Иследователь

Глава 32

В назначенный день я всё-таки пришёл на комсомольскую вечеринку. Честно говоря, по дороге туда я сам не до конца понимал, зачем согласился. Ну что я там буду делать? Я ведь пришёл туда не как какой-нибудь важный секретарь комсомола. Я обычный парень, который бегает по Горсовету с инструментами и чинит компьютерную технику. Но раз пригласили значит, надо идти. Подхожу к квартире, где должна была проходить вечеринка. Уже у входа стало понятно, что мероприятие будет не совсем обычное. Народу собралось много. Молодые мужчины в костюмах, девушки наряднее, чем обычно, кто-то уже смеётся, кто-то здоровается друг с другом. Я захожу внутрь. И почти сразу слышу: Егор! Оборачиваюсь. Один из тех самых секретарей, с которыми я познакомился в Горсовете. Пришёл всё-таки! А куда я денусь? Сам позвал. Правильно. Проходи, свои уже все здесь. Вот это «свои» мне понравилось. Я прошёл дальше. В помещении уже было шумно. Где-то играла музыка, стояли столы с закуской, бутылки лимонада, что-то покрепче тоже, конечно, присутствовало. Молодёжь разговаривала, смеялась, кто-то спорил о каких-то рабочих делах, кто-то уже вообще забыл про работу. Я огляделся. А комсомольская вечеринка, оказывается, совсем не похожа на собрание, сказал я. А ты что думал? засмеялся мой знакомый. Будем весь вечер постановления читать? Я просто уточняю. Расслабься. Сегодня без докладов. Меня начали знакомить. Это Егор. Егор, познакомься. Егор, это наш первый секретарь горкома комсомола Василий. А это второй секретарь. А это ребята из соседнего района. Я сначала даже запутался в должностях. И подумал: «Ну ничего себе. Я просто заявления им носил, а теперь со всеми за одним столом сижу». Причём относились ко мне совершенно по-свойски. Кто-то уже знал, что я из МЭИ. Так ты энергетик? Да. А компьютеры умеешь? Чинить умею. Значит, полезный человек. Вот поэтому меня и пустили, пошутил я. Все засмеялись. Потом кто-то включил музыку погромче. Разговоры стали громче, народ начал перемещаться от столов, кто-то пошёл танцевать. Я сначала стоял в стороне и просто наблюдал. После всех этих коридоров Горсовета было даже непривычно видеть тех же людей без папок, без кабинетов и без официальных лиц. Вот здесь они были просто молодыми ребятами. Смеялись, спорили, шутили друг над другом. И я вдруг подумал: «А ведь если бы я тогда не начал бегать по этим коридорам с проводами, я бы с ними никогда не познакомился». А теперь стоял среди городской комсомольской верхушки и чувствовал себя вполне своим. Ко мне подошёл тот самый секретарь Василий, с которым меня познакомили. Ну что, Егор, не пожалел? Я посмотрел на него, потом на танцующих ребят. Пока нет. А дальше? Посмотрим. Он хлопнул меня по плечу. Вот и правильно. Сегодня никаких Горсоветов. Сегодня отдыхаем. Но ты загляни ко мне. У нас тоже проблемы есть. Я улыбнулся. И впервые за долгое время действительно решил просто отдыхать. Не думать о КГБ. Не думать о работе. Не думать, кто за кем наблюдает. Просто вечер, музыка, молодые люди и комсомольская вечеринка. Хотя я тогда ещё не знал, что именно этот вечер принесёт мне новые знакомства, которые окажутся гораздо интереснее самой вечеринки. Вокруг было много девушек, и, надо сказать, довольно симпатичных. Они прекрасно видели, как со мной общаются секретари комсомола, как меня знают, как ко мне подходят, что-то спрашивают, смеются. А значит, в их глазах я уже был не просто какой-то случайный парень с улицы. И девушки начали обращать на меня внимание. Так я познакомился с Машей. Маленькая, смешливая, живая она всё время улыбалась и будто вообще не умела сидеть спокойно. То что-то скажет, то засмеётся, то толкнёт кого-нибудь локтем. Мы немного поговорили. Ты Егор? Егор. Тот самый, который компьютеры чинит? Видимо, уже знаменитость. Она рассмеялась. А ты всегда такой серьёзный? Нет. Иногда ещё хуже. Она опять засмеялась. И тут заиграло танго. Я посмотрел на неё. Потанцуем? Танго? А почему нет? Она протянула руку. Ну пойдём. И вот тут я испытал совершенно странное чувство. Я привык общаться с женщинами старше себя. С ними мне почему-то было проще. Психологически они казались мне ближе. Наверное, потому что внутри себя я всё ещё во многом оставался тем человеком из прошлого со своим прежним опытом, своей семьёй, своей взрослой жизнью. А тут рядом со мной была Маша ровесница, молодая, смешливая, лёгкая. И вдруг я почувствовал себя совсем иначе. Мы начали танцевать. Я положил руку ей на талию, она положила руку мне на плечо. Ничего особенного вроде бы не происходило. Просто танец. Но для меня это было почему-то очень непривычно. Я смотрел на неё и думал: «Вот ведь жизнь. Ещё недавно мне казалось, что с девушками моего возраста мне вообще не о чем разговаривать». А сейчас мне было приятно. Причём приятно именно от этой лёгкости. Не надо изображать взрослого, не надо вести какие-то серьёзные разговоры, не надо соответствовать чьим-то ожиданиям. Мы просто танцевали. Она что-то тихо сказала мне, я не расслышал. Что? Говорю, ты танцуешь лучше, чем чинишь компьютеры. Это ты ещё компьютеры мои не видела. Она рассмеялась. И я тоже. Танго закончилось, музыка сменилась, но мы ещё некоторое время не расходились. И тогда я поймал себя на совершенно неожиданной мысли. Мне нравилось находиться рядом с такими девушками. Раньше я почему-то избегал знакомств с совсем молодыми женщинами, считал, что мне с ними будет неинтересно. А оказалось всё зависит не от возраста, а от самого человека. Маша была непосредственной, весёлой и настоящей. И, пожалуй, именно поэтому в тот вечер я впервые за долгое время почувствовал себя просто молодым мужчиной. Без Горсовета. Без КГБ. Без всех этих сложных разговоров. Просто Егор. И рядом со мной Маша. И вдруг в разговорах я услышал, что собирается группа для поездки во Вьетнам. Я даже насторожился. Во Вьетнаме я уже бывал когда-то с женой, ещё в своей прошлой жизни. Мне там очень понравилось. Страна запомнилась, море, люди, атмосфера