Создатель

Глава

Глава 1

Два "Патриота", мощные и неутомимые, словно бизон, рассекали бескрайние степи. Их рев, смешиваясь с ветром, казалось, проникал в самую суть этого дикого края. Я сидел на пассажирском сиденье, крепко держась за армированный поручень, ощущая каждый толчок и вибрацию. Предвкушение чего-то великого, неизведанного, наполняло меня, как никогда прежде. Задача, поставленная перед нами, была амбициозна найти легендарный артефакт, который, по преданиям, мог даровать невиданную силу. Мы шли по следам древних племён, их истории, высеченные в камне и шепчущие в ветрах, вели нас через непроходимые заросли и каменистущелья. Каждый поворот, каждый холм мог скрывать ответ, а мог оказаться лишь очередной ловушкой природы. Водители, настоящие мастера своего дела, словно слились с машинами. Каждое их движение было выверено, каждое решение интуитивно. Я был их тенью, их учеником, готовым выполнить любое поручение, нести любое бремя. Наблюдать за их работой, учиться их мастерству уже само по себе было ценным опытом. Свобода, которую дарила эта экспедиция, была пьянящей. Она смешивалась с чувством опасности, с осознанием того, что мы лишь крохотные песчинки в огромном океане природы. Но именно в этом слиянии, в этом преодолении себя, я находил истинное удовлетворение. Это было не просто приключение, это было рождение чего-то нового внутри меня. Но это было поэтическим отступлением, а в реальности парни из «чёрных копателей» взяли меня с собой как грубую рабочую силу за хлеб и воду. Курская область находилась под временной оккупацией, и нашу школу закрыли. Кто-то переехал, кого-то переселили, а наша семья осталась ни у кого не нужной. Мать пила, отца не было, а мне 16 лет. Все заводы закрылись, работать было негде. Чёрные копатели же копали — для них это было золотое время беззакония. Каждый день мы отправлялись на раскопки, иногда по несколько часов от деревни. Там, где когда-то стояли деревни, давно стёртые с лица земли войной, сейчас были только поля, заросшие бурьяном. Мы искали следы былых поселений, надеясь наткнуться на что-то ценное. Земля хранила множество тайн, и иногда, действительно, удавалось находить старинные монеты, осколки керамики, предметы быта. Всё это тут же оседало в карманах моих новых «друзей», а мне доставался лишь скромный паёк. Работа была тяжёлой и грязной. Приходилось часами стоять на коленях, перебирая землю, или орудовать лопатой, пробивая твёрдый грунт. Дождь, холод, палящее солнце всё это было неважно. Главное шанс найти что-то, что можно было бы продать. Мы редко разговаривали, каждый был погружён в свои мысли и в поиск. Иногда, найдя что-то действительно стоящее, на лицах проскальзывала тень азарта, но она тут же сменялась привычной хмуростью. Как звёзды на ночном небе. Но другого выхода не было. Нужно было выживать. Каждый день был борьбой за завтрашний день, где каждый найденный артефакт был не столько сокровищем, сколько шансом на кусок хлеба. Это было время, когда прошлое стало твоим настоящим, и будущее висело на волоске. Вечерами, когда мы возвращались, уставшие и грязные, я смотрел на свою мать, на пустые стены нашей хаты, и чувствовал, как внутри что-то ожесточается. Мир вокруг казался несправедливым, жестоким. Но вместе с тем, я учился. Учился выживать в этом мире, где закон молчал, а сила была единственным аргументом. Учился быть нужным, пусть и в такой сомнительной роли.

