Серый полковник

Глава 8

Она тоже проснулась и теперь внимательно рассматривала меня. Видимо, за ночь немного пришла в себя и наконец решилась задать вопросы, которые давно её мучили. Кто вы? осторожно спросила она. На грабителя вы не похожи. Что вы задумали? Вы ведь не хотите причинить Ивану Матвеевичу что-нибудь худое? На последних словах её глаза наполнились ужасом. Нет, нет, голубушка, успокойтесь, сказал я, стараясь говорить как можно мягче. Вашему супругу ничего не угрожает. Мне просто необходимо здесь переждать некоторое время. Меня разыскивает полиция. Полиция? переспросила она едва слышно. Именно. Но я не бандит, не душегуб и не какой-нибудь уголовник. Я политический. Понимаете? Она помедлила, переваривая услышанное, затем медленно кивнула. Кажется, объяснение показалось ей вполне правдоподобным. На дворе стоял тысяча девятьсот семнадцатый год, в столице происходили беспорядки, а политические неблагонадёжные личности, судя по всему, имелись в достаточном количестве. Значит, вы против правительства? спросила она. Скажем так, у меня с некоторыми представителями власти возникли разногласия. Всё-таки формулировать нужно было осторожно. Одно дело обмануть человека, другое наговорить лишнего и самому запутаться в собственных показаниях. Если вы будете вести себя благоразумно, продолжил я, с вашим мужем всё будет в порядке. Мне не нужны ни его деньги, ни его имущество. Мне необходимо лишь немного времени, чтобы разобраться в обстановке и решить, что делать дальше. Елена Павловна внимательно посмотрела на меня, словно пыталась понять, можно ли верить моим словам. Хорошо, наконец произнесла она и кивнула. Я не стал требовать от неё большего. Доверие, полученное под давлением, дорогого не стоит, а вот спокойствие в доме было мне сейчас необходимо. Я подошёл к окну и приподнял край занавески. За стеклом всё ещё царил полумрак. До рассвета оставалось совсем немного. А теперь, сударыня, расскажите мне одну вещь, произнёс я, не оборачиваясь. Если сегодня на улицах станет ещё хуже, кто в городе будет отдавать приказы? Военные? Полиция? Или уже никто? За спиной повисла тишина. И по этой тишине я понял, что вопрос задал правильный. Но ответ на этот вопрос знал только я. Эх, если бы она знала, что ждёт Россию в ближайшие годы! Если бы могла заглянуть хотя бы на несколько месяцев вперёд, то, наверное, уже сейчас собирала бы чемоданы и искала билеты за границу. Я ещё немного постоял у окна, глядя на просыпающийся город, а потом повернулся к Елене Павловне. Знаете, сударыня, я тут подумал: нехорошо оставлять вас в неведении. Вы, конечно, можете принять мои слова за бред сумасшедшего или решить, что я окончательно повредился рассудком, но всё же выслушайте меня до конца. Она насторожилась. Я не тот, за кого себя выдаю. И дело не только в том, что меня разыскивает полиция. Я… из будущего. Елена Павловна несколько секунд смотрела на меня, не произнося ни слова. Из будущего? наконец переспросила она. Да. Из времени, которое наступит через много лет. И поверьте, я бы с удовольствием проснулся однажды утром в своей постели, а не оказался здесь, в Петрограде, в феврале тысяча девятьсот семнадцатого года. Я присел напротив неё. Послушайте меня внимательно. Россию ждёт крах. Не завтра и не через неделю, но в ближайшие месяцы положение станет настолько тяжёлым, что прежняя жизнь закончится для миллионов людей. Империя, к которой вы привыкли, прекратит существование. Будут перевороты, кровь, гражданская война. Начнутся голод, разруха и преследования. Люди, которые сегодня занимают высокие должности и считают себя хозяевами жизни, завтра могут потерять всё. Я замолчал, подбирая слова. Ведь как объяснить человеку, что его мир обречён, если сам он ещё не видит никаких признаков неизбежной катастрофы? Особенно когда речь идёт не о предсказании гадалки, а о событиях, которые для меня давно стали историей.

