Рика

Род людской один, и он делим.

Не на Монтекки и Капулетти,

Не тех, кто был убит и кто убил

А лишь на тех, кто любит и любил…

Любовь есть гений и спасенье сердца.

И нет тому счастливее примера,

Чем повесть о Джульетте и Ромео.

Б. Ахмадулина

Часть 1

Глава 1

Алису погубило любопытство

Елена Шереметьева

– Алло?

От знакомого голоса по ту сторону трубки меня обдаёт волной спокойствия.

– Нет, Маша, я не пойду… У меня… У меня смена! – последующий шквал причитаний явно лишний и всё, что мне хочется сделать после тяжёлого рабочего дня – это зажать уши. – Всё-то ты знаешь. Хорошо. Он на работе не упускает возможности меня по заднице шлёпнуть, а ты предлагаешь мне заявиться на вечеринку к этому облупившемуся мажору? Добровольно?! Да плевать, что он нас пригласил! Как пригласил, так и отымеет. А мне не нужны неприятности.

Напряженно глянув в тёмную расщелину кустов, я пихнула кулак в карман и пошла дальше. Маша продолжала умолять, проворно искушая то помощью в баре, то шмотками, до которых мне не было никакого дела. И я бы давно положила трубку, если бы не дурное предчувствие.

Всё как обычно – 23 часа, я возвращаюсь домой с работы. Всё ровно так, как в другие дни, но этот воздух… Он был пропитан страхом.

Выдохнув пар изо рта, я обернулась на возникший из ниоткуда свет. Большой серый внедорожник пронёсся мимо, подняв бурный всплеск воды. Отступив на пару шагов, я наблюдала, как брызги из лужи тютелька в тютельку приземляются вокруг моей обуви. Езда серого монстра уничтожила не только моё спокойствие, она разгневала природу. Поднялся свирепый ветер, подхватив мои чёрные волосы, он ударил ими мне прямо в лицо.

– Идиот! – проорала я, что есть силы. – Да всё нормально, Маш. Ездят тут всякие упыри.

Кажется, я заговорилась и зашла невесть куда. Здесь заканчивались жилые дома и начинались заброшенные сараи. Прозябая своими ботинками в весенней грязи, я оторвала телефон от уха и прислушалась.

Что это?

– Маш, – голос мой был натянут, словно струна. – Я перезвоню.

Наконец я поняла, что за звук преследовал меня с самого начала… Это был рёв мотоцикла.

Кружась на месте, я хотела узнать, откуда он доносился. Но рычащий мотор вдруг заглушил вой сирен. Полиция, скорая или пожарные – никогда не могла определить это на слух. Но кое-что я всё же поняла – звуки доносились в направлении нашего дома.

Я сорвалась бежать, гонимая детским страхом. Мои родители в это время должны были быть дома: пить чай, смотреть телевизор, который обычно трещал на весь окраинный микрорайон. Они всегда дожидались меня с вечерних смен. Говорили опасаться ночных хулиганов, что бродили по нашему району. Но никто не отменял того, что они тоже могли стать их жертвой.

Всё то время, что я бежала, ветер не унимался, он нещадно хлестал меня по щекам, приказывая:” Немедленно остановись, дура, с синдром паранойи.” Мои глаза не переставали слезиться. Оставалось бежать ещё каких-то три дома, когда я заметила его. Тот самый внедорожник стоял на подъездной дорожке нашего соседа.

Я знала всё о нём. Дедушка за шестьдесят, живущий по соседству. Сноб с окружающими, со мной он делился многим. Его сын жил и работал за границей. Его жена, Люсенька, покинула его пять лет тому назад, и по сей день он горестно по ней тосковал. В свои годы он продолжал вести небольшой сельскохозяйственный бизнес, у него были связи, пара друзей, но я никогда не видела этого авто за все те годы, что мы здесь живём.

В моем доме горел свет, в его – был выключен. Я снова взглянула на родные виды. Светилась кухня, мама готовила ужин, рядом – из окон гостиной лился синий свет – папа наверняка задремал на диване под свою любимую телепередачу. В моём доме танцевала жизнь, в доме соседа – было подозрительно тихо. Наверное, именно поэтому я подняла дрожащую руку и толкнула чужую калитку.