Глава 2

Шум войны отошел за горизонт и Михалыч решился на дальнюю поездку. Брать меня не хотели потому что спать планировали в машинах . Но по воле случая Степан заболел и вечером мне позвонили чтоб я собирал вещи. Утром за мной заехали. мы ехали на север области где не было войны и не было охраны . Когда то это была исторически заповедная зона и производить коп запрещалось ,но теперь в условиях когда коптеры залетают .Стало опасно для всех. ну кроме нас думал Михалыч рискнувшись на эту вылазку. Но и нас не минула эхо войны. На второй день наших раскопов мы нашли серебряные монеты и пару мечей . Добыча обещала быть богатой . Но когда взорвался прицеп Михалыча . Всех охватил ужас . Я тоже услышал взрыв ,но что там происходило не знал потому что, был в шурфе . Когда я поднялся на веревке на верх. То перед моим взором открылся горящий джип с раскуроченным прицепом и две точки удаляющихся черных копателей. Звук машин терялся а через треск горящей машины я услышал . Шум лопастей квадрокоптера . Он завис надомной и заглянул мне в душу В тот миг, когда сверкающий объектив квадрокоптера навис надо мной, я почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Война, казалось, пришла за нами, несмотря на все наши усилия укрыться в отдаленных уголках области. Эти люди, игроки войны, не остановились бы ни перед чем, чтобы завладеть нашей находкой. Их жажда наживы перевесила все разумные соображения, и они готовы были пойти на риск, который мог стоить нам жизни. Я опустил голову, понимая, что сопротивление бесполезно. Квадрокоптер, словно хищная птица, оценивал обстановку, фиксируя каждую деталь. Я мог только надеяться, что они не причинят вреда Михалычу и остальным, кто, возможно, еще был жив. В голове проносились картины того, как мы планировали эту поездку, как радовались предвкушению открытий, и как все это внезапно обернулось кошмаром. Когда дрон приблизился, я как будто увидел лицо пилота молодого парня с холодным, расчетливым взглядом. Он, вероятно, был наемником, выполняющим приказ. В его глазах не было ни жалости, ни сожаления. Он видел во мне лишь препятствие на пути к добыче. Я замер, ожидая своей участи, готовый к худшему. Вдруг, откуда ни возьмись, послышался звук приближающихся машин. Старенький москвич ехал по дороге желая поживиться у горящего джипа, но заметив дрон, запаниковали. Квадрокоптер резко взмыл вверх, а москвич, оставляя за собой клубы пыли, понеслись прочь. Я облегченно вздохнул, но на душе все еще оставался тяжкий осадок. Мы пережили нападение, но война оставила свой неизгладимый след. Эти серебряные монеты и мечи, которые еще недавно казались нам величайшей находкой, теперь были лишь печальным напоминанием о том, как хрупка мирная жизнь. От взрыва заложило уши, дым едкой пеленой застлал глаза. Выбравшись из шурфа, я увидел, как огонь пожирает наш транспорт. Остатки прицепа Михалыча дымились, а вдалеке уже растворялись в пыли силуэты черных копателей, унося с собой нашу добычу. Оставаться здесь было бессмысленно, да и опасно. Я бросился к Михалычу, пытаясь привести его в чувство. Он был ранен, но жив. Степаныч, как назло, тоже отключился, видимо, от удара. Ситуация была критической. Мы оказались без транспорта, с ранеными товарищами и, казалось, совсем одни посреди дикой природы, где еще недавно царил покой. В этот момент я снова услышал его ровный, назойливый гул. Квадрокоптер. Он завис надо мной, его объектив, казалось, проникал в самую душу, оценивая ущерб и, возможно, выискивая выживших. В его беззвучном наблюдении было что-то пугающее, чуждое. Мы были в ловушке. Война, которую мы так старались обойти стороной, настигла нас здесь, в этой глуши. Технологии, которые должны были принести прогресс, теперь служили орудием нападения. И этот дрон, висящий над нами, был лишь первым предвестником дальнейших неприятностей. Пришлось спешно эвакуироваться, бросив все остальное. Надежда была только на собственные силы и на то, что удастся скрыться в шурфе. Но и этот малый шанс таял с каждой секундой, пока в небе кружил безмолвный наблюдатель. я спустился в яму которую выкопал себе сам . войну я видел в кино и поэтому надеялся что меня простят или помилуют . Я был не вооружен и не копал окопы. я мирный черный копатель и добыча уехала что с меня взять от страха я начал копать дальше . саперная лопата вгрызалась в каменистый грунт и за мной образовалась горка грунта когда раздался лязг метала и метал уперся в камень . Скала подумал я и стал разгребать грунт руками . Словно там искал спасенья. Я спустился в шурф, как мальчишка, ищущий сокровища. Не для того, чтобы обогатиться, а чтобы отвлечься. Древние