Метадао. Управление подсознанием

Предисловие. Метадао. Психотело

Психотело. Я пишу эту книгу как консультант и актерский тренер. Здесь мой опыт, мои практики, мои размышления. Что-то может быть спорным. Не вопрос. Вы же можете поспорить. Это не экзамен в школе, где нужно говорить по учебнику.

Что-то вы знаете и без меня. Мысли умных людей часто сходятся (англ. пословица). Есть тысяча путей, но верный один (даосская мудрость). И этот путь состоит в следовании природе вещей, в том числе и природе человека, его психотела. Мой путь в изучении человека привел меня к тому, что нельзя разделять психику и тело, поэтому я говорю – психотело. Меня радует, что появилось много техник и систем, которые ищут той же целостности. Но я расскажу о своем пути, в котором сомкнулось дао (работа с психикой через тело) и психомагия (работа с телом через метафоры).

Мои источники:

– опыт, опыт и еще раз опыт – личный, актерских занятий, консультаций

– школа дао, тай-цзы, практики нейгун

– учеба на психфаке

– восстановление и развитие голоса, работа с невербалкой и метафорами

– работа с метафорой

Моей целью всегда было одно – связать тело (бессознательное) и сознание. Как это откликается, как этим управлять, как это слышать.

Куклы. В детстве я разбирала кукол, как А. Адлер. Мне было интересно, что там внутри? Мне кажалось, что там, где-то внутри тела куклы или ее головы есть нечто, что откроет мне тайну жизни. Ребенку четырех лет очень не хватало понимания, как устроен мир: космос, звезды, деревья, звери, люди… Мне это реально не давало покоя.

В школе я упорно изучала физику, а жизнь толкала ко мне множество акцентуированных людей и даже психотиков, чтобы я начала их чувствовать и понимать. Они меня любили, доверяли мне с самого детства. В событийных и эмоцианальных перегрузках жизнь давала мне бесценный опыт заглядывать в мир подсознания.

Знаете? Есть вещи, которые ты можешь решить, только заглянув в свою святая святых – туда, где у тебя нет возможности слов. Наверное, это толкнуло меня придумывать истории, играть в других людей, рисовать другие миры – находить метафоры, которые объясняют мир без слов. Мне удается находить слова для очень сложных вещей.

Мне хотелось понять, как работают все эти штуки внутри головы, благодаря которым я думаю, что "Я" – это некая незыблемая величина. Именно это заставило меня выслеживать перемены в своем подсознании, как охотник выслеживает добычу, как другие люди дают мне свои образы и правила.

Подражание ребенка может быть из восхищения и любви бездумным, а может включать стопор отрицания, когда речь идет о целостности "Я" и выживании. Переступать границы, которые тебе провели на песке из любви труднее, чем пробить стену из ненависти.

Интроекты. Я начала замечать, что многое я делаю, как робот, потому что рефлекс, сформированный в детстве, сильнее моего ума. Иногда я реально вступала в спор с этой чужой волей, затягивающей меня в ненужную игру. Это продолжалось несколько лет, а потом я выгнала самые сложные интроекты наружу. Просто из своего голоса и голоса супер эго, я стала выбирать свой голос.

Было непросто и било по самолюбию сознавать, что я подчиняюсь давлению интроекта: связка паттерн поведения+текст интроекта+ эмоциональное подкрепление (+ и -) и оппа(!) я уже делаю что-то дурацкое, говорю что-то, что совсем не хочу говорить, сама загоняю себя в тупик.

Театр. Оказалось, что интроект лучше управляется с моим телом, чем я сама. И тогда я стала изучать, как это устроено. Очень много я взяла из игры.

Я заметила важные вещи для моих будущих практик:

– когда начинаешь играть эмоцию, она слабеет;

– когда надо изменить привычку, нужно придумать какое-то действие, игру, которую подсознание сумеет понять;

– подсознанию ничего не запретишь, как кошке, но его можно обмануть;

– когда надо что-то изменить в другом, его надо втянуть в игру;

– если вернуться в детство, там найдется много отгадок на все вопросы.

