.

– Потому что так надёжнее.

– Почему надёжнее? – спрашивает он.

– Хуй пойми, как работают мозги деда и бабки. Мало ли они не захотят, чтобы я в свои семнадцать ночевал у девушки…

Прошло определённое количество времени, и мы пошли ко мне. По пути успели увидеть Рулевого, проходящего с тарелкой фрисби в руках. Оказывается, у него теперь новая машина. Если раньше у него был «КАМАЗ», то сегодня УАЗ. Когда мы подошли к дому, нам навстречу подбежала собака.

– Какая милота…

– А мне всегда коты больше нравились. Её, кстати, Матильда зовут, – собачка продолжает лаять. – Ну все, завязывай, гавкать на гостя. Это тебе не Николай II.

Пока парень наглаживает собаку, я прохожу во двор и зову бабулю.

– У нас тут гости, – говорю я.

– Будь тише, бабушке нехорошо, она спит, – выйдя из домика, сказал дед.

– Привет, деда! А я как раз хотел у тебя кое-что спросить. Не против, если с нами съездит мой друг и коллега по общественным работам…

Бляха, а зовут-его то как…

– Егор, – говорит тот, чьего имени я не знаю.

– Да, Егор. Постоянно из головы вылетает…

Дедушка странно посмотрел на нас, будто говоря, что мы два конченых придурка, и сказал:

– Конечно.

Дед уходит за ключами для машины.

– Егор… господи, прозвище «Залупёнок» идёт тебе больше…

Деда возвращается, а я достаю чёрные солнцезащитные очки и сажусь на переднее сиденье. Ехать без музыки будет скучно, поэтому я открываю бардачок и смотрю, какие CD тут есть. Эх, как жаль, что у этой машины нет Bluetooth-проводника; ну ладно, что тут у нас…

Здесь вам и хиты девяностых, и каким-то хером затесавшаяся Алла Пугачёва, и просто сборник песен, и сраный, сука, Дэвид Боуи, царство ему небесное. Ну ладно, я выбираю сборник песен и вставляю диск. Начинает играть песня «Hotel California» группы Eagles.

На удивление, поездка выдалась быстрой. По пути мы разговаривали и играли роли лучших друзей с Залупёнком. Знаете, такое явление я бы назвал – «фиктивная дружба». Вот мы и приехали. Дедушка выходит и идёт по делам, а мы начинаем гулять.

– Неплохо сработано, лучший друг, – говорю я.

– Хах, спасибо. Куда пойдём?

– У нас… пятьсот рублей, найдём куда, – отвечаю я.

– Ты это о чём?

– Скоро узнаешь, но для начала пройдём к набережной.

Пока мы идём, наш диалог активно набирает обороты. Люди вокруг, как и мы, не особо куда-то торопились, поэтому в данном городе время протекало иначе, чем в остальных. Темп можно назвать медленным и несмешным, такой идеально подходит для летних променад.

– Можно поинтересоваться? – спросил Залупёнок. – Зачем тебе понадобился именно я? И ты так нормально и не объяснил ситуацию.

– Тебе не насрать, что ли?

– Как видишь, – говорит он.

– Это для вечеринки, а теперь отъебись от меня с этим вопросом. Главное, что план удался, кажется.

– Для вечеринки, которую вы с Асей устраиваете?

– Агась… как быстро летят слухи.

– Это так несвойственно для неё… Быстро же меняются люди.

Мы почти подходим к набережной, я снимаю очки и говорю:

– Люди не меняются, как я считаю. Они либо надевают маску, приобретая новый образ, либо раскрывают собственных «я», которых они так стыдились и скрывали раньше.

– То есть ты думаешь, что Ася хочет стать более раскрепощённой?

– Возможно, а может, в глубине души она всегда была раскрепощённой, кто знает. В любом случае, она милая девочка.

Мы подошли. Пред нами предстал красивый вид набережной. Море, яхты, пляж и люди на нём. Сзади располагался фонтан.

– Помогите больным детям, – сказала нам девушка с пластиковой коробкой, куда складывают деньги. Залупёнок достаёт сто рублей и говорит:

– Вот, пожалуйста, положите в карман.

– Нет, это вот сюда кладётся, в коробку.

