Любовь колдуна

Глава 28

Костик хотел встретить Соню после лекций в институте, чтобы пройтись вместе по городу и потом вместе попить чаю у него дома. Соне не очень хотелось, чтобы Костик приходил за ней в институт: там был Серега, он мог увидеть Костика и приревновать… Но отказать Костику в тот день было невозможно. Он хотел этого, он к этому стремился, и он встретил Соню в фойе института, около большого овального зеркала. Соня и Костик уже были на пути к выходу, как вдруг заметили Сергея с какой-то высокой девушкой, которые шли по коридору, тоже направляясь к зеркалу. Так что в тот день, у того самого овального зеркала в фойе института и произошла та роковая встреча: встреча Сергея и Костика, встреча Танюши и Сонечки.

Результат этой встречи все трое ее участников чувствовали на себе еще долгие годы. Сергей потом буквально бился об стену головой, что он так тупо и бездарно выдал Сонечке свою любовницу, Сонечка, когда ей очень хотелось вернуться обратно к Сергею, тут же вспоминала о Танюше, Танюша злилась и обзывалась на Соню, названивая ей днями и ночами, называя ее всеми словами из своего небогатого бранного лексикона, такими как: очкастая чебурашка, беременная кротиха и… и все, собственно говоря. Давайте с вами не забывать, что Танюша была дочкой очень состоятельных родителей, трехэтажного мата в своей жизни не слышала, и поэтому ее бранный лексикон был чрезвычайно скуп. Сонечка, зная самые кучерявые трехэтажные выражения, никогда их по отношению к Танюше не применяла. По двум причинам. Во-первых, перед ее мысленным взором все еще маячила та женщина с Советского плаката, которая прикладывала палец к губам и велела Сонечке молчать, не выдавать своих матерных знаний и навыков. Во-вторых, у Сони в ту пору наблюдался некоторый дефицит матерщины, поскольку самые цветистые выражения Соня тогда тратила на своего папу-Чингисхана, с которым вступала в матерные баталии ежедневно. Плох тот казак, который не защитит свою родную маму от матерщинника. А Сонечка, как вы наверное уже догадались, была очень хорошим казаком. Настоящим. Природным. Донским казаком. Казаком по имени Соня. И, будучи лихим Донским казаком, Сонечка вскакивала на своего лихого скакуна при первых же звуках папиной брани с кухни. С шашкой наголо и вооруженная отборной матерщиной, она скакала на кухню, где и вступала с папой в бой. Она рубилась с папой трехэтажным, рубилась так, что папа замолкал, трусливо отступал и смотрел на Соню удивленными глазами. Он не догадался, он не понял, что воспитал из своей маленькой девочки хорошего, крепкого Донского казака. Папа у Сони был татарских кровей, с небольшой монгольской примесью. Так что теперь, много лет после Куликовской битвы, казаку Соне по-прежнему приходилось побеждать в неравном бою своего татаро-монгольского папу по кличке Чингисхан.

Вы спросите, а как повлияла на Костика та роковая встреча у зеркала? А никак. Дело в том, что Сонечка так никогда и не рассказала Костику о Сергее. Так что Костик о Сергее так никогда и не узнал. И сейчас не догадывается.

Глава 29

В жизни каждого из нас рано или поздно наступает черная полоса. И мы начинаем волноваться, плакать, бегать по знакомым и жаловаться: «Черная полоса!» – говорим мы своим знакомым, – «Кто бы мог подумать, что в моей жизни рано или поздно наступит черная полоса??»

И только Господь Бог смотрит на нас сверху и видит нас такими, какие мы есть. Только Господь Бог видит, что каждый из нас, по сути своей, муравей, который ползет по своей жизни как по огромной, длинной зебре. И зебра, будучи зеброй и никем другим, вся состоит из черно-белых полосок, без этого – никуда. И вот поэтому мы все удивляемся, ползая по нашей жизни взад-вперед, как по огромной зебре, мы удивляемся и возмущаемся, что постоянно, неумолимо после белой полосы наступает черная… А Господь Бог при этом смотрит на тебя, и хочет прошептать тебе на ухо: «Ползи скорее, придурок! Сейчас черная полоса закончится и потом еще года два-три будет белая! Есть свет в конце туннеля…»

Он хочет прошептать нам так. Но нас так много, а Господь один на всех… и поэтому иногда Он устает шептать каждому из триллионов муравьев на ухо одно и то же, и уходит заниматься другими, более насущными делами. Махает рукой, качает головой, мурлычет себе под нос нечто успокоительное, на манер: «а, ладно… и так сойдет…»

И вот наконец, наступила черная полоса и у Сони. Жизнь затрещала по швам одновременно со всех сторон, и непонятно было даже, куда бежать и что тут еще можно починить. Сначала, идеальный роман Костика и Сонечки закончился совершенно неидеальным образом: приказал долго жить. Склеил ласты. Отбросил коньки. Сыграл в ящик. Так что Сонечка с Костиком поженились тогда, когда рак на горе свистнул. То есть, другими словами, никогда. А Сонечке так хотелось выйти за Костика… так хотелось, так хотелось… И вроде бы, все так хорошо складывалось: Костик и Сонечка постоянно признавались друг другу в любви, постоянно целовались взасос, долго, страстно и сладко. Катались друг с другом на лыжах и спортивных великах. Ходили друг к другу в гости. И тут вдруг, беда пришла, откуда не ждали. Соня не понравилась маме Костика. Так что мама Костика начала Сонечке выговаривать: «Ты куда, мол, лезешь? Нам надо очень красивую невесту, а ты кто такая? Третий сорт не брак… И потом, нам надо богатую невесту, с отдельной квартирой, а у тебя что? Дача в Малаховке? Только и всего? Нет, не подходит… мы ищем себе невесту с квартирой в Москве, и не ниже…»

