Магические часы

Глава 8

Понимая, что история вновь начинает закручиваться по спирали, я неожиданно для самого себя взял графиню за руку. Пойдемте со мной. Она растерянно посмотрела на меня, но не стала вырывать ладонь. Я поднял подсвечник и повел ее по темному коридору. Пламя свечи дрожало от каждого нашего шага, отбрасывая на стены длинные причудливые тени. Куда вы меня ведете? испуганно прошептала графиня. Я ничего не ответил. Открыв одну из дверей, я увидел просторную спальню. На мгновение остановился, затем обернулся. В свете свечи ее лицо казалось совсем юным. В глазах смешались тревога, смущение и любопытство. Я осторожно обнял ее за плечи. Алексей Петрович... Что вы делаете? едва слышно произнесла она. В ее голосе не было гнева скорее растерянность. Если граф Иван Петрович проснется... беды не миновать. «Значит, старый граф действительно дома», мелькнуло у меня. Я нежно коснулся губами ее губ. Она не отстранилась, лишь закрыла глаза и на мгновение прильнула ко мне. Я снимал одежду с ее податливого тела и смотрел на эту увядшую красоту. Но не было отторжения. или это темнота придавала ее телу красоту. Я целовал ее распластанные груди со сморщенными сосками. Целовал ее тонкие губы заглатывая их целиком. Ее тело дрожало подо мной давно не ведавшая ласки и нежностей. Когда возбуждение накрыло ее она буквально схватила мой член и впихнула в себя и уткнувшись мне в грудь застонала. Ее бедра судорожно бились о мои, а руки обнимали мою спину. Дав ей остынуть я развернул ее и обхватил ее бедра. В темноте она была прекрасна и я влил в нее свою похоть. Взбивая внутри нее коктейль желания с страсти. За окнами бушевала гроза. Ветер стучал в ставни, а единственная свеча освещала комнату теплым золотистым светом. Время словно остановилось. Они долго сидели рядом, забыв обо всем вокруг, пока за окнами не начал стихать дождь. Наконец графиня тихо положила ладонь мне на плечо. Вам пора, Алексей Петрович, прошептала она. Иван Петрович поднимается очень рано. Если он увидит вас здесь... нам обоим несдобровать. В ее голосе слышались сожаление и тревога. Я молча кивнул. Благодарю вас... за эту ночь. Она грустно улыбнулась. Ступайте. Я осторожно вышел из спальни, бесшумно прикрыл за собой дверь и, следуя за сонным слугой, прошел в приготовленную для меня гостевую комнату. Лишь оказавшись один, я тяжело опустился на кровать. За окном еще гремел далекий гром. «Странный мир... подумал я, глядя в потолок. И чем дальше, тем меньше я понимаю, кто здесь играет моей судьбой: время, случай или я сам». С этой мыслью я закрыл глаза и почти сразу провалился в тяжелый, беспокойный сон. Проснулся я еще до рассвета. Несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Затем память медленно вернула события минувшего вечера: гроза, ночная скачка, гостеприимство графини Вяземской и странное чувство, будто сама судьба вновь подтолкнула меня туда, куда я вовсе не собирался. За окном занимался серый рассвет. Дождь прекратился, только редкие капли срывались с карниза. В дверь негромко постучали. Барин, не спите? раздался голос Глаши. Заходи. Девушка внесла медный таз с водой и чистое полотенце. Графиня просила передать, что завтрак будет подан через полчаса. Она уже собиралась выйти, но вдруг остановилась. И еще... Она просила не вспоминать при графе Иване Петровиче, что вы приехали ночью. Сказала, будто вы прибыли только под утро. Я внимательно посмотрел на девушку. Почему? Глаша замялась. Старый граф человек подозрительный. Если что не так поймет, шуму будет на всю округу. Я притянул к себе еще на старую горничную и задрал ее подол. Она смиренно стояла, глядя в пол. От нее приятно пахло исподним и меня снова накрыло возбуждением. Развернув ее, я похлопал по ее большой заднице и сунул своего неутомимого кобелька. Поелозив по ее промежностям, не стал кончать и шлепнув ее по задку отпустил. Она торопливо поклонилась и исчезла за дверью. Умывшись холодной водой, я оделся в уже просохшую одежду и спустился в столовую. Во главе длинного стола сидел сухощавый седовласый мужчина лет семидесяти с прямой осанкой военного. Его взгляд был цепким и внимательным. А вот и наш сосед, произнес он, поднимаясь. Алексей Петрович, рад видеть вас под моей крышей. Жаль только, повод для визита выбрала непогода. Я пожал протянутую руку. Она оказалась неожиданно крепкой. Благодарю за