- -
- 100%
- +
Глава 1
Тина Паризи
— Я сказал: ты выйдешь замуж за Мауро Козентино! — мужчина ударил ладонью по столу.
— Но ему восемьдесят четыре, папа! — возразила Тина, всхлипывая. Её трясло, сердце стучало в висках.
— Не хочешь ты — значит, выдам Вету! Мне всё равно, кто из моих дочерей станет женой этого достойного человека, — рычал отец девушек, брызгая слюной. — Надо будет — за космы к алтарю потащу. Уяснили?
Тина перевела взгляд на младшую сестру. Елизавета сидела ни жива ни мертва, в глазах шестнадцатилетней девушки плескался ужас.
Тина знала о её романе с Ильей, студентом-первокурсником, с которым у младшей сестрёнки были очень нежные и трепетные чувства.
У неё же, у самой, не было ни друга, ни жениха. Девушка тяжко вздохнула. Через месяц ей исполнится ровно восемнадцать лет.
— Так что ты решила, Тина? — брови отца стали почти одной линией.
— Я... с... с... — смогла выдавить из себя девушка, сжав кулаки.
— Не слышу, — он слегка подался вперёд.
Тина вжалась в кресло и, зажмурившись, проскрипела:
— Я согласна. — Она услышала за спиной тихий вздох облегчения Веты.
— Так бы сразу, — произнёс мужчина мягче. — Через месяц тебе исполнится восемнадцать, и мы объединим два события в одно: твой день рождения и венчание с Мауро в церкви.
— Может, достаточно только административно зарегистрировать брак?
— Они католики, — отец встал из-за стола и, обойдя его, подошёл к окну. — Через неделю мы вылетаем на Сицилию. Там вас и обвенчают.
— У меня одно условие, — Тина, поджав губы, смотрела на отца.
Мужчина скрестил руки за спиной и, обернувшись к дочерям, спросил:
— Какое?
— Я хочу, чтобы Ева присутствовала на моей свадьбе. — Тина встала с кресла и убрала за ухо прядь мешавших ей волос.
— Зачем она тебе? — Мужчина подозрительно сверлил дочь глазами.
— Хотя бы потому, что она моя единственная подруга.
— Мне надо подумать, — он нахмурился.
Ему очень не хотелось, чтобы до его дяди дошла информация, что он насильно выдаёт свою дочь замуж.
— Ради бога, папа, — подала голос Вета, — о чём тут думать? Тина связывает свою жизнь со старым пердуном ради твоих интересов, а ты не можешь согласиться на её просьбу. — Младшая сестра отмерла, когда почувствовала, что опасность её миновала.
— Хорошо. Пусть будет Ева. — Виктор знал Еву с пелёнок: она была самой младшей из двоюродных сестёр, пятая дочь его дяди.
Скромница и отличница, юное дарование, подающее большие надежды в институте.
Образ скромницы-отличницы лучше всего подходил Еве в сочетании её больших невинных глаз с длинными ресницами, скрывающих настоящий вулкан страстей и бунтарства.
— Она поможет мне выбрать свадебное платье, — Тина избегала смотреть отцу в глаза: если б он увидел злой отблеск в них, то ни за что не согласился бы на присутствие рядом с дочерью её закадычной подружки.
— Можете идти, — мужчина махнул рукой, взял в руки телефон и добавил:
— Заедете по дороге к дяде Тимуру — старик обрадуется вам. — После этого он принялся листать телефонную книжку.
Найдя нужный номер, набрал его.
— Приветствую тебя, друг мой Мауро, — произнёс Виктор по-английски бегло и без единой запинки.
— Рад слышать твой голос, Виктор, — послышалось с противоположного конца трубки.— Я разговаривал сегодня с Тиной — она обрадовалась новости о предстоящей свадьбе с тобой.
— Тогда приезжайте ко мне в Камизо: сыграем свадьбу и заодно подпишем документы о слиянии компаний. Козентино-Париси — достойное название для нашего с тобой нового детища.
— Ты прав, друг мой, ты прав, — проговорил Виктор. — Мы через неделю вылетаем к тебе.
— Моя загородная вилла будет в полном вашем распоряжении.
— Благодарю за гостеприимство, друг мой, — поблагодарил давнего партнёра Виктор. — До скорой встречи.
— До скорой, — ответил Мауро и положил трубку.
Покинув офис отца, девушки уселись на заднее сиденье автомобиля, не дожидаясь, когда водитель им его откроет.