всё это осталось у меня в памяти. Поэтому я долго не раздумывал. Быстро нашёл Василия. Василий! А? Включи меня в группу. Он посмотрел на меня с недоумением. В какую группу? Во Вьетнам. Он сначала даже не понял, серьёзно я говорю или шучу. Потом улыбнулся, пожал мне руку: Да запросто! Но руку его я не отпускал. Он посмотрел на наши сцепленные руки, потом на меня. Ты чего? Я не один. Василий руку не выдернул. Только приобнял меня за плечо и повёл на балкон. Когда мы отошли от остальных, он посмотрел на меня уже серьёзнее. Знаешь, Егор, туда едут активисты. Я даже не дал ему закончить. А знаешь, какими темпами развиваются компьютеры? Он замолчал. Ну? Не успеешь сказать «гоп», как у тебя на столе уже компьютер появится. А техника, Василий, имеет одно нехорошее свойство она ломается. Он уже начал улыбаться. И тогда, продолжил я, кого ты вспомнишь? Он по-дружески хлопнул меня по плечу. Договорились. Вот и отлично. Только девушку бери с собой. Я посмотрел на него. Девушка не одна. Он рассмеялся и обнял меня за плечи. Да ты неординарный комсомолец, Егор! Я тоже улыбнулся. Есть ещё одна небольшая проблема. Какая? Этим девушкам уже за тридцать. Василий перестал улыбаться. Задумался. Я видел, что арифметика у него в голове пошла совсем другая. М-да... протянул он. Я понял: настал момент последнего аргумента. Достал из кармана пачку долларов. Зелёные купюры в то время сами по себе выглядели достаточно убедительно. Василий посмотрел на деньги. Потом на меня. И я уже приготовился услышать: «Держите валютчика!» Но ничего подобного не произошло. Наоборот. У него лицо постепенно расплылось в широкой улыбке. Ну ты даёшь, Егор... Я молча держал деньги. Он посмотрел ещё раз. Сколько? Я показал тысячу долларов. Он тяжело вздохнул, но уже совершенно другим тоном: Ладно. Деньги исчезли из моей руки. Василий убрал их и уверенно произнёс: Решим вопрос. Я улыбнулся. Вот теперь разговор действительно был закончен. Я только подумал: «Компьютеры, конечно, хорошо. Но иногда и старые добрые аргументы работают безотказно». А Василий, похоже, уже представлял, как будет объяснять начальству появление в группе сразу нескольких не совсем типичных для комсомольской делегации участников. Но это уже были его проблемы. Главное во Вьетнам мы ехали. Вечеринка постепенно заканчивалась. Музыку уже сделали тише, люди начали расходиться. Я тоже собрался домой, накинул дубленку и уже направился к выходу. И тут появилась Маша. Ты меня проводишь? Я посмотрел на неё. Честно говоря, такой просьбы я не ожидал. Молча подал ей пальто. Она надела его, застегнулась, и мы вышли на улицу. Снег хрустел под ногами. Вечер был тихий, морозный. Мы шли рядом, сначала почти не разговаривая. И тут Маша спросила: Можно я возьму тебя под руку? Я только кивнул. Она, не дожидаясь ответа, обхватила мой локоть и прижалась плечом. Моя дублёнка тёрлась о её драповое пальто, шаги постепенно стали одинаковыми. Я шёл и думал о странности происходящего. Там, дома, меня окружали зрелые женщины, с которыми я привык чувствовать себя уверенно. Я знал, как с ними разговаривать, чего от них ожидать. А тут рядом шла девушка моего возраста. И от этого всё было совершенно иначе. Мы прошли одну остановку. Вдруг Маша остановилась, встала на бордюр и, смеясь, потянула меня к себе. Я даже не успел ничего сказать. Она поцеловала меня. Это был совершенно неожиданный для меня поцелуй. Я почему-то особенно запомнил запах её губ свежесть и мандарины. От неё не пахло перегаром, как иногда бывает после вечеринок. Она была молодая, красивая и совершенно непосредственная. Я вдруг подумал, что даже не помню своего первого поцелуя с женой. Это было так давно. Женился я уже в двадцать шесть, и тогда мне казалось, что я уже взрослый, всё понимаю. А вот этот поцелуй я запомнил. Мне стало так хорошо, что я обнял Машу. Но она вдруг отстранилась, рассмеялась и побежала. Эй! крикнул я. Вот тебе и романтика. «Что за детство?» подумал я. И всё-таки побежал за ней. Догнал её через несколько метров. Мы оба поскользнулись, и я повалился вместе с ней в снег. Я засмеялся. Но дальше всё произошло слишком резко. Я потянулся к ней привычным движением к ее попе, и тут Маша тут же оттолкнула меня и дала пощёчину. Я застыл. Даже не столько от боли, сколько от неожиданности. Меня ещё ни одна женщина так не одёргивала. Маша вскочила со снега. Дурак! выкрикнула она. И убежала в темноту. Я остался сидеть на снегу и смотрел ей вслед. Через несколько секунд поднялся. В голове было совершенно пусто. Только одна мысль крутилась: «Вот это я, оказывается, ничего не понимаю». Я отряхнул дублёнку и медленно пошёл домой. По дороге всё вспоминал её поцелуй, её смех, то, как она держала меня под руку. А потом пощёчину. И впервые за долгое время мне стало ясно, что с Машей всё будет совсем не так, как с теми женщинами, к которым я привык. С ней мне ещё предстояло учиться заново понимать простые вещи. Вернувшись домой, я разделся. Валя уже спала. Аня меня дожидалась. Увидев меня, она подошла, поцеловала. Ты не пил? удивилась она. Это комсомольская вечеринка, оправдался я. Аня хитро посмотрела на меня. А комсомолки там были? Все были, буркнул я. Мне почему-то совершенно не хотелось продолжать эту тему. Перед глазами всё ещё стояла Маша. Её улыбка. Её мандариновый запах. Её неожиданный поцелуй. А потом пощёчина. Я сам не мог понять, почему меня так сильно зацепил этот короткий эпизод. Вроде ничего особенного познакомились, потанцевали, дошли до дома... Но я никак не мог выбросить её из головы. Аня, видимо, заметила моё состояние и больше к этой теме не возвращалась. Кушать будешь? Нет. Совсем? Нет, не хочу. Она немного помолчала. Тогда спать? Наверное. Но спать мне совершенно не хотелось. Аня ещё немного посидела рядом, потом вдруг улыбнулась: Ну расскажи хоть, чем вас там на комсомольских вечеринках кормят? Я невольно усмехнулся. Вот это тебя действительно интересует? Конечно. А что ещё? И я начал рассказывать. А