гостеприимство, Иван Петрович. Старый граф внимательно всмотрелся в мое лицо, словно пытался что-то вспомнить. Странно... У меня такое чувство, будто мы с вами уже встречались. Очень давно. Хотя этого, конечно, быть не может. От этих слов по спине пробежал холодок. Похоже, спираль времени снова делала очередной виток. Я улыбнулся старому графу и занял свое место за столом. Глаша, проходя мимо, поставила передо мной дымящуюся тарелку каши. Девушка была статная, румяная, с открытым деревенским лицом. Я невольно задержал на ней взгляд. Граф это заметил. А я смотрю, Алексей Петрович, вас к моей дворне тянет, произнес он и рассмеялся своим хриплым старческим смехом. Графиня тотчас вспыхнула. Иван Петрович... Я лишь развел руками. Что поделать? Молодость любит любоваться красотой, где бы она ни встретилась. Глаша смущенно опустила глаза, а граф снова громко расхохотался. Вот именно! Молодость она такая. Сегодня на служанку заглядится, завтра уже подвиг совершать готова. Графиня неодобрительно покачала головой, но спорить с мужем не стала. Некоторое время мы говорили о погоде, соседях и последних новостях губернии. Разговор тек спокойно и неторопливо. Наконец я отложил ложку. Иван Петрович, собираюсь сегодня в город. Да вот досадная неприятность приключилась. По дороге, видно, обронил кошель. Не сможете ли одолжить мне небольшую сумму? По возвращении сразу рассчитаюсь. Старый граф задумчиво пожевал губами. Просьба ему явно польстила. Деньги... Это дело поправимое. Но, признаться, давно хотел предложить вам одну сделку. Я вопросительно посмотрел на него. Продайте мне Нежин луг. Тот самый, что лежит на границе наших владений. Помнится, ваша покойная матушка приобрела его у моего отца. А мне все хочется вернуть землю обратно. Он хитро прищурился. По всему было видно, что разговор этот возникал уже не впервые. Я улыбнулся. Отчего же не продать? Если для вас это так важно, давайте решим вопрос сегодня. Старый граф даже привстал от неожиданности. Неужели согласны? Вполне. Бумагу! Чернила! крикнул он. Через несколько минут на столе уже лежал лист плотной бумаги. Я собственноручно составил расписку о продаже луга, поставил подпись и печать. Граф внимательно перечитал документ, после чего достал из письменного стола пачку ассигнаций. По рукам? По рукам. Мы крепко пожали друг другу руки. Лицо старого графа буквально сияло. Такой случай непременно следует отметить! Он поднялся из-за стола. У меня хранится одна замечательная бутылка. Настоящее французское вино. Берег ее много лет. С этими словами он вышел из столовой. Как только дверь закрылась, я подошел к графине. Алексей Петрович... тихо произнесла она, тревожно оглядываясь. Не бойтесь. Я осторожно коснулся ее руки. Нас могут увидеть... В ее голосе звучало не столько возмущение, сколько беспокойство. Наши взгляды встретились. На короткое мгновение она позволила себе улыбнуться, но тут же отступила на шаг. Глаша, стоявшая у буфета, деликатно отвернулась, словно ничего не замечая. Графиня глубоко вздохнула. Прошу вас... не сейчас. Но в ее голосе я уловил страсть . Глаша постой у двери приказал я . Вы сумасшедший прошептала графиня провожая взглядом прислугу. Но когда дверь закрылась бросилась мне на шею . как вы могли с Глашей укорила она меня . Но я уже задирал ее юбку . Графиня прислонилась к двери спиной и закрыла глазки . Я проник в ее полость она только ойкнула и уткнулась в мое плечо. Бедра ее задвигались в такт моим. Она тяжело дышала от страха и волнения которое разжигало в ней азарт и возбуждение . Она застонала и начала бить меня шутливо по груди. Оставте граф ,полно вам, будет лепетала она. Я уже все вы успокоили мою душу и тело . А кто меня успокоит прошептал я и развернул ее. Она уперлась руками в двери . А я задрал ее многочисленные юбки и уже при свете дня рассмотрел ее еще не тронутый старостью задок. Удовлетворив свою похоть я обтерся ее подъюбником и отпустил ее. Она мягко высвободила руку и поспешила занять свое место. Но потом вскочила и убежала. Через несколько секунд дверь снова распахнулась. Старый граф торжественно вошел в столовую, держа в руках покрытую пылью темно-зеленую бутылку. Высоко подняв ее над головой, он с гордостью объявил: Господа! Настоящее бургундское! Еще отец мой привез его из Франции. Сегодня, по случаю нашего удачного соглашения, настало время открыть эту драгоценность!