Слёзы текли ручьём по лицу Тины. Она с детства, боясь отцовского гнева, плакала беззвучно, стучала кулаками по своим коленям.
— Ты действительно выйдешь замуж за Мауро? — спросила Вета, откидываясь на спинку сиденья.
— Да, — немного успокоившись, ответила она сестре.
— Я как представлю, как он тебя будет целовать, меня тошнить начинает.
Тина размазала потёкшую тушь по щекам, открыла упаковку бумажных носовых платков, высморкалась, достала телефон из кармана джинсов и набрала подружку.
— Алло, — раздался щебет Евы на том конце провода.
— Что вечером делаешь? — спросила она Еву.
— Планирую лежать кверху пузом и пинать балду, — последовал ответ подруги. — Маман повезла очередного своего френда выгуливаться в Дубай, так что квартира в полном моём распоряжении на двое суток.
— Че это она его так мало оценила? — хихикнула Тина.
— Да не, Ромка вроде нормальный, если не считать, что жиголо, — Ева хихикнула. — Даже помог мне курсовик по сопромату написать. Маман папандра попросила присмотреть за мной.
— И чё, дядя прям сам приедет? — удивилась Тина.
— Нет, конечно. Где мы и где он. — Она печально вздохнула. — Вот если б я была сыном, он бы в жопу маман целовал. Но я пятая дочь от третьей жены, сама знаешь. Поэтому папандра пришлёт какую-нибудь мымру из центра по предоставлению услуг нянь.
— Слушай, а он вообще в курсе, что тебе не пять, а двадцать почти?
— Без понятия, — ответила Ева. — Давай, подруливай, полежим, киношку посмотрим.
Через пару часов Тина набрала отцу и сообщила, что поедет с ночёвкой к Еве.
— Ты к дяде Тиму заезжала? — спросил старшую дочь отец.
— Как раз собираюсь. По дороге к Еве заскочу, — ответила девушка.
У неё совсем вылетело из головы, что она обещала отцу заехать и проведать старика.
Водитель Виктора въехал в ворота неприметного двухэтажного коттеджа.
Дождавшись, когда он припаркуется, Тина выпрыгнула и, взбежав по ступенькам, позвонила в домофон.
Дверь ей открыл Матвей — охранник, повар, правая рука дяди Тима.
Как всегда, молча отошёл в сторону, давая девушке пройти, и жестом пригласил следовать за ним.
В гостиной, в инвалидном кресле, сидел дядя Тим. Убелённый благородной сединой старик. Тина подошла к нему и, обняв за шею, чмокнула в колючую щеку.
— Ну, рассказывай, как жизнь, — дядя Тим нажал на кнопку, и его кресло поехало из гостиной на террасу.
Девушка последовала за ним. Коляска спустилась по пандусу и покатила неспеша по тротуару.
— Да нечего в общем-то и рассказывать, — она вздохнула. — Ты уже знаешь ведь о предстоящей свадьбе.
Старик кивнул, давая понять, что в курсе всего происходящего.
— Ты можешь повлиять на отца? — взмолилась Тина.
Тимур покачал головой.
— Могу, но не стану. Я ему не отец, а всего лишь дядя. И потом, везде ищи плюсы. Если минус наложить на минус, будет плюс.
— Не понимаю.
— Это потому, что ты слишком молода ещё, — принялся терпеливо объяснять ей двоюродный дед. — Ты выйдешь замуж за Мауро — это минус? — Тимур согнул один палец.
— Минус, — подтвердила Тина.
- Ему восемьдесят четыре. - Продолжил старик.
— А если он планирует перевалить за сто?
— Не с его диагнозами, — хмыкнул Тимур. — Идём дальше. Он стар, — старик согнул второй палец, — но... его можно сделать союзником. Тебе, возможно, придётся делить с ним кровать — что маловероятно, — но ты будешь далеко от отца. Мауро — один из влиятельнейших людей не только на Сицилии, но и в Европе. Это твоя защита от Виктора.
Девушка вновь кивнула, запоминая совет.
— И потом, если будешь умной, то со временем сможешь стать правой рукой своего мужа и подгрести в свои тоненькие пальчики новый холдинг. М?
Тина ошарашенно смотрела на Тимура. Затем задумалась, а после, нахмурившись, спросила:
— Как? Он же...
— Сейчас он для тебя враг? Да. Прежде чем ставить ногу на землю, смотри, куда она встанет. Враги — это временно. Власть — вечна. Мауро — один из влиятельнейших людей в Европе. А ты — красивая девушка, которой нечего терять. Наклонись, — потребовал он.
