- -
- 100%
- +
«И что он в ней нашел?» — с завистью подумала Регина, но тут же отругала себя за посторонние мысли. Она же на работе, здесь не место мелкой женской зависти! «Могла ли эта девушка убить?» — задала она себе другой, более правильный, вопрос.
В своей работе лейтенант Регина Светина крайне редко сталкивалась с убийствами, и ее студенческие знания по психологии убийц покрылись изрядным слоем пыли.
С середины прошлого столетия убийства на Земле стали случаться реже, и тому способствовал ряд факторов. Начать с того, что на планете не стало нищих. Конечно, на Земле остались богатые и бедные, и богатые могли себе позволить вещи, о которых бедным оставалось лишь мечтать… Зато уже лет сто, как на планете никто не голодал. У всех была какая-никакая крыша над головой, у всех желающих работать была работа, а не желающим трудиться государство платило пособие.
Система школьного образования везде была довольно гибкой. Базисные знания должен был усвоить каждый, а дальше по желанию: хочешь — дальше учись, хочешь — работай, хочешь — проводи досуг, как тебе нравится. Главное — закон не нарушай!
О войнах человечество давно забыло, и границы между странами были условными. Мировую экономику контролировали корпорации, для которых не было границ.
Социальные достижения не пропали даром, и люди стали убивать друг друга реже. Никто уже давно не убивал ради еды — еда теперь была у всех. И все же убийства продолжались, их причинами были зависть, ревность, ненависть, а иногда и беспричинное желание кого-нибудь убить.
Проблему долго изучали ученые-психологи всех стран, и их выводы совпали. Главный вывод был таков: объективных причин для убийств в современном мире нет, все причины чисто субъективные. И что же с этим делать? Смертная казнь уже лет двести как запрещена. Ссылка в дальние колонии убийц особо не пугает, они и там продолжают убивать. Тут-то и решили обратиться к современной медицине. И медицина помогла, причем, как говорится, раз и навсегда!
Тридцать лет назад международной лигой государств был утвержден закон об обязательном исправлении убийц. Закон, естественно, не касался тех, кто совершил убийство защищаясь или по неосторожности.
Исправления боялись даже больше пожизненных сроков. Пожизненные сроки отбывали в дальних космических колониях, где жизнь была суровой, драматичной, но все-таки своей. Исправление оставляло убийцу на свободе, в привычных вроде бы условиях, но при этом меняло решительно все.
Регина Светина была ровесницей этого закона и лично убедилась в его эффективности. Убийств стало мало, реально мало, за десять лет работы в отделе «особо тяжких» она столкнулась с убийством всего лишь третий раз.
«Могла — не могла, не стоит гадать! — решила в итоге Светина. — Как там нам говорили на лекциях? Нужно исходить из предпосылки, что убить человека в принципе может любой, кроме того, кто исправлен. Так и поступим!»
Не подозревая, что за нею наблюдают, Ольга пропустила вперед самоходную тележку, покатившую прямиком на кухню, и вошла в прихожую.
— Ваня, я приехала! — громко объявила девушка и следом за тележкой прошла на кухню. Тележка остановилась возле холодильника. Ольга открыла холодильник и стала загружать в него деликатесы из искусственного мяса, по запаху и вкусу неотличимого от натурального.
Искусственное мясо выращивали из культуры клеток на специальных производствах, что было проще и дешевле, чем содержать стада животных. Ольга слышала, что где-то в дальних космических колониях люди едят натуральное мясо, но сама это мясо, как и большинство землян, никогда не пробовала.
Выгрузив продукты, она снова крикнула:
— Ваня, ты где?
В этот момент в дверном проеме возник немолодой мужчина в полицейской форме. Ольга в недоумении на него уставилась.
— Старший лейтенант Борис Беркутов, — сухо представился полицейский. — Вы — Ольга Пенкина?
И было в этом коротком вопросе нечто такое, что заставило девушку мгновенно побледнеть.