Поэтому я советую вам, Елена Павловна, не ждать, пока всё это начнётся. Поговорите с мужем. Заберите деньги, драгоценности, документы всё, что сможете унести или перевести за границу. И уезжайте. В Париж, в Америку куда угодно, где вы сможете спокойно жить. Она побледнела. Но мой муж служит государю. Он офицер. Он не может просто взять и уехать! Может. Просто пока не понимает, что должен это сделать. А вы откуда знаете? спросила она. Откуда вам известно, что всё будет именно так? Вот тут я и попал в затруднительное положение. Попробуй докажи человеку из прошлого, что ты действительно пришёл из будущего. Рассказать о событиях, которые ещё не произошли? Назвать даты? Предсказать падение монархии? Всё это можно принять за политические слухи, смелые догадки или хорошо продуманную провокацию. Потому что я всё это уже знаю, ответил я. Для меня это прошлое. Для вас будущее. Елена Павловна опустила глаза. Некоторое время она молчала, потом спросила: И вы действительно думаете, что нам следует бросить всё и бежать? Я думаю, что вам следует хотя бы рассмотреть такую возможность. У вас есть преимущество перед большинством людей в этой стране: вы ещё можете уехать до того, как дороги окажутся перекрыты, а границы закроются для тех, кому не повезло. Деньги за границей, недвижимость во Франции или Америке, спокойная жизнь вдали от всего этого безумия поверьте, это куда лучше, чем оказаться в центре гражданской войны. Я чуть помедлил и добавил: Купите поместье, заведите сад, принимайте гостей, старейте в своё удовольствие. Доживите до глубокой старости. Я ведь не предлагаю вам совершить подвиг. Я предлагаю вам выжить. Она смотрела на меня так, будто перед ней сидел не человек, а привидение, которому по какой-то ошибке позволили задержаться в нашем мире. Впрочем, я её понимал. На её месте я тоже не поверил бы первому встречному, явившемуся с рассказами о будущем. Тем более одетому в чужой мундир, вооружённому пистолетом и запершему её мужа в соседней комнате. Я не могу принять такого решения сама, тихо произнесла она. Разумеется. Поговорите с Иваном Матвеевичем. Только постарайтесь убедить его хотя бы выслушать вас. И ещё, сударыня…Я посмотрел ей прямо в глаза. Не ждите, пока всё станет очевидным. Когда катастрофа становится очевидной для всех, спасаться обычно уже поздно. Лицо ее стало милым и нежным . Да подумал я . Давно у меня не было женщины. Она поймала мой взгляд и уже не испугалась. Перед ней уже был не разбойник , а человек из будущего. Я обнял ее и приник к ее груди . Она обняла меня и притянула к себе. По ходу секса с путешественником по времени у нее не было и ей было любопытно. А как там у вас в будущем спросила она. Я протиснулся ей между ног и ответил. Там все хорошо. Есть заводы и пароходы . Но царя уже нет. Как нет удивилась она. Царя убьют через год. Она ахнула прижав ладошки к щекам. Убьют не только царя но и всю его семью. А как же Россия спросила она . России не будет ответил я правду. Власть захватят рабочие и крестьяне и семьдесят лет будут властвовать. А что потом спросила она сгорая от любопытства . Я проник в нее и поцеловал в губы. Она ответила и улыбнулась . Теперь для нее я был не мужчиной , а человеком из будущего . А значит она не изменяет мужу в реальной жизни и совесть ее была чиста. Она обняла меня и притянула к себе. В ней проснулась женщина. Мы сделали это тихо , потому что пластинка уже закончилась. И в доме стояла тишина . нарушаемая только стуком лопаты в трубе и треском расширяющего метала . От горячих труб. Получив удовольствие мы просто ласкали друг друга. А как же остальные люди ? . Если ты имеешь ввиду господ ответил я переходя на ты . То многих убьют и заберут все богатства. И только единицам удастся сбежать из России. Но и те кто сбежал . Будут ждать что это временно и растратят свое богатство и умрут в нищете. Поэтому как только уедете за границу покупайте бизнес. Потому что обратной дороги не будет. Она поцеловала меня в губы и произнесла спасибо тебе . Ты нам послан богом . Ты ангел небесный . Спаситель наш и благодетель. Я все сделаю что бы уехать из этого хаоса и революции.

