Тайна изумрудной шкатулки. Удивительные приключения Эмиля и Белинды в стране Экваландрии

Добрый король и злая принцесса

Эту удивительную историю поведал мне мудрый ворон Арчибальд, живущий под крышей королевского дворца в Зимбурге, главном городе страны Аделиндии.

– Правит Аделиндией король, который сначала был пастухом, – начал свой рассказ Арчибальд.

– Как это пастух может стать королём?! – удивился я. – Так не бывает!

– Наберись терпения и не перебивай, – строго сказал Арчибальд. – Ты бы не удивлялся, если бы знал историю, случившуюся в давние-предавние времена, ещё при короле Аделмаре Добром.

Аделмар и в самом деле был добрым королём: жалел своих подданных, крестьян да горожан не обижал, и дружил со всеми соседними королями.

Король-то был добрый, а вот дочку его, принцессу Беату, народ прозвал Черносердечной Злюкой. Злость поселилась в её сердце, и за малейшую провинность жестоко наказывала Беата и слуг, и крестьян, и горожан, и даже королевских министров. Однажды принцесса приказала посадить в темницу военного министра Чустаффуса за то, что тот перепутал название новой пушки. Пушка называлась «Пушинка», а министр сказал «Кувшинка», и сразу оказался в тюрьме.

Принцессу боялись все, – и крестьяне, и горожане, и королевские министры, и, говорят, её побаивался даже сам король.

Не боялся этой злюки только весёлый рыжеволосый пастушок Эмиль. Он жил в деревне Барбенгиния высоко в горах, пас коров на зелёных лугах и играл на дудочке, да так хорошо, что его коров не трогали даже волки. Все знают, что волки обожают хорошую музыку, и никогда не едят ни музыкантов, ни их коров.

Пастушок Эмиль считал себя счастливым человеком: у него была мама Астрид, и все в деревне его уважали, – и люди, и собаки, и кошки, и коровы, и маленькая рыжая лошадка Белинда. Его даже «рыжим» не дразнили, а мама называла «Солнышком». Только одно огорчало Эмиля: с детства хотел он путешествовать, но дальше королевского города Зимбурга нигде не бывал.

Старый лекарь

Как-то мама Астрид попросила Эмиля отвезти молоко на рынок в Зимбург. Запряг Эмиль в телегу рыжую лошадку Белинду, и поехал. Едет, на дудочке играет, чтобы лошадке веселее было тащить телегу с тяжелыми молочными кувшинами. Смотрит, идёт впереди старичок, еле-еле ноги волочёт.

– Куда путь держите, дедушка? – спросил Эмиль.

– В город, – отвечает старичок. – Я лекарь Карканбас, иду в королевский дворец. Раньше-то за час дошёл бы, а сейчас ножки болят, с утра иду, никак не дойду…

– Садитесь, дедушка, подвезу, – сказал Эмиль.

Помог он старичку в телегу взобраться, и дальше поехал.

– Ты, сынок, по каким делам в Зимбург едешь? – спросил старичок.

– Мама попросила на рынке молоко продать, – ответил Эмиль.– А вы, дедушка, чего это в королевский дворец собрались?

– Это я не сам собрался, – говорит старичок. – Король приказал созвать всех лекарей, чтобы они узнали, отчего принцесса Беата такая злая, и вылечили её. Пока никто этого секрета не разгадал, и уже сто лекарей бросили в королевскую темницу. Тут и про меня вспомнили. Я-то знаю, как принцессу от злости исцелить. Но идти во дворец боюсь.

– Чего же вы боитесь, дедушка? – удивился Эмиль. – Пришли бы, да и вылечили эту злую Беату.

– Стар я уже, – грустно покачал головой лекарь Карканбас. – Если что не так сделаю, окажусь в темнице, а то и без головы. Как же мне не бояться?

