Театр кукол

Как я и предполагал, дела в редакции шли из рук вон плохо. Ефимыч сказал, что нет ни охватов, ни просмотров. Посты никто не лайкает, а комментариев так мало, что их количество даже называть стыдно, ведь это число по всем своим свойствам равнялось нулю. Он заявил, что даже публикация котиков никак не меняет картину, а это, сами понимаете, наиболее удручающая симптоматика.

Несмотря на то, что он не кричал, был предельно объективным и даже не запамятовал похвалить некоторых коллег за работу, я понял его натуру. У меня в школе была такая географичка, все только и говорили, что она – демон в юбке. Но я как-то не сильно верил, ведь при встрече она показалась улыбчивой чуткой бабулей. Что потом? Пиздила нас железной линейкой, да так, что та аж вся изогнулась. Так что такие трюки со мной больше не работали.

Что касается коллег, поперву я подумал, что это свора болванов. Но теперь признаю: такой вывод оказалось несколько поспешным. Они отлично знали, как усыпить бдительность гадюки-начальника. Что они делали? Попросту докучали ему бесконечными вопросами. Едва он собирался поднять серьёзную тему, как они поочерёдно рубили затею на корню своей льстивой болтовнёй. Причём делали это скоординированно, казалось, по отточенной методике. Каждый из них наверняка знал, когда приходила его очередь задавать вопрос. Стоило только Ефимычу открыть рот, как кто-нибудь начинал: «Ой, да-да, мы сейчас к этому вернёмся, но сначала скажите, как вам финал моей статьи? Валентин Ефимович, подскажите с высоты вашего опыта, уместно ли я употребила это слово?» Они впивались в него пиявками, но, по правде сказать, он тоже не был дураком. Ефимыч прекрасно знал эти фокусы, но тщеславие брало над ним верх. Ему нравилось быть папочкой этих слюнтяев, так что нужно чётко отметить: такое общение никакое вовсе не паразитирование, а самый настоящий симбиоз. Эдакая гирудотерапия в рамках офисных дел.

В конце концов начальник раздал указания, и все разбрелись по рабочим местам. Мне он предложил не прыгать с места в карьер, а сначала немножко освоиться, что бы это ни значило. Тем же лучше! Я ведь и сам не планировал работать в первый день, ну знаете, как-никак праздники на носу.

Алиса взяла меня под руку и проводила к столу. Оказалось, что моё место совсем рядом с тем задумчивым мужичком у окна, с Андреем Сергеевичем. В паре метров от стола ребята расположили лоток. Да, там жила пушистая кошка, которую я сразу и не приметил. Своего рода олицетворение этого лентяйского офиса, который, к слову, выглядел очень даже недурно. Повсюду рассажены цветы. У здания высокие потолки, это важно, так легче дышится. Здоровское местечко, как в «Служебном романе».

Не прошло и десяти минут, как имитация работы сошла на нет. Всё началось с Лидии Максимовны, или попросту Лидки. Лидке на вид не то тридцать, не то сорок пять лет, этого я так и не выяснил. Такая вот женщина, которой можно дать и столько, и столько. Вообще-то она хороша собой, модно одевается и совсем не использует косметику. Отчего-то не замужем. Почему я так решил? В тот день она приготовила нам здоровенный противень лазаньи, чтобы всем точно хватило. Думается, замужние таким не промышляют. Запах стоял отменный, хотя все почему-то и носом не повели. Они отказались, и мне стало немножко жаль Лидку, но свою порцию я взял не поэтому. Просто месяц сидел на яичной диете, так что от одного только вида её стряпни пустил слюни. Лидка заулыбалась и побежала за тарелкой.

Следом покой нашего офиса нарушил Пётр Сергеевич, местный сумасшедший. Ещё до совещания мы обменялись контактами, и он помог мне найти его страничку в ВК. Страница показалась занимательной. Пётр Смирнов. Таролог, нумеролог, парапсихолог, ну и дальше по списку. Я чуть было ему не ляпнул, что имечко не шибко подходит для всей этой дьявольщины, но не стал, потому как распознал в нём натуру нежную и, что хуже всего, надоедливую. Ко всему прочему, весь этот список со словами, оканчивающимися на «лог», можно было бы хорошенько расширить для большего веса. Мне сходу пришло много слов на ту же рифму, чем я, разумеется, тоже не стал делиться. Была там ещё одна любопытная деталь. Оказалось, что Пётр Сергеевич – белый маг. Что это значит? Ну, я решил, что без писярика белой не разберёшься, поэтому попросил Петра Сергеевича ввести меня в курс дела уже вечером, на мероприятии, с чем он и согласился.