— Да, а что случилось? — роняя упаковку с мясом назад в тележку, спросила Ольга. И вдруг, не дожидаясь объяснений, громко выкрикнула: — Ваня! Ваня! Иди сюда сейчас же! Ваня, здесь полиция!
Полицейский остался невозмутимым.
— Девушка, послушайте, давайте без истерик! — сказал он строго. — Занят ваш Иван — он беседует с моей напарницей. Ну а я, если вы не против, побеседую с вами.
Она так и осталась стоять возле тележки — бледная, испуганная, напряженная.
— Извините, пожалуйста! — произнесла она одеревеневшими губами. — Я просто очень испугалась. Подумала, что что-то случилось с Ваней.
Беркутов понимающе улыбнулся.
— Жив ваш Ваня и здоров, — произнес он ободряюще. — Чего, увы, не скажешь о его приятеле, Михаиле Рыжкине.
Девушка невольно вздрогнула.
— А что случилось с Мишей? — спросила Ольга, испуганно мерцая продолговатыми серо-зелеными глазами.
— Рыжкин убит, — буравя собеседницу профессионально-острым взглядом, ответил полицейский.
Ольга застыла, часто моргая, затем как-то неловко улыбнулась.
— А вы не шутите?
— Нет, не шучу, — мрачно ответил Беркутов.
Его цепкий взгляд по-прежнему буравил Ольгу.
Миловидное личико Пенкиной отразило вереницу чувств — недоверие, ужас, растерянность, потрясение, снова ужас… Наконец, она еле слышно спросила:
— Как это случилось?
Но полицейский не спешил раскрывать детали происшествия. Под его тяжелым взглядом Ольга почувствовала себя преступницей. И не в силах больше выносить этот цепкий взгляд, она выпалила:
— Вы Ваню подозреваете, да? Да только я ни секунды не верю, что он мог кого-то убить. Тем более Мишу! Они никогда не ссорились, по крайней мере, при мне, а если и ссорились по пустякам, то тут же мирились. Такие ссоры — не повод для убийства. Нет, это точно не Ваня. Лучше поищите среди этих!
— Это вы кого имеете в виду? — заинтересованно спросил Борис.
Ольга набрала в грудь побольше воздуха. Сейчас он, конечно, поднимет ее на смех, но это можно пережить.
— Инопланетных питомцев Завадского, — четко произнесла она.
— Вы это серьезно? — с ухмылкой спросил полицейский.
— Абсолютно, — насупилась девушка.
«Любопытно, что ею движет? — убрав ухмылку, подумал Беркутов. — Пытается выгородить жениха или всерьез подозревает „этих“? Хозяин дома утверждает, что все его питомцы не умней собаки. Выходит, что невеста с ним не согласна?»
— Интере-е-есная версия! — произнес он нараспев. — Что ж, алиби у этих тварей нет, но есть одна загвоздка. Убийца, судя по всему, неплохо разбирался во взрывчатке, а для этого нужны хорошие мозги. Например, как у вашего жениха. Прежде чем ехать сюда, я навел о нем справки. Он окончил Космическую Академию, а тупиц туда не принимают даже за большие взятки. Да тупица и сам туда не пойдет — зачем ему эта головная боль! А насколько умны ваши питомцы?
Чувствуя себя полной дурой, девушка пролепетала:
— Возможно, они умнее, чем кажутся.
И поспешно добавила:
— Но Ваня с этим ни за что не согласится.
Беркутов наконец отвел глаза от Ольги и быстро осмотрел кухню. Из всей кухонной мебели его заинтересовали только кресла на колесиках. Подойдя к ближайшему, он тяжело плюхнулся в него. Хлипкое с виду кресло легко выдержало грузного мужчину.
— Присаживайтесь! — предложил он девушке, указав на кресло рядом. Приглашение прозвучало так, словно хозяином дома был он, а Ольга просто зашла к нему на чай.