Глава 9

В окне уже рассвело. Сквозь разрывы в облаках пробивались солнечные лучи, освещая крыши соседних домов. Город просыпался, словно ничего особенного не происходило и впереди его ждал самый обыкновенный февральский день. Мы привели себя в порядок. Я освободил горничную, после чего та, не задавая лишних вопросов, отправилась готовить завтрак и разбирать продукты. Видимо, привычка служить брала своё даже в столь необычных обстоятельствах. Елена Павловна и вовсе преобразилась. Она порхала по квартире, помогая Глаше расставлять провизию, давала указания, куда что убрать, и то и дело поглядывала на меня с каким-то заговорщическим весельем. Глаша, а представь себе, что скоро никаких господ не будет! Как тебе такая жизнь? Горничная замерла с буханкой хлеба в руках. Бог с вами, барыня! Да как же это без господ-то? искренне удивилась она. А кто же тогда приказывать будет? Вот именно! радостно воскликнула Елена Павловна, бросив на меня лукавый взгляд. Никто! Будешь сама себе и госпожой, и служанкой! Глаша так впечатлилась этой перспективой, что едва не присела прямо на паркет. Некоторое время она молча переваривала услышанное, потом осторожно спросила: А жалованье-то кто платить будет? Вот тут веселье Елены Павловны слегка поубавилось. Она посмотрела на меня с таким выражением, словно именно я и должен был знать ответ на этот важнейший вопрос грядущего мироустройства. Что ж, в определённом смысле так оно и было. Я не стал идеализировать будущее и изображать из себя пророка, обещающего всеобщее благоденствие. Никто платить не будет, ответил я. По крайней мере, далеко не всем. Работать придётся за еду, а там уж как повезёт. Глаша нахмурилась, явно не найдя в моих словах ничего обнадёживающего. Так это ж хуже, чем сейчас! пробормотала она. Нынче хоть жалованье получаю, и то не всегда вовремя. Елена Павловна посмотрела на неё, потом на меня, словно пыталась разобраться в какой-то сложной арифметической задаче. Однако уже через мгновение на её лице вновь появилось торжествующее выражение. Вот так вам и надо, революционерам! объявила она. Хотели, чтобы всё было по-новому? Вот и получайте! Я едва удержался от смешка. Сударыня, не спешите радоваться. Революция дама крайне непредсказуемая. Сегодня она обещает свободу одним, завтра отбирает имущество у других, а послезавтра выясняется, что никто толком не понимает, кому теперь подчиняться и кто за что отвечает. Но вы же сами сказали, что господ не будет! Я сказал, что привычный порядок рухнет. Это не совсем одно и то же. Я взял со стола кусок хлеба, осмотрел его и отломил ломоть. Впрочем, лекции о будущем можно было отложить. Завтрак сам себя не съест, да и желудок после бессонной ночи уже настойчиво напоминал о своём существовании. Глаша тем временем продолжала смотреть на меня с подозрением. А вы, господин , сами-то кем будете, когда господ не станет? Вопрос оказался неожиданно метким. Я положил хлеб на тарелку и усмехнулся. Вот это, голубушка, я и собираюсь выяснить. Потому что одно дело знать историю своей страны по книгам, и совсем другое оказаться внутри неё, причём без документов, без денег и даже без собственного мундира. И судя по всему, завтрак был последним, что сегодня обещало мне относительное спокойствие. После завтрака я запер штабс-капитана в кабинете, а Глашу, к её великому неудовольствию, снова связал. Оставлять их обоих на свободе мне казалось несколько опрометчивым. Впрочем, я уже начинал понимать, что в этой эпохе любое решение имело свои недостатки, а идеальных выходов из положения не существовало вовсе. Зазвонил телефон. Елена Павловна вопросительно посмотрела на меня. Возьми телефон сказал я ей спокойно. Она подошла и подняла трубку да . здравствуй дорогой. Да у нас все хорошо . Как ты ? Не можешь приехать. Хорошо. Да буду беречь себя . Да . Егор Петрович охраняет нас . Спасибо. Положив трубку она победно и заговор чёски посмотрела на меня. Вот и молодец похвалил я ее. А теперь можно и отдохнуть сказал я и связав горничную и заперев капитана в кабинете. Мы с Еленой Павловной оделись и отправились в сторону банка. На улице было светло, но спокойнее от этого не становилось. Люди спешили по своим делам, лавочники открывали двери, а на перекрёстках небольшими группами стояли солдаты. Некоторые были вооружены винтовками, другие курили и оживлённо