Изумрудная шкатулка

Вот приехали они в город, доехали до королевского дворца. Эмиль помог старичку выбраться из телеги, а тот чуть не плачет. Не хочется ему на верную смерть идти.

Жалко стало Эмилю старого Карканбаса.

– А давайте, – говорит, – дедушка, я вместо вас во дворец пойду.

– Как это ты вместо меня пойдёшь, ты же не лекарь! – воскликнул Карканбас. – За такой обман тебя и в темницу не посадят, – принцесса позовёт королевского палача, и он отрубит тебе голову. Так молодым и помрёшь.

– Принцесс бояться, во дворец не ходить, – рассмеялся Эмиль. – Вы только научите меня, как эту страшную Беату от злости излечить.

Понял старый лекарь, что Эмиль не отступится, и махнул рукой:

– Ладно, будь по-твоему, научу. Когда приведут тебя в покои принцессы, увидишь в углу на столике маленькую изумрудную шкатулку. Никто не может открыть эту шкатулку, и никто не знает, что внутри. А внутри – Злость прячется. Чтобы излечить Беату, надо отнести шкатулку в далёкую страну Экваландрию, и закопать Злость на вершине Баладамы, самой высокой горы этой страны.

– Всего-то? – махнул рукой Эмиль. – Да это же легко!

– Не так-то уж и легко, – вздохнул Карканбас. – До Экваландрии ещё дойти надо. Придется идти через земли, где обитают колдуны, ведьмы, одноглазые людоеды хахагуты и вредные красные коротышки рампульки из страны Биндаралай. Но даже если ты уцелеешь там, верная смерть ждёт любого, оказавшегося на Земле Каратаков. Эти железные звери – самые ужасные и злобные существа на всём белом свете, мимо них и комар не пролетит. Но если и тут ты не погибнешь, не добраться тебе до вершины горы Баладамы. Там живёт огнедышащий дракон Фридрих. Он превращает в пепел каждого, кто поднимется на вершину. Ну, что, не передумал идти во дворец?

– Нет, не передумал, – ответил Эмиль. – Я трудностей не боюсь, да и мир повидать хочу, не сидеть же всю жизнь дома. А что будет, то и будет.

– Хорошо, – сказал старый лекарь. – Вот тебе белый халат и белая шапочка. В такой одежде тебя, может, и примут за настоящего врачевателя. У тебя доброе сердце, ты спас меня от темницы, а может, и от топора королевского палача. Но мне тебя жалко: из Экваландрии ещё никто не возвращался живым, и ты там пропадёшь.

– Чему быть, того не миновать, – тряхнул рыжими волосами Эмиль. – Давайте, дедушка, ваш халат!

Взял он белый халат лекаря и белую шапочку, поехал на рынок, продал молоко и вернулся к королевскому дворцу.

В Экваландрию!

Вечером все лучшие лекари королевства собрались у дверей в покои принцессы Беаты. Они по очереди заходили к принцессе, трогали её лоб, просили показать язык, щупали пульс. Но ни один так и не сказал, отчего принцесса такая злая. А Беата ругала каждого лекаря:

– Вы все обманщики и шарлатаны, и место вам в темнице, а кому-то и палач не помешал бы!

Подошёл черёд Эмиля.

Вошёл он в покои принцессы, и остановился, как вкопанный. Он-то думал, что Беата злая, потому, что некрасивая. Но принцесса была так прекрасна, что Эмиль влюбился в неё с первого взгляда.

– Я излечу принцессу от злости, даже если для этого придется сразиться со всеми великанами и драконами, какие есть на белом свете, – пообещал он себе. – Но где же изумрудная шкатулка?

Эмиль сделал вид, что осматривает принцессу, а сам головой во все стороны вертит, шкатулку выглядывает. А как увидел он изумрудную коробочку на зелёном малахитовом столике, попросил принцессу:

– Ваше королевское высочество, закройте, пожалуйста, глаза.

Беата глаза закрыла, а Эмиль схватил шкатулочку и под халат спрятал.