Девушка последовала его приказу.
Тимур постучал пальцем по её виску, заставив Тину вздрогнуть.
— Твой мозг — единственное твоё оружие на данный момент. Изучи его слабые и сильные стороны, подумай, как их использовать в свою пользу. Научись отбрасывать хвост, как ящерица, и тогда такие, как твой отец, станут для тебя пылью под ногами. — Он снова замолчал. — К тому же Мауро в молодости был хорош собой, и женщины за ним бегали толпами.
— И почему он не женился?
— Как это? Женился, конечно. Но ему не повезло дважды. — Тимур замолчал, раздумывая, продолжать или нет. — Жена умерла в родах. Он растил Валерию один. А однажды она не вернулась со школы домой. Её украли и требовали выкуп. Мауро заплатил, но девочку нашли мёртвой на дне реки. А через месяц, одним дождливым утром, на могильной плите Валерии стояло пять мужских голов.
— Я боюсь Мауро и не хочу быть его игрушкой, — прошептала она.
— Глупость, — резко оборвал Тимур. — Игрушки ломаются. Орудия — нет. Помни историю Валерии. — Голос Тимура стал тише: — Он ненавидит предательство. Но он жаждет того, чего лишился: семьи. Дай ему иллюзию — и ты получишь реальную власть.
Тину пробрал озноб. Она обхватила себя руками. Взгляд девушки сначала потух, но потом вспыхнул. Злость и обида искали выход, и она, кажется, придумала, какой.
— Потише, потише думай, — вновь покачал головой Тимур, — научись прятать свои мысли. В данный момент ты ненавидишь отца и боишься будущего мужа. — Тимур прищурился, глядя, как пальцы Тины сжимаются в кулаки. — Я видел, как твои костяшки побелели, когда рассказывал о Мауро. Тебе страшно, и ты не хочешь связывать свою жизнь со стариком… Страх — плохой советчик, но иногда он единственный, кто спасает от пули. Я знаю, о чём говорю.
Старик посмотрел на неё в упор. Его тёплый ласковый взгляд стал жёстким, звериным. Перед девушкой сидел не инвалид в коляске, а грозный хищник; его глаза полыхнули жёлтым огнём… или это Тине показалось… Но она не дрогнула, не отвела взгляда, продолжая смотреть в бездну, смотрящую на неё из его глаз.
Тимур моргнул, и вновь перед девушкой сидел милый добродушный старик в инвалидной коляске.
Он хмыкнул.
— Есть в тебе стержень, девочка. Ты решила познать ласку молодого мужчины, прежде чем тебя свяжут со стариком. — Тина резко побледнела, судорожно сжав пальцы на руках. На миг её мысли, озвученные другим человеком вслух, показались чудовищными, но старик и бровью не повёл, продолжая: — Если ты решила найти себе молодого любовника на ночь, — Тимур сделал паузу, — то делай это с умом. Мой тебе совет.
— Как? — вырвалось у неё.
— Не красней, — продолжил он, видя, как её щёки залились румянцем стыда и гнева. — Не ты первая, не ты последняя. — Он посерьёзнел.
Затем сунул руку в карман, висевший на подлокотнике кресла, вынул записную книжку, вырвал из неё лист, быстро что-то написал и протянул внучке.
— Что это? — девушка прочла имя и номер.
— Это номер Тео. Он мой человек в Камизо, умеет держать язык за зубами. Скажешь ему, что от меня, — и он поможет тебе. Тео мне задолжал, и он единственный, кто может провернуть любое дельце у тебя под носом так, что ты ничего не поймёшь. Я всё никак не мог придумать, как его использовать.
— Зачем это тебе? — Тина нахмурилась.
— По моей вине погибла твоя мать. Тебе было полгода. Я решил забрать её из салона и подвезти до дома, когда взорвалась моя машина. Я выжил, а она нет. И кто знает, будь она жива, возможно, Виктор не стал бы таким подонком. На моих руках много крови, но я никогда не трогал своих. Даже если они сами идут в ад.
— А как же моя бабка? — удивилась Тина. — Ты же выдал её замуж насильно за одного из своих друзей.
— Много ты знаешь, — Тимур развернул коляску. — Тебе пора. На столике в прихожей стоит пакет. Там пицца, нарезка, фрукты и бутылка хорошего вина.
— Так я же ещё несовершеннолетняя, — прищурилась Тина.
Старик раскатисто засмеялся.
