Коптевский дедуктор 10: Дело о пропавшей иконе

Глава 1

Глава, в которой бабушка достаёт золотистую папку, а Шерлок и Ватсон устраивают совет

Суббота в Коптево пахла сиренью и свежескошенной травой. Май в этом году выдался щедрым на тепло, и двор, утопающий в зелени, напоминал старую дачную фотографию — с лавочками, зарослями жасмина и воробьями, которые вили гнёзда под крышами. Солнце, поднявшись уже высоко, золотило верхушки старых тополей, и их листва шелестела от лёгкого ветерка, доносившего запах цветущих яблонь из соседнего сквера. Илья Ветров припарковался на своём месте, с удивлением заметив, что новенькая «Лада» соседа теперь стояла под тентом — видимо, владелец решил беречь лакокрасочное покрытие от весеннего солнца. А дырявый «Москвич», который пережил уже несколько поколений коптевских водителей, по-прежнему гордо высился на своём месте, покрытый тонким слоем пыльцы.

В багажнике, кроме обычных продуктов — творога, сметаны, кефира, пряников «Тульские», двух батонов бородинского хлеба и банки чёрной икры, которую он брал для особых случаев, — лежала золотистая папка. Пока ещё тонкая, почти пустая, но уже с надписью на корешке фиолетовыми чернилами, выведенной бабушкиным каллиграфическим почерком: «Дело о пропавшей иконе. Начато. 2025 г.». Илья взял её с собой, хотя бабушка говорила, что сегодня только «разведка» — нужно встретиться с подругой из Третьяковки, обсудить первые версии и понять, стоит ли вообще браться за это дело. Но он знал: если бабушка уже подписала папку, значит, дело будет раскрыто — вопрос времени и настойчивости.

Лифт работал с перебоями — дёргался, останавливался между вторым и третьим этажами, издавал странный скрежещущий звук, но всё-таки довёз до третьего. Илья вышел и услышал доносившиеся из квартиры бабушки голоса — не один, а несколько. Значит, кто-то ещё пришёл. Он прислушался: говорили двое женщин, одна — бабушка, вторая — незнакомая, с ровным, чуть старомодным произношением. Илья улыбнулся — это, наверное, та самая подруга из Третьяковской галереи, о которой бабушка рассказывала всю неделю.

Дверь открыла Анна Павловна — в лёгком хлопковом платье цвета лаванды, с палочкой, которую она держала скорее для равновесия, чем для опоры, и с сияющим лицом. На плече у неё сидел Шерлок, важно оглядывая коридор, как генерал на смотре. Ватсон вертелся под ногами, пытаясь унюхать, что принёс Илья из продуктов, и издавал нетерпеливые мяукающие звуки.

— Заходи, внук, — сказала бабушка, целуя его в щёку. — У нас гостья. Помнишь, я говорила про подругу из Третьяковки? Ольга Николаевна приехала. Мы с ней договаривались обсудить икону. Она специально из Москвы на электричке приехала, потом на такси. Представляешь, ради нас.

— Здравствуйте, — сказал Илья, разуваясь.

— Проходи, не стесняйся. Она сейчас на кухне чай пьёт.

На кухне за столом сидела женщина лет семидесяти, строгая, с короткой стрижкой и в очках с толстыми стёклами. На ней был тёмно-синий костюм, несмотря на тепло, и бусы из горного хрусталя. Перед ней стояла чашка чая с бергамотом и лежала стопка фотографий, завернутых в кальку. Елена Николаевна, как всегда, занимала своё место у окна, откуда был виден двор и жасминовый куст, и перелистывала альбом с репродукциями древнерусской живописи, который взяла в библиотеке колледжа.

— Илья, знакомься, — сказала бабушка, садясь на своё место в ортопедическом кресле. — Ольга Николаевна Воронцова, заслуженный искусствовед, хранитель фонда древнерусского искусства в Третьяковской галерее. Мы с ней вместе на истфаке учились, потом она в Третьяковку ушла, а я в архив. Сорок лет дружим.

Ольга Николаевна поднялась, пожала Илье руку — твёрдо, по-мужски.

— Наслышана о ваших расследованиях, Илья Сергеевич. Анна Павловна говорит, что без вас и котов ничего бы не раскрыли. Я читала её заметки в «Зареченском вестнике» — впечатляет.