Глава 9

Пить со старым графом не хотелось, но попробовать бургундское было бы любопытно, и я распил с ним по бокалу. Вино оказалось неожиданно мягким, с тонким ароматом вишни и дубовой бочки. Граф смаковал каждый глоток, словно вспоминал вместе с ним давно ушедшие годы. Хороший год, произнес он, покрутив бокал в пальцах. Еще мой отец велел спрятать несколько бочек в подвал. Тогда никто и представить не мог, сколько бурь переживет это поместье. Я молча кивнул. Вино приятно согревало, но голову почти не кружило. Гораздо сильнее меня занимали слова старика, и его странная манера время от времени внимательно всматриваться в мое лицо, словно он пытался узнать во мне кого-то давно умершего. Вы, сударь, человек необычный, наконец сказал граф. Смотрите на мир не так, как остальные. И мне кажется, судьба привела вас сюда не случайно. Он поставил бокал на стол и негромко добавил: После завтрака я покажу вам одну вещь. О ней знают лишь трое: я, графиня и мой старый управляющий. Если мои догадки верны, именно вам предстоит решить, что с ней делать. Граф поднялся из-за стола неторопливо, опираясь на резную трость. Идемте, произнес он. Пока слуги заняты хозяйством, нас никто не потревожит. Графиня хотела было что-то сказать, но, встретившись с мужем взглядом, лишь едва заметно покачала головой. Будьте осторожны, тихо произнесла она. Там давно никто не бывал. Мы прошли через длинную галерею, стены которой были увешаны потемневшими от времени портретами. Казалось, глаза изображенных дворян провожали нас до самого конца коридора. В дальнем крыле замка граф остановился перед старым гобеленом. Помогите-ка мне. Я отодвинул тяжелую ткань, и за ней обнаружилась дубовая дверь без ручки. Граф нащупал в каменной кладке скрытый рычаг. Раздался глухой щелчок, и дверь медленно приоткрылась. Из глубины потянуло прохладой и запахом старой бумаги. Мы спустились по узкой винтовой лестнице в небольшую комнату, освещенную единственным узким окном. Вдоль стен стояли книжные шкафы, а посредине находился массивный стол, покрытый картами, свитками и пожелтевшими записями. Это библиотека моего рода, сказал граф. Не самая ценная часть наследства, но самая опасная. Он осторожно развернул одну из карт. На ней были обозначены окрестные земли, однако рядом с привычными деревнями и реками виднелись символы, которых не было ни на одной известной мне карте. Мой прадед был убежден, что в этих местах существует нечто, что не подчиняется обычному ходу времени, продолжил граф. Многие сочли его безумцем. Но несколько поколений нашей семьи хранили эти записи, потому что слишком многое в них подтверждалось. Старик внимательно посмотрел мне в глаза. Когда вы появились в поместье, я сразу заметил одну странность. Вы удивляетесь вещам, которые любой человек нашего времени принимает как должное, и, напротив, совершенно спокойно воспринимаете то, что должно было бы показаться невероятным. Он сделал короткую паузу. Скажите честно... вы ведь не совсем из этого времени? В комнате повисла тишина. Где-то наверху глухо пробили старинные часы, а у меня возникло ощущение, что от ответа на этот вопрос зависит гораздо больше, чем просто доверие старого графа. Да, граф, сказал я, приняв самое загадочное выражение лица, на какое был способен. Я прибыл к вам... от ваших предков. Старик побледнел. От... моих предков? Именно. Просили передать, что они крайне недовольны тем, как вы ведете семейные дела. Граф судорожно сглотнул. И... что же теперь? Я тяжело вздохнул, будто подобные разговоры