Сонечка смотрела с удивлением на эту плюгавенькую, незначительную тетеньку с химической завивкой, мелкими, незапоминающимися чертами лица и огромными амбициями в отношении своего сына. Но самое ужасное было, что Костик стал вдруг петь под мамину дудочку, под нее же и плясать, и заявил удивленной Соне, что мама абсолютно права, и Соня могла бы быть покрасивее, если бы хотела быть его будущей женой. Соня поразилась словам Костика. Соне тогда было восемнадцать, и она очень нравилась себе. Сонечка носила коротенькие мини-юбочки, являя миру свои стройные ножки, глаза Сони по-прежнему были большие и рысьи, волосы были до плеч, была большая красивая грудь… В общем, Соня-то сама хорошо понимала, что красивее, чем в восемнадцать, ей уже никогда не быть. Но только вот, вся Сонина красота не была замеченной, не была оцененной по достоинству такими людьми как Костик и его мама.

Глава 30

Они стояли в подъезде, у большого окна, и целовались, как обычно. А потом Соня вдруг сказала Костику:

– Костик, а давай поженимся…

Когда Соня сказала так Костику, ей было всего восемнадцать. Она не подозревала даже, что после жарких поцелуев и страстных признаний в любви, Костик не захочет на ней жениться. Нет, Соня не подозревала. Просто не догадывалась об этом. Поэтому слова Костика прозвучали для Сони, как гром среди ясного неба:

– Нет, ты просто моя подружка… жениться я на тебе не хочу…

Соня молча взирала на Костика, не веря своим ушам. А Костик, между тем, говорил следующее:

– Ты ведешь себя так, Сонь, как будто ты красотка… Ты, Сонь, тоже красивая, конечно, и вовсе не уродина, но… все-таки ты не очень… И потом, ты же мне на шею хочешь сесть! Ты не работаешь, ты на первом курсе, тебе еще учиться осталось пять лет! Мама говорит, ты к нам в квартиру въедешь, на все готовое, и не дай бог еще залетишь… а дети, как говорится, цветы жизни на могиле своих родителей… так что не дай бог… Мама говорит, вот если мы могли бы жить на даче у твоего дедушки, тогда, так и быть, я мог бы на тебе жениться, Сонь… Потому что, если у тебя своей квартиры нет, зачем я на тебе жениться буду? Вот чего ради, скажи мне, Сонь?

На тот момент, Соня с Костиком не догадывались даже, что еще через год Сонина мама откроет агентство по недвижимости, и Соня начнет работать риэлтором, так что к пятому курсу института у Сони будет своя квартира в кирпичном доме, в центре города. И тогда уже все местные альфонсы будут пикировать на Соню, желая поселиться или даже прописаться в ее квартире… но тогда, в восемнадцать, Соня еще не догадывалась, что вскоре станет богатой невестой. И поэтому, Соня со вздохом сказала Костику:

– Мы не можем жить у моего дедушки…Понимаешь, Костик, я у дедушки – любимая внучка… он мне всегда говорит, что я – красавица… он говорит мне даже, что я – прямо такая красавица, как Шамаханская Царица, понимаешь? Из сказки? Боюсь, Вы с дедушкой не сойдетесь характерами… ведь я для него – красавица, а для тебя – нет…

И внезапно, Соне в голову пришла замечательная идея. Она вдруг поняла, как можно разрешить ту неразрешимую ситуацию, в которую они с Костиком вдруг угодили. Так что Соня немедленно поделилась с Костиком своими соображениями:

– Костик! Поищи себе другую невесту!

Так сказала Костику Сонечка, после чего развернулась и ушла. Он прибегал потом обратно. Месяца через два или три он вдруг увидел, что Соня была и хороша, и умна, и красива… Но сама Соня знала, что она по-прежнему вся та же самая, и ничего-то в ней за эти три месяца не изменилось. Они еще долго стояли у ее двери, стремясь запастись своими сладкими поцелуями, стремясь запомнить их такими, какими они были до того, как мама Костика открыла свой поганый рот и охаяла Сонечку. И только через сорок минут Сонечка оторвалась наконец от Костика и сказала своему бывшему приятелю:

– Ладно, иди уж, Костик… тебе еще новую невесту искать…

И он ушел. И больше уже не вернулся. А Сонечка подумала, что ошиблась. Ошиблась, принимая любовные признания Костика за чистую монету.

– Зачем он мне врал все эти два года, что так любит меня? – гадала Сонечка, помешивая свой чай, – Серега чуть с ума не сошел, ревнуя меня к Костику, а оказывается, напрасно…

Тем временем, Сергей уже несколько раз угрожал Сонечке, что побьет Костика. Соня принимала эти угрозы к сведению: Сергей был каратист, был гораздо выше Костика, и в кармане у Сергея был большой охотничий нож. И кастет. Так что надо было понимать, что если Серега будет бить Костика, то для последнего это может закончиться летальным исходом… И наверное, это было даже к лучшему, что Костик больше не захотел быть женихом Сонечки. Позиция Сониного жениха была совершенно незавидной позицией, поскольку Серега с Танюшей в тот самый момент активизировали свои нападки на Сонечку и даже, можно сказать, пошли на Соню войной. Польские полки под предводительством маршала Ястреба Ястржембского шли на Москву, угрожая Донскому казаку Сонечке. Любовница Сереги звонила Соне, предъявляла непонятные претензии. Иногда писала всякие гадости на стене подъезда у Сониной квартиры. И Соня поняла, что ввиду такой угрозы, ей придется заключить перемирие с Чингисханом и отразить польское нашествие, пустив на поляков татаро-монгольские орды своего папы Чингисхана.