— Не смеши меня. А то я не знаю, как вы планировали провести этот вечер. Главное — следов не оставляйте.
Тина довольно улыбнулась.
— Спасибо тебе. — Она порывисто обняла Тимура и вновь чмокнула его в колючую щеку.
В машине по дороге к Еве девушка добавила номер Тео в контакты телефона. Саму бумажку разорвала на множество мелких кусочков и выбросила из окна, наблюдая, как белые клочья исчезают в темноте.
Она смотрела в проплывающие здания за окном автомобиля и размышляла, как лучше воспользоваться информацией, полученной от Тимура, и какую услугу тот попросит взамен.
Ведь старый головорез никогда не делал ничего просто так. Вот и сейчас, помогая ей по-своему, он преследовал свои цели.
"Я научусь быть жесткой, — думала Тина. — Я выживу там, где другие сдохнут. И для начала я воплощу первую часть своего плана в жизнь. Надеюсь, я не стану такой же, как отец и… Тимур".
Телефон вибрировал. Сообщение от Евы: "Привези вино ;))"
Тина улыбнулась. Сегодня они с Евой составят план действий. Её подружка, родственница, обладала аналитическим мышлением, унаследованным от отца Тимура.
Глава 2
Тина с Евой сидели на диване и уплетали вторую коробку пиццы. На журнальном столике лежало содержимое пакета, который передал дядя Тимур. Все, кроме вина. Его решили оставить, чтобы отметить Тинино совершеннолетие. Между девушками лежал блокнот. Раскрытая страница была исписана по пунктам мелким аккуратным почерком Евы.
Тина вычеркнула три из десяти пунктов.
— Как думаешь, — спросила Ева подругу, — если бы твоя мама была жива, дядя Виктор не стал бы таким гадом?
— Не знаю. Бабка говорила, что отец очень любил её, а потом словно очерствел.
— А через год женился на твоей няне, — Ева накрутила прядь волос на палец.
— Думаю, он сделал это ради меня, — впервые задумалась девушка. — И я рада, что Аня стала членом нашей семьи и родилась Вета.
— Она так и живёт в вашем загородном доме в Бергене?
— Скорее в тюрьме, — печально вздохнула Тина. — Папаша после их развода отправил её жить туда под присмотром, но хотя бы не запрещает нам с ней видеться.
— Хреново.
— Я тут подумала: если всё же выйду замуж за Мауро, то в качестве подарка попрошу забрать Аню из цепких папашкиных лап. — Зло проговорила она.
Девушка очень любила мачеху, заменившую ей мать. Ева тут же сделала запись в блокнот под следующим пунктом.
— Давай глянем ещё раз, что у нас получилось. – Тина потерла переносицу.
— Свадьба через четыре недели. Плюс-минус пара дней. Через неделю вылетаем на Сицилию. У нас останется ровно три недели на задумку. Мы за это время: выбираем тебе свадебное платье, связываемся с Тео, чтобы он нашёл для тебя умеющую держать язык за зубами проститутку, делаем всё так, чтобы комар носа не подточил. Ты получаешь опыт с молодым мужиком, — Ева оторвалась от блокнота. — Только учти: первый раз — это хорошо только в романах. Может быть по-всякому. — Она ещё что-то записала в блокнот.
— Ты что там пишешь? — полюбопытствовала Тина.
— Помнишь, я рассказывала тебе про свой первый раз с бывшим? Как его кривая коряга чуть не разорвала меня? — Ева поджала губы. — Я несколько дней сидеть не могла нормально. — Она грустно улыбнулась. — Поэтому делаем пометку: чтоб у проститутки был не кривой член среднего размера, — она захихикала. — «Малышей» и «огромных дур» тебе не надо.
Тина стукнула подружку маленькой диванной подушкой по руке.
— Дура, — буркнула она.
— Ну а че? — удивилась Ева. — Если заказывать, то так, чтоб потом не жалеть. Обе девушки захохотали.
— Тогда добавь, чтоб ещё и не вялый, — попросила Тина.
— Точно, — Ева добавила её запись.
— Я пошутила, — попыталась оправдаться девушка.
— А я нет, — серьёзно проговорила подруга. — У тебя всё должно быть по высшему разряду. Если проститутка, то без косяков. Ты, кстати, как к шерсти относишься?
— Не знаю, — растерялась девушка.
Ева вновь чиркнула в блокнот.
— Так и напишем: чтоб было меньше шерсти на теле.
Девушки гоготали до глубокой ночи.