кормёжка там действительно была шикарная. Стол накрыли так, будто не комсомольская вечеринка собралась, а какой-нибудь юбилей отмечают. Закуски, салаты, мясо, рыба, фрукты. Всё аккуратно разложено, бутылки стоят, музыка играет. Ничего себе, удивилась Аня. А ты говорил, что это просто вечеринка. Я сам удивился. И всё бесплатно? Ну, похоже, комсомол умеет не только агитацией заниматься. Аня засмеялась. А девушки? Я посмотрел на неё. Опять начинаешь? Да нет, просто спрашиваю. Девушки как девушки. Но сам я в этот момент опять вспомнил Машу. И понял, что сегодня на самом деле запомнил не стол, не музыку и даже не разговоры с комсомольцами. Я запомнил её. И почему-то именно это не давало мне уснуть. Аня ещё немного поговорила со мной, потом пожелала спокойной ночи. Я лёг, закрыл глаза. И передо мной снова возникла заснеженная улица, Маша на бордюре, её улыбка и тот самый неожиданный поцелуй. А потом звонкая пощёчина. Я поднял Аню за талию и поставил раком. При свете торшера ее большая попа в кружевных трусиках смотрелась впечатляюще. Приспустив трусы я вошел в ее податливое тело. «Вот ведь девчонка...» думал я о Маше. И почему-то улыбнулся в темноте. Я занимался сексом с Аней . А перед глазами стояла Маша. Но кончил я хорошо и даже не заметил как бьется в оргазме подомной Аня. Откинувшись на спину я уснул. Проснулся рано выгулял Мусю получив от нее горку наличности. Деньги уходили быстро и с ними надо было что то решать. Связь с директором завода имени Лихачёва действительно сильно упростила мне задачу. У такого гиганта была собственная база снабжения, транспорт и самые разные подразделения, поэтому вопрос с ремонтом дома постепенно превращался из огромной проблемы в обычную организационную работу. Мысль о финансах не покидала меня. Лежал я в темноте, а в голове одно за другим складывалось: работа, поездка во Вьетнам, техника, новые знакомства, какие-то планы на будущее. Деньги вроде бы были, но я уже понимал если продолжать двигаться вперёд, их постоянно будет не хватать. И тут я неожиданно вспомнил о кладах. Когда-то я уже интересовался этой темой. Не всерьёз, скорее из любопытства. Старые рассказы, карты, забытые тайники, истории о людях, которые в разные времена прятали деньги и ценности. Вспомнив одну из историй я нашел этот дом. Старый особняк и коммунальными жильцами. Я помни и номер квартиры и даже фамилию нашедшего клад . Но это было в 90 тых, а значит клад еще на месте. Вот месяцем раньше я бы на такое не пошел. Ну а теперь я привык работать с контингентом. Потому что я специалист. На подготовку ушло немного времени. Переодевшись в спец одежду сотрудника мозгаза. С кепкой и измазанным лицом я постучал в нужную мне квартиру. Квартира была самая обычная жилая, обжитая. Там действительно жили люди. На стенах висели фотографии, на подоконниках стояли цветы, в комнатах была мебель, которой, казалось, уже лет сто. Старый дом, высокие потолки, толстые стены. Паркет местами скрипел. У вас протечка газа! объявил я женщине, открывшей мне дверь. От меня действительно пахло газом я заранее позаботился об этом. И этого оказалось достаточно. Женщина заметно побледнела, засуетилась и забегала по квартире. Соберите необходимые документы и ценные вещи, строго приказал я. И всем немедленно выйти из квартиры! Пока она металась по комнатам, я начал простукивать стены, изображая поиски места утечки. На самом деле я точно знал, где находится клад. С каждой секундой суета в квартире нарастала. Женщина уже собирала сумку, соседка кричала что-то из коридора, а жильцы коммуналки один за другим начали выглядывать из своих комнат. Наконец я остановился возле окна. Вот здесь! крикнул я. Быстро все из квартиры! Когда женщина выбежала в коридор, я дождался, пока последние жильцы покинут комнату. Затем с усилием поддел тяжелый дубовый подоконник. Он поддался. Под ним находилась небольшая ниша. Я замер на секунду. Именно она. Рука скользнула внутрь, пальцы нащупали старую истлевшую тряпку. Я осторожно вытащил сверток. От времени ткань почти рассыпалась, но то, что находилось внутри, было цело. Клад. Я быстро уложил сверток в свою рабочую сумку, вернул подоконник на место и несколько раз надавил на него, убеждаясь, что он сидит как прежде. Затем достал небольшой флакон с одорантом и разбрызгал совсем немного. В воздухе мгновенно появился резкий, характерный запах газа. Теперь объяснение было готово. Я подкрутил газовый кран, вышел в подъезд и спокойно прикрыл за собой дверь. Там уже собралась целая толпа жильцов. Всё нормально, объявил я, стараясь выглядеть усталым после тяжелой работы. Утечка устранена. Опасности больше нет. Но помещение пока проветрите как следует. Кто-то начал задавать вопросы, кто-то благодарил меня, а хозяйка квартиры всё ещё стояла бледная и растерянная. Я только махнул рукой. Работа такая. И, не торопясь, пошел вниз по лестнице. Тяжесть сумки ощущалась с каждым шагом. Но теперь это была уже не тяжесть. Это было ощущение того, что моя жизнь только что изменилась. Я дошел до машины и отъехал квартал. Любопытство раздирало меня. И я открыл рабочую сумку и достал свой первый клад. Внутри лежали старые свёртки. Один развернули монеты. Другой какие-то украшения. А ещё там были документы и письма. И тут я окончательно вспомнил ту старую историю, которую когда-то слышал. Оказывается, она была не выдумкой. Клад действительно находился в старой московской квартире. Люди десятилетиями жили рядом с тайником и даже не подозревали, что находится буквально в нескольких сантиметрах от них. А я подумал, что Москва вообще удивительный город. Можно жить в одной квартире годами, делать ремонт, переставлять мебель, каждый день ходить по одним и тем же комнатам и даже не подозревать, что за старой стеной спрятано прошлое целой семьи. Клад был найден. Я шел по лестнице, крепко придерживая рабочую сумку, и вдруг вспомнил, с чего вообще началась эта история. Идею мне подкинула моя крыса. В первый раз она принесла мне