артефакты вот чем я пытался заполнить пустоту. Войну я видел только в кино, и потому, когда всё началось, была наивная надежда: мол, меня простят, помилуют. Я же был безоружен, не окопник, а всего лишь "мирный чёрный копатель". Но земля, где я осел, теперь была чужой, израненной, и машина с "добычей" уже уехала, оставив меня наедине с моим страхом. Что с меня взять? Страх накатывал волнами, заставляя хвататься за сапёрную лопату. Она вгрызалась в каменный, неподатливый грунт, оставляя за мной горку земли. И вдруг лязг. Металл упёрся во что-то твёрдое. Скала, подумал я. И начал отгребать землю руками, словно в ней искал не золото, а спасение. Любая работа, любое движение всё, чтобы не думать о том, что происходит снаружи, над моей головой. А потом землю надломило. Взрыв. И мир обрушился на меня тысячами тонн. Прижатый весом земли, я понял: школа. Я не пошёл в школу. Наверное, мои одноклассники сейчас там, в Подмосковье, живут в общежитиях, едят в столовых, учатся. А я здесь, погребённый. И почему я не умер сразу? Грунт, двухметровый слой, давил, но воздух был мне на удивление было чем дышать. Я шевельнулся, пытаясь найти хоть какое-то положение, и в этот момент дно моей ямы провалилось. Я упал. И снова грунт, теперь уже сверху, но он словно заперся, не придавил намертво. Отряхнув голову, я протёр глаза. Темень. И острый запах сырости. "Это ад, что ли?" мелькнула мысль. На рай это точно не было похоже. Я презирал мысли о загробной жизни. Если я был никем в этой жизни, то там, наверное, буду просто червем. Если бы я верил в рай, наверное, уже нашёл бы способ туда попасть, к этим "райским кущам". И с этой мыслью, измотанный, испуганный, потерявший всякую надежду, я провалился в сон. Пробуждение в Другом Мире Запах гари. Он пахнул чем-то въедливым, чужим, и именно он вырвал меня из царства войны, которое ещё недавно было моим. Пробуждение было резким, сознание цеплялось за обрывки кошмаров. Я открыл глаза, но не увидел ничего, кроме кромешной тьмы. Тишина стояла такая, что, казалось, её можно потрогать, и лишь слабый ветерок доносил едва уловимый запах горящей тряпки. Инстинкт, обострённый до предела, подсказал ползи. Я выставил вперёд одну руку, другой ощупывал каменистое дно. Камни сменились чем-то более ровным, и я понял, что могу встать. Свод над головой был высоким, я мог выпрямиться в полный рост. И тут, впереди, я увидел свет. Не яркий, а словно пробивающийся сквозь плотную завесу тьмы. Движимый этим тусклым лучом, я приблизился. Это была пещера, освещённая сверху. Солнечный свет, словно золотая игла, пронзал мрак, и в его тени лежал парень. На вид моего возраста, но его грубый, стеганный халат, пропитанный кровью, и стрела, торчащая из груди, говорили о совсем другой истории. Он был азиатом, и в его руке был зажат длинный, острый кинжал. Опасен, даже в таком состоянии, решил я. Осторожно обойдя его, я увидел, что он не двигается. Потерял он, похоже, очень много крови. Жалость одолела страх. Я присел рядом. Стрела, разорвав его тело, торчала с обеих сторон. Не будучи доктором, я, однако «набил руку» на собственных ранах однажды здорово пробил ногу гвоздем и научился справляться сам. Аккуратно повернув тело. Надрезал стрелу перочинным ножиком и сломал, я потянул за древко. С глухим стоном стрела вышла. Снял его халат, промыл рану прохладной водой из ручейка, что, видимо, и питал эту пещеру. Кровь сочилась, но я вспомнил о своей рюкзаке, о кое-как собранной аптечке. Обработал рану перекисью, наложил повязку. Белый бинт быстро стал алым, но, казалось, кровотечение остановилось. И в этот момент он открыл глаза. Его взгляд был полон боли и недоумения. Он схватил меня за руку. Урус сен ким? выдохнул он на незнакомом, гортанном языке. Кто ты, русский? И тут всё вокруг озарилось ярким синим светом. Он вздрогнул, и… исчез. Исчез вместе со стрелой, халатом, кинжалом, оставив после себя лишь влажный воздух и тишину. Я замер. Бред? Наваждение? В лихорадочном поиске я ощупал всё вокруг ни древка, ни моего ножа, ни следов его присутствия. Только сырость и темень. "Бред", единственное, что смогло прийти на ум. Я пошёл на свет, к тому отверстию, через которое проникал луч. Свод пещеры становился ниже, и вот уже пришлось ползти по узкому лазу, царапая руки о камни. Наконец, я выбрался. Я оказался в густых кустах шиповника, на склоне холма. Продравшись сквозь колючие ветки, я огляделся. На вершине холма, догорая, стоял наш джип. Тот самый, на котором мы приехали. А вокруг… ни души. Я снова оказался один. Но теперь я знал это уже не та война, что я видел в кино. И не та реальность, куда я попал, копая в земле.