— И у вас есть доказательства их ума? — удобно расположившись в кресле, поинтересовался Беркутов.
Присевшая рядом с ним девушка отрицательно качнула головой.
— Скорее, интуиция. Знаете, когда я в доме, я что-то чувствую. Что-то давящее. Словно за мною кто-то наблюдает. Кто-то из них!
«А у нее, случайно, не паранойя?» — подумал Беркутов, а вслух спросил:
— И кто же это, по-вашему?
Пенкина растерянно развела руками.
— Не знаю. Они все такие странные, так не похожи на земных животных! Если вы их видели, то должны понять.
— О да! — легко отбрасывая казенный тон, воскликнул Беркутов. — Я видел их там, в гостиной. Жуткие создания! Меня особенно поразила шерстистая змея с маленькими ручками. Не понимаю, зачем змее эти ручки, да еще две пары… Она ведь просто ползает, я сам видел, для чего же ручки?
— Это Канат, змеехвост с Таона, — сообщила Ольга. — Ручками он удерживает пищу. Вообще-то он вегетарианец, как утверждает Иван, а с ним я спорить не могу. Только зубки-то у Каната о-го-го! Совсем не как у вегетарианца. Признаюсь, он сильно меня пугает.
— Да, эти ручки плюс острые зубки дают ему немалые возможности, — согласился Беркутов. — А он сообразительный?
— Возможно, — многозначительно произнесла Ольга.
— Возможно, невозможно, — недовольно пробурчал Борис. — Все это только слова, а мне нужны факты. Например, он выполняет какие-нибудь команды? Ну, хотя бы самые элементарные. Скажем, «лежать» или «к ноге»?
— Команды? — вновь растерялась Ольга. — Не знаю. Об этом спрашивайте у Ивана.
Достав из кармана салфетку, Беркутов вытер вспотевшее лицо. День был жарким, а кондиционер Завадский не включал — боялся простудить питомцев. Работал лишь потолочный вентилятор, но толку от него было мало.
— Странно… — бросив смятую салфетку на стол, произнес Борис. — Как давно вы живете в этом доме?
— Без малого три года, — смущенно ответила Ольга.
— И вы ни разу не пытались пообщаться с этим… Тросом или как его?
Пенкина возмущенно хмыкнула.
— Пообщаться с Канатом?! Нет уж, увольте! Он у меня не просто вызывает страх, он мне физически противен. Я, видите ли, с детства боюсь змей. Даже ужей, хотя они и безобидные. Для меня Канат — та же змея. Когда он в комнате, я стараюсь на него даже не смотреть.
Беркутов вытащил новую салфетку и промокнул взмокшую лысину.
— Прекрасно вас понимаю, я и сам змей боюсь. Ладно, бог с ним, с Канатом… Как насчет забавного мохнатого мячика? Уж он-то вам точно симпатичен!
Он ждал улыбки, но Ольга лишь нервно потерла руки.
— «Забавного мячика» зовут Чухендра, она, как и Канат, с Таона. Лично я не вижу в ней ничего особо симпатичного. Странное животное, дикое какое-то. Даже на кличку свою не реагирует.
Обрюзгшее лицо Бориса расплылось в улыбке.
— А может, ей просто не нравится кличка? Чухендра — это что такое? Зачем животному давать такую кличку?
— Не думаю, что дело в кличке. Этой твари не нравлюсь лично я. Михаил ей, кстати, тоже не сильно нравился.
Беркутов удивленно глянул на Ольгу.
— А как вы поняли, что Рыжкин не нравился Чухендре?
— Год назад она его укусила, причем безо всякой причины. Хорошо, что в доме был лопатинил.
Борис ослабил воротник рубашки и снова полез в карман за салфеткой.
— А точно укусила без причины? Может, Рыжкин ее обижал?
— Ну, разве что подшучивал… Но не в этом дело. Он не любит этих тварей, и они, похоже, это чувствуют. Вернее, не любил…
Вспомнив о смерти Рыжкина, девушка внезапно замолчала.