Выяснилось, что ко всему вышеуказанному Петр Сергеевич ещё и скульптор. Во всяком случае, так он мне заявил. Как я уже обмолвился, он вышел на сцену следом за Лидкой и отчего-то решил показать коллегам новую поделку – деревянного человечка на подставке. Без каких-либо черт и даже без глаз. Здешние уже привыкли с бесноватым выходкам Пети, поэтому строго его не судили и даже, можно сказать, подыгрывали. Все его похвалили. Опять же, все, кроме подоконного Андрея Сергеевича. И что сделал Петя? Пошёл к нему за мнением. Мне сказали, что Петя работает здесь уже пять лет, так что смею предположить, что он прекрасно знал о скверном характере Андрея, поэтому мотивация такого поступка по-прежнему остаётся мне неясной. Андрей, недолго думая, поклялся жизнью, что перед ним стоит новый Роден, после чего предложил Петру Сергеевичу швырнуть эту дрянь в лоток, чтобы Киса хорошенько его закопала. Андрей опять уставился в окно, а я повторил за ним. Пётр Сергеевич переменился в лице и даже замахнулся на Андрея, но Лидка остановила скульптора, обняла и, как буйного, увела к его рабочему месту. Я вдруг поймал себя на мысли, что эти люди мне глубоко симпатичны. Всего двадцать минут назад Ефимыч едва ли не выл от безысходности, умолял их на совесть поработать и даже грозился залезть в петлю, если не удастся хоть малость поправить дела. И что сделали эти подонки? Устроили ёбаный кружок рукоделий.

***

Гулять мы уселись уже затемно. Настроение у коллег было прекрасное, они светились и предвкушали добротную попойку. Девочки расставляли салаты и закуски, мужики разбились на группы, я сидел в стороне, Ефимыч бегал из одной компашки в другую, чтобы ничего не упустить.

Идею пойти в ресторан, как я выяснил, они сразу отбросили – решили праздновать в зале для совещаний. Ефимыч, разумеется, развалился на своём месте, остальные сели рядом, а я в сторонке. Мне даже не досталось скатёрки, но я заверил коллег, что всё в порядке.

На столе оказалось десять бутылок «Мартини Просекко» и две ноль седьмых «Джеймсона». К игристому на тот момент я несколько охладел. Нет, вкус у него что надо, просто как вижу мартини, сразу вспоминается один писатель, который праздновал какую-то культурную победу государственного масштаба, лёжа на диване в трусах и попивая просекко. А мужики в семейниках, как вы понимаете, аппетиту не способствуют.

Валентин Ефимыч запульнул дежурную речь, после чего мы накинулись на еду и выпивку. Ребята начали беседу. К счастью, мне выделили время на акклиматизацию и совсем не докучали. Признаться, тема разговора меня немного смутила. Дело в том, что издательство совсем даже нешуточное, а напротив – серьёзное и, что куда более важно, патриотическое. Потому светские беседы о Шамане несколько сбили меня с толку. Они вылили на Шамана целое ведро помоев, что меня позабавило. Знаете, я с ними полностью согласен, не люблю шаманов ещё с поездки в Улан-Удэ к родне. Все уши прожужжали об этих колдунах! Как-то раз мы с тёткой прогуливались по городу и, разумеется, ненароком она повела меня мимо шаманской избушки. Она оказалась покосившейся и неопрятной, в общем, такой, какой, пожалуй, и должна быть. Только вот сам шаман нисколько не соответствовал моим представлениям. Ко мне подбежал смуглый седой мужик, схватил за руку и начал что-то шептать на бурятском, крутя головой, как безумный фанатик. После он перешёл на русский и принялся рассказывать о моём настоящем, прошлом и будущем. Я, конечно, его не слушал. Дело в том, что он оделся в джинсы и зелёный свитер, что никуда не годится. Я ведь научен, что шаманы должны носить или мешковатые обноски, или, на худой конец, узкие кожаные брюки, обтягивающие тот самый худой конец. Так что его образ не вызвал доверия, и я не поверил ни единому слову. Ко всему прочему, я в курсе об их уловках. Шаманы, как и гадалки, всегда держат нос по ветру и чётко знают, что, когда и при каких обстоятельствах нужно сказать человеку. А что до этого полоумного мужичка, тётка сказала, что по меньшей мере трое её знакомых обращались к нему за помощью будучи больными. Результат? Разумеется, три смерти из трёх.