спорили, поглядывая на прохожих. У входа в банк стоял полицейский. Я невольно отметил это обстоятельство. Значит, власть ещё не исчезла окончательно. По крайней мере, кто-то продолжал нести службу и охранять имущество. Это было обнадёживающее, хотя и ненамного. Один полицейский у двери банка ещё не означал, что город контролируют. Мы прошлись по улице, прикидывая обстановку. На нескольких перекрёстках остались баррикады, сложенные из досок, телег и перевёрнутых повозок. Где-то на площади горели костры, возле которых грелись солдаты. Чуть поодаль стояла кучка зевак, обсуждавших последние новости. Слова доносились обрывками: гарнизон, приказ, министры, Государственная дума… Словом, обычный набор для государства, которое ещё вчера считало себя прочным, а сегодня уже не было уверено, кто отдаёт распоряжения и кто обязан их исполнять. Неужели всё так серьёзно? тихо спросила Елена Павловна, когда мы обошли очередную баррикаду. Сударыня, если на улицах столицы стоят вооружённые солдаты, а жители строят заграждения из собственных повозок, значит, положение несколько отличается от обычного воскресного беспорядка. Сегодня ведь не воскресенье. Тем более. Она посмотрела на меня с укором, но ничего не ответила. Я остановил извозчика, и мы поехали дальше. Мне хотелось увидеть город собственными глазами, а не довольствоваться рассказами перепуганной женщины и бумагами из кабинета полковника. Карта картой, а реальная обстановка всегда вносит свои поправки в диспозицию. Извозчик правил лошадью осторожно, объезжая скопления людей и подозрительные места. Несколько раз мы останавливались, пропуская солдатские группы. Никто нас не задерживал, но я старался не привлекать лишнего внимания. Шинель сидела на мне хорошо, погоны оставались скрытыми, а Елена Павловна вела себя так, словно совершала обыкновенную утреннюю прогулку. Наконец я велел извозчику остановиться возле ресторана. Заведение выглядело вполне прилично. У входа стоял швейцар, окна были чистыми, а изнутри доносились приглушённые голоса. Я расплатился с извозчиком, помог Елене Павловне выйти и пропустил её вперёд. Внутри оказалось тепло. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и дорогим вином. Несколько посетителей сидели за столиками, негромко беседуя. Кто-то читал газету, кто-то обсуждал происходящее в городе, но стоило нам появиться, как разговоры за ближайшими столами на мгновение стихли. Мы заняли столик у окна. Елена Павловна, сказал я, когда официант подал меню, запомните этот день. Она подняла на меня глаза. Почему? Потому что, возможно, это ваш последний спокойный обед в старом Петрограде. В городе, который вы знали и к которому привыкли. Скоро многое изменится, и далеко не всё к лучшему. Я не собирался превращать обед в политическое собрание. Поэтому заказал самые дорогие блюда из меню, а затем попросил принести лучшее шампанское, какое у них имелось. Вы собираетесь праздновать? удивилась Елена Павловна. Нет. Просто если уж мир решил перевернуться вверх ногами, то хотя бы пообедаем перед тем, как он окончательно это сделает. Она неожиданно рассмеялась. Впервые за всё время нашего знакомства её смех прозвучал естественно, без той нервной дрожи, которая сопровождала почти каждую нашу беседу. Вы удивительный человек. Это мне уже говорили. И что же вы намерены делать дальше? Я посмотрел в окно. По улице проходила группа солдат, один из них нёс винтовку на плече, другой что-то оживлённо рассказывал товарищам. На углу по-прежнему дымились угли костра. Для начала пообедаем, ответил я. Затем займёмся банком, деньгами и документами. А после решим, куда направиться. Официант принёс шампанское. Я дождался, пока он разольёт его по бокалам, и поднял свой. За будущее, Елена Павловна. Она тоже подняла бокал. За будущее, повторила она. Ее пленило , что она тоже стала участницей этого процесса. Мы выпили. Шампанское оказалось превосходным. Жаль только, что я слишком хорошо знал, каким это будущее будет для России. И чем дольше я смотрел на оживлённую улицу, тем сильнее укреплялся в мысли, что отсюда надо выбираться как можно скорее. Историю я знал. Но теперь у меня была возможность не просто наблюдать за ней со стороны, а попытаться изменить хотя бы несколько человеческих судеб. Вопрос заключался лишь в том, хватит ли у меня на это ума, времени и удачи.

