Детектив. Когда я ночью не могу уснуть

Глава

(все события вымышлены, все совпадения случайны)

Глава 1

Устав ворочаться в постели, я поднялся и сел. Посмотрев по сторонам, я не нашёл лучшего занятия, чем уставиться и смотреть в окно. За окном шел снег. Он падал медленно, большими хлопьями, не потревоженными ветром. Наблюдая за ним, я старался ни о чём не думать. Я хотел поймать тот момент тишины, когда, наблюдая за меланхолично падающем снегом я освобожу голову от мыслей и погружусь в долгожданную дремоту, а затем и в сон.

Не знаю сколько я так сидел, пялясь в окно, пять минут или полчаса. Мне показалось – что долго. Я не только не засыпал, но даже еще больше так измучился. Мной завладело непреодолимое желание выйти на улицу и почувствовать эту тишину, чтобы меня окружали хлопья снега и понемногу пробирал холод. Я встал и тепло оделся. Я хотел, чтобы холод пробирал меня медленно и приятно. Я вышел и сел на лавочку у дома. Меня окутала тишина и меланхолия медленно падающего снега. Я стал о чем-то думать, о чем-то красивом, может быть вечном и сам не заметил, как мною овладела дремота, а потом видимо и ... и …

Я вздрогнул от резкого звука, разрезавшего тишину.

Я вышел и сел на лавочку у дома. Меня окутала тишина и меланхолия медленно падающего снега. Я стал о чем-то думать, о чем-то красивом, может быть вечном и сам не заметил, как мною овладела дремота, а потом видимо и ... и …

Я повертел головой в разные стороны, но ничего не увидел. Настороженно посидел, немного прислушиваясь вдруг этот звук снова повториться, но этого не произошло. Может мне это просто показалось или даже приснилось? Да какая разница, я безумно благодарен, что меня это разбудило, а то вот так вышел полюбоваться снежочком, а в итоге замёрз бы на смерть.

Я встал, немного размял своё затёкшее, подмерзающее тело и побежал в дом. Разделся, потёр замёрзшие ноги и прыгнул под одеяло. Было приятно ощущать, как тело потихоньку согревается. Я закутался посильнее и уснул.

Стук. Сквозь сон, определённо, пробирался этот громкий, раздражающий стук. Я открыл один глаз и посмотрел на наручные часы: семь – пятнадцать. Какая же тварь в такой час и чем так громко стучит. Я хотел повернутся на другой бок, продолжая отдаваться плену Морфея, но стук снова настойчиво повторился.

Мой проснувшийся мозг отчётливо понял, что кто-то очень настойчиво барабанит мне в дверь. Я вскочил с кровати, накинул халат и открыл. На пороге стояла мужиковатая баба, из тех, которые не терпят снисхождения к себе в работе и когда их называют слабый пол. Вы не подумайте, я очень прекрасно и с уважением отношусь ко всем женщинам и даже некоторых особенно люблю, но не когда они снимают мне с петель своим стуком дверь в семь утра.

Рядом с ней стояла Тамара Петровна, взрослая женщина семидесяти лет, проживающая на нашей улице, с лыжными палками в руках. И пришли они ко мне явно не для того, чтобы пригласить меня вместе позаниматься скандинавской ходьбой.

– Доброе утро, – совсем невежливо, даже с каким-то вопросом в голове, сказал я.

Баба достала из кармана удостоверение и открытым протянула его к моему лицу.

– Следователь Попова. Дмитрий Сергеевич Воевода?

– Да я.

– Вы один дома? Этой ночью дома были?

– На оба вопроса «да». А что случилось?

– Димочка, миленький, тут такое, такое! – Не выдержала и так долго молчавшая Тамара Петровна. Баба Попова, негромко хмыкнула, наверняка до этого просила её держать рот закрытым. Но останавливать Тамару Петровну всё-таки не стала, видимо хотела посмотреть на мою реакцию. – Стасика убили. Прямо у вашего забора. Представляете, я утром как обычно иду с той стороны дороги, лесочком, воздухом дышу, прохладой наслаждаюсь. Смотрю у вашего забора, да почти даже на самой дороге, лежит что-то. Я подумала, что это Димочка себе позволяет, выкинул что-то в неположенное место в неположенный день. Думала мусор какой. Вы же знаете, я плохо вижу без очков. Подошла ближе, надела очки. И ахнула, Стасик лежит, с красной дыркой во лбу. Я даже закричать не могла, так испугалась. Сразу к их дому и побежала. До ворот дошла и встала как вкопанная, как же я Андрею Михайловичу скажу, вот там сыночек ваш лежит, синенький. Пошла назад и в полицию позвонила. Они люди умелые, лучше знают, как о таком сообщать. Он хоть и не путёвый, а как жалко!