Шамана поносили минут десять, не меньше. Причём началось это довольно цивилизованно, но скоро превратилось в подборку худших проклятий, от которых вянут уши. Показалось, они даже соревновались, кто хлеще завернёт. Года два назад они бы и не тявкнули в его адрес, но сейчас многое изменилось. Патриоты постарше собрали консилиум и решили: можно ругать. Любопытно, что у коллег не имелось серьёзных вопросов к его сценическому образу, неуместному использованию всевозможных мелизмов или слабой поэтике текстов. Всё, разумеется, упиралось в деньги, больно большие суммы отстёгивали местные власти на его концерты. Беспокойство о бедных голодающих детках? Вряд ли. Просто в корыто редакции Ефимыча насыпали куда меньше комбикорма. Чёрт, в разы меньше!

Пока они трещали о шмотках, звёздах и вселенских заговорах, Ефимыч совсем уж отчуждённо сидел на своём месте, лицо его показалось мне грустным. Он всем своим видом показывал, что хотел бы оказаться в другом месте. Чёрт, у него ещё и морда сгорела в отпуске! Он выглядел как недовольный папаша, который хотел бы тянуть пивко на пляже, но вместо этого сварливая жена отправила его с ненавистными детьми на весь день в аквапарк.

У меня не вышло тихонько отсидеться, ребята подпили и принялись донимать вопросами. Они и не подумали хоть как-то меня окучить, а сразу попросили рассказать что-нибудь про войну. Я несколько смутился от столь резкой смены темы, но для них не существовало преград. Дорогущие цацки, поездки в Египет, высокобелковые завтраки, война и разрушенные судьбы совершенно точно находились в одной плоскости мировосприятия этих людей, всё это – лишь переменные, не конфликтующие друг с другом никоим образом. Коллеги упёрли локти в стол, положили подбородки на кулачки и уставились на меня круглыми глазками. Мы внимательно-внимательно слушаем! Андрей Сергеевич повернул голову и смотрел точно в стену. Я сразу догадался, что за стеной находится его любимое окно. Точно туда он и смотрел! Чем ему не нравились окна этого зала? Должно быть, привычка. И всё-таки, несмотря на его демонстративное пренебрежение, я сразу раскусил, что Андрей Сергеевич – единственный, кто попробует меня выслушать.

Признаться, монолог совсем не задался, я и двух слов не сумел связать! Когда говорю о войне, мысли превращаются в кашу. Я рассказал им о Женьке, о Женьке Слизнёве. Это мой земляк, мы из городка с населением в тысяч десять, потому наша встреча оказалась маленьким чудом, хотя коллеги не разделили этого мнения. Женька поведал, что собирается жениться на Маше Степановой, моей однокласснице! Знаете, когда оказываешься под снарядами, такие вещи как минимум пробуждают лёгкие сантименты, а как максимум – жгучие чувства. Мы ведь вместе прыгали по гаражам, будучи мелкими сорванцами, а потом бах! Вы на волоске от смерти. Тогда по нам дядя Игорь стрелял из рогатки, чтобы не бегали по крышам. Как прилетит камнем, нога отнимается! Потом нас заливали снарядами. Всё то же самое! И он женится на моей однокласснице, кается в том, какой он дурак, что ещё в девятом классе не рассказал ей о своих чувствах, что столько времени коту под хвост. Женька не дожил до первого отпуска.

Я договорил, стало совсем тихо. Ефимыч поднял брови, свернул губы в трубочку и заявил, что самое время покурить. Собутыльники потёрли ручки и хором его поддержали. Мы ушли курить. Андрей молча смотрел сквозь стену.

Погода была скверная, мокрый снег лип к шерстяному пальто. Подошёл Пётр Сергеевич и хорошенько присел мне на уши. Чего я только не услышал! И о конце света, и о непутёвых коллегах. Его рассказ оказался настолько обстоятельным, что от болтовни закрутило живот. Чёрт, он не упустил ни одной детали, построив мне склеп из пустых слов. Говорил он иносказательно, высокопарно. Подлый интриган, он знал о них всё: кто куда идёт после работы, каким шампунем моет голову, с кем трахается… Пётр Сергеевич не носил волос, у него был бугристый наголо выбритый череп. В этот вечер Петр напялил какое-то дурацкое кимоно. Я сразу прикинул, что своим видом и поведением он подражал лорду Варису, но клянусь, птички не шептали ему на ухо, а чирикали прямо в его пустой голове! Зачем этот болван ко мне привязался? Да, я новенький, ну и что? Нельзя же меня мучить за это! А может, причина его интереса крылась в другом, но я боялся даже подумать об этом! Что, если он и впрямь колдун? Вдруг способности помогли ему распознать во мне такого человека, которому непросто будет послать его куда подальше? От разговоров у меня до того оплавились мозги, что я больше не соображал и не видел никого вокруг. Я даже не заметил, что Андрей Сергеевич стоял неподалёку и осуждающе на нас смотрел. Он щелбаном запустил окурок на дорогу, смачно плюнул со словами: «Ёбаные дзен-буддисты», после чего вернулся в офис. Фраза Андрея дезориентировала Петра Сергеевича. У меня появилось несколько секунд, чтобы смыться, что я успешно и сделал.