– Можете открыть глаза, ваше величество, – сказал Эмиль. – Пока я не нашел причину вашей болезни, но, уверен, скоро смогу вас вылечить.

Принцесса и Эмиля отругала:

– Что ты за лекарь, если не можешь назвать причину моей злости? Вон из моего дворца, рыжий самозванец, пока я палача не позвала!

Ничего ей Эмиль не ответил. Вышел из дворца, и в родную деревню Барбенгинию поехал.

Дома отдал он маме деньги, вырученные за молоко, рассказал о встрече со старым лекарем, и о том, как увидел в королевском дворце принцессу Беату.

– Я должен отправиться в далекое путешествие, чтобы вылечить принцессу от злости, – сказал Эмиль. – А когда вернусь, женюсь на Беате, потому, что нет на свете девушки прекраснее!

– Как же король отдаст за тебя, пастуха, свою единственную дочь? – заохала мама Астрид. – Не будь глупцом, Солнышко, сиди дома, да коров паси. Пропадёшь ты в далёких краях!

– Не пропаду, – обнял маму Эмиль. – Это я тебе обещаю, а я всегда держу слово.

Поплакала мама, да делать нечего: знала, – если сын что-то задумал, всё равно сделает по-своему.

Утром попрощались они, запряг Эмиль рыжую лошадку Белинду в телегу, и поехал в далёкую страну Экваландрию, где стоит гора Баладама, на вершине которой надо закопать Злость из изумрудной шкатулки.

А мама Астрид с тех пор каждый день на дорогу смотрела, – не едет ли её Эмиль. А Эмиль всё не возвращался.

Одноглазый людоед

Ехал Эмиль день, ехал два, ехал десять дней. Вот горы сменились ровной, как стол, степью. И чем дальше ехал Эмиль, тем меньше видел он животных и меньше слышал пение птиц. А вскоре совсем тихо стало, только змеи в высокой траве шуршали.

Вечером решил Эмиль сделать привал у одиноко стоявшего дуба. Лошадку распряг попастись, а сам на дуб залез, на широкой ветке примостился, немного на дудочке поиграл, да и заснул. Вдруг слышит сквозь сон, – шаги тяжелые. Эмиль глаза открыл, огляделся, – нет никого. А шум всё сильнее, как будто кто-то большой идёт, да так, что земля дрожит, и дуб раскачивается. Эмиль за ветки покрепче ухватился, чтобы не упасть, вдаль вгляделся, и видит, – появилась в степи светящаяся точка. И чем она ближе, тем сильнее дрожит земля. А потом увидел Эмиль то ли человека, то ли зверя двуногого. Было это существо огромного роста, и с одним глазом.

– Глаз в темноте и светился, – догадался Эмиль. И вспомнил, что говорил старый лекарь о живущих в Степи свирепых хахагутах.

Это существо и было людоедом-хахагутом.

Подошёл людоед к дубу, телегу ногой поддел, и так далеко в степь забросил, словно это и не тяжелая телега была, а детский мячик. Потом по дубу ударил, да так, что Эмиль с дерева прямо к нему в руки и свалился.

– Это ты на дудке играл, рыжий человечек? – пробасил людоед. – Отнесу-ка я тебя в мой замок, будешь меня веселить.

Сунул Эмиля в карман куртки, и понёс в свой замок.

А рыжая лошадка Белинда тихонько за людоедом пошла, он её и не заметил.

Побег

Принёс людоед Эмиля в комнату на самом верху самой высокой башни замка.

– Завтра будешь моих гостей, людоедов из соседних земель, развлекать, на дудке играть, а потом мы тебя, человечек, съедим! – сказал он, запер железную дверь комнаты на железный засов, и спать ушёл.

Эмиль решил не дожидаться, пока людоеды его съедят. Потрогал дверь, но она была на таком крепком запоре, что изнутри не откроешь.