Проснулись ближе к обеду. В завтрак-обед они уплетали то, что не доели накануне.
У Тины зазвонил телефон. Она взяла трубку и недовольно сморщилась. Звонил Виктор.
— Да, пап, слушаю тебя, — Тина зевнула.
— Когда домой собираешься? — спросил отец.
— Мы только проснулись, — Тина закатила глаза.
Ева сделала страшную мордочку, скрючив пальцы на подобие когтей.
— Я сообщу водителю, чтобы через час он тебя забрал.
Тина вздохнула.
— Хорошо, — и отключила телефон.
— Держись, зайка, — Ева сжала руки в кулаки и оттопырила средние пальцы. Сделав несколько пассов руками, добавила:
— Повертим мы их, поверь.
Ровно через час Тина спускалась в лифте на подземную парковку.
Поздоровавшись с водителем, села на заднее сиденье и прикрыла глаза. Чёрный автомобиль вёз её в родительское гнездо.
«Прав дядя Тимур, — Мауро, возможно, единственный выход в её ситуации».- Размышляла девушка.
Она ненавидела Виктора за то, что он практически лишил их с Ветой матери.
Тина вспомнила, как три года назад они с Аней решили сделать отцу сюрприз и, купив его любимой еды, приехали к нему в офис. Стечение обстоятельств было не в пользу отца и его секретарши. Охранники не сумели предупредить её отца об их визите. До сих пор перед глазами девушки стояла ужасная картина. Вот они открывают дверь и заходят в приёмную.
Вот она открывает дверь и шагает в кабинет отца со словами «сюрприз», за ней следом заходит Аня.
Тина вспомнила, как её сердце упало вниз и забилось бешено от испуга. Как за её спиной всхлипнула Аня, пытаясь прикрыть рукой падчерице глаза.
Она тогда окаменела, и пакет с едой из ресторана с глухим звуком выпал из её рук, ударившись об пол.
На столе отца бесстыдно раскинув ноги лежала на спине его молоденькая секретарша, её трусики болтались на щиколотке. А между её ног находилась голова отца.
Тину до сих пор выворачивает от этих воспоминаний.
Автомобиль тем временем уже въезжал на подъездную дорожку к их коттеджу. Сорок минут дороги пролетели практически одним мигом.
Войдя в дом, Тина громко крикнула «Салют» и, скинув туфли, прошлёпала босиком по полу в гостиную.
Она нисколько не удивилась тишине, царящей в этом большом красивом и дорого обставленном доме. Её взгляд сразу скользнул к центру стены — там, в золочёной раме, висел портрет матери и даже спустя 17 лет после её гибели это место оставалось неприкосновенным. Тина послала воздушный поцелуй портрету.
С картины величественно смотрела красивая молодая девушка — мать Тины. Все, кто видел его, поражались, насколько девушка похожа на мать. Только глаза разные: у матери были карие, чуть раскосые глаза (сейчас это называют «лисьи глазки»), а дочь унаследовала большие зелёные с поволокой глаза с длинными пушистыми ресницами от бабки Ирины.
Поднявшись к себе, Тина завалилась на кровать.
Её комната напоминала хаотичную галерею жизни: персиковые стены контрастировали с бордовым ковром посреди комнаты, рядом с мягким креслом, где валялись два журнала. На подоконнике лежала смятая упаковка от шоколадной конфеты, а на полу — резинки для волос, забытые в спешке. Приоткрытая дверь ванной обнажала скомканное полотенце, небрежно брошенное на раковину. Солнечные зайчики плясали на стене над кроватью, но в груди у девушки скребли тревожные кошки.
Вскоре дверь распахнулась, и на пороге появилась Вета. Прикрыв за собой дверь, младшая сестра подошла к кровати и завалилась рядом.
— Че задумала? — спросила Вета сразу в лоб.
— Ничего, — Тина подумала про себя: похоже, папашка пообещал младшенькой каких-то плюшек взамен за тайны старшей дочери.
— Не верю, — она посмотрела на сестру. — Давай бегство тебе организуем, — с детской непосредственностью проговорила она.
— Ты так хочешь занять моё место?
— Нет. Прости, я не подумала, — Елизавета побледнела.
Зная, что младшая не отстанет, Тина всё же решилась:
— Только никому ни слова, обещаешь?
— Я — могила, — Вета изобразила, как застёгивает на рту молнию.
— После свадьбы я заберу маму к себе на Сицилию. Хватит ей жить в отцовском доме как арестантке.
— А если… — страх звучал в голосе Веты.