Глава 10

Мы хорошо провели время. За обедом выпили ещё немного шампанского, поговорили о пустяках, и на какое-то время Елена Павловна словно забыла обо всех моих предупреждениях. Она рассказывала о знакомых, о поездках за границу, о театральных премьерах и о том, как Иван Матвеевич однажды умудрился опоздать на собственный юбилей. Я слушал, изредка вставляя замечания, и даже поймал себя на мысли, что давно не проводил время настолько непринуждённо. Расплатившись, мы наняли извозчика и отправились домой. У подъезда я отпустил кучера, помог Елене Павловне выйти и открыл дверь своим ключом, который предусмотрительно забрал ещё утром. В квартире стояла тишина. Из соседней комнаты доносилось какое-то недовольное шевеление судя по всему, штабс-капитан всё ещё не оставил надежды на освобождение. Ну что ж, сударыня, сказал я, снимая шинель, теперь немного музыки. Я отыскал патефон, покрутил заводную ручку и поставил пластинку. Комнату наполнили звуки старого вальса. И тут произошло удивительное превращение. Ещё минуту назад квартира казалась убежищем загнанных людей, пережидающих грозу. Теперь же она ожила. Музыка заполнила комнаты, солнечные лучи легли на паркет, а на столе остались бокалы, тарелки и недоеденные сладости, привезённые из ресторана. Елена Павловна улыбнулась. Господи, когда я в последний раз слышала эту пластинку! Значит, сегодня у нас день воспоминаний, ответил я. Пользуйтесь случаем. Не каждый день выпадает возможность послушать хороший вальс в обществе сомнительного политического деятеля. Она рассмеялась. Вы всё-таки необыкновенный человек. Просто стараюсь не унывать. От уныния, знаете ли, никакой пользы. Особенно когда не имеешь ни документов, ни собственного мундира, ни малейшего представления о том, что принесёт следующий день. Елена Павловна подошла к патефону, осторожно поправила иглу и прислушалась к мелодии. Потом протянула мне руку. Потанцуем? Я посмотрел на неё с некоторым удивлением. После всего пережитого предложение выглядело неожиданным, но отказывать я не стал. Извольте, сударыня. Мы вышли на середину комнаты. Я когда-то умел танцевать, хотя в моей прежней жизни поводов для этого было немного. Армия приучила меня к маршевому шагу, строевой подготовке и бегу с полной выкладкой, а вот вальс пришлось вспоминать на ходу. Тем не менее получалось неплохо. Несколько минут мы кружились под музыку, и квартира действительно наполнилась праздником. За окном по-прежнему тревожно шумел Петроград, где-то далеко слышались выкрики, но здесь, в этих стенах, словно существовал другой мир мир старой России, которая ещё не знала, что её прежняя жизнь уже заканчивается. Когда пластинка остановилась, Елена Павловна посмотрела на меня с грустью. Неужели всё это действительно исчезнет? Я не сразу ответил. Дома останутся, сударыня. Улицы тоже. Люди будут жить, любить, ссориться, растить детей. Но многое изменится. И далеко не каждый сумеет приспособиться к новым временам. Из соседней комнаты послышался громкий стук. Мы одновременно повернули головы. Вальс закончился. Вместе с ним закончилась и наша маленькая иллюзия спокойствия. Я вздохнул, поправил рукава и направился к двери. Похоже, наш штабс-капитан тоже желает принять участие в празднике. Но он просто хотел в туалет. Я сводил его по нужде и дал немного воды, а затем вернул его на место. Зазвонил телефон. Елена Павловна на мгновение посмотрела на аппарат, затем, к моему удивлению, совершенно смело подошла и сняла трубку. Алло! Да, я