мне приходилось вести по десять раз на дню. Вообще-то я не хотел вмешиваться. Мечтал спокойно пожить, выспаться, вкусно поесть... Но ваши предки оказались людьми чрезвычайно настойчивыми. Я сделал драматическую паузу и понизил голос: Для завершения этого... э-э... потустороннего поручения потребуется мешок золота. Золота? Разумеется. Загробная канцелярия, знаете ли, бесплатно не работает. Граф испуганно кивнул. А если... не дать? Я посмотрел на потолок так, словно прислушивался к голосам из иного мира. Тогда, боюсь, они перейдут к плану «Б». А что такое план «Б»? Честно говоря, я не уточнял. Но слово «бесы» там точно звучало. Граф вздрогнул так, что едва не опрокинул стул. Бесы?! Да. Шумные, назойливые. По ночам стучат, цепями гремят, скотину пугают, вино прокисает... В общем, соседи потом долго обсуждают. Не прошло и минуты, как старик уже тащил ко мне тяжелый кожаный мешок. Вот... здесь пятьсот золотых. Думаю... этого хватит? Я прикинул вес. На первое время... пожалуй. Внутри меня все ликовало, но снаружи я сохранял лицо человека, который ежедневно спасает аристократов от нашествия потусторонних сил. «Удивительное время, подумал я. Здесь достаточно говорить уверенным голосом, и люди сами несут тебе деньги.» Я уже собирался уходить, но вспомнил еще одну важную деталь. Ах да, граф. Да?! Для борьбы с древними проклятиями крайне вредна верховая езда. Правда? Исключительно вредна. Специалисты рекомендуют только удобную карету с мягкими сиденьями. И соблаговолите отдать мне вашу лучшую и молодую дворовую . Граф вытаращил глаза и произнес. Сейчас же распоряжусь! Через несколько минут я уже развалился на мягких подушках просторной кареты. Мешочек с золотом лежал под сиденьем а на против меня сидела молодая девка с узелком в руках.. Я похлопал ее ладонью по пухлым щекам . Вот что значит правильно подобрать аргументы. Карета плавно тронулась в сторону города. Где-то далеко в поместье граф, вероятно, уже благодарил предков за то, что они прислали такого удивительно дорогого, но, несомненно, очень компетентного спасителя. Карета мягко покачивалась на ухабах, увозя меня в сторону города. Напротив сидела дворовая девушка, которую старый граф отправил со мной в дорогу. Она была совсем юной на вид, но держалась спокойно и уверенно, словно не раз сопровождала господ в подобных поездках. Я отметил про себя, что граф умел подбирать прислугу: опрятная, молчаливая, внимательная. Девушка то и дело поправляла занавеску на окне, чтобы дорожная пыль не летела внутрь кареты. «Хороший вкус у старика, подумал я. И карету удобную дал, и кучер, похоже, знает свое дело. Осталось только надеяться, что за эту поездку с меня не потребуют доплату.» Мешок с золотом приятно оттягивал пол у моих ног. Я осторожно придвинул его сапогом поближе. «Интересно, мелькнула мысль, если каждый граф так легко расстается с золотом после пары загадочных фраз, то, может, мне стоит открыть "Агентство по снятию родовых проклятий"?» От этой идеи я невольно улыбнулся. Девушка бросила на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказала. Не обращай внимания, пробормотал я. Это я о работе. Она кивнула, очевидно решив, что господа иногда разговаривают сами с собой. И, признаться, была недалека от истины. Размеренное покачивание кареты, прохлада салона и сытый завтрак сделали свое дело. Я прислонился к мягкой спинке сиденья, положил руку на мешок с золотом для собственного спокойствия и незаметно для себя задремал, пока колеса мерно отсчитывали версты до города.