Зато на окне не было решётки.

– Через окно и сбегу! – обрадовался Эмиль.

Но когда выглянул в окно, понял, почему там нет решётки. Башня была такая высокая, что, сколько ни всматривайся, а земли не увидишь, – облака её скрывают.

– Ни крыльев у меня нет, ни веревки длинной, чтобы с башни спуститься, – пригорюнился Эмиль. – Вот завтра людоеды мной и пообедают…

Тут кто-то в окно постучался, – тук-тук, тук-тук.

– Птичка, наверное, прилетела, – подумал Эмиль.

Смотрит, а это не птичка, а рыжая лошадка Белинда.

– Как это она сюда забралась? – удивился Эмиль. – Вроде, крыльев у моей лошадки не было…

А Белинда вдруг заговорила человечьим голосом, да не просто заговорила, а запела:

Эмиль второго приглашения ждать не стал: в окошко вылез, на спину лошадке запрыгнул, и полетела Белинда, взмахивая большими синими крыльями, прочь от замка людоеда.

– Ты когда это научилась летать да разговаривать? – спросил Эмиль. – Почему раньше молчала, и летать не умела?

– Раньше я молчала, потому, что мы жили в обыкновенной стране, – ответила Белинда. – А теперь мы в волшебных землях, здесь и звери, и птицы могут говорить, как люди, и летающие лошадки тут не редкость. Ну, хозяин, куда лететь?

– Туда, где солнышко встаёт, а дальше видно будет, – сказал Эмиль.

И полетели они туда, где солнышко встаёт.

Утром пришёл людоед на высокую башню за Эмилем, а того уж и след простыл.

– Как этот рыжий из комнаты исчез?! – терялся в догадках людоед. – Дверь на железном запоре, окно высоко, а он сбежал! Не иначе, колдуном был этот человечек, и крылья себе отрастил. Хорошо, что он улетел, а то превратил бы меня и моих гостей в крыс, или даже в тараканов!

Так и не узнал людоед, что Эмиля рыжая лошадка Белинда спасла.

В стране красных коротышек

Всю ночь летела Белинда, и к рассвету устала крыльями махать.

– Давай привал сделаем, – сказала лошадка, и опустилась на землю у подножья зелёного холма. В холме было много круглых отверстий, закрытых круглыми дверками.

– Интересно, куда это мы попали? – подумал Эмиль.

– Если я не ошибаюсь, мы попали в Биндаралай, страну красных коротышек-рампулек, обитающих внутри холмов, – сказала Белинда. – Мне рассказывала об этой стране старая лошадь Розамунда из нашей конюшни. Где только эта не побывала она за свою долгую жизнь! Так вот, о рампульках. Они с виду смешные, но ужасно вредные существа. Таких жадин, врунов и воришек на всём белом свете не сыскать! Не вздумай им поверить, ты и не заметишь, как тебя обманут! Лучше с ними вообще не разговаривать. Ну, поспи, а я пока травку пощиплю, натощак-то не засну.

Ушла лошадка, а через минуту дверки в холме открылись, и появились коротышки, одетые во всё красное: в красные курточки, красные рубашки, красные колпаки с бубенчиками, красные чулки и красные туфельки с серебряными пряжками. Коротышки окружили Эмиля и загалдели, как сороки. Вперёд вышел пузатый коротышка в большом колпаке, позвенел бубенчиками, дождался тишины и крикнул:

– Я Гантрам, самый главный рампулька из всех рампулек Великого Холма. А ты кто, и откуда в наших краях, рыжий незнакомец?

– Я Эмиль из страны Аделиндии, которой правит король Аделмар Добрый, – ответил Эмиль. – Иду в Экваландрию.

– Ого, и далековато же ты забрался, – покачал головой Гантрам. – До Экваландрии отсюда целый год пути, если по дороге людоеды не съедят, колдуны не околдуют и ведьмы не погубят… Ну, ладно. А монетки золотые у тебя есть?