— Продолжайте, продолжайте! — бесцеремонно поторопил ее Беркутов. — В комнате было еще два питомца: один похож на студенистую каплю, другой — на зубастую синюю сову. Что скажете о них?
— «Капля» — это мегапротей, или попросту «амеба», — очнувшись от печальных дум, заговорила Ольга. — Она с Миманта. Ваня (вот чудак!) назвал ее Розалией. Очень странная форма жизни. Между прочим, способна к удивительной мимикрии, может принять форму любого предмета, например, ботинка или цветочного горшка. Однажды она превратилась в футбольный мяч, который выглядел ну очень натурально! Михаил чуть ногой ее не пнул, вовремя отползла. Иван считает ее мимикрию обычным защитным инстинктом, но я в этом не уверена. А может, это попытка контакта? В отличие от Чухендры, она не проявляет никакой агрессии.
Ольга искоса взглянула на Бориса, но его лицо было непроницаемым.
— Что касается «синей зубастой совы», — продолжила девушка, — то это зубокрыл с Таона. Его зовут Антей. Он не агрессивен, но по-своему хитер и склонен к воровству. Как-то схватил со стола мой браслет и куда-то запрятал. Браслет серебряный, достаточно массивный. Я искала тот браслет с металлоискателем, но так и не нашла!
Полицейский удивленно хмыкнул.
— Он что его — съел?
Пенкина улыбнулась.
— Может, и съел. А может, бросил где-то в доме, а съел браслетик кто-то другой. Ваня говорит, что на Таоне многие животные способны переваривать металл, а у нас сразу трое питомцев с Таона — Антей, Чухендра и Канат.
— Значит, в доме живут четыре питомца, — подытожил Беркутов. — Но, насколько я знаю, у Завадского восемь питомцев.
— Еще четверо живут в вольерах, — подтвердила Ольга. — Они довольно крупные, их в доме не поселишь.
— А те, что в вольерах, у вас вне подозрений? — с хитрой улыбкой спросил полицейский.
Ольга простодушно улыбнулась.
— Не то чтобы совсем вне подозрений… Как бы вам это объяснить? Они более понятны, что ли… Более предсказуемы. К тому же, они заперты в вольерах, а там сенсорные замки. Открыть их можем только я и Ваня.
Беркутов на секунду задумался, затем спросил:
— А живущие в доме питомцы наружу выходят? У вас, я вижу, все окна металлическими сетками закрыты…
Ольга кивнула.
— А входная дверь изнутри закрыта на обычную защелку! Ваня свято верит, что никто из питомцев с ней не справится.
— Очень интересно, — промолвил Беркутов. Вздохнув, он достал очередную салфетку и тщательно промокнул ею лицо и лысину. Ольга наконец-то догадалась предложить ему воды, и он благодарно кивнул.
— А зачем вообще Завадскому этот странный зоопарк? — спросил он, отхлебнув воды. — Он так любит животных, или тут что-то иное?
— Любил бы животных, завел бы собаку или кошку, — с усмешкой ответила Пенкина. — Тут иное. Иван тоскует по дальнему космосу. Он еще в отличной форме, мог бы летать и летать. Но четыре года назад их с Михаилом списали в запас.
— А почему так рано? — удивился Беркутов.
— Не прошли очередную медкомиссию. Многие из списанных уходят в ближний космос, там требования к здоровью не такие жесткие. А Ваня с Мишей предпочли работу на Земле. Не потому, что устали, а потому что ближний космос им не интересен. Так вот, для Вани эти твари — напоминание о дальнем космосе. Он как бы все еще там, понимаете?
Сентиментальность в голосе Ольги внезапно сменилась тревожными нотками.
— Разве сейчас это важно? Миша же погиб! Скажите мне, наконец, как это случилось?