слушаю. Я остался у патефона, делая вид, что занят пластинками, хотя, разумеется, прислушивался к разговору. Впрочем, услышать вторую сторону мне не удалось телефонный провод, к сожалению, не обладал свойствами шпионского оборудования. Иван Матвеевич! Наконец-то! воскликнула она. Мы уже начали беспокоиться. Далее последовал довольно долгий монолог с её стороны. Она слушала, иногда вставляла короткие замечания и несколько раз озабоченно качала головой. Да, я понимаю… Конечно, служба прежде всего… Нет, дорогой, я не упрекаю тебя. Я приподнял бровь. Вот это перемена! Ещё вчера, судя по её рассказам, слово «служба» вызывало у мужа почти религиозное благоговение, а теперь супруга, похоже, научилась смотреть на вещи несколько иначе. Елена Павловна выслушала очередную реплику и сказала: Хорошо. Будем ждать. Только, пожалуйста, береги себя. После этого она ещё немного поговорила с мужем, сообщила, что дома всё в порядке, и положила трубку. Затем медленно повернулась ко мне. На её лице появилась заговорщическая улыбка. Иван Матвеевич сообщил, что не может оставить службу. Город объявлен на военном положении, в штабе неразбериха, и офицерам приказано оставаться на местах. Он просил прощения, что не сможет приехать сегодня, но обещал вернуться к утру. Как трогательно, заметил я. Времена рушатся, а семейные обещания остаются неизменными. Она тихо рассмеялась. Вы напрасно иронизируете. Мой муж человек слова. Не сомневаюсь, сударыня. Именно поэтому я бы предпочёл, чтобы он вернулся в добром здравии и без лишних свидетелей. Елена Павловна посмотрела на меня с лукавым выражением. А вы всё ещё собираетесь уехать? Разумеется. Я ведь обещал вам рассказать, как выглядит будущее, а не поселиться у вас навсегда. Жаль, неожиданно произнесла она. Я посмотрел на неё внимательнее, но она уже отвернулась к столу. Что ж, раз Иван Матвеевич задерживается, предлагаю не пропадать добру, сказала она. Ужинать будем? Наконец-то разумное предложение! Мы принялись накрывать на стол. На этот раз Елена Павловна обходилась без прежней растерянности и суетливости. Она распоряжалась уверенно, с удовольствием выбирала блюда, а я помогал, чем мог. Вскоре на столе появились хлеб, холодное мясо, сыр, фрукты и остатки ресторанных сладостей. Патефон снова заиграл. Вечер постепенно входил в свои права, и квартира вновь наполнялась домашним уютом. Я налил себе немного вина, но пить много не стал. После пережитой ночи, прогулки по неспокойному городу и всех разговоров о будущем голова и без того была полна забот. Знаете, сказала Елена Павловна, раскладывая по тарелкам мясо, ещё вчера я бы сочла всё происходящее здесь сущим безумием. А сегодня? Сегодня я уже не уверена, что безумие это именно то, что происходит у нас в квартире. Прекрасно. Значит, способность мыслить здраво у вас сохранилась. Она снова улыбнулась, и мы продолжили ужинать. А я, слушая музыку и наблюдая, как отблески лампы играют на стеклянных бокалах, думал о том, что пора заканчивать этот импровизированный спектакль. У меня появились первые сведения, приблизительная карта города и кое-какое понимание обстановки. Но времени оставалось мало. К утру должен был вернуться Иван Матвеевич. И вот тогда мне предстояло объяснить полковнику, почему в его доме поселился незваный гость, зачем его жена рассказывала мне о городских делах и что, собственно, я собираюсь делать дальше. С последним пунктом, если говорить честно, у меня самого пока были некоторые затруднения.