Мы уселись, и мелкобесие завертелось по новой: они трещали без умолку, я попивал виски, Андрей Сергеевич пялился на стену. Нутро этих балбесов было как на ладони, я видел их тщеславные душонки. Для этого не нужна никакая насмотренность – они попросту не могли скрыть фальши. Аккуратно подобранные фразы, синтетические улыбки, лизоблюдские ужимки и никакой искренности. Коллеги понемногу выводили из себя, а всё потому, что я такой же. Артист по натуре – это мне досталось от мамы. Стоило только попасть в новую компанию, начиналось представление. Поперву я думал, что это исключительно происки нарциссического характера, но позже я обнаружил, что подобное поведение диктовалось неким спортивным азартом. Должно быть, это серьёзное отклонение, но я всякий раз стараюсь расположить к себе людей, всех, кого вижу, без разбора – и приятных, и отвратительных. Повторюсь, это стало спортом, а на том корпоративе как раз обнаружилось много достойных соперников. Чёрт, там собрались настоящие профессионалы! Ко всему прочему, они были серьёзными журналистами, то есть, я хочу сказать, эта свора ни в чём по-настоящему не разбиралась, но и тут, и там нахваталась вершков. И такая сноровка нужна только ради того, чтобы в нужный момент поддержать подобного рода беседу. Серьёзный вызов!

Нужно прояснить, что в таких случаях я всегда придерживался одной надёжной тактики. Я называю этот приём «отрицательная тамада». Знаете, в каждой компании есть гиперактивный болтун, который без конца всех донимает. Весельчак, который со всеми успевает перекинуться парой фраз, рассказать парочку историй, налить выпивки, задвинуть тост. Я же действую иначе – порой полная отречённость располагает многим больше. Кому неинтересен молчаливый чудик на краю стола? Должен отметить, опереточная отстранённость кружит голову не только девочкам. Я знаю, о чём говорю. Ко всему прочему, в тот день у меня были все козыри. Я ведь новенький, а такое обстоятельство лишь подогревает интерес. Первая попытка провалилась с треском, у меня не было и шанса! Впрочем, довольно нытья. Ефимыч закончил рассказ об отпуске, образовалась небольшая пауза, которой я воспользовался как следует.

Я рассказал, как покорил Эверест. Вы бы видели их лица, когда обозначилась тема разговора! Эллочки-людоедочки выпучили глаза и невольно заёрзали на кожаных стульях. Эту историю я выбрал неспроста, ведь людей больше всего интересуют опасные бессмыслицы. Попробуйте рассказать историю о скалолазании, сплаве по горной речке или прыжке с парашютом, увидите, как у слушателей голова пойдёт кругом. Разумеется, я никогда не помышлял отправиться на Тибет, но какая разница? Я знал об этом походе всё и даже больше. Коллеги развесили уши, а я с невероятной подробностью принялся рассказывать о путешествии. Рассказал, как летел в Непал, как меня бросало в дрожь от одного только взгляда в окно, ведь я понимал, что через каких-то пару месяцев окажусь на той же высоте, но уже не в самолёте, а на самой вершине мира! Я поведал им, как моя группа десять дней добирались до лагеря: ни помыться, ни передохнуть толком, ни поспать как следует! Сочинил, что одного из группы размозжило здоровенной льдиной, что сошла с горы! Выдумал, что на пути лежали десятки замороженных трупов. Смертоносный ветер. Кислородное голодание. Бессилие. Отчаяние! Коллеги испытали настоящий экстаз. Я привёл им миллиарды фактов, пересказал некоторые сведения из книги рекордов: кто поднялся первым, кто – самым маленьким, кто – самым удаленьким, сущую чушь! В этой ситуации был только один реальный риск. Что, если бы они потребовали фотографии? Нет-нет, им было не до этого, я столько напиздел, что им ещё неделю всё это разгребать нужно было. Ко всему прочему, я твердо знал, что они не запросят подтверждения. Такие встречи не проводятся для разоблачений, коллеги знали правила игры. Мы соревновались в балабольстве, только и всего. Так что несмотря на то, что я так и не выяснил, кто такие белые колдуны, вечер удался на славу. К часу ночи мы засобирались по домам. Налили на посошок и подняли бокалы. Мне стало тоскливо, в тот момент лучше бы по рюмашке с Серёжей!