— Коты — это Шерлок и Ватсон, — уточнила бабушка, поглаживая Шерлока, который уже спрыгнул с плеча и устроился на подоконнике. — Они сейчас дрыхнут на своих креслах, но будьте уверены, всё слышат. А Ватсон — вон, уже вынюхивает, не принёс ли внук рыбы.

Илья достал из сумки пакет со свежим судаком, который купил по дороге, и положил в холодильник. Коты, учуяв запах, заволновались, но бабушка строго сказала: «Потом», и они успокоились, хотя и с явной обидой.

Илья сел на табурет, положил золотистую папку на стол, рядом с фотографиями.

— Рассказывайте, что случилось с иконой. Ольга Николаевна, в чём суть проблемы?

Ольга Николаевна вздохнула, поправила очки и начала рассказывать, иногда заглядывая в свои записи:

— В 1920-х годах из Третьяковской галереи пропала икона Андрея Рублёва «Спас в силах». Это уникальное произведение, датированное началом XV века. Икону вывезли якобы на реставрацию в частные мастерские, но следы затерялись. Долгое время считалось, что она уничтожена — то ли сгорела при пожаре, то ли была продана за границу и бесследно исчезла. А недавно, месяц назад, она неожиданно всплыла на закрытом аукционе в Женеве. Продавец — частный коллекционер из Швейцарии, который утверждает, что купил её законно у наследников эмигранта, вывезшего икону в 1920-х годах. Россия пытается вернуть икону через суд и через межправительственные комиссии, но нужны неоспоримые доказательства, что это именно та самая, пропавшая сто лет назад, и что она была похищена, а не продана законно её владельцами.

— И мы должны помочь? — спросил Илья, делая пометки в блокноте.

— Мы должны найти документы, подтверждающие, что икона была вывезена незаконно, без права продажи. Анна Павловна говорила, что у неё в архивах есть какие-то выписки из дел 1920-х годов, из комиссии по охране памятников старины. Если мы найдём акт, подписанный уполномоченным лицом, где сказано, что икона подлежит возврату в музей, это станет ключевым доказательством.

Анна Павловна кивнула, с трудом поднялась, опираясь на палочку, и подошла к книжной полке, где в строгом порядке стояли все её папки. Она достала синюю — ту самую, с которой всё начиналось, с первым делом о полынном венке. Илья удивился: почему именно синюю?

— Я тогда, много лет назад, когда только начинала собирать свой архив, копировала всё, что касалось хищений из музеев. Думала, что пригодится для диссертации. Не пригодилось тогда — пригодилось сейчас. — Она села, открыла папку, перелистала несколько страниц. — Вот, смотрите.

Она развернула пожелтевший лист, почти рассыпающийся по краям, вложенный в прозрачный файл. Это была копия документа, сделанная на стареньком ксероксе, но текст ещё можно было прочитать.

— Акт приёма-передачи иконы «Спас в силах» в реставрационные мастерские при Московском университете в 1924 году. Подпись реставратора — неразборчива, но стоит печать. А вот на обороте — пометка карандашом, сделанная, видимо, кем-то из сотрудников: «Выдано без права продажи. Подлежит возврату по первому требованию. Срок — один год». И дата — 1925 год.

— Этого может быть достаточно, — сказала Ольга Николаевна, вглядываясь в документ через лупу, которую ей дала Анна Павловна. — Если экспертиза подтвердит, что пометка и подпись относятся к тому времени, а не сделаны позже. И если удастся установить, что икона никогда не возвращалась в музей.

— Экспертизу сделаем, — сказал Илья. — У нас есть знакомые графологи в областном экспертном центре, они работали с документами из нашего прошлого дела. Я позвоню им в понедельник.

Шерлок, услышав слово «экспертиза», спрыгнул с подоконника, подошёл к столу и с важным видом уселся на распечатку, прямо на текст акта, как на трон. Ватсон, не желая отставать, запрыгнул на стул и начал вылизывать лапу, косясь на брата.

— Коты поддерживают, — улыбнулась Елена Николаевна, откладывая альбом. — «Справедливость имеет четыре лапы, а иногда и две пары» . Это я сейчас придумала, глядя на них.

— Записывай, — сказала бабушка. — Для семейного альманаха.