Глава 3

Я не знаю, как это случилось, но, проведя ночь в одном из брошенных домов на окраине, к обеду следующего дня я был дома. Тяжёлый, невыносимо гнетущий воздух в нашей маленькой квартире словно сгустился ещё больше. Мама, моя мама, встретила меня с неподдельной надеждой в глазах, но, увидев мои пустые руки, лишь тяжело вздохнула и вернулась к чистке картошки. Молчание было красноречивее всяких слов. «Вечером будет машина, – сказала она наконец, её голос был полон тихой скорби. Нас эвакуируют». Я молчал. Говорить не хотелось. Стыдно было. Стыдно, что я пропал на целых два дня, а вернулся ни с чем. Стыдно, что моя «охота за кладами» оказалась такой бесплодной. Я рухнул на кровать, и тут же, мгновенно, провалился в сон. И в этом сне я скакал. Скакал на низкорослом, но сильном коне, развевая полами какого-то грубого халата на ветру. Обернувшись, я натянувши тетиву старого лука и спустил стрелу. Один из троих преследователей, что гнались за мной, слетел с седла. Я почувствовал, как на моём лице появилась едкая, довольная ухмылка. Затем, спешившись, я бросился к крутому берегу, спрыгнул вниз и оказался у самой воды. Три всадника с блестящими мечами спрыгнули следом. Но вместо того, чтобы бежать, я, оттолкнувшись от земли, прыгнул им навстречу. Три грузных, закованных в броню мужика с длинными мечами, неуклюже, словно кувыркаясь, скатились мне навстречу. Убивал так что не думал как их убить а как можно аккуратнее . Что бы не испортить их одежду. В итоге я раздел три трупа и получил одежду без крови.. Скинув трупы в реку я поднялся на крутой берег. Грудь болела Но движения не сковывала. Так и не успев понять, что произошло, я провалился в сон.Но проснувшись понял . Это был не сон. Неприятное тревожное чувство не покидало меня и я осторожно взяв свой паспорт выскользнул из дома. Но не успел я выйти из квартала как был остановлен. Коротышка стой услышал я сиплый голос дворовых хулиганов. Мой мозг хладнокровно оценил ситуацию. Трое парней . Три цели. Три боли которые я носил в себе эти годы. Почему я это сделал я не знал. Очнулся когда хрустнула третья шея под моими руками. Я быстро обыскал их и раздел до нага. Потому что это добыча. В три прыжка я ушел в тень домов и скрылся в тени домов. Что со мной думал я. Как я такое допустил. Но я осознавал что спокоен . Потому что в меня вселилось другое сознание. Холодное , расчетливое и жестокое. Это была часть той картины мира, которую я пытался изменить, и того вектора истории, который невозможно переписать по собственному желанию. История сопротивляется тем, кто пытается её изменить. Я был обычным человеком, даже школьником, никогда не занимавшимся восточными единоборствами. И всё же каким-то образом смог справиться с троими. Я видел их, ощущал их присутствие и ясно осознавал свою причастность к происходящему. Но не чувствовал ни стыда, ни жалости. Я сделал то, что в тот момент считал естественным. То, что, как мне казалось, делал всегда. В тот миг всё происходящее воспринималось как нечто само собой разумеющееся, и меня ничто не удивляло. Понимая что пешком далеко не уйдешь и это энерго затратно я перескочил через деревянный забор и с ходу ногой выбил окно пассажирской двери шестерки. Открыв дверь я выдрал пучок проводов и соединив нужные концы завел машину. Не спеша открыл ворота и уехал в ночь. В голове крутились мысли и шла синхронизация двух сознаний. Тело двигалось и напрягались мышцы. От таких движений пришлось остановиться в лесу и выйти из машины ,тело скрючило от судороги .