деньги из своей норки. Тогда я даже не сразу понял, что держу в руках. Она вытащила откуда-то старую купюру и бросила ее возле меня, словно это была обычная бумажка. Я тогда только усмехнулся. Но потом подумал: если крыса смогла найти спрятанные человеком деньги, значит, в старых домах действительно могли остаться тайники, о которых нынешние жильцы даже не подозревают. Эта мысль засела у меня в голове. Я начал вспоминать старые рассказы, истории о коммуналках, квартирах людей, которые уезжали, умирали, продавали жилье, а свои тайники так и не успевали раскрыть. Особенно меня заинтересовала одна история о квартире в Москве, где прежний хозяин якобы спрятал ценности перед войной. Тогда я еще не знал, где искать. Но теперь клад лежал у меня в сумке. Я невольно улыбнулся. Получалось, всё началось с крысы, которая однажды принесла мне из норки первую купюру. А закончилась эта маленькая находка настоящим кладом. Я зашел в подсобку нашей серверной и наконец смог спокойно рассмотреть свой клад. Развернув старую ткань, я замер. Внутри оказалось около десятка золотых монет, горстка серебряных и несколько украшений. Все это было старым, потемневшим от времени, но сомнений не оставляло передо мной лежали настоящие ценности. Я покрутил в пальцах одну золотую монету и задумался. Наверное, пора вскрывать клад в квартире соседа Ани, пробормотал я. Теперь у меня появилось место, где можно было надежно хранить найденное. А то ведь мало ли что могло случиться. Вдруг первый клад случайно обнаружится? Или, что еще хуже, моя крыса вытащит деньги из норки прямо перед всеми. А если объявится настоящий сосед и начнет задавать вопросы? Нет. Откладывать было нельзя. Я спрятал найденный клад в нише под стеной, тщательно замаскировал тайник и поехал на служебной машине к Аниной квартире. Взяв ключ от квартиры соседа, я заперся внутри и принялся внимательно осматривать комнату. Сначала простучал пол возле стены и шкафа. Глухого звука, который я ожидал услышать, не было. Я передвинул шкаф и вскрыл небольшой участок паркета. Пусто. Я уже собирался продолжить поиски, как вдруг заметил странность. Одна часть стены была побелена совсем иначе. Оттенок немного отличался от остальной поверхности, а граница проходила слишком ровно, чтобы быть случайностью. Я подошел ближе и постучал костяшками пальцев. Тук. Я постучал рядом. Тук-тук. Звук изменился. Вот оно... Я осторожно вскрыл участок стены. За штукатуркой действительно оказался тайник. Но то, что я увидел внутри, заставило меня буквально потерять дар речи. Там лежали два старых рюкзака. Я вытащил первый, затем второй и поставил их на пол. Руки у меня слегка дрожали. Такого я не мог ожидать... Я расстегнул первый рюкзак. Сторублевки. Во втором тоже деньги но иностранные и какие-то свертки. Я несколько секунд просто смотрел на находку, пытаясь осознать увиденное. Да зачем мне вообще надо было искать клады по всей Москве, если тут, буквально под носом, лежали такие сокровища... Я осторожно перебрал содержимое, сложил деньги в чемодан и еще раз обследовал стену. Проверил соседние участки, простучал всю поверхность вокруг тайника. Больше ничего. Развернув свертки я обнаружил там пачки новеньких долларов. Чемодан отвез обратно в серверную. Там, в самом укромном месте, я спрятал его рядом с первым кладом. Теперь в подсобке лежали уже два моих тайника. Я закрыл дверь, повернул ключ и несколько секунд стоял в коридоре, прислушиваясь к тишине. И только тогда до меня дошло главное. Я нашел не просто деньги. Я нашел чужую тайну. И пока еще не знал, насколько опасной она окажется. Чужие клады а чужие клады это значит опасность. Строительная бригада приехала практически сразу их послали с завода. Взяв с собой матера я отвез его на квартиру и показал ему стену. Сделаем сказали он. И через день уже ничего не говорило о том что кто то вскрывал стену. А на самом объекте они лихо взялись за работу. Одна мысль не покидала меня Маша. Но у меня был такой плотный график, что времени искать её по всей Москве просто не оставалось. Поэтому я снова обратился к Василию. Я, конечно, ожидал получить от него хотя бы клочок бумажки с её адресом. Но, похоже, комсомольские боссы работали совсем с другим размахом. И вот однажды я сидел на полу в здании горкома комсомола и возился с подключением серверов. В одной руке у меня были пассатижи, другой я придерживал кабель. Вдруг передо мной появились тоненькие ножки. Я замер. Сердце почему-то забилось так, будто я не провода подключал, а сдавал экзамен. Здравствуй, Егор, услышал я знакомый голос. От неожиданности я даже не сразу вылез из-под стола. Привет, только и смог ответить я. Несколько секунд стояла тишина. Ты меня искал? снова спросила Маша. Я медленно высунул голову из-под стола и посмотрел на неё. Искал. И долго? Достаточно. Она улыбнулась. А почему же тогда, когда нашёл, сидишь под столом? Я не прячусь. Конечно, усмехнулась она. Просто решил поговорить со мной из-под стола. Тут провода... Я вижу. Работа такая. Маша присела на корточки рядом со мной. Ну и что ты хотел мне сказать? Я наконец выбрался из-под стола, положил пассатижи рядом и вытер руки о рабочую одежду. Во-первых, хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. Как видишь, всё хорошо. А во-вторых... Я замолчал. Что «во-вторых»? Хотел тебя увидеть. Маша перестала улыбаться и посмотрела на меня внимательнее. Только поэтому? Не только. Тогда говори. Я вздохнул. После нашей последней встречи я всё время думал о тебе. А потом у меня началась такая круговерть, что я даже не успевал нормально спать. Но мысль о тебе всё равно не уходила. Значит, всё-таки вспоминал? Каждый день. Она отвела взгляд. А я думала, ты обо мне забыл. Как можно забыть человека, которого так долго искал? Маша тихо рассмеялась. Егор, ты всегда так разговариваешь? Только когда нервничаю. А сейчас ты нервничаешь? Я посмотрел на неё. Очень. Не похоже. Потому что я стараюсь не показывать. Она снова улыбнулась. Ну тогда