Нажала на ручку входной железной двери – та оказалась открытой. Внутри было также тихо, как и по всей окрестности. Никого не было. Но дядь Толя не мог уехать так поздно, да и зачем бы тогда к нему пожаловал этот внедорожник? Неужели воры? Он не верил в людскую честность и всегда ставил дом на сигнализацию. Бывало, она будила весь район, когда к нему на территорию заявлялся соседский кот. Сейчас всё вокруг молчало. Строя утешительные догадки, я уже направлялась к себе, когда услышала приглушенные голоса.

Я кралась вдоль стены деревянного гаража, больше похожего на сарай. Он был сквозным и это сыграло мне на руку. Я зашла с заднего входа, чтобы не привлекать к себе внимание. Сквозь ворота пробивалась узкая полоска света. Прикусив губу, я аккуратно поддела дверь и толкнула. Звуки борьбы стали отчетливыми. Моё сердце сжималось каждый раз от звонкого хлопка и чьего-то сдавленного стона. Нельзя было медлить, нужно было скорее вызывать полицию, но крохотный шанс, что я смогу остановить потасовку, теплился в моей груди, хотя по рукам я была скована страхом. Скрипя зубами, наспех произнося молитвы, я сильнее толкнула дверь.

Нашего соседа дядю Толя нещадно избивали. Он лежал на холодном полу рядом со стареньким пикапом и крепко сжимал руками запястья противника. Его душили. Слившись в одно целое со стеной, я юркнула в полоску света и, спрятавшись по другую сторону от пикапа, осмотрелась в поиске подходящего оружия. Глаза выцепили гаечный ключ. Он ощущался тяжёлой ношей в моих руках, я до смерти боялась навредить другому человеку, но сейчас секунды шли на убывание и от меня зависела чужая жизнь.

Сердце стучало так громко, как бы его не услышали. Вдохнув и выдохнув, я уже было поднялась на ноги, когда в очередной раз услышала рёв мотоцикла. Теперь он был ещё ближе, настолько, что в пыльных окошках, я разглядела, его яркие фары. Звуки борьбы прекратились, а в следующую секунду ворота гаража громко лязгнули о стены. Удар набатом оглушил и привлек внимание мужчин. На полной скорости внутрь ворвался черный зверь. Приклеившись к окну пикапа, я наблюдала за тем, как медленно руки возрастного мужичка, соперника дядь Толи, расслабились, а сам сосед закряхтел от поступившего воздуха.

Мотоциклист на этом представлении был третьим лишним, но прежде, чем кто-либо успел задать ему вопрос, он ловко приземлился на землю и, не позволяя всем выдохнуть, достал из кобуры два пистолета.

– Эй, мужик, – озадаченно тявкнул дядь Толя.

– Давай по-хорошему. – поднял руки второй.

Шлем медленно наклонился вбок, а затем прозвучало два безоговорочных выстрела.

По одному на каждый пистолет.

По одному на каждого человека.

Последнее, что мне запомнилось – это чёткий силуэт мотоциклиста, а затем красные брызги перекрыли обзор. Не сдержав, эмоций я закричала. Мне хватило пяти секунд, чтобы осознать какую ошибку я совершила, и чего она будет мне стоить. Крепко-накрепко залепив ладонями рот, я попятилась назад. Споткнувшись о железяку, я упала на задницу и ползком продвигалась к выходу. Я не желала слышать приближающихся шагов. А они эхом отражались от стен.

Я успею. Я успею.

Прозвучал щелчок. С таким звуком снимают оружие с предохранителя – и, чёрт знает, откуда мне это известно. Замерев, я повернула голову в сторону. Он не торопился наводить на меня прицел, пистолеты были продолжением его рук, и до сих пор они оставались вытянутыми вдоль тела. Я чувствовала его пронзительный испепеляющий взгляд сквозь тонированное стекло шлема.

– Пожалуйста.

Сирены становились громче с каждым ударом моего пока живого сердца. Подняв обе руки, я снова прошептала “Пожалуйста” шлем дернулся вправо, мотоциклист резко выставил руку с пистолетом.