Глава 10

Под вечер карета миновала последние заставы и покатила по мощеным улицам старой Москвы. Город встретил нас привычной суетой. По улицам спешили купцы, ремесленники уже закрывали лавки, где-то звенели колокола вечерней службы, а над крышами медленно поднимался сизый дым от сотен печных труб. Я выглянул в окно. Все-таки Москва... пробормотал я. Только совсем не та, к которой я привык. Высоток не было и в помине. Вместо широких проспектов тянулись извилистые улочки, вдоль которых стояли деревянные дома вперемешку с каменными палатами. Повозок было столько, что временами карета двигалась не быстрее пешехода. Куда прикажете, барин? спросил кучер. Я задумался. В гостиницах этого времени я совершенно не разбирался. Рисковать тоже не хотелось. В самый приличный постоялый двор, ответил я. Такой, чтобы и спать можно было спокойно, и золото к утру не исчезло. Кучер усмехнулся. Понимаю, ваше благородие. Минут через двадцать карета остановилась перед добротным каменным зданием с широкой вывеской. Приехали. Хозяин постоялого двора встретил нас с учтивым поклоном. Стоило ему увидеть карету с графским гербом, как свободная комната нашлась удивительно быстро. Мне отвели просторную горницу на втором этаже с широкой кроватью, дубовым столом и небольшим окном, выходившим на оживленную улицу. Поднявшись в комнату, я первым делом запер дверь на засов. Затем положил мешок с золотом на стол и некоторое время просто смотрел на него. Ну что ж, сказал я самому себе. Еще утром я проснулся без гроша в кармане, а теперь сижу в Москве с целым состоянием. Похоже, жизнь в прошлом начинает мне нравиться. Я развязал мешок, и в свете свечи золотые монеты весело блеснули. Только бы не проснуться завтра и не узнать, что все это мне приснилось, усмехнулся я, снова крепко затянув шнурок на мешке. За окном постепенно сгущались сумерки. Где-то внизу слышались голоса постояльцев, звон кружек и смех. Москва готовилась ко сну, а мне предстояло решить, с чего начать новую жизнь в этом времени. Жить в гостинице мне совсем не хотелось. Комната была добротной, хозяин вежливым, но мысль о том, что мешок с золотом лежит буквально в нескольких шагах от десятка незнакомцев, не давала покоя. Я подошел к окну и задумался. «Так... Кто же здесь может меня принять?» Память перебирала лица, пока наконец не всплыло одно имя граф Феликс Николаевич Сумароков-Эльстон. Мой отец был с ним дружен, и граф не раз гостил у нас. Я хорошо помнил его спокойный голос, неизменную улыбку и привычку говорить, что двери его дома всегда открыты для друзей. Что ж, проверим, распространяется ли это правило и на сыновей друзей, пробормотал я. Я расплатился с хозяином за постой, велел кучеру снова запрягать лошадей и назвал адрес. Карета неторопливо покатила по вечерней Москве. Чем дальше мы удалялись от постоялого двора, тем тише становились улицы. Каменные особняки сменяли торговые ряды, у ворот домов дремали дворники, а редкие прохожие спешили закончить свои дела до наступления темноты. Наконец кучер придержал лошадей. Приехали, ваше благородие. Передо мной возвышался старинный особняк с высоким кованым забором. У ворот горели два фонаря, а на чугунной калитке поблескивал герб владельцев. Я выбрался из кареты, поправил сюртук и невольно усмехнулся. «Интересно, узнает ли он меня... или сначала прикажет выставить за ворота?» Не успел я подняться по ступеням, как тяжелая дверь открылась. На пороге появился пожилой дворецкий с безупречной осанкой. Добрый вечер, сударь. Чем могу служить? Я слегка поклонился. Передайте графу, что к нему прибыл сын его старого друга. Если он дома, буду признателен за несколько минут разговора. Дворецкий внимательно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на карету и, заметив графский герб на дверце экипажа, почтительно кивнул. Будьте любезны подождать в гостиной. Я немедленно доложу его сиятельству. Переступая порог особняка, я поймал себя на мысли, что сейчас волнуюсь куда сильнее, чем тогда, когда убеждал старого графа спасать свой род от выдуманных бесов. Гостиная оказалась просторной и уютной. На стенах висели семейные портреты, в камине потрескивали дрова, а на небольшом столике лежали свежие газеты и несколько французских книг. Я подошел к окну. «Если память меня не подвела, сейчас откроется дверь, войдет высокий седой граф и первым делом спросит, не голоден ли я.» Не прошло и минуты, как за дверью послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась. Где он? Где сын моего старого друга? В комнату вошел высокий мужчина лет сорока с живыми глазами и аккуратно подстриженной бородой. Он остановился в нескольких шагах, внимательно посмотрел на меня, потом неожиданно широко улыбнулся. Бог мой.. Да ты же вылитый отец! Он подошел ближе и крепко обнял меня. Сколько лет прошло... Как он? Здоров? Почему сам не приехал? Я почувствовал, как улыбка медленно исчезает с моего лица. Боюсь, граф... ответить на этот вопрос не так просто. Он сразу стал серьезным. Понимаю... Значит, разговор будет долгим. Граф жестом пригласил меня сесть. Иван! крикнул он в сторону двери. Мгновенно появился дворецкий. Накройте на двоих. И распорядитесь приготовить комнату для нашего гостя. Самую лучшую. Будет исполнено, ваше сиятельство. Дворецкий исчез так же бесшумно, как появился. Граф снова повернулся ко мне. А теперь рассказывай. Что привело тебя в Москву? Я задумался. Рассказать правду? Что я человек из другого времени? После сегодняшней истории с золотом мне и самому стало казаться, что судьба слишком уж благосклонна к хорошим выдумкам. Но обманывать человека, который искренне рад меня видеть, совершенно не хотелось. Скажем так... медленно произнес я. Дорога сюда оказалась весьма необычной. Настолько необычной, что вы можете счесть меня сумасшедшим. Граф неожиданно рассмеялся. Молодой человек, за свою жизнь я видел картежников, алхимиков, изобретателей вечного двигателя, человека, который уверял, будто умеет разговаривать с медведями, и одного чиновника, который честно отказался от взятки. После последнего меня уже трудно чем-либо удивить. Я невольно расхохотался. Значит, шанс у меня есть? Более чем. В этот момент в гостиную вошли слуги, неся серебряный самовар, чайный сервиз и подносы с горячими пирогами. Я посмотрел на угощение и понял, что после всех сегодняшних приключений именно горячий чай был сейчас нужнее любых философских разговоров. Граф заметил мой взгляд и улыбнулся. Сначала ужин. Любая история воспринимается гораздо убедительнее, когда рассказчик сыт. Это правило я усвоил еще в молодости. Полностью с вами согласен, граф. Вот и прекрасно. А после ужина, мой друг, ты расскажешь мне такую историю, которую, подозреваю, никто в Москве еще не слышал.

Глава 11

Ужин затянулся почти до полуночи. Граф оказался превосходным собеседником: он рассказывал столичные новости, вспоминал забавные случаи из молодости и то и дело интересовался моим мнением о происходящем в России. Я отвечал осторожно, стараясь не проговориться. Иногда приходилось делать вид, будто задумался, хотя на самом деле я мысленно проверял каждое слово. Когда слуги убрали со стола и дворецкий бесшумно закрыл за собой дверь, в гостиной остались только мы. Граф налил себе немного коньяка и вопросительно посмотрел на меня. Теперь, пожалуй, можно и к главному. Я глубоко вздохнул. Только обещайте не перебивать. Обещаю. И не вызывать врача. Граф усмехнулся. Постараюсь. Я несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. Представьте себе человека, который ложится спать в одном времени, а просыпается в другом. Для него проходит одна ночь, а для окружающего мира целое столетие. Улыбка постепенно исчезла с лица графа. Продолжай. Именно это произошло со мной. Я рассказал все. О странном пробуждении, о встрече со старым графом, о поместье, о дороге в Москву и о том, как оказался в этом времени. Лишь об истории с бесами и золотом я решил благоразумно умолчать. Граф слушал не перебивая. Иногда он хмурился, иногда качал головой, но ни разу не рассмеялся. Когда я закончил, в комнате воцарилась тишина. Он медленно поднялся, подошел к окну и долго смотрел на темный сад. Знаешь... наконец произнес он. Если бы эту историю рассказал кто-нибудь другой, я велел бы проводить его до ворот и посоветовал хорошего врача. А сейчас? Он повернулся ко мне. А сейчас я вижу перед собой сына человека, которого уважал всю жизнь. И вижу человека, который не похож ни на лжеца, ни на безумца. Граф задумчиво потер подбородок. Кроме того... есть одна странность. Какая? Когда ты вошел в дом, мне показалось, будто я уже видел тебя. Не сегодня. И даже не вчера. Где же? Лет тридцать назад. Я удивленно посмотрел на него. Это невозможно. Вот именно. Поэтому я никому об этом не рассказывал. Он подошел к старому книжному шкафу, достал небольшой резной ларец и поставил его на стол. Открыв крышку, граф