Сухебей лежал на мокрой траве и дергался в судорогах. Прошло уже пять дней как он выбрался из пещеры. Как он там оказался он не помнил . Но помнил засаду в которую попал. А чем кончился бой он не знал. Потому что очнулся в пещере. Обмотанный тонкой тканью. Его кто то лечил . Он это сразу понял, потому что видел эту прозрачную ткань в китае. Но это не китай и лекарей не было в его сотне. Увидев перепиленное древко стрелы с запекшейся крови понял его спасли. С тех пор ему снились красивые сны о мирной жизни с изысканной едой и красивыми людьми. Сны были чужими и явно не азиатскими. Он видел вокруг себя русичей и видел в их глазах себя таким же. Откуда то появилось знание арабских цифр и мирового порядка. Он осознал Слияние Сознаний: Эхо Прошлого Волны сновидений неслись в разум Сухэбая не образы, а файлы, загружающиеся прямо в мозг: арабские цифры, хронология мировых событий, дата смерти великого монгола Чингисхана, покорение Руси, распад Монгольской империи и новое процветание его сыновей. Он чувствовал, как всё это сплетается, как будто лишь недавно, оказавшись в той загадочной пещере, он открыл канал, ведущий в прошлое. А тело, Артема, корчилось от боли. Мышцы, будто живые, овладевали им, наполняя его навыками борьбы за выживание, боевым опытом, который ему передавало сознание Сухэбая. Это было похоже на одновременное существование в разных эпохах. Их сознание раздвоилось, погрузившись в разные временные пласты, но оставаясь связанным единым потоком боли и обретения. Артем, теперь уже не просто человек, потерянный в чужом времени, а сосуд для древних знаний, пытался осмыслить это новое, пугающее слияние. Он ощущал не только физическую боль, но и ментальное напряжение от переизбытка информации. Прошлое, настоящее и, возможно, будущее всё это обрушилось на него, заставляя бороться не только за жизнь, но и за сохранение собственной личности. Очнувшись и осознав что в нем живет еще один человек Артем почувствовал я тягу к тому месту где все это началось . Но еще большую тягу он почувствовал к тренировкам. Сделав приседания и отжимания .Он вскочил за руль машины и помчался в ночь. Ввнутреннее чутье и многовековой компас древних монголов вел его к цели. На рассвете он уже подъехал к сгоревшему остову джипа и укрыв машину ветками пошел искать вход в пещеру. Это для него не составило труда он как дикий зверь чувствовал все вокруг.Остановившись перед кустом он еще раз размялся накачивая дряблые мышцы. Шыпы веток не причинили ему вреда и он влез в узкий лаз. И вот снова эта пещера с высоким сводом. Но тут не было ни чего особенного. Артем понял, что не был готов к посещению этого места. и тогда он положил на то место где лежало раненное тело монгола свой паспорт. То единственное что у него было ценным в этот момент. Понимая что делать в этом месте не чего он выбрался наружу. И потянувшись сделал выпад рукой . От которого сам пришел в ужас. А когда третий переворот через голову . Даже не вскружил ему голову и он различил тело жаворонка в небе . Его тело плавно приземлилось на траву и он посмотрел на тело жаворонка в синем небе. Его крылышки трепыхались и он казался завис в воздухе. Артема переполняла радость . Но желудок напомнил ему , что он давно не ел.