Тамара Петровна замолчала, продолжая задумчиво охать. Я тоже задумался о Стасе и о резком звуке, который разбудил меня от дремоты ночью.

– А я вижу, вы совсем не удивлены? – Вывел меня из задумчивости голос Поповой.

– С чего вы взяли? Очень даже удивлён. Или Вы считаете, что удивление у людей выражается только вытянутым лицом и вопросами: «не может быть?» или «да как так?»? У некоторых оно выражается простым онемением.

– Опять мимо Вас. Ваше красноречие нисколько не пострадало. Гражданин Воевода, одевайтесь и проедемте с нами.

Я понял к чему она клонит, сложил два плюс два.

– Вы меня что ли подозреваете? А кого, собственно, Вам еще подозревать? Мёртвый Стас лежит под моим забором, я дома один, мою непричастность никто не может подтвердить. Только вы ошибаетесь, у меня стопроцентное алиби. – Я показал пальцем на дом соседа, на котором висела камера, направленная в мой двор.

Следователь Попова равнодушно посмотрела на камеру, мой изящный выпад её совсем не впечатлил.

– Вас еще никто не обвиняет. Камеру мы непременно посмотрим. Зафиксируем во сколько вы вошли в дом и во сколько выходили. – Она профессионально оценила мой дом взглядом, на предмет можно ли из него выбраться, не попадая в поле видимости камеры. – А проехать с нами вы должны для дачи показаний.

– Вы сходите, посмотрите запись. А я и правда пойду переоденусь, а то замёрз уже так стоять. – Я хотел закрыть дверь, но Попова не двинулась с места. – Если вы думаете, что я, не сбежав ночью ломанусь в бега сейчас, то можете попросить за мной проследить ваших коллег, при вас я переодеваться не желаю. Мне не к чему ещё и обвинения в домогательствах к сотруднику при исполнении.

Она нисколько не оценила моей шутки. Может, потому что нет чувства юмора, а может, потому что насмотрелась уже вдоволь на таких шутников как я. Сотрудник Василий и правда, ко мне был приставлен, пока она пошла опрашивать жильцов нашей улицы и брать записи с камер. Я переодевался и думал, как же она меня бесит, эта баба. Меня прям распирает говорить ей все наперекор и высмеивать все её предположения.

Я вздохнул глубоко чтобы успокоиться. Сделал примитивную дыхательную гимнастику. А то такими необдуманными выпадами и несдержанностью недолго попасть на реальный срок.

Следователь Попова не торопилась ко мне возвращаться. Она обошла всю улицу и опросила всех соседей, кто что слышал или может видел. Я за это время успел не только выпить кофе, но и даже позавтракать. Когда она вернулась ко мне, посмотрев на неё я вдруг подумал, не такая она прям и мужиковатая, одета не изящно, но а так такие даже некоторым нравятся. Вернувшись, она больше не предлагала ехать в отделение. Она прошла в дом и села за стол, Вася достал ручку и стал заполнять протокол.

Она прошла в дом и села за стол, Вася достал ручку и стал заполнять протокол.

Когда следователь Попова вернулась ко мне, посмотрев на неё я вдруг подумал, не такая она прям и мужиковатая, одета не изящно, но а так такие даже некоторым нравятся.

– Скажите, давно Вы знакомы с Лебедевым Станиславом Андреевичем? – начала она допрос.

– Не могу сказать, что мы знакомы. Я знаю всех по имени на этой улице. Мы все здороваемся друг с другом, совместно решаем вопросы, когда засоряется канализация или нужно обновить асфальт на дороге. Но в гости к друг другу не ходим, за одним столом не сидим. Немного ближе знаю тех, чьи дома радом с моим, скажем так по-соседски. Так что кроме внешности и имени я про Стаса ничего не знаю.

– Понятно. А вот жильцы вашей улице говорят, что Вы не только здоровались с Лебедевым, но между вами был конфликт. И, что Лебедев убил вашу собаку.

– Конфликт, у него был не со мной, а скорее с моей собакой. Она не выносила плохих людей. И не жалея себя, всячески это демонстрировала.

– А Лебедев был плохим человеком?

– По мнению моей собаки, да.

– И что? Его сильно беспокоило мнение вашей собаки?

Я улыбнулся, всё-таки какое-то чувство юмора у неё есть.

– Нет, рискну предположить, что его ни чьё мнение не беспокоило. Просто, когда я гулял со своей собакой с другой стороны дороги по лесочку, он не мог выйти из дома. Моя собака лаяла и кидалась на него, он её боялся.

– У вас была такая огромная собака, что вы были не в силах удержать её на поводке?

– Здесь нет детских площадок, а из гуляющих, только Галина Петровна со своей скандинавской ходьбой. Найда, так звали мою собаку, прекрасно относилась к Галине Петровне, виляла хвостиком и радостно приветствовала. Поэтому я спускал собаку с поводка, разрешая ей свободно бегать и резвиться.