– Но ведь вы потом всё равно в карман это себе положите, – девушка смутилась, покраснела и начала оправдываться:

– Нет, нет, вы что. Я могу всё показать и…

– Да ладно, если что, это будет на вашей совести, – протянув купюру, сказал Залупёнок.

А это было неожиданно. Волонтерка ушла, и Залупенок, повернувшись ко мне, начал объяснять логику своих действий :

– Возможно, это было некрасиво, но я просто не терплю подобный обман и лицемерие.

– Всё нормально и всё красиво, дружище, – я зачем-то улыбнулся. – Моё уважение. Сам не переношу, когда людей дурят и обворовывают подобным образом. Я в детстве сильно болел, поэтому чуть-чуть могу понять детей, нуждающихся в помощи. Но вот такие «уличные фонды» детям, к сожалению, не помогают обычно.

– А чем ты болел?

– Раньше у меня была сильнейшая аллергия, которая проявилась, когда мне был один год. Чуть не умер. Спасли, к сожалению, и теперь все считают, что это сам Бог оставил меня в живых, а не врачи. Мол, это всё замысел. Видимо, Богу было недостаточно марионеток, раз он спас меня.

Я смотрю на море, но позже поворачиваюсь к Залупёнку и с фальшивой улыбкой говорю:

– Ну что, пришло время тратить деньги. Не весь день же торчать у набережной. Но для начала купим жвачку.

– А в какое место мы с тобой пойдём?

– В кое-какое, – отвечаю я.

В кое-какое на улице Революционная, если верить Гуглу. Оно называется – «Pink Mist», и это кальянная.

– Как думаешь, – спрашиваю я, – я выгляжу на восемнадцать?

– Ну…

– Да или нет?

– Скажем так, я бы тебе не дал такого возраста, – отвечает Залупёнок.

– Да вы, блядь, издеваетесь!

Пройдя в розовый туман, я подхожу к барной стойке, где стоит симпатичная барменша, читающая какую-то книгу Паланика.

– Нам бы танж со вкусом банана, если есть. И стакан виски, будьте добры, – говорю я.

Мы проходим к свободному месту и садимся на диван, ожидая кальян.

– Вот видишь, некоторые видят во мне совершеннолетнего, а на твоё мнение срать все хотели.

– Кстати, Ян.

– Да?

– Возможно, это не моё дело, но меня всю дорогу не покидает вопрос: «Почему ты так ненавидишь общество?»

– По мне это что, так заметно?

– Ещё как.

– Ну, а за что его любить? Всё общество – это лишь поганая система, в которой крутятся ржавые шестерёнки в лице бедных, богатых, умных и тупых. В ней есть и нытики, и спортсмены со своим здоровым образом жизни, которые выкладывают фотки в «Инстаграмм», как хорошо они провели время в спортзале #ЗОЖ, а потом идут и заливают в себя дешёвый пивас на ебучей вписке. Все они зожники до вечера пятницы. Люди готовы убивать и губить себя каждую неделю, потому что так легче жить. В этой паршивой системе большинство являются сраными лицемерами. Купи подарок на Новый год человеку, которого ненавидишь и сунь ему его в руки, натянув на мину фальшивую улыбку. Что уж говорить про то, что эти же люди один раз в год надевают маску истинного патриота на девятое мая и рассуждают так, будто они сами жопу драли на войне, хотя родились в 2001-м. В этом мире осталось слишком мало по-настоящему добрых и хороших людей, да и те могут испортиться. Многие видят во мне мудака, и они правы, но не являются ли они сами такими же? – Мой собеседник приуныл. – Конечно, везде есть исключения, – продолжаю я, смотря на Залупёнка. – Добрые и честные люди есть, они существуют, как и настоящие спортсмены, как и патриоты, гордящиеся своим народом. Но их немного… Общество больно, но вопрос другой: «А сможет ли оно когда-нибудь вылечиться?»

– Знаешь, а я считаю, что хорошим может стать любой человек. Главное перестать видеть недостатки в других, а начать замечать их у себя и искоренять. И… ты ведь тоже в какой-то мере шестерёнка общества.

– Верно, в какой-то степени поэтому я себя так и ненавижу.

– Ненавидишь? – переспросил Залупёнок.

– И люблю и ненавижу. Так будет честнее.

Доля правды в словах моего «друга» есть. Всегда легче обвинить во всём остальных, но я считаю, что эти «остальные» всё же заслуживают порицания. Стакан виски ставят на наш стол, и я моментально беру его.