Полицейский допил воду, тяжело поднялся с кресла и стал ходить по кухне.
— Скажите-ка, Ольга, кем вы работаете?
Пенкина улыбнулась и выпрямила спину. Профессия была предметом ее гордости.
— Я — учитель физики в старших классах.
— Вот как?!
Теперь полицейский смотрел на нее по-другому: вроде бы и с уважением (профессия учителя и так в почете, а тут еще учитель физики!), но при этом с явно возросшим подозрением.
— Так вы, значит, физику преподаете! И в позитронных батареях разбираетесь?
Ольга непонимающе уставилась на Беркутова.
— Немного разбираюсь, — настороженно ответила она.
— Они ведь отличаются невероятной прочностью, верно?
— Верно, — теряясь в догадках, ответила Ольга.
— А в домашних условиях можно как-то нарушить их целостность?
Девушка смотрела на Бориса настороженно, явно ожидая какого-то подвоха — уж очень странно он вел расспрос.
— Думаю, что это совершенно невозможно, — ответила она. — По «позитронкам» можно бить кувалдой, их можно бросать в печь, рядом с ними можно даже взрывать бомбы. Им абсолютно ничего не сделается! Температура, при которой плавится металл наружной оболочки, близка к температуре в эпицентре ядерного взрыва.
Беркутов задумался, затем попытался возразить.
— Но их ведь как-то вскрывают при утилизации?
Девушка победоносно улыбнулась.
— «Позитронки» не вскрывают! Когда заканчивается срок их эксплуатации, их партиями вывозят на Плутон. Там для них что-то вроде свалки…
— Надо же, как интересно! — с сарказмом воскликнул полицейский. — А ваш жених, похоже, с вами не согласен. Он считает, что их можно повредить. Он даже допускает «позитронки» с браком, с заводским браком!
— Он ошибается, — уверенно заявила Ольга. — Повредить их невозможно, а заводской брак и вовсе чушь. Ване простительно, он же не физик, он — астронавт!
— Но давайте представим, что оболочку батареи как-то повредили. Что тогда случится? Сразу последует взрыв? — продолжал развивать тему Беркутов.
— Не думаю, — вяло улыбнулась Пенкина. — Устройство позитронной батареи засекречено, но мне как физику известно чуть больше, чем обычным гражданам. У «позитронки» под внешней оболочкой из особо прочной термостойкой стали есть внутренняя оболочка из магнитопласта. Вот если и ее разрушить — тогда, конечно, будет взрыв.
Ее все больше тревожило странное поведение Беркутова. Вместо того чтобы расследовать убийство, он беседует с ней о «позитронках». И дались они ему!
— А как разрушить внутреннюю оболочку? — не унимался полицейский. — Ну, чисто теоретически…
Ольга задумалась.
— Пока цела наружная оболочка — никак, — наконец, выдала она. — Но если, чисто теоретически, наружную оболочку как-то повредить, то магнитопласт расплавится при нагреве. Температура его плавления не очень высока. Примерно четыреста градусов.
Решив, что с нее уже хватит, Ольга оборвала рассуждения.
— Я не понимаю, к чему все это! — холодно произнесла она. — При чем здесь вообще «позитронки»?
— Может, и ни при чем, — благодушно изрек Беркутов. — Да только ваш жених считает, что одна из них — причина смерти Михаила, что батарея в нагревателе была повреждена, и при нагреве случился взрыв!
Девушка изумленно смотрела на него. Прошла минута, другая. Из гостиной донесся голос Регины, она о чем-то спрашивала Ивана. Затем послышался голос Завадского — усталый, хриплый, измученный. Содержание их диалога разобрать было невозможно.
— Да нет, тут какая-то ошибка, — вновь заговорила Ольга. — Да с чего он взял…
— Пойдемте со мной, — прервал ее Беркутов.
Не заходя в гостиную, они вышли на крыльцо. Полицейский повел девушку туда, где на пологом берегу реки еще недавно стояла баня. Они обогнули дом, и Ольга не поверила своим глазам.