рассказывай. Что у тебя произошло за это время? Я посмотрел на лежащие рядом провода. Если рассказывать всё, мы тут до вечера просидим. А кто сказал, что я тороплюсь? Я впервые за долгое время почувствовал, что весь мой бешеный график куда-то исчез. Остались только мы двое и этот странный разговор посреди комнаты, заставленной аппаратурой. Тогда начнем сначала, сказал я. Ты расскажешь, где пропадала, а я расскажу, почему так долго тебя искал. Договорились. Маша протянула мне руку. Только давай без разговоров из-под стола. Я рассмеялся и пожал её руку. Договорились. Я поднялся со стула. Ладно, пойду проверю кабель. Кажется, через стену сигнал... Я подошел к двери, потянул ручку и дверь не открылась. Попробовал еще раз. Заперто. Я посмотрел на Машу. Нас закрыли, произнес я как факт нашего заточения. Маша почему-то совершенно не удивилась. Она только посмотрела на меня, а потом, слегка улыбнувшись, подняла руку. На ладони у нее блеснул ключ. А это тогда что? Я несколько секунд молча смотрел на ключ. Ты всё это время его держала? А что мне оставалось делать? спокойно ответила она. То есть ты знала, что нас заперли? Нет я сама закрыла дверь призналась она. И молчала? Мне было интересно, что ты будешь делать. Я покачал головой. Ну спасибо. Я уже собирался взять ключ, как вдруг замок неожиданно щелкнул. Мы оба одновременно повернули головы. Дверь открылась. На пороге появилась буфетчица горкома комсомола. Она еле удерживала огромный поднос. Ой, ребятки, подвиньтесь-ка! Она поставила поднос на стол и тяжело выдохнула. Всё, что удалось собрать. А что, собственно, удалось собрать? спросил я. Она только махнула рукой. Разберетесь. И вышла. Дверь за ней закрылась. В комнате еще несколько секунд стоял запах её духов такой густой, что казалось, будто она всё еще находится рядом. Мы молча посмотрели на стол. Бутылка коньяка. Графин сока. Бутылка боржоми. Икра черная. Икра красная. Балык. Семга. Шпроты. Котлеты. Колбаса трех видов. И хлебные тосты. Я обвел взглядом всё это великолепие. Такое ощущение, что из буфета просто выгребли весь холодильник. Маша ничего не ответила. Она смотрела на ключ в своей руке. Потом на стол. Потом снова на ключ. И наконец медленно произнесла: Егор... Что? Ты понимаешь, что это значит? Примерно. А я только сейчас начинаю понимать. Она покраснела. Они специально оставили нас здесь? Я кивнул. Похоже на то. Маша встала и прошлась по комнате. Значит, Василий Иванович... Василий здесь ни при чем. Хотя... Я задумался. Скорее всего, это вся ваша верхушка. Но зачем? Я посмотрел на неё. А вот это как раз самое интересное. Маша остановилась. Они что, решили... Она не договорила. Подсунуть мне активную комсомолку? закончил я за неё. Щеки Маши вспыхнули еще сильнее. Не говори так! Почему? Потому что это звучит ужасно. А разве не так? Она отвернулась. Я думала, что меня направили сюда по поручению. Тебе дали конкретное поручение? Да. Какое? Маша замялась. Поговорить с тобой. Узнать, чем ты занимаешься. Наладить контакт. Я усмехнулся. Очень содержательное поручение. Не смешно. Я и не смеюсь. Маша сжала ключ в ладони. Получается, я пешка? Похоже. А ты? Я пожал плечами. Возможно, тоже. Она посмотрела на меня уже совсем иначе. И что теперь? Я взглянул на стол, потом на дверь. Теперь решать тебе. Мне? Да. У тебя в руке ключ. Дверь можно открыть прямо сейчас. Маша посмотрела на ключ. Это был ее выбор. Потом на меня. Потом снова на стол. Она могла просто повернуть ключ и уйти. И, судя по выражению её лица, именно это она сейчас и хотела сделать. Но в ней боролась женщина и комсомолка. Но не сделала. Если я уйду, тихо произнесла она, получится, что я сорвала поручение. А если останешься? Она тяжело вздохнула. Тогда получится, что я согласилась участвовать в их игре. Я ничего не ответил. Маша стояла посреди комнаты, красная от смущения, растерянная и злая одновременно. Её мучило не то, что её заперли. Её мучило понимание того, что люди, которым она доверяла, заранее расписали её роль. И теперь перед ней стоял выбор: выполнить комсомольское поручение до конца или впервые поступить не так, как от неё ожидали. Она подняла глаза. Егор... Да? А если мы просто поедим? Я не удержался от улыбки. Вот это уже похоже на самостоятельное решение. Маша тоже улыбнулась. Только коньяк не трогай. Почему? Потому что если они действительно рассчитывают на какой-то спектакль, то пусть хотя бы участники останутся трезвые люди. Я рассмеялся. А вот теперь я начинаю понимать, почему именно тебя они выбрали. И почему? Потому что ты гораздо опаснее, чем они думают. Маша улыбнулась. Ей явно польстила моя оценка её характера. Опаснее, чем они думают? переспросила она. Именно. Она тихо рассмеялась и покачала головой. Я посмотрел на неё и вдруг понял перед каким выбором она стоит. Я помолчал, а потом сказал: Пока не началось... Что? Знаешь, Маша... это, конечно, твой выбор. Я не собираюсь решать за тебя. Она внимательно посмотрела мне в глаза. Но? Я вздохнул. Пойми женщиной ты будешь всю жизнь, а комсомолкой не всегда. Маша перестала улыбаться. Несколько секунд она молчала. Ты так говоришь, будто знаешь, что будет дальше. Я отвел взгляд. Я просто много чего повидал. И что же ты повидал? Времена меняются. Люди, которые сегодня сидят в кабинетах и раздают поручения, завтра могут сами оказаться никому не нужными. Маша медленно села на стул. А человек? А человек остается с собой. Она задумалась. Значит, ты считаешь, что мне надо всё бросить? Нет. Я считаю, что ты должна сама решить, чего хочешь. Не Василий. Не твои начальники. Не я. У тебя есть поручение от комсомола. Ты пришла в комсомол сознательно и сознаёшь всю ответственность поставленных перед тобой задач. А если я ошибусь? Ошибешься это будет твоя ошибка. Но хотя бы твоя. Маша посмотрела на ключ, зажатый в руке. Знаешь, Егор... мне впервые кто-то сказал это именно так. Как? Что я могу выбирать сама. Она улыбнулась, но теперь в её улыбке уже не было прежней беззаботности. И