Про себя я прощалась со всеми близкими. Про себя я зарылась в могилу и посылала любовь родным.

Мотоциклист дёрнул оружием.

Я закрыла глаза.

Уши заложило от выстрела.

***

Сидя в карете скорой помощи, замотанная в тёплый плед и напрочь зареванная, я тряслась не то от холода, не то от страха.

– Так вы говорите, что их убил мотоциклист с двумя пистолетами?

– Вы мне не верите? – шмыгнула капающим носом.

– Почему же? – губы майора шевелились под его густым усами. – Верим. Забор в задней части огорода повален и повсюду следы его шин. Впервые вижу такого профессионала. Заложить с одного выстрела.

Судорожно сглотнув, я отпила тёплый чай, который дела мне соседка тёть Зина. Родители были неподалеку, помогали полиции в осмотре дома.

– Он заметил Вас?

– Да. Он прострелил шину пикапа близ моей головы. Может промахнулся?

– Сомневаюсь, – заключил майор, – Профи не промахиваются. Скорее он хотел напугать Вас, чтобы лишнего не сболтнули.

– Но я ничего не видела! – всхлипнула, погружаясь в воспоминания. – Ни его лица, ни номеров мотоцикла, да их будто бы вообще не было. Единственное… – мысли мои обрели форму эмблемы. – На боку мотоцикла было какое-то изображение, словно печать…

Ручка, которой писал майор, замерла; он глянул на меня мельком. И в этом взгляде я уловила жуткий страх. Строить догадки у меня не было сил. Мои нервные клетки умерли сегодня ночью. Радовало лишь то, что гости с похоронным приветом приехали к соседу, а не к нам.

Но это нисколько не умаляло ворох вопросов, круживших в моей голове:

Кому перешел дорогу этот милый старичок?

Что за мужчина приехал к нему на ночь глядя?

И кто этот загадочный мотоциклист?

Отведя взгляд от носилок, обмотанных черной тканью, я подавила рвоту.

– Как вы думаете, кто это мог сделать?

Майор спешно убрал блокнот в карман куртки. На мой вопрос отвечать он не торопился, зато шанса блеснуть дедукцией не упустил сержант с козлиной бородкой.

– Пахнет бизнес расправой. К Ситникову приехал его конкурент Мелихов. Территорию они не поделили, и оп! Однако этот мотоциклист, – парень задумчиво почесал затылок. – Как-то выбивается.

– Да висяк это, – кинул майор.

– Висяк? – я поднялась на ноги от шока. – Но я же сказала вам про эту печать? Разве у нас в городе много таких мотоциклов?

– Да может пятно какое или краска? – вспылил полицейский. – Замарался где, увидит и вытрет, не будем же мы все грязные мотоциклы разыскивать?!

– Это была не краска!

Майор схватил меня за плечи и с силой усадил обратно в скорую. Его дальнейшие слова ни на шутку меня испугали:

– Тебе показалось, девочка. Слышишь меня?

Сердце норовило вылететь из груди вместе с остальными внутренними органами. Я активно дышала, глядя в чёрные обезумевшие глаза. Умолкший сержант, спецгруппа, умывающая руки – всё происходящее было неправильным, а тон майора – предупреждением. Сжимая до боли мои плечи, он будто бы говорил: “Если не хочешь неприятностей, закрой свой рот”. Что я и сделала. Прикрыв глаза, я прислонилась к стенке скорой помощи. Как только родители закончат, они придут за мной и этот день наконец закончится.

Кто бы знал, что тогда всё только начиналось и последующих событий могло и не быть вовсе.

Глава 2

Боже, благослови фикус!

Я стояла за стойкой и завороженно натирала стаканы. Прошла неделя с последних событий, и я убедилась в одной вещи: "Время лечит, но не стирает память". Я закрывала глаза и передо мной стояло окровавленное лицо дядь Толи. Как забыть жидкую кровь, брызнувшую на стекла? Хладнокровность стрелка, оставившего меня в живых?

– Лена!

Закатив глаза, я даже не попыталась натянуть улыбку:

– Чего тебе?

– Сегодня в семь.

Макс не отличался сообразительностью. Он был сыном богатого папочки, по совместительству владельца этого заведения. И видимо поэтому Максим думал, что все здесь присутствующие, априори, должны кланяться ему в ножки.