Бани не было! На месте бани был большой участок выжженной земли, на нем валялось несколько потрескавшихся камней и оплавленных кусков металла. Внутри участка все было покрыто мелким серым пеплом. За границами участка было чисто — никаких разнесенных взрывом бревен и обломков.
— И что здесь, по-вашему, произошло? — обратился к Ольге полицейский.
Учительница физики растерянно моргала и покусывала губы.
— Так что же здесь случилось? — снова задал вопрос Беркутов.
Ольга глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки.
— Я такого никогда не видела, но могу предположить, что здесь случился аннигиляционный взрыв малой мощности. Похоже, все-таки рванула «позитронка». Но я не понимаю, как это возможно. Я абсолютно ничего не понимаю!
Глава восьмая
Три планеты звезды Пси Октанта (небольшой, светло-желтой, по звездным меркам не очень горячей) были открыты около пятидесяти лет назад. Орбиты всех трех планет пролегали достаточно близко друг к другу и находились в зоне, комфортной для жизни. К радости первооткрывателей, все три планеты оказались обитаемыми, но шока данное открытие не вызвало (к концу двадцать второго века было открыто уже немало обитаемых планет, и общество успело к этому привыкнуть).
Долгое время три новых планеты почти не осваивались в связи их удаленностью от матушки-Земли и дороговизной полетов.
Наибольший вклад в изучение планет внесли первая и вторая экспедиции. Обе экспедиции пробыли в системе Пси Октанта по три года. За шесть лет на каждой из планет обустроили небольшую базу и составили отчеты по физическим условиям, по фауне и флоре, а также по полезным ископаемым каждой из планет.
Согласно тем отчетам, атмосфера на всех трех планетах оказалась очень близкой к земной атмосфере, что позволяло в перспективе создавать на них большие поселения, но, поскольку перенаселение Земле больше не грозило, эта перспектива представлялась очень отдаленной.
Что касается полезных ископаемых, то на Таоне, Гратионе и Миманте они в принципе имелись, но их транспортировка обошлась бы в сотни раз дороже, чем транспортировка руды со спутников Юпитера.
Все три планеты были богаты растительностью, которая, конечно, подлежала изучению, но отнюдь не в экстренном порядке. Как и животный мир. Увы, ни один из видов, населявших эти три планеты, не обладал разумностью. Надежда на исторический контакт с братьями по разуму в очередной раз рухнула. В Управлении дальнего космоса кто-то горестно развел руками, а кто-то (и таких было большинство) выдохнул с заметным облегчением. Ведь неизвестно, чего ожидать от так называемых «братьев по разуму». А вдруг они коварны, жестоки и воинственны? А вдруг война? Нет уж, спасибо! Мы и без них проживем.
На всех трех базах был оставлен минимальный штат сотрудников. Раз в пять лет Управление дальнего космоса проводило их ротацию, и каждый раз перед посылкой новой экспедиции вставал вопрос о полной ликвидации тамошних баз. Зачем, мол, тратить на них деньги налогоплательщиков?!
Ликвидацию баз на планетах Пси Октанта каждый раз откладывали. Так, на всякий случай, а вдруг там все же обнаружится нечто ценное. И оно действительно обнаружилось!
На Гратионе, самой дальней от звезды планете, исследовательская группа пятой экспедиции открыла некое растение, получившее название «лопатник», и это самое растение оказалось самым мощным стимулятором регенерации из всех, известных мировой науке.
Открытие, как это часто бывает, произошло совершенно случайно. Некто Геннадий, микробиолог пятой экспедиции, прогуливаясь без особой цели недалеко от базы, случайно свалился в глубокий овраг. Падая, он зацепился за какой-то острый камень, повредил скафандр и поранил себе голень. Кровь из раны била фонтаном, что грозило бедному микробиологу быстрой смертью от кровопотери.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.