что ты предлагаешь делать прямо сейчас? Я посмотрел на стол с коньяком, икрой и всем остальным великолепием. Выбор твой произнес я открывая коньяк. Да я искал тебя . Но нашу встречу представлял в другом формате. Теперь ты представляешь партию. Ты женщина и знаешь как комсомолка . На что шли женщины во имя партии. Она покраснела. Это твой выбор . Но я его не осуждаю. Я сам такой. Поверь рано или поздно это должно было случиться с тобой как с комсомолкой в юбке. Я не ханжа . Но я тоже человек и ты мне нравишься. Поэтому я буду с тобой честен. У меня есть женщины для утех. И не думай что я хочу именно твоего комсомольского тела. Она покраснела еще больше. И заметь я не просил такой подачи . Я просто хотел с тобой отношений. Поэтому для меня будет достаточно если ты просто покажешь свои груди. Она побледнела. И вскочила. Бросившись к двери она пыталась открыть дверь. Но ее руки предательски не слушались ее. Неожиданно она обернувшись рассмеялась. Вот это действительно самостоятельное решение сказал я. Она положила ключ на стол. Но не бросила его. Просто положила рядом с собой. И я понял: она решила остаться. Маша взяла вилку, но к еде так и не притронулась. Егор, а ты ведь понимаешь, что после этого разговора я уже не смогу сделать вид, будто ничего не произошло? Понимаю. И что ты будешь делать? Есть. Она рассмеялась. Нет, серьезно. Я налил коньяк по рюмкам. Серьезно? Ничего. Я не хочу, чтобы ты принимала решение из-за меня. А если я сама хочу принять решение? Я посмотрел на неё. Тогда принимай. Маша долго молчала. Я устала, Егор. От чего? От того, что за меня всё время решают. Куда идти, с кем разговаривать, что говорить. Даже сейчас... Она посмотрела на стол. Даже этот обед не мой. А что твоё? Маша задумалась. Наверное, только этот ключ. Я улыбнулся. Тогда начни с него. Она взяла ключ, покрутила его в пальцах и вдруг положила мне на ладонь. Держи. Зачем? Потому что я хочу, чтобы дверь открыл ты. Я посмотрел на неё. Уверена? Да. Я поднялся и подошел к двери. Вставил ключ в замок, но прежде чем повернуть, остановился. Маша. Что? После этой двери всё будет иначе. Я знаю. Можешь сейчас уйти и забыть весь этот день. Она встала. А могу не уходить. Можешь. Тогда открывай. Я повернул ключ. Замок щелкнул. Дверь открылась. В коридоре было пусто. Мы вышли и несколько секунд просто стояли рядом. Куда теперь? спросила Маша. Я должен закончить работу. А потом? Я посмотрел на неё. А потом можем выпить кофе. Где-нибудь, где нет комсомольских начальников, поручений и запертых дверей. Она улыбнулась. Договорились. Но уходить не стала. Наоборот, Маша протянула руку, забрала у меня ключ и, прежде чем я успел что-либо сказать, снова заперла дверь. Щелкнул замок. Она вернулась к столу и села напротив меня. Значит, всё-таки решила остаться? спросил я. Маша некоторое время смотрела на бутылку коньяка. Да. Она взяла рюмку. Поднесла к губам, но остановилась. Я никогда не пила. Тогда не начинай из-за них. Она посмотрела на меня. Я начинаю не из-за них. И выпила. Морщинка появилась у неё на лице коньяк явно обжег горло. Она поставила рюмку и несколько секунд молчала. Ну и гадость, наконец сказала она. Я невольно рассмеялся. Вот теперь точно первая рюмка. Откуда ты знаешь? По выражению лица. Она тоже улыбнулась, но затем стала серьезной. Егор, я всё решила. Что именно? Я выполню поручение. Я промолчал. Ты ведь хотел услышать именно это? спросила она. Нет. А я думала, что хотел. Я хотел, чтобы ты сама решила. Маша посмотрела на меня. Я сама решила. Она положила ладонь рядом с рюмкой. Алкоголь проникал в ее организм. Еще не окрепший и молодой. Но я знал основываясь на опыте прожитой жизни . Это уже не тот человек, который стоял минуту назад. Понимаешь, у меня выбор не такой простой, как тебе кажется. Ты говоришь: женщина будешь всю жизнь, а комсомолкой не всегда. Может быть. Только что у меня останется, если не будет комсомола? Она помолчала. Ткацкий станок? Небольшая квартира? И муж, который после смены приходит пьяный? Я ничего не ответил. Я видела такую жизнь, Егор. И знаю, что это такое. Женщины вокруг меня выходили замуж, рожали детей, а потом годами ждали, когда муж придет домой трезвым. Я не хочу так. Значит, партия для тебя единственный выход? Сейчас да. Она подняла глаза. Может быть, ты прав и всё это когда-нибудь закончится. Может быть, изменится страна, изменятся люди, изменится сама жизнь. Но сегодня у меня есть только то место, которое я смогла себе создать. Я тихо спросил: А поручение? Маша усмехнулась. Его я тоже выполню. И что же тебе поручили? Она взяла рюмку наполненную мной, но на этот раз пить не стала. Узнать тебя. И что уже узнала? Маша посмотрела на меня долго и внимательно. Что ты совсем не тот человек, каким тебя описывали. А каким описывали? Опасным. Самостоятельным. Неуправляемым. И? Наверное, они не ошиблись. Я улыбнулся. А ты? А я пока не знаю. Она подняла рюмку. Поэтому и останусь. Я понял, что спорить бессмысленно. Маша сделала маленький глоток и поставила рюмку. А я впервые увидел в ней не просто молодую активистку, выполняющую поручение начальства. Передо мной сидела женщина, которая прекрасно понимала цену своего выбора. И именно поэтому этот выбор был гораздо сложнее, чем мне сначала казалось. Она хитро улыбнулась: Пусть думают, что их план сработал. Я рассмеялся. Вот теперь я точно понял, почему назвал тебя опасной. А ты думал, я просто комсомолка? Уже нет. Вдруг она встала и начала расстёгивать блузку. Я выпил коньяк и откинулся на стуле. Я ожидал просто увидеть ее груди. Но она как Клара Цеткин , а может и как все идейные женщины шла до конца. Поэтому ощущая как алкоголь проникает в мою кровь наблюдал как одежда покидает ее тело. Она стояла передо мной в костюме евы. С выражением лица победительницы. Я хотел увидеть только груди произнес я закусывая. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Да подумал я такие женщины и танк остановят и огонь пуком собьют. Но я впервые видел девичье обнаженное тело и не мог отказать себе в удовольствии попробовать его. Раз такая возможность предоставлялась. Я подошел к ней и взял ее за талию. Она вздрогнула . И по ее коже пошли мурашки. Подкинув е на стол я положил ее на спину. Живот ее судорожно вздрагивал. Осторожно раздвинув ей ноги я присел. Она покорно лежала и только предательская слеза скатилась по щеке. Передо мной была нетронутая пещерка с мохнатой русой кустистостью . Я раздвинул ей половые губы и обозрел природой данную девичью плеву . Ворота были закрыты природой и я морально не был готов их разрушить. Поэтому погрузил свое лицо в ее лоно вдохнув запах нетронутой вагины и запаха мочи. Ее тело судорожно начала дергаться. А на губах я ощутил сокращение ее половых губ она кончала. Меня охватило возбуждение и я не мог сдержаться и вытащив член теребя кончил ей на живот. А она приподняв голову восторженно смотрела на меня. Я сел на стул и начал закусывать. Маша поняв что задание выполнено . Спешно оделась и присоседилась ко мне. Наевшись . Она произнесла с благодарностью спасибо. Мы спустились по лестнице, и впервые за долгое время мне показалось, что в этой истории решения принимаем не они. А мы. После этого события ко мне ни кто не пришел и не спрашивал. Я просто работал в горкоме комсомола. Ходил на тренировки по каратэ. И там же выполнял функции системного администратора. И следил за стройкой. Через неделю Маша снова предстала передо мной своими тонкими ножками. А я, как обычно, находился под столом с пассатижами в руках. Ну вот такая у меня работа. Здравствуй, произнесла она. Привет, ответил я, не вылезая из-под стола. Ты так и будешь со мной разговаривать оттуда? Пока провода не закончу да. Она засмеялась. Погуляем? Я наконец высунулся из-под стола и посмотрел на неё. Нет, не могу. Мне не хотелось мучить ее и себя. У меня были женщины, идея, работа и после знания . Где я точно знал что любовные истории до добра не доводят. Улыбка на её лице немного погасла. Ты что, обиделся? Нет. Тогда почему? Просто некогда. Дел по горло. Она несколько секунд молчала, а потом достала из сумочки маленький листок бумаги. Тогда приходи ко мне. К тебе? Да. Она быстро написала адрес и протянула мне бумажку. Когда? Когда сможешь. Я взял листок и посмотрел на него. Маша, я действительно не знаю, когда освобожусь. А я не тороплю. Она улыбнулась. Просто приходи. Хорошо. Маша уже направилась к двери, но вдруг обернулась. И, Егор... Что? В следующий раз хотя бы вылезай из-под стола, когда я прихожу. Постараюсь. Не обещай. А то опять не выполнишь. Она рассмеялась и вышла. Я остался один. Развернул бумажку и еще раз прочитал адрес. Почему-то именно этот маленький листок вдруг показался мне гораздо важнее всех проводов, серверов и срочных дел, которыми была забита моя жизнь. Я аккуратно сложил его и убрал в карман. А потом снова полез под стол. Работа сама себя не сделает. Когда пришел Василий, я сначала решил, что разговор снова будет о Маше. Он вошел, закрыл за собой дверь и некоторое время молча смотрел на меня. Ну что, Егор, наконец произнес он доверительно, а как ты смотришь на создание научно-технического творчества молодежи? Я сначала даже не понял, к чему он клонит. Научно-технического... творчества? Да. НТТМ. Я задумался. Что-то такое я уже слышал. В комсомоле начали создавать всякие коммерческие структуры, кооперативы, молодежные центры. Но лично я в этом никогда не участвовал. А ведь я жил в этом времени. И постепенно до меня дошло. Это действительно мог быть мой шанс. А если поподробнее? спросил я. Василий улыбнулся. Вот это мне в тебе и нравится. Не бросаешься сразу соглашаться, а сначала спрашиваешь, что тебе предлагают. Он сел напротив. Смотри. Есть ребята с техническими идеями. Есть предприятия, которым нужны услуги. Есть оборудование, специалисты. Но между ними пока огромная пропасть. А НТТМ как раз и позволяет эту пропасть закрыть. То есть мы создаем организацию? Именно. А зарабатывать она может? Василий усмехнулся. А ты как думаешь, зачем мы вообще этим занимаемся? Я откинулся на спинку стула. И что конкретно от меня требуется? Организовать направление, которое действительно может приносить деньги. Не кабинетную писанину. Реальную работу. Какую? Электроника, компьютеры, программирование, ремонт техники, монтаж оборудования, консультации. Всё, где нужны мозги и руки. Я посмотрел на него внимательнее. А финансирование? Вот тут самое интересное. Первоначальные возможности будут. Помещение можно найти. Связи есть. Предприятия тоже найдутся. А самостоятельность? Василий помолчал. В разумных пределах. Я усмехнулся. Значит, совсем самостоятельным быть не получится. Егор, ты же понимаешь, где работаешь. Понимаю. Я задумался. Перед глазами словно начали складываться кусочки одной большой картины. Компьютеры. Серверы. Электрика. Связи. Молодые специалисты. Предприятия, которые уже начинали искать новые способы заработать. И главное время. Я находился именно в той точке истории, когда старые правила еще существовали, а новые уже начинали пробиваться наружу. А если сделать не просто контору при горкоме? медленно произнес я. Василий поднял брови. А что ты предлагаешь? Сделать нормальную структуру. Чтобы она сама находила заказы, сама выполняла их и сама зарабатывала. Ты уже придумал? Пока только думаю. А думать умеешь? Иногда. Василий рассмеялся. Тогда, может быть, тебе это и поручим. Я посмотрел на него. Только давай сразу договоримся. О чем? Если я в это ввязываюсь, я хочу понимать правила игры. Какие именно? Кто принимает решения. Куда идут деньги. Кто отвечает за результат. И главное что конкретно получаю я. Василий некоторое время молчал. Потом кивнул. Вот теперь, Егор, мы разговариваем серьезно. Я посмотрел на него и впервые подумал, что эта встреча может оказаться гораздо важнее, чем я предполагал. А где-то в кармане у меня лежала маленькая бумажка с Машиным адресом. И почему-то мне показалось, что в этот день передо мной