Глава 11

Сидя за ужином, я задумался. А не махнуть ли мне вместе с Еленой Павловной за границу? Париж, Лондон, Америка… Большой дом где-нибудь на побережье, деньги в банке, прислуга, хорошая кухня. Никаких тебе революций, расстрелов, гражданских войн и необходимости каждое утро проверять, не изменился ли очередной раз политический расклад. Живи себе спокойно, наслаждайся жизнью, вспоминай прошлое и рассказывай любопытным соседям, как когда-то служил в русской армии. Глядишь, даже мемуары напишешь. «Записки человека, которому не повезло родиться дважды». Я усмехнулся собственной фантазии и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Не для того тебя, Паша, занесло в этот мир, чтобы ты здесь жирел, пробормотал я себе под нос. Что вы сказали? спросила Елена Павловна. Да так, сударыня. Разговариваю с собственной совестью. Давно знакомы, отношения сложные. Она улыбнулась и вернулась к ужину. А я снова погрузился в размышления. Нет. Уехать сейчас было бы слишком простым решением. Да и не за этим меня судьба, случай или какая-то неизвестная сила выдернули из моего времени и забросили в самое пекло русской истории. По крайней мере, хотелось в это верить. Иначе всё происходящее превращалось в дурной анекдот, в котором калека из двадцать первого века просыпается молодым, получает чужой мундир и оказывается в чужой квартире накануне революции. Значит, нужно остаться. Посмотреть, как всё пойдёт на самом деле, а не так, как написано в учебниках. И, если представится возможность, попытаться что-нибудь изменить. Царю я, пожалуй, уже не помогу. Николай Второй слишком далеко от событий, а самое главное слишком многое уже упущено. Даже если доберусь до него, что я смогу предложить? Несколько исторических фактов, которые он либо не поверит, либо сочтёт фантазиями человека с расстроенным рассудком? Нет, тут нужен другой подход. Временное правительство… Возможно. Предупредить его руководителей об ошибках, которые они совершат, подсказать, где нельзя уступать, на что обратить внимание. Хотя, зная наших политиков, можно было ожидать, что они выслушают меня, поблагодарят, а потом продолжат уверенно двигаться навстречу катастрофе. Но был и другой вариант. Ленин. Я замер, держа вилку над тарелкой. Убить Ленина и тем самым изменить ход истории. Мысль была простая, страшная и до неприятного заманчивая. В моей прежней жизни я не раз слышал споры о том, насколько роль одного человека способна изменить судьбу целой страны. Теперь у меня появилась возможность проверить это на практике. Однако чем дольше я размышлял, тем меньше мне нравилась собственная идея. Во-первых, Ленин ещё не захватил власть. Во-вторых, я не знал, что произойдёт после его смерти. На его месте мог появиться другой лидер, возможно, ещё более жестокий или, наоборот, более осторожный. История не любит пустоты. Убери одного человека и десятки других тут же начнут борьбу за освободившееся место. А самое неприятное заключалось в том, что я помнил историю лишь в общих чертах. Даты, события, фамилии всё это было известно. Но я не был историком, не изучал архивы и уж точно не мог предсказать каждый поворот событий. Одно дело рассуждать о прошлом, сидя в удобном кресле, и совсем другое принимать решения, последствия которых могут затронуть миллионы людей. Я отложил вилку и посмотрел на бокал. Что-то вы сегодня задумчивы, заметила Елена Павловна. Выбираю между несколькими неприятностями, сударыня. И какая же из них самая неприятная? Та, последствия которой мне предстоит расхлёбывать до конца жизни. Она тихонько рассмеялась, приняв мои слова за шутку. А я продолжал думать. В конце концов, если мне действительно предоставили второй шанс, значит, я должен хотя бы попытаться им воспользоваться. Не ради славы, не ради чинов и уж точно не ради того, чтобы попасть в учебники истории. Мне хотелось понять, можно ли предотвратить хотя бы часть того кошмара, который я знал по рассказам, книгам и воспоминаниям людей, переживших ту эпоху. Но для начала следовало выжить самому. Добыть документы. Найти деньги. Разобраться, кому в городе ещё можно доверять. И самое главное понять, насколько сильно моё появление уже изменило привычную последовательность событий. Я снова взялся за вилку. Что ж, Паша. Никаких поспешных решений. Сначала разведка, потом оценка обстановки и только затем действия. Старая военная привычка оказалась полезной даже в другом столетии. А Ленин… Ленин пока подождёт.