— Никаких «если». Думаю, пердун сможет повлиять на папашку.
— Ш-ш-ш, — испугалась младшая. — Не говори о нём так. Вдруг кто услышит.
— А плевать, — хмыкнула Тина. — Я ненавижу тебя, Виктор Паризи! — громко крикнула она.
Тина в этот же день объявила голодовку.
Следующим вечером на пороге её комнаты появился взбешённый отец и отвесил дочери несколько увесистых оплеух.
Держась за лицо, Тина горько плакала в ванной, проклиная отца за его решение.
Вся неделя перед отлётом напоминала ей кошмар.
Сообразив, что лучше изображать смирение, девушка стала молчаливо-послушной. Она избегала смотреть окружающим в глаза, скрывая ото всех свою злость.
На удивление перелёт прошёл без проблем.
Камизо встретил их солнечной и ясной погодой. Семейство у здания аэропорта встречали три машины.
Из одной, опираясь на трость, вышел невысокий полный старик.
— Господи, — ужаснулась Тина.
Старик тем временем тепло обнимался с Виктором.
— Ti saluto, mio amico. (Приветствую тебя, друг мой)
— Anche a te, Victor. Come è stato il volo? (Взаимно, Виктор. Как долетели?)
— Benissimo. Permettimi di presentarti mia figlia maggiore, la tua futura sposa. (Замечательно. Позволь представить тебе мою старшую дочь, твою невесту) — Екатерина, — по-русски обратился к Тине отец, — подойди и поздоровайся с женихом.
Вытерев о платье вспотевшие от ужаса ладони, девушка мужественно подошла к мужчинам. Мауро медленно повернулся. Его пальцы, покрытые старческими пятнами, крепко сжимали набалдашник трости.
Было заметно, что трость нужна Мауро больше для солидности, чем для опоры. Старик поднял глаза — усталые, будто не спал неделю — и кивнул Тине в приветствии.
— Buongiorno, signor Cozzentino. (Добрый день, сеньор Козентино) – выдавив из себя улыбку произнесла девушка.
— Buongiorno, signorina Parisi. (Добрый день, сеньорита Паризи) Come è stato il volo? (Как долетели?)
— Grazie, meraviglioso. (Благодарю вас, замечательно)
Виктор отправил дочь обратно к Еве и Вете.
Мужчины сели в первый автомобиль, а девушки — во второй. Их багаж отправился в третьем. Кортеж из машин представительского класса мчался по улицам Камизо.
Машина свернула на Via Roma — главную улицу города.
За окном мелькали узкие каменные дома с цветочными горшками на подоконниках, маленькие кафе, где за столиками сидели люди с чашками эспрессо, и лавки с вывесками на итальянском.
Тина заметила старинную церковь с куполом из терракотовой черепицы и площадь с фонтаном, где дети гонялись за голубями. Городской пейзаж постепенно сменился пригородным: виноградники, оливковые рощи и холмы, утопающие в зелени.
Через час дороги они подъехали к загородной вилле Мауро.
Огромное здание в стиле неоклассицизма с белыми колоннами и арочными окнами возвышалось на холме. Перед входом раскинулся сад с кипарисами и фонтаном в форме морского бога. За домом виднелись виноградники, а вдали синело море.
Глава 3
Комната, отведённая Тине, заворожила своим изумительным видом из окна.
Девушка подошла к окну и восхищённо замерла.
За стеклом расстилалась Сицилия: холмы, усыпанные серебристыми оливковыми рощами, спускались к ярко-бирюзовой глади моря. Вдали, среди виноградников, белели стены старых вилл, а над ними висели ленивые облака. Прямо под окном виллы цветущий сад с кипарисами и цитрусовыми деревьями переходил в каменные дорожки, ведущие к фонтану в форме морского бога.
Тина прижала ладонь к стеклу. «Свобода там, за этим окном. А я — в золотой клетке», — подумала она.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Тина по-итальянски.
Вошла симпатичная женщина лет сорока в строгом простом платье.
— Я домоправительница этой виллы. Меня зовут Джованна, — женщина тепло улыбнулась, — по всем вопросам можете обращаться ко мне. Сейчас принесут ваш багаж, ужин подадут через час. В тумбочке лежит телефон, в нём есть номера: мой, горничной и другие, которые могут вам понадобиться. Также в вашем распоряжении водитель Пьетро.
Тина кивнула.
— Благодарю вас, Джованна.
— Вы спуститесь в столовую или вам принести ужин сюда?