– У Вас частный дом, была необходимость выгуливать собаку по лесочку, пугая соседа?

– Мне нравиться выйти из-за забора, пройтись, найти вдохновение. И моей собаке нравилось тоже.

– Если он боялся выйти из дома, почему не выезжал на машине? В его кармане лежало водительское удостоверение. Он не водил автомобиль?

– Андрей Михайлович, его отец, запретил ему брать машину. Боялся, что он сядет за руль пьяным или ещё под чем-нибудь и разобьётся сам или собьёт кого-нибудь. Как по мне, странный какой-то запрет, потому что его возили такие же дружки, как и он сам. Чтобы не записывать номера машин и фамилии водителей у охраны, и его отец не знал кто его забирает, когда, ему приходилось идти пешком до шлагбаума.

– Говорите, что его друзья такие же, как и он. Знаете кого-то?

– Нет, эту информацию нам подробно доложила Тамара Петровна, она видела не один раз, как какие-то головорезы, это она их так называла, забирали его у шлагбаума. Кстати, то что отец запретил ему брать машину, это тоже информация от Тамары Петровны. Вы бы лучше её опрашивали, чем меня, она обладает куда большей информацией.

– Нам важно узнать информацию, которой обладаете Вы. Всю важную информацию, которой обладает Тамара Петровна, она нам уже сообщила.

«И не важную тоже» – добавил про себя я.

– Как он убил вашу собаку? Отравил?

– Нет, моя собака никогда не брала ничего у чужих людей. Он нанял какого-то человека с профессиональными навыками. Тот перескочил через забор, когда Найда на него бросилась, ударил её охотничьем ножом в сердце. Убил быстро, профессионально с одного удара. Потом перескочил обратно, оставив мне только следы армейских ботинок.

– Вы заявили на Лебедева?

– Нет, у меня не было никаких доказательств, я только мог предположить, что это он. К тому же кто будет расследовать убийство моей собаки, когда вот тут людей среди улиц убивают.

– И Вы значит, как добрый христианин, не старались ему никак отомстить, просто простили и отпустили?

– Нет, я увёл у него женщину, за которой он долго и безуспешно ухаживал.

– Значит Вы всё-таки интересовались жизнью Лебедева и наводили о нём справки?

– Мне было это незачем делать. Все соседи знают, что он присылает ей подарки, которое она выбрасывает, а Тамара Петровна их подбирает и перед всеми нами ими хвастается. А когда он решил спеть ей серенаду, то Ефим Аронович, её отец, вышел из дома с ружьём и сказал, что если он сейчас же не уберётся от его дома, он подстрелит его, как лося на охоте. Это позорище месяц ещё обсуждали, никак успокоиться не могли.

– Весело, однако вы здесь живёте.

– А что? Тамара Петровна, про убийство моей собаки сказала, а то, что Ефим Аронович хотел его пристрелить упомянуть забыла?

Она сделала вид, что пропустила эту информацию мимо ушей и продолжила разговор в нужном и понятном ей одной русле.

– А Вы получается такой умелый ловелас, что сразу заинтересовали и стали встречаться с этой девушкой?

– Не получается. Я не какой не ловелас, просто умею договариваться с людьми. Я её встретил на улице, как бы случайно. Спросил что-то по делу. Потом упомянул этот скандал с серенадой. Сказал, что если сделаем вид что встречаемся, он от неё отстанет. Так что между нами была чистой воды деловая сделка, но Лебедев об этом не знал.

– И что он от неё отстал? И не пришел к Вам с претензиями по этому поводу?

– Естественно отстал. После убийства моей собаки, он не мог прийти ко мне качать права. Он знал, что я знаю, что это сделал он. Прийти ко мне или продолжать волочиться за ней, значит дать мне потрясающий повод набить ему морду. Если честно я хотел этого, даже ждал поначалу, но потом понял, что он никогда открыто на конфликт не пойдёт. То ли сам человек такой, то ли боялся отца, не знаю.

– Вы так были уверены в своей победе в таком поединке?

– Не важно был я уверен или нет, просто на тот момент этого хотел.

– А Вы не боялись, что как и ваша собака получите где-нибудь в тёмном переулке удар ножом в сердце?

– Наверное, надеялся, что он всё-таки не такой отмороженный, – пожал плечами я. А ведь она права, что, собственно, мешало ему, а я даже об этом не подумал, только радовался и упивался своей местечковой местью.

Следователь Попова некоторое время внимательно смотрела на меня, видимо изучала и что-то обдумывала в своей голове. Потом продолжила.

– Получается, Станислав Лебедев каждый день ходил по этой и центральной улице до шлагбаума и обратно?