Так я поступила в училище искусств на художественное отделение и сразу же занялась… театром и актерской игрой. Собственно, я давно уже занималась ей – в школе, во дворе, в одиночестве дома. Но теперь я начала ставить спектакли, играть на сцене и снимать клипы. Я в этом была, как рыба в воде. И я всегда искала ответы в своем теле.

Интуитивно я нашла голос – что это мощная сила и энергия. Не зря же детям часто затыкают речь, запрещают слова. Запрет на слова – это запрет на личность, на самость, доминирование сильного. Моя психика взрывала тело, и я искала способов диалога, я хотела цельности, обретения идеального психотела.

Энергия тела. Не сразу я пришла к той мысли, что энергия находится в теле, в его свободе и выборе себя, в непринесении себя в жертву. Как многие люди, я загоняла его тревогой, стыдом, виной – я признавала за этими состояниями и этими людьми право портить мое психотело (мои нарративы и поведение). Довольно часто мне хотелось не существовать вовсе, потому что те, кого я должна любить, вечно тыкали в меня "уродина", "неуклюжая корова", "лентяйка"… И к этому списку они еще добавляли физические аргументы.

Подражание. Через мою голову проходило очень много разных людей и городов. Мы постоянно переезжали. И каждый город дарил мне новые праздники и новое насилие. Итого, к 16 годам я была полностью исковерканное абьюзом и болезнями существо с абсолютно дурацким взглядом на свое психотело, самость, личность и планы по жизни.

Может быть, если бы мои родители могли вникнуть в мои переживания, все происходило бы легче, но я, как огромное большинство моих сверстников, жила своей отдельной взрослой детской жизнью: контакты с учителями, ровесниками, преступниками, насилием, ложью пропаганты, двуличием всех взрослых, с книгами, фильмами, искусством, государством… Почти ни от чего нас не могли защитить родители, потому что принят то, что в нашей жизни могло случиться то, чего не может быть, родители упали бы в наших глазах в своем бессилии.

Мы старались приходить домой после драк за жизнь в чистой одежде и с улыбкой, с хорошими оценками и играли для родителей хороших девочек и мальчиков, очень опасаясь, что наши трагедии, с которыми мы с трудом справлялись, окрасят нас для строгих пап и мам в неотмываемо черный цвет.

Мы – дети окраин индустриальных городов, где на выселках жил разный народ – отсидевшие, будущие жители зон, пропитые алкоголики, совсем не все граждане СССР были светлыми учителями, инженерами или стахановцами-рабочими. Но об этом не было приянто говорить. Поэтому нашими кумирами стали такие писатели, как Крапивин, Стругацкие и Леви. Повезло тому, кто сумел попасть в секцию карате или йоги, но нельзя сказать, чтобы это было в открытом доступе.

Преследование йоги в СССР. Индийские и даосские практики начали проникать на Запад уже в конце 19 века (Райх, например) и далее: Александер (потерявший голос артист), Фельденкрайз и т.д. Возможно, они шли сами, как и я много поняла сама так же восстанавливая свою психику и голос после воспитания в нарративах жертвы.

В Россию так же просачивалась йога (Рерих). Станиславский основал систему подготовки студентов на хатха-йоге: упражнение «слушать звуки» дают всем первокурсникам театральных вузов. Конечно, во времена СССР в своих текстах он избегал слова «йога».

В институтах за закрытыми дверями велись исследования, применялись в разведке, на тренировках космонавтов, постепенно это доходило до врачей. Из древних практик выдергивали куски и "советизировали" их. Я узнала много ужасных историй от знакомого журналиста о том, как в середине 20 века в СССР все это стало эксклюзивно и под запретом.