открывались сразу две двери. Одна в новую жизнь. А вторая в новую экономику страны. Но в душе я оставался старым человеком. Я уже прожил эту жизнь. Знал, чем всё закончится, видел, как одна эпоха будет рассыпаться, а на её месте появится совершенно другая. Они этого еще не знали. Для них НТТМ был чем-то новым и почти экспериментальным. Для меня дверью, которая уже стояла приоткрытой. Поэтому я согласился на предложение Василия. Но сделал кое-что, чего он совершенно не ожидал. Мы организовали не один Центр научно-технического творчества молодежи. А сразу три. Когда Василий узнал об этом, он долго смотрел на меня. Егор, зачем нам три? Для масштабности. Какой еще масштабности? Мы только начали. Вот именно. Пока остальные будут создавать один центр, мы создадим три. Ты вообще понимаешь, чем они будут заниматься? Не всё. Тогда зачем? Я усмехнулся. Потому что понимаю, чем они будут заниматься через несколько лет. Василий покачал головой. Иногда ты говоришь такие вещи, будто уже знаешь будущее. Я промолчал. Потому что именно это и было правдой. Я не знал всех схем. Не знал всех правил новой игры. Но я прекрасно помнил тех, кто в этой игре выстрелит. И я решил поставить на них. Наши НТТМ начали искать перспективные проекты, специалистов и людей, которые умели работать не только руками, но и головой. Мы знакомились с предприятиями, искали оборудование, создавали первые коммерческие связи. А затем я сделал ставку на Михаила Ходорковского. Для окружающих это выглядело рискованным решением. Для меня наоборот. Я слишком хорошо знал, насколько далеко может уйти человек, если дать ему старт в нужный момент. Ты уверен? спросил однажды Василий. Уверен. А если не получится? Получится. Откуда такая уверенность? Я посмотрел на него. Потому что иногда главное не угадать победителя. Главное оказаться рядом с ним до того, как остальные поняли, что он победитель. И я решил дать им первый серьезный шанс. Деньги пошли из моих средств. Для меня это была ставка. Для них возможность сделать первый прыжок. И этот прыжок оказался успешным. Я наблюдал за происходящим со стороны и понимал одну простую вещь: я не создавал бизнес с нуля. Я покупал себе место в будущем. Причем покупал его тогда, когда оно еще стоило совсем недорого. Василий смотрел на первые результаты и всё чаще задавал один и тот же вопрос: Егор, откуда ты всё это знаешь? Я обычно отвечал одинаково: Просто умею смотреть немного дальше, чем остальные. Но настоящую причину я ему сказать не мог. Потому что тогда пришлось бы объяснить невозможное. Я уже знал, чем закончится эта эпоха. А на стройке было буднично, месяц они работали не покладая рук. Перекрыли крышу, привели в порядок отопление и водопровод, полностью заменили электропроводку, отремонтировали полы, стены и лестницу. Я отдельно настоял на нормальном освещении и розетках после старого дома это было особенно важно. Когда ремонт закончился, я впервые привёл туда Аню и Валю. Мы вошли внутрь, и Аня остановилась посреди прихожей. Егор... это действительно тот самый дом? Тот самый. Ещё месяц назад здесь были строительная пыль и голые стены, а теперь помещение выглядело совершенно иначе. Но на этом сюрпризы не закончились. Через несколько дней к воротам подъехали грузовые машины. Это ещё что? спросила Валя. Кажется, начинается вторая часть нашего товарного обмена. Из машин начали выгружать мебель. Не случайные шкафы и столы, а действительно качественную мебель, которую в те годы было непросто достать. Хорошие диваны, массивный обеденный стол, шкафы, кровати, кресла, письменные столы. Аня ходила из комнаты в комнату и только успевала удивляться. Ты всё это где взял? База снабжения завода. И всё по обмену? Практически. Вот что значит иметь дело с крупным предприятием. У них есть то, чего нет у нас, а у нас есть то, чего нет у них. К вечеру грузчики закончили работу. Я прошёл по комнатам. Теперь это был уже не просто отремонтированный городской дом. Это был настоящий дом. Аня поставила на стол вазу. Валя повесила первые занавески. Я включил свет и посмотрел на результат. Ну вот, сказал я. Теперь можно жить. Аня улыбнулась: Только теперь придётся решить, кто где будет жить. Мы переглянулись. И тут я понял, что ремонт оказался самой простой частью всей этой истории. На следующий день на воротах появилась небольшая официальная табличка: «Серверная МЭИ» Со стороны всё выглядело совершенно буднично. Обычный ведомственный объект, принадлежащий институту. Никаких намёков на то, что внутри фактически находился наш новый дом. Для института это была серверная и техническая база. Здесь действительно разместили несколько шкафов с вычислительным оборудованием, небольшой ремонтный участок и рабочий кабинет нашей фирмы. А для нас это был дом. Аня впервые увидела табличку и рассмеялась: Серверная, значит? Официально да. А где же серверы? Я показал на отдельную комнату. Вон там. Всё по-честному. Валя оглядела двор. Получается, мы живём на территории института? Не совсем. Дом на балансе института, а часть помещений используется для его нужд. Жилая часть оформлена отдельно. Я заранее позаботился о документах, чтобы всё было законно и никто не смог предъявить нам претензий. Вскоре в доме появился и первый настоящий рабочий кабинет. Я поставил стол, аппаратуру, свои инструменты и тот самый МК-62. Аня заглянула внутрь. Ты даже его сюда привёз? Конечно. Ты с ним скоро спать будешь. Не исключено. Валя засмеялась. А я думала, что после ремонта ты наконец перестанешь работать. Теперь у меня работа в десяти шагах от спальни. Вот именно этого я и боялась, ответила она. Вечером мы сидели на кухне, и я смотрел в окно на тихий переулок. Дом был официально институтским объектом. На воротах висела табличка про серверную. Внутри работала техника, которую обслуживала наша фирма. А наверху горел обычный домашний свет. Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время у меня появилось место, которое действительно хотелось назвать домом