– Не только день, но и каждую ночь. Он возвращался, когда в час, когда в три, под утро в шесть. О чём мне каждый раз лаем сообщала моя собака, пока была жива.

– От дома Лебедевых до шлагбаума нужно пройти примерно мимо тридцати - сорока домов. Как думаете, почему его убили именно около вашего дома? Может чей-то лично для Вас такой оригинальный подарок?

– Думаю, по этому маршруту это, наверное, единственный дом у которого нет камер наружного видео наблюдения.

– А почему у Вас его нет?

– Мне оно было не нужно, у меня была умная собака. После того как ее убили, сосед предложил направить одну из его камер ко мне во двор на всякий случай. Я с благодарностью согласился.

– Но с этой камеры виден только ваш двор и совсем не видно улицу.

– Мне достаточно.

Она что-то отметила у себя в голове, но вслух ничего не сказала.

– На записи с камеры вашего соседа, чётко видно, как вы неподвижно сидите, а потом вздрагиваете, судя по времени в момент выстрела. Значит, Вы его услышали. Почему не вышли, не посмотрели, что случилось, а сразу зашли домой? От вашего крыльца до ворот забора, несколько шагов. Вы могли бы увидеть убийцу.

– Понимаете, я уснул. И выстрел, теперь я понимаю, что это был именно он, разбудил меня. Тогда я не понял, какой звук меня разбудил и так как он не повторился я просто решил, что мне показалась и пошёл домой.

– Кем Вы работаете? Судя по вашему дому, зарабатываете хорошо. Может имеете свой бизнес?

– Я архитектор. Если сравнивать с жителями этой улицы зарабатываю средне, но мне на жизнь хватает. – Мои глаза прищурились и откуда-то изнутри вылезла ехидная улыбка. Какое-то мужское самолюбие, что ли, решило показать своё превосходство над ней. Да и сколько, собственно, можно и так своими расспросами раздела до трусов. – Если хотите прикинуть, хватило бы мне денег нанять киллера, чтобы убить Стаса, то да вполне мог бы себе это позволить. Но вам не кажется абсурдным делать это около своего дома?

– Почему нет? Отличное прикрытие – фраза: «Я же не дурак, делать это около своего дома», плюс стопроцентное алиби.

Мы несколько секунд пристально смотрели друг на друга. Я не собирался оправдываться. Если она и правда так считает пусть предоставит доказательства, улики, а иначе это просто её фантазия.

Она подала Василию знак рукой, он передал ей протокол.

– Прочитайте, если всё правильно, напишите «с моих слов записано верно» и подпись.

Я прочитал и подписал протокол. Она сложила его в свою папку. Потом встала и они с Василием направились к выходу. У дверей она сказала:

– Город в ближайшее время не покидайте, вы можете понадобиться следствию.

Они ушли я проводил их недоброжелательным взглядом.

Весь оставшийся день прошёл бестолково. Я пытался работать, но все что выходило мне категорически не нравилось. Хотел расслабиться посмотреть фильм, но всё время думал о Стасе. Кому он мог перейти дорогу, или кого так допёк, что тот не выдержал и пристрелил его, или может просто видел что-то, что не следовало. И все эти мысли крутились в моей голове не находя ответа. Еще эта Попова, как пить дать, будет копать под меня, другие версии в её мозгах никогда не родятся.

Бесит.

Попытаться выяснить все самому? Это будет выглядеть подозрительно, с чего бы это мне вообще интересоваться людьми, а в особенности Стасом.

Она подняла свою белую ручку и снова стукнула в окно один раз, как и раньше. Я снова вздрогнул, хотя видел, что она собирается сделать.

Я не заметил, как стемнело. Я встал и пошёл на кухню. Свет включать не стал, луна светила ярко, её света вполне хватало, чтобы налить себе стакан воды. Я налил себе воду, посмотрел в окно и непроизвольно опять задумался о Стасе.

Белая худощавая рука потянулась к окну, со стороны улицы, и негромко стукнула в него один раз. Я вздрогнул. За рукой появилась фигура. Это была женщина, растрёпанные чёрные волосы, непонятная светлая одежда, то ли пуховик, то ли халат. Луна светила ей в спину поэтому лица я не видел. А вот моё лицо было видно ей совершенно отчётливо. Она подняла свою белую ручку и снова стукнула в окно один раз, как и раньше. Я снова вздрогнул, хотя видел, что она собирается сделать. Я услышал, как у меня в ушах бешено колотиться сердце. Форточка на кухне была приоткрыта, поэтому я отчетливо услышал сквозь шум бьющегося сердца её голос. Мне показался он как будто скрип деревьев, гнущихся под ветром. Она сказала:

– Она забрала только его. Будь спокоен, ей больше никто не нужен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.