Жаль его.

– Что сегодня в семь? Ты наконец обрадуешь мою жизнь своим отсутствием?

Щетина на его мажорском лице расправляется. Его мои отказы не огорчают, скорее подзадоривают.

– Мы же оба знаем, что ты хочешь меня.

– Пристрелить.

Ставлю стакан на место, а полотенце вжимаю в стойку. Мой черный юмор не смывает ухмылку и самого парня с моих глаз. А хотелось бы.

Завидев нового посетителя, я в последний раз язвительно улыбнулась и принялась за работу.

– Чего желаете?

Фирменная улыбка, открытый взгляд – бармены способны растеребить ваши души. Душа этого парня определённо была мрачной. Он не улыбнулся в ответ, грузно опустил локти на стойку и вперился в меня внимательным взглядом.

Он был мощным, обладал тёмным отливом кожи и чёрными волосами. Он турок? Итальянец? Чужая кровь взыграла в его венах, и превратила в настоящий плод женских желаний.

– Дайкири.

Кивнув, я отвернулась, а спустя несколько минут уже протягивала ему стакан с напитком и без улыбки – всё как он заказывал вслух и про себя.

Загадочный итальянец поглядывал на меня из-под нахмуренной брови. Пока я колола лёд, натирала до блеска стойку, резала фрукты. Чего ему надо? Не то чтобы тот случай сделал меня параноиком. Хотя нет. Сделал. И этот парень не внушал мне доверия. Что-то его выделяло на фоне других посетителей. Что именно выявить я не успела, Талия – наша лучезарная балийка наконец вернулась с обеда. Сдёрнув с себя фартук, я направилась на кухню, чтобы положенный час жевать там подгоревший картофель фри и травить с поварами плохие шутки.

Мне оставалось пройти каких-то три метра, когда кто-то схватил меня за руку.

– Ты чего делаешь?

Макс решительно толкнул меня в подсобку. Споткнувшись о швабры и вёдра, я наблюдала, как он закрывает дверь, отрезая нас от остального, безопасного мира.

– Забираю своё.

Наглый идиот распускает руки, зажимая меня в углу. Стеллаж больно впивается в позвоночник, когда я пытаюсь отодвинуться от его напора.

– Макс, давай без глупостей.

Он опускает свою лапу на мою ягодицу, сжимает её, дёргая на себя. Мои выставленные вперёд руки не мешают ему забраться под футболку.

– Ты отработаешь все чаевые, что я оставлял тебе.

Моё дыхание сбивается. Я хочу закричать, но он зажимает ладонью мой рот.

– Заткнись.

Щёлкает пряжка ремня. Моё сознание отказывается воспринимать происходящее. Отбиваясь, я наношу ему удары один за другим, но он лишь смеётся, продолжая свою экзекуцию. Когда Макс добирается до моей ширинки, раздается противный писк.

– Чёрт, сигналка сработала. Блин, как не вовремя. – отпустив меня, он быстро застёгивает свои штаны и серьёзно заявляет, – Мы ещё не закончили!

Он уходит, а я ухватившись за полки, наконец делаю полный вдох.

Жуя бутерброд, я наблюдала, как сжав свою пустую голову, Макс стоял на коленях перед желтым шевроле. В лобовом стекле авто зрела дыра.

– Обалдеть, – вдыхали столпившиеся у окна повара. – И кто его так?

– Высшие силы, – ответила я.

Разгневанный Макс требовал записи с видеонаблюдения. Для чего я понять не могла. Сделать гифку как снова и снова разбивается окно его машины? Он желал кровожадной расплаты за то, что кто-то нечаянно скинул горшок фикусом с балкона.

Бедный.

***

– Лена, ты не понимаешь, насколько всё серьёзно!

Сок от бургера стекал по моим рукам, его я совершенно некрасиво слизала и продолжала своё пиршество под комфортную болтовню подруги.

– Охраняемая территория. Только для своих. – перечисляла она.