осторожно вынул пожелтевшую фотографию. Посмотри. Я взял снимок. На фотографии стояли несколько человек. В центре молодой офицер, рядом с ним пожилой мужчина в сюртуке. А чуть поодаль... У меня похолодело внутри. На снимке был человек, невероятно похожий на меня. Та же прическа, те же черты лица и даже привычка слегка наклонять голову. Я медленно поднял глаза на графа. Кто это? Вот это, мой дорогой друг, я и надеялся услышать от тебя. Неожиданно двери гостиной распахнулись, и в комнату почти впорхнула круглолицая, немного полноватая графиня. Ее живое лицо сияло добродушной улыбкой, а в глазах светилось неподдельное любопытство. Увидев меня, она сразу остановилась. Дорогой, у нас гости? весело спросила она, легко коснувшись губами щеки графа. У нас очень дорогой гость, с улыбкой ответил хозяин дома. Дети уже спят? Да, кивнула графиня. Уснули сразу после вечерней сказки. Она повернулась ко мне. Позволь представить. Граф Тушкин Александр Петрович, сын моего старого друга и боевого товарища. Я поднялся, поклонился и почтительно поцеловал хозяйке руку. Для меня большая честь познакомиться с вами, графиня. Добро пожаловать в Москву, дорогой граф, произнесла она своим мягким грудным голосом. Надеюсь, наш дом покажется вам уютнее любого постоялого двора. Она внимательно посмотрела на меня, словно оценивая не только костюм, но и характер. Позвольте задать один нескромный вопрос. Слушаю вас. Вы женаты? Я на мгновение растерялся. Пока еще нет. Графиня весело рассмеялась. Ах, вот оно что! Тогда, Александр Петрович, вы приехали как нельзя вовремя. Я вопросительно поднял брови. Почему же? Потому что в Москве найдется немало маменек, считающих своим долгом как можно скорее познакомить с вами своих дочерей. Граф тихонько кашлянул. Дорогая... Что "дорогая"? с притворной невинностью спросила она. Разве я сказала неправду? Я невольно улыбнулся. Боюсь, графиня, вы меня несколько пугаете. И правильно делаю, с лукавой улыбкой ответила она. Если хотите прожить в Москве спокойно, научитесь вовремя уворачиваться от приглашений на семейные обеды. За одним таким обедом вас могут незаметно обручить. Даже граф не выдержал и рассмеялся. Видишь, Александр Петрович, теперь ты понимаешь, кто на самом деле управляет этим домом. Я всегда это знал, с достоинством ответила графиня. Просто не каждый муж готов признаться в этом вслух. Мы дружно рассмеялись. Господа, не желаете еще чаю? спросила хозяйка. Благодарю, ответил граф. Мы уже успели выпить по чашке. В таком случае не буду вам мешать. Я распоряжусь приготовить для нашего гостя лучшую спальню. И прошу вас, Александр Петрович, чувствуйте себя здесь как дома. Дом друзей моего мужа открыт и для его друзей. Она приветливо кивнула мне и, шелестя платьем, вышла из гостиной. Граф проводил супругу теплым взглядом и, когда дверь закрылась, с улыбкой произнес: Не обращай внимания на ее расспросы. Она искренне любит устраивать чужие судьбы. Пока ей это не слишком удается, но надежды она не теряет. Глядя на хозяев дома, я невольно отметил, насколько необычной казалась эта супружеская пара. Высокий, статный сорокалетний граф рядом с невысокой, круглолицей двадцатисемилетней графиней выглядел человеком совсем иного склада. Однако стоило им обменяться несколькими взглядами или парой слов, как становилось ясно: они по-настоящему счастливы вместе. В доме царили спокойствие и теплота, а трое детей были лучшим подтверждением их семейного счастья. История самого графа была не менее удивительной, чем его нынешнее положение при дворе. После женитьбы по высочайшему повелению императрицы он получил право именоваться графом Сумароковым. У отца его супруги не было наследников по мужской линии, и старинный титул вместе с фамилией перешел к зятю, чтобы сохранить род. О происхождении самого Феликса ходило немало слухов. Одни утверждали, что он был незаконнорожденным сыном прусского короля, другие уверяли, что его судьбой с раннего детства занималась сама российская императрица. Как бы там ни было, при дворе к нему относились с особым уважением. Многие считали его почти членом императорской семьи, поэтому двери высшего общества и императорских резиденций были для него открыты. Впрочем, сам граф никогда не любил говорить о своем происхождении. Если разговор заходил о прошлом, он обычно лишь улыбался и переводил беседу на другую тему, словно считая, что человека определяет не кровь, а его собственные поступки.