Глава 4

Машина быстро довезла его до ближайшего посёлка. Здесь царил относительный мир. Здание администрации ещё дымилось, но сам посёлок уцелел. Артём подъехал к красивому дому и вошёл во двор. Огромный пёс с лаем бросился ему навстречу. Но ботинок Артёма оказался быстрее. Удар и пёс, перевернувшись через голову, рухнул на асфальт. Жалобно поджав хвост, он юркнул в будку, мгновенно поняв, что во двор вошёл новый хищник. Хозяин дома, стоявший на крыльце, понял это не хуже собаки. На вопрос Артёма: Есть хочу. Он молча накрыл на стол. Душу Артёма переполняли радость и гордость, но его вторая, азиатская сущность безжалостно давила эти слабые чувства в самом зародыше. Наевшись, Артём коротко произнёс: Заправь машину. Осмотрев двор, он заметил нужник и направился к нему. Вернувшись, подошёл к машине. Достали дроны, пожаловался мужик увидев в нем человека который может решить любые проблемы. Откуда они? спросил Артём. Хозяин махнул рукой в сторону балки. Вон там, за балкой. Километрах в четырёх от посёлка. Артём молча посмотрел в ту сторону, куда указывал хозяин. За последними домами начиналось открытое поле, а дальше земля проваливалась в длинную, заросшую кустарником балку. Слова человека направляли его . А его тело требовало приключений. Он хотел осознать на что он способен. Четыре километра для дрона это не расстояние. Сколько их? спросил он. По-разному. Иногда один кружит, иногда сразу три. Утром прилетают, вечером прилетают. Машины жгут, людей гоняют. Уже двоих похоронили. Артём открыл багажник и достал небольшой рюкзак. Проверил бинокль и фонарь , затем поднял взгляд на мужика. Дорогу покажешь? Тот замялся. До балки довезу. Дальше не пойду. Почему? Там смерть. Артём ничего не ответил. Он сел за руль, дождался, пока хозяин заберётся рядом, и машина тронулась. Посёлок быстро остался позади. Асфальт закончился, началась разбитая грунтовка. По обеим сторонам тянулись выгоревшие поля. Ветер гнал по дороге пыль и сухую траву. Через несколько минут мужик показал вперёд. Вон та посадка. За ней балка. Артём остановил машину. Дальше я сам. Хозяин поспешно вышел, будто боялся задержаться лишнюю секунду. Если услышишь жужжание не стой на месте, сказал он напоследок. Машина развернулась и быстро покатила обратно. Артём остался один. Он поднялся на невысокий бугор и лёг в траву. Балка отсюда просматривалась почти полностью. Кусты, несколько старых деревьев, обрывистые склоны и узкая грунтовая дорога, уходящая вниз. Он достал бинокль. Первые пять минут ничего не происходило. Потом вдалеке мелькнула белая «Газель». Она осторожно спустилась в балку и скрылась за поворотом. Через минуту над деревьями поднялось знакомое жужжание. Небольшой квадрокоптер вынырнул из-за склона, сделал круг и завис над дорогой. Артём медленно опустил бинокль. Значит, вы здесь, тихо произнёс он. Артём не двигался. Ветер шевелил сухую траву, а жужжание дрона то усиливалось, то почти исчезало. Аппарат сделал ещё один круг и ушёл вдоль балки, словно проверяя привычный маршрут. Он дождался, пока звук окончательно растворится в воздухе, и только тогда поднялся. Спуск оказался круче, чем выглядел сверху. На склоне виднелись старые следы шин, местами осыпалась земля. Внизу было прохладнее. Кустарник рос густо, скрывая повороты дороги. Артём шёл медленно, прислушиваясь. За очередным изгибом он остановился. На обочине стоял сгоревший пикап. Кабина почернела, стёкла вытекли, металл покоробился от жара. Вокруг валялись осколки пластика и обрывки проводов. Он присел рядом с машиной, провёл взглядом по земле. Следы были старые, но не настолько, чтобы их смыло дождём. Из глубины балки донёсся глухой стук. Не выстрел. Скорее металлическая дверь или тяжёлый предмет, ударившийся о бетон. Артём медленно повернул голову. В зарослях виднелся край какой-то постройки. Почти полностью скрытая кустами, она сливалась со склоном. Если бы не прямые линии бетонной стены, её можно было принять за обычный холм. Он сделал ещё несколько шагов. Перед ним оказался старый насосный узел или заброшенная хозяйственная станция. Половина здания ушла в землю, окна были заколочены, крыша местами провалилась. Тишина. Только ветер. А потом снова тот же металлический звук. На этот раз ближе. Артём замер. Из темноты полуразрушенного входа кто-то вышел. Это был не военный. Худой подросток лет шестнадцати, в слишком большой куртке и с пустым пластиковым канистрой в руке. Он увидел Артёма и застыл на месте. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом подросток тихо сказал: Не стреляйте. Здесь люди. Мы просто прячемся. Моё сознание хотело им поверить. Но двадцатилетний опыт Монгола просчитал их тактику раньше, чем они сделали первый шаг. Когда из дверного проёма показался автоматный ствол, а в спину упёрлось холодное дуло ружья. Сознание лишь машинально отметило: тип оружия, дистанция, сектор поражения. Остальное сделал не разум. Как тело ушло с линии атаки, как рука перехватила ружьё у стоявшего сзади, Артём не смог бы объяснить даже самому себе. Всё произошло быстрее, чем успела возникнуть мысль. Лицо его не выражало ни страха, ни удивления. Оно вообще ничего не выражало. Он шагнул вперёд. Люди в укрытии привыкли к тому, что оружие подавляет волю. Им обещали безопасную работу: запускать FPV-дроны, стрелять по машинам, а тыл прикроют другие. Минимальный риск, лёгкие деньги, почти игра. Они понимали, что находятся уже на территории Курской области, но успокаивали себя чужими словами. Им говорили, что это превентивный удар, что противник вот-вот двинется назад, что впереди Курск, а потом Москва.. Эти объяснения позволяли не задавать лишних вопросов. И теперь какой-то молодой парень за несколько секунд обезоружил самого опытного из них бойца, которого они считали своей опорой. Тот стоял, не веря собственным рукам. Ещё мгновение назад в них было ружьё. Теперь они были пусты. Недоумение сменилось яростью. Он взревел и бросился на Артёма. Но атака провалилась ещё до того, как успела начаться. Его движение использовали против него самого. Руки оказались вывернуты, тело потеряло равновесие, и он перелетев через голову парнишки тяжело рухнул на бетон. Когда он поднял взгляд, перед ним уже было дуло ружья. Он закрыл глаза. Сопротивляться больше не хотелось. Это была совсем не та война, которую он себе представлял. Он ожидал хаоса, испуга, людей, которые бросят оружие после крика или угрозы. Вместо этого перед ним стоял противник, который не кричал, не запугивал и ничего не объяснял. Он просто действовал. И именно это оказалось страшнее всего. И смотря в дуло своего ружья он даже не удивился . Когда вместо выстрела перед глазами возникла подошва ботинка. Когда на лица присутствующих упали капли крови . Опустилось дуло автомата и опустилось все что могло опуститься от увиденного. Ботинок пришедшего сделал из головы их куратора кровавое месиво . А его глаза бесстрастно смотрело им в душу. Из уст вырывались слова . Но все терялось в крови которую они видели. Обтерев ботинок от грязи Артем прошел за стол и еще раз подкрепился. Наступила ночь и тишина поглотила окружность. Пикап тайота медленно катил по дороге. Даже по хозяйски деловито не опасаясь этой СВО. Потому что это была не война а какая то операция. Их наняли подвести оружие и боеприпасы для новой базы. Но увиденное их повергло в ужас и их желудки вывернуло наружу. Они еще не успели прийти в себя когда им на шеи намотали кишки ребят которым они везли боеприпасы. Они таращили испуганные глаза . Вы откуда спросил Артем . Они рассказали все что знали . Но Артем все ровно ,отрезали по три пальца на ногах и руках и сквозь боль они слышали и запомнили надолго . Это моя территория твердил им голос молодого человека. Обратно они ехали машинально . Потому что им приказали ехать ,а иначе им отрежут головы.