Бар в вечер понедельника тух от отсутствия посетителей, а для меня, человека задолбавшегося работать, это было праздником. Маша заправляет тёмную прядь за ухо и продолжает:

– Этот район по всей границе огорожен высоким забором с колючей проволокой, а по ночам там выпускают собак. Их кормят человечиной, и поэтому они не оставляют в живых никого чужого.

Подавившись, я громко закашлялась:

– Что? Подожди, ты обещала соблазнить меня привлекательной поездкой, но пока что я слышу лишь сводку криминальных новостей.

Маша нагнулась над столом, взгляд её был как никогда серьёзен.

– В этом районе, Лена, обитают самые горячие парни.

Всё ясно.

– А в нашем нету? – подняла сардоническую бровь.

– А в нашем не та концентрация.

Бургер был прикончен. Промокнув рот салфеткой, я равнодушно спросила:

– А ты откуда знаешь про район Поно-Арто?

– Клиентка рассказала вчера на маникюре. Ей удалось побывать на одной очень секретной вечеринке.

– И как она осталась жива с таким длинным языком?

Маша от моего замечания лишь отмахнулась.

– Это особый круг людей, Лена. Дома кому попало там не сдают. У них все свои. Все друг друга знают, а чужих выявляют на раз-два.

– Собачки оставляют останки? – хмыкнула развязно. – Удивительно! А ты туда пробраться, как решила? Кто-то предложил две путёвки за “границу”? Или у тебя черный пояс по бегу от собак-человекоедов?

Маша почесала голову. Очевидно, об этом она не успела подумать. Разум затмили горячие накаченные парни.

– Понятно.

– Ну как ты не понимаешь! – воскликнула она. – Это моя мечта!

– После Парижа?

– После Парижа, разумеется. Но Поно-Арто ничем не хуже Франции или любой другой европейской страны. Да его даже называют маленькой Италией! Там много коренных итальянцев.

Я глянула в окно. Неосознанно взгляд зацепился за осколки разбитого горшка:

– Они что, мафия?

Подруга пожала плечами.

– Очень может быть.

Глава 3

Мои глаза устремляются в синюю темноту ночи.

3:30

В голове продолжает играть мелодия клавесина. Словно из далёкого детства… Я с силой сжимаю виски́. Пальцы впитывают влажность волос. Только сейчас понимаю, в каком я состоянии: холодным потом покрыт лоб, на плечах висит мокрая майка. Это происходит со мной. Снова. Наощупь нахожу потрёпанный блокнот, ручку и начинаю чиркать образы. Затаив дыхание, я вспоминаю всё, что мне приснилось.

Сначала это всего лишь ощущения. Мне или страшно, или грустно, или весело. Затем я чувствую запахи. Приятные и не очень. А потом приходят полные картины: места, люди, события. Это предсказание было тяжёлым. Большой белый дом, похожий на дворец. Металлический запах крови. Мои слёзы и загадочный посланник. Мне было страшно от начала моего сна до самого конца. Совсем как недавней ночью.

Телефон озарил комнату белым светом. Судя по рингтону сообщение пришло от Маши. Тяжело вздохнув, я нашла силы его прочесть. А потом чуть не выронила устройство из рук.

Она сейчас на вечеринке Макса.

Одна среди незнакомцев.

И она пьяная в хлам.

Откинув одеяло в сторону, я натянула спортивный костюм и помчалась прочь. Тихо прикрыв входную дверь, я желала, успеть до пробуждения родителей, чтобы утром не пускаться в лживые объяснения.

4:32

Ночь застелила землю. Мне стало не по себе, когда таксист выехал из озаренного фонарями города и направился в густую чащу тьмы. Мы ехали в пустошь. Весь путь я задавалась вопросом, зачем нужно было уезжать так далеко? Ответ пришел чуть позже. Увидев свет множества фар, веселье, льющееся через край и всеобщее безумство, я поняла – для беззакония.

Водитель высадил меня посреди пустынного поля неподалеку от халупы, занавешенной гирляндами. Реальность казалась мне диким сном. Дорога, степь и люди. Много людей. Двинувшись к толпе, я вдруг замерла на месте. Рёв двигателя раздался из ниоткуда. И он… был не один.

Оглушающая волна накрыла с головой. Всё моё существо сжалось от страха. Я с усилием воли заставляла себя дышать.