– Знаешь, что самое забавное в создании виски? – спрашиваю я.

– Нет.

– То, что никто толком и не знает истинного происхождения этого напитка. Ирландцы говорят, что виски у них появился благодаря святому Патрику, а шотландцы вопят о том, что с помощью перегонного куба они первыми сделали виски, и вообще – называйте его скотч. Но, в принципе, кому не насрать, главное ведь – это то, что оно до нас дошло.

– Точно. А можно ещё вопрос? – спросил Залупёнок.

– Конечно.

– А ты собираешься встречаться с Асей?

– Ну, мы, как бы… эм… партнёры. Уместнее даже сказать – «команда». А что?

– Просто уже который год я приезжаю летом сюда, чтобы увидеться с ней и сделать с ней хоть что-то полезное для этого мира, и…

– Ты её любишь и не хочешь, чтобы она связывалась с таким уебаном, как я.

– Да.

– Ну, можешь не бояться, никаких планов у меня на неё нет. А если ты уже знаком с ней столько лет, то почему так и не признался?

– Ну, я даже не знаю, как это лучше сделать. Не находится подходящего момента.

– Чёрт побери, просто берёшь и делаешь. Не жди и не ищи подходящего момента, а просто создай его. Ладно, а ты из какого города то?

– Ставрополь, – отвечает он.

Я смеюсь и подмечаю, что это забавное совпадение.

– Что ж, чёрт…

Стало неловко, стало неудобно и неуютно. Я хотел что-то сказать, но постоянно всё забывал из-за волнения. Залупёнок озадаченно посмотрел на меня и спросил:

– Что такое?

– Если хочешь, я-я могу помочь тебе с Асей, – волнение ушло. Ну и хорошо, прощай, надоедливая паскуда.

– Это мы тут настоящими друзьями становимся, что ли?

Я делаю глоток виски и отвечаю:

– Не думаю. Просто ты помог мне, а я помогу тебе, чтобы всё было честно.

– Ну, конечно, – говорит мой внутренний голос.

На стол ставят кальян и проверяют его.

– Советую еще Берроуза, – говорю я барменше.

– Что? – озадаченно спросила она.

– Ну, если вам нравится творчество Паланика, можете и Берроуза почитать.

– О, спасибо…

Делаю затяг. О, самое то…

– Будешь? – спрашиваю я.

– А, кстати, я забыл сказать, что не курю. Не хочу умереть от рака лёгких.

– Ну ладно, тогда жди, когда тебя убьёт жизнь.

«Не будь категоричен в своих высказываниях». Именно это постоянно говорит мне внутренний голос. Это же он произнёс и сейчас. Я снова беру стакан и спрашиваю:

– Нам же завтра не надо приходить?

– Нет.

– Хвала богам, тогда… будем, – говорю я и допиваю виски.

Будем, друзья.

6

– Ну как ты? – спрашиваю я у своей бабушки, которой нездоровится.

– Уже хорошо, всё нормально, просто голова вчера закружилась. У меня с детства непереносимость жары, – может, это из-за этого. Дед сказал, что у тебя теперь появился друг.

– Да, он тихий, спокойный и… и ещё любит «Звёздные войны».

– А это ты зачем сказал? – спросил мой внутренний голос.

– Это заготовка, – ответил ему я. – Тебе что-нибудь принести?

– Нет, спасибо, внучок…

Я выхожу из комнаты бабули и направляюсь к себе, захватив по пути яблоко. По телевизору опять ничего интересного не показывали. Скука начала сжирать меня, и я не знал, как с этим бороться. Но тут ко мне пришло сообщение от Аси.

Ася

Как насчёт того, чтобы наша туса состоялась

через два дня, 7 июня? Успеем подготовиться?)))

Чёрт, чтобы сообщение отправилось, придётся забраться на крышу, только там нормально ловит интернет…

Ян

Конечно успеем. У меня вроде даже деньги

остались. Могу некоторые вещи уже сегодня

купить

Я достаю деньги из кармана, те, что остались, то есть пятьдесят пять рублей…

Ася

Супер))) Тогда сможешь в беседе написать

приглашение? У тебя это лучше получится, чем

у меня

Ян

Ну, ладно. Без проблем…