Ольга Николаевна собрала фотографии, которые привезла с собой — крупные планы иконы, снятые на аукционе, и архивные снимки 1920-х годов для сравнения. Она поблагодарила Анну Павловну за чай и за помощь.

— Я буду на связи, — сказала она, пожимая руку Илье. — Если найдутся ещё документы — сразу шлите. Мы подготовим иск в международный суд.

Илья проводил её до двери, помог спустить по лестнице — лифт опять застрял, и гостья ушла пешком, держась за перила.

Вернувшись на кухню, он увидел, что бабушка уже переложила копию акта из синей папки в золотистую. На столе появились и другие бумаги — выписки из старых газет, заметки о других пропавших иконах, список реставраторов 1920-х годов.

— Ну что, бабуль, начинаем десятую книгу? — спросил он, садясь на табурет и беря ватрушку.

— Начинаем, — кивнула Анна Павловна, поглаживая Ватсона, который наконец устроился у неё на коленях. — Золотистая папка ждёт. Это будет непростое дело — международное, с дипломатическими тонкостями. Но у нас есть главное: правда и документы.

— И коты, — добавила Елена Николаевна.

— И коты, — согласилась бабушка.

За окном цвела сирень, и Коптево пахло летом. А на столе, среди чашек с треснувшими позолоченными буквами «С Новым годом!», тарелки с ватрушками и блюдца с мёдом, лежали первые документы нового дела — и Илья знал, что впереди долгая, но увлекательная работа, полная поисков, споров и, конечно, чаепитий.

— До следующей субботы, бабуль, — сказал он, обнимая её на прощание. — Я позвоню, когда будут новости.

— Приезжай обязательно, — ответила Анна Павловна. — И настойку привези. Ноги болят, но с таким делом и настойка не помешает.

— Привезу, — пообещал Илья и вышел на лестничную клетку, где уже начинало смеркаться, и зажглись жёлтые лампы в подъезде.

Глава 2

Глава, в которой бабушка идёт в архив с палочкой, а Шерлок указывает на нужную полку

Следующая суббота наступила быстрее, чем ожидал Илья. Вся неделя прошла в телефонных звонках, переписке с графологами и запросах в архивные учреждения. Но главное событие случилось в четверг, когда ему позвонила бабушка и сказала: «Я нашла ещё один документ. В старом ящике, который забыла разобрать. Приезжай, покажу». Илья тогда был на допросе в Зареченске, но нашёл полчаса, чтобы заскочить к бабушке. Документ оказался старым протоколом комиссии 1926 года, который Анна Павловна случайно вложила не в ту папку. Теперь же, в субботу, они собирались обсудить его со всеми.

Илья сидел в своей машине, припаркованной у дома на Коптевском бульваре, и смотрел на окно третьего этажа. Там горел свет — бабушка ждала. В багажнике, кроме обычных продуктов, лежала золотистая папка, уже чуть толще, чем неделю назад. Илья взял её и направился к подъезду, насвистывая мелодию из старого фильма «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» — к месту, потому что дома его ждали Шерлок и Ватсон настоящие.

Лифт сегодня работал исправно, и он поднялся без приключений. На втором этаже его встретил дед Гриша — на этот раз без банки с рассадой, зато с книгой в руках. Он сидел на подоконнике и читал при свете лампочки, хотя на улице было ещё светло.

— Здорово, Илья, — сказал он, показывая обложку. — Смотри, что я в библиотеке взял. «Коптевский дедуктор. Семейные хроники». Твоя бабушка дала почитать первое издание. Интересно, черт возьми! Особенно про то, как Шерлок ключ нашёл. Я аж подпрыгнул на стуле.

— Она у нас талант, — улыбнулся Илья. — Вы только не зачитывайтесь, а то глаза испортите. И не засиживайтесь допоздна — завтра воскресенье, можно и поспать.

— Ладно, ладно, — отмахнулся дед Гриша. — Иди, она тебя заждалась. У неё сегодня пирог с вишней, я по запаху определил.

Дверь квартиры Анны Павловны была распахнута настежь — видимо, она ждала внука с нетерпением. В прихожей пахло пирогом с яблоками и кошачьей мятой — бабушка купила специальный спрей, чтобы коты не дрались. Говорят, помогает, хотя Шерлок и Ватсон всё равно периодически выясняли отношения, кто главный на подоконнике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.