Шум приближался и вместе с ним шёпот людей становился громче. Кто-то кричал: “Отойди”, но я не могла – по рукам и ногам свел ужас. Ведь прямо на меня, застывшей посреди заброшенной трассы, надвигались сотни желтых огней.

Я проглотила крик.

Сердце стучало в ушах, грудь поднималась и опускалась. Моё лицо обдало сильным порывом ветра. Я с силой зажмурила глаза. Десятки гоночных машин пронеслись мимо, не задев.

– Лена!

С протяжным свистом я жадно хватаю воздух. Все звуки вокруг сливаются в одну болезненную для головы какофонию. Сквозь поволоку сознания, слышу, как кто-то зовёт меня, но не обращаю внимания. Я вижу цель.

Сумев оторвать кроссовки от проселочной дороги, я передвигала ноги к толпе, окружившей небольшой сарай. Найти Машу было не сложно, сложно было поднять ее с красного бака.

– Маша, домой.

– Не-не, я хочу… веселиться!

Голос её был вялым, а глаза она так и не смогла открыть. Я закинула на плечо ее руку и потянула в сторону, где нас терпеливо (за отдельную плату) ждало такси.

– Малышка, поздравишь своего победителя?

Вот же. Блин.

Так, главное идти и не обращать внимание. Придурки, как собаки. Пока не смотришь им в глаза – не кинутся.

– Лена! – он трогает моё плечо, разворачивая к себе.

– Отвали, иначе выслежу твою машину и сброшу на нее целую оранжерею, понял?

Макс хмурится. Сейчас он вовсе не выглядит туповатым пройдохой, скорее очень взбешенным парнем. Я его расширенных зрачках, я читаю: лимит принятия моих отказов исчерпан и теперь… он готов брать силой.

По его щелчку парни забирают у меня Машу, а меня удерживают в стороне. Макс подходит ближе, по его губам скользит мерзкая ухмылка.

– Ну наконец-то мы остались одни.

Я вырываюсь. Наступаю на ногу его пешке и без разбора бью ногой, рассекая воздух.

– Трое против одной. Это нечестно, Макс.

– Все средства хороши в достижении своей цели, – он тянется провести ладонью по моему лицу, в последний момент мне удается увернуться.

Ситуация критическая. Его друзья вместе с Машей, повисшей на руках, ждут в тени здания. Мы вместе с упырями оторваны от всеобщего веселья.

– Одному тебе со мной не справиться, – подначиваю.

Он делает уверенный шаг ко мне.

– Спорим?

– Пускай они отведут Машу к такси, назовут адрес: улица Мира 1. И тогда я останусь здесь. С тобой.

Подняв палец вверх, он даже не повторяет, просто приказывает сделать то, что я сказала. Это станет его ошибкой.

Если ты слабый, бей первым.

Я отстраняю его к стене. Мои руки брезгливо исследуют его тело. Поцелуи выдадут моё истинное отношение к нему, поэтому я лишь провожу носом по его шее и активно дышу. Так, словно скоро кончу от одного его противно-королевского запаха.

Я терпеливо отсчитываю время. Терплю его слюни, грязные фразочки и отвратительные душе касания. 10 минут. Эти увальни должны были посадить Машу в такси, а вот как добираться мне был большой вопрос.

Раз. Два… Три.

Я бью его в пах. Слышу матерные крики и решительно бегу вперёд. Толпа людей передо мной не расступается, она меня поглощает. Мне наступают на ноги, меня толкают, выбивая воздух из лёгких.

А потом, когда прикрываю глаза. Я чувствую его – запах лаванды, жасмина и чего-то терпкого. Этот аромат окутывает меня, словно сильные мужские руки. Что-то настолько знакомое, что заставляет замереть меня на месте и напрочь забыть о своем бедственном положении. Нужно бежать, но пленённая тайной, я оглядываюсь по сторонам, только чтобы отыскать в веселой толпе неизвестного мне человека.

По моей талии скользят чьи-то руки. Оборачиваюсь – никого. Меня кто-то трогает за плечи. И снова пусто. Лишившись чувств, я разочарованно всхлипываю. Это всё нереально, всего лишь розыгрыш моего воображения.