– Нет, – помотал головой Эмиль. – Я бедный пастушок, откуда же у меня быть золотым монеткам?

Коротышки возмущённо зашумели. Толстяк опять позвенел бубенчиками, и когда коротышки замолчали, сказал:

– Это что же, выходит, нам у тебя и украсть нечего?!

– Выходит так, – пожал плечами Эмиль. – Нечего у меня красть.

Коротышки опять возмутились, а пузатый Гантрам задумался.

– Тогда мы будем тебя обманывать, – наконец, сказал он. – Ты любишь, когда тебя обманывают?

– Нет, конечно, – засмеялся Эмиль. – Кто же любит, когда его обманывают?

– Да уж находятся добрые люди, с голоду нам помереть не дают! – усмехнулся толстяк. – Что же с тобой делать, рыжий?

– Не надо ничего со мной делать, – сказал Эмиль. – Я немного отдохну, и дальше в дорогу отправлюсь.

– Ай-яй-яй! – вдруг закричал Гантрам, стукнув себя по голове. – Какие же мы глупые! Какие же мы негостеприимные! Человек приехал издалека, устал, а я его пустыми разговорами кормлю!

Он хлопнул в ладоши и приказал:

– Принесите дорогому гостю поесть и попить!

Через минуту перед Эмилем лежала красная скатерть, а на скатерти чего только не было: и невиданные фрукты, и пирожные с разноцветным кремом, и кувшины с вкусно пахнущими напитками.

– Не такие уж и жадины, эти рампульки, – подумал Эмиль.

Он не знал, что всё, чем угощали его коротышки, было отравлено соком жёлтого цветка адалхеи. Даже от самой малюсенькой капельки этого сока человек надолго засыпает.

Эмиль кусочек пирожного откусил, глоточек из кувшина сделал, – и свалился замертво. Умереть не умер, но заснул крепко.

Гантрам подбежал к спящему Эмилю, обшарил его карманы и нашёл маленькую изумрудную шкатулку.

– Красивая шкатулочка, в хозяйстве пригодится! – подумал толстяк, пряча шкатулку за пазуху.

Но рампульки тоже увидели шкатулку.

– Надо её продать, а деньги поделить поровну между всеми! – закричали они.

– Потом, потом, – пробормотал Гантрам. – А вы пока свяжите дорогого гостя. Отнесём его к колдуну Джервалфу, он даст за глупого рыжего человека кучу золотых монет, и мы поделим их поровну!

– Ура!!! – закричали коротышки, забыв об изумрудной шкатулке.– Колдун даст кучу золотых монет, и мы поделим их поровну!

Они связали Эмиля по рукам и ногам тонкими, но прочными веревками, кряхтя, положили его на носилки, и потащили во дворец колдуна Джервалфа.

Когда лошадка Белинда наелась травы и вернулась к подножью холма, здесь уже никого не было, а круглые дверки в жилища рампулек были закрыты.

Пятнадцать монет

Колдун Джервалф, костлявый старик с длинной зелёной бородой, стоял на балконе и смотрел в подзорную трубу на галдящую толпу рампулек.

– Чего шумите, колдовать мешаете? – недовольно крикнул Джервалф коротышкам. – Кого это вы приволокли?

– Мы принесли иноземца! – важно ответил Гантрам, пнув спящего Эмиля ножкой в красном башмаке. – Ты же говорил, что тебе для колдовства нужны люди. Вот как раз принесли рыжего человека. Не бесплатно, конечно. Отдадим даром, всего за сто золотых монет…

– Ха-ха-ха! – расхохотался колдун. – Сто монет! С вас хватит и десяти!

– Пятнадцать! – крикнул Гантрам. – И ни монеткой меньше!

– Договорились, – согласился Джервалф, бросая с балкона пятнадцать золотых монеток. —Тащите сюда рыжего человечка!

Коротышки, не переставая галдеть, отнесли Эмиля во дворец, а потом побежали за Гантрамом, который быстро удалялся с пятнадцатью золотыми монетами.

– Отдай нам нашу долю за чужеземца! – кричали коротышки Гантраму. – Почему ты забрал себе все монеты?!

– Какие монеты?! – удивился Гантрам, и побежал ещё быстрее. Он первым добежал до Великого Холма, юркнул в свою нору, и заперся там. Коротышки долго ломились в его дверь, но, так ничего и не добившись, ворча и ругаясь, разошлись по своим норам.

Если кто-то ещё не знает: рампульки с удовольствием обманывают не только чужеземцев, но и друг друга.

Колдун Джервалф

– Ну-с, посмотрим, кого принесли эти жадные рампульки, – сказал, потирая костлявые руки, колдун Джервалф. – Человечек, вроде, молодой, свеженький. Значит, сгодится на превращение в телёнка, или в козлёнка.

Колдун был такой старый, что часто забывал разные способы колдовства. А чтобы не забывать, он тренировался на пойманных чужеземцах, превращая их в котов, куриц, воробьёв, а то и в тараканов. Когда чужеземцы долго не попадались, Джервалф тренировался на зазевавшихся коротышках, попадавших в его капканы, расставленные вокруг Великого Холма. Иногда коротышек обманом заманивал во дворец колдуна толстяк Гантрам, получавший за каждого рампульку золотую монету.

Колдун перетащил Эмиля в Комнату Превращений, задумался на минуту, и решил:

– Превращу рыжего человечка в рыжего козлёнка!

Джервалф произнёс первые слова колдовского заклинания на древнем биндаралайском языке:

– Рубби-губби, хандатубби, талагинга, махлатуби!..

Дальше колдун забыл, и заглянул в «Книгу Колдовства». А там было написано: «На спящих людей Превратительное Колдовство не действует».

– Не действует, не действует, – ворчал Джервалф, роясь в ящике, полном склянок с разным колдовским зельем. – Одни хлопоты с этими людишками!

Наконец, он отыскал синюю бутылочку с надписью «Разбудительное», и влил в рот спящему Эмилю несколько капель. Эмиль открыл глаза и спросил:

– Где это я, и почему связан по рукам и ногам?

– Ты в моём дворце, человечек, – ответил колдун. – Лежи тихонько, сейчас я буду превращать тебя в рыжего козлёнка. Эх, давненько я людишек в козлят не превращал!

Джервалф ещё раз заглянул в «Книгу Колдовства», раскинул над Эмилем руки, и завыл:

– Рубби-губби, хандатубби, талагинга, махлатуби, этернерис-ратаперис, чунь тапанка перемелис, буник-уник, арсамун, чука-мука, карамун, биндарака-макарака, кука-тука затарака, хиха-дрыка, палалай, гамадрыка, улалай!..

Его завывания перебил настойчивый стук в дверь.

– Полежи тут, я скоро вернусь, – сказал колдун Эмилю. – Только узнаю, кто это ко мне ломится.

Ушёл Джервалф, а Эмиль от пут освободиться хотел, да не смог, – крепко связали его коротышки. Лежит он, и думает:

– Вот теперь точно конец мне пришёл, сейчас колдун превратит меня в рыжего козлёнка, и съест…

А колдун в это время к двери подошёл:

– Кто там стучится, дверь мне ломает?

– Это я, Гантрам, принёс тебе коротышку! – отвечают из-за двери. – Давай монетку!

– Не мог в другое время прийти, толстяк-жирняк? – крикнул Джервалф, открывая дверь. – Я только начал колдо…

Договорить он не успел, – получил копытом в лоб, да так, что отлетел в другой угол. А в дверь вошла рыжая лошадка Белинда.

Она пробежала мимо охающего колдуна в Комнату Превращений, где лежал связанный Эмиль.

– Говорила я тебе, не верь рампулькам, обманут тебя коротышки, а ты меня не послушал! – ворчала Белинда, перегрызая зубами верёвки, опутывавшие Эмиля. – На минутку нельзя одного оставить! Ну, бежим, пока колдун не опомнился. А то превратит нас в каких-нибудь мух или комаров…

Эмиль вскочил на спину лошадке. Белинда поскакала, ещё раз пнула копытом пытавшегося подняться колдуна, выбежала из дворца, взмахнула крыльями, и – взлетела в небеса.

Через минуту Джервалф, потирая ушибленный бок, выбежал из дворца, и хотел превратиться в орла, чтобы догнать беглецов. Но «Книга Колдовства» осталась в Комнате Превращений. Джервалф поколдовал по памяти, перепутал заклинание, и превратился не в орла, а в осла.

– Я же осёл, а ослы не летают! – догадался Джервалф, сделав несколько неудачных попыток взлететь. – Надо ещё раз поколдовать!

Но пока он превращался из осла обратно в колдуна, а потом вспоминал, как надо превращаться в орла, Эмиль и Белинда были уже далеко. Раздосадованный Джервалф с горя превратил в быка мирно пасшуюся на лугу корову, и бык погнался за колдуном. Джервалф хотел превратить быка обратно в корову, но от страха забыл нужное заклинание, и вместо коровы получился дикий слон. Колдун едва успел захлопнуть дверь своего дворца перед хоботом разъяренного гиганта.

Но оставим незадачливого колдуна с его неудачными заклинаниями, – лучше посмотрим, что поделывают Эмиль и Белинда.

У Круглого Озера

– Как ты нашла меня? – спросил Эмиль, когда Белинда взлетела выше самых высоких облаков.

– Я не нашла тебя, вернувшись к холму, и поняла, что с тобой что-то случилось, пока я паслась, – рассказала лошадка. – Хорошо, что мне встретилась старая мышь Эсмеральда, живущая в норке у подножья холма. Она видела, как коротышки опоили тебя сонным зельем, связали и потащили во дворец колдуна Джервалфа. Я незаметно подобралась ко дворцу как раз когда толстяк Гантрам продавал тебя колдуну за пятнадцать золотых монет. Когда коротышки погнались за Гантрамом, чтобы отобрать у него монеты, я постучалась в дверь дворца колдуна. А что было дальше, ты знаешь.

– Спасибо, Белинда! – сказал Эмиль, и обнял лошадку. – Ты мой самый лучший и самый верный друг! Второй раз меня спасла!

– Да ладно, – смутилась Белинда. – Друг на то и друг, чтобы друга спасать.

– Скорее бы добраться до Баладамы, чтобы закопать там Злость из шкатулки, – подумал Эмиль. Он полез в карман куртки, чтобы ещё раз полюбоваться красивой коробочкой. И похолодел: шкатулки в кармане не было!

– Ты, случайно, не шкатулочку ищешь? – насмешливо спросила Белинда.

– Да, шкатулку, – ответил Эмиль. – Только её нет.

– Посмотри-ка в мешочке с правой стороны седла, – сказала Белинда.

Эмиль пошарил в мешочке, привязанном к седлу, и нашёл там целую и невредимую шкатулку. От радости он так заплясал в седле, что едва не свалился с лошадки.

– Послушай, Белинда, эту шкатулочку я всегда носил в кармане куртки, – сказал Эмиль, поглаживая шкатулку. – Как же она очутилась в мешочке на седле?

– Сначала она очутилась в кармане толстяка Гантрама, – рассказала Белинда. – Он украл у тебя шкатулку, чтобы продать колдуну Джервалфу. Но когда коротышки тащили тебя к колдуну, шкатулка выпала из кармана Гантрама, её нашла и принесла мне мышка Эсмеральда.

– Что бы я без тебя делал! – воскликнул Эмиль, и опять крепко обнял лошадку за шею.