Чтобы не быть голословной вот вам цитата с "Фалькон": "В 1970-е йога в СССР была запрещена, за практику, а тем более преподавание можно было вылететь с работы или из вуза и даже попасть в тюрьму. (…) Долгие годы в СССР йогой занимались единицы, в основном это были уцелевшие в сталинских репрессиях востоковеды, изучавшие культуру Индии. "

Новые имена старых практик. Постепенно практики йоги и тай-цзы начали просачиваться через запреты и преследования, для маскировки этим практикам и их упрощенным версиям давали новые названия: психоэнергетика, аутотренинг, телесная психотерапия… Но я хотела попасть в святую-святых, туда, где все это зародилось сотни или тысячи лет назад. Это была недосягаемая мечта. Которая вдруг, по мановению волшебной палочки Перестройки, стала доступной для всех. Так я получила самый большой дар в моей жизни. Телесные практики (управление вегетатикой) и понимание метафор – основа моих дальнейших изысканий и техник, успешных как для актеров, так и зда всех других людей.

Язык психотела. В нашем теле нет опции понимать текст и выполнять его. Мы можем медленно и терпеливо учить совою соматическую нервную систему исполнять какие-то движения. Но мы не может просто взять и приказать своему телу:

– делать

– чувствовать

– изменять эмоции.

Мы должны научить тело всему этому. Терпеливо и упорно. Тело – то место, где закрепляются любые рефлексы. Это психотело. Оно понимает движения и метафоры. Чтобы тело поняло и сделало то, что мы хотим от него, нам надо рассказать ему это на языке действия. Сыграть это, пережить в движениях и эмоциях. Потому что это неразделимо. В этом принцип шаманства – говорить с психотелом.

Расширение осознания. Когда я практикуя нейгун, начинаю внутренне видеть физиологические процессы, это значит, что я осознаю процессы нейгун. То есть я научиваюсь управлять вегетатикой. Когда я нахожу метафоры и движения, которые могут изменить рефлексы (поведенчесмкие и эмоциональные), значит, я могу управлять этим.

Наблюдение. Во всех этих процессах самое важное одно – наблюдение. И эта книга – рассказ о том, что я наблюдаю и как я это анализирую. Это моя личная "психомагия" и "психоэнергетика". Это мой путь и мои результаты. Они работают. Для продвинутых читателей будет много знакомого. Но все-таки найдется и новенькое. Для новичков будет много неожиданного.

Метадао. Назову это метадао, потому что в основе лежит движение – внутреннее и внешнее, хотя любое внешнее движение идет изнутри. И потому, что мета-фора – это единственный язык, на котором мы можем говорить со своим истинным первозданным "Я", с которым мы уже приходим в этот мир, с энергией нашего пупка, нижнего дянь-тяня, с первозданной энергией жизни.

Пупок. Мы все выросли из трех клеток, которые образовались на стенке матки. Матка – это Великая пустота. Канал, через который мы попадаем в этот мир. Пупок – место абсолютного покоя, вегетатики нашего организма и осознания. Осознав нижний дянь-тянь мы возвращаем себе первозданный импульс жизни, подключаемся к космической пуповине. У нас две пуповины одновременно – пуповина матери, и пуповина невидимая, пуповина космической энергии. Она дает нам форму, по которой строится наше материальное тело.

Глава 1. Путь осознания

Первая депрессия. Куда жить. Тогда я не понимала, что у меня нормальная клиническая депрессия. Узнала об этом позже, когда из нее вышла. Но именно тогда мне и было открыто, что для того, чтобы жить, мало есть, пить и даже быть жизнеспособным. Надо знать, куда жить. Нужно такое описание мира, в котором ты будешь знать – откуда ты живешь и куда живешь. Тогда я перестала пускать на самотек свою мотивацию жить – я начала собирать ее из руин, из полного ничего, сознательно, чтобы мое тело вернуло себе волю, намерение и вновь ощутило хоть какое-то желание. Ж – желание. Ж – жизнь. Желания нужны, чтобы жить.

Упорство и анализ. Мое физическое тело в детстве было искажено травмами разного рода: трахеостома в 2 года начала утягивать сухожилия, повредила трахею, фасциальную систему, диафрагму, тазобедренные суставы и ступни. По-видимому были проблемы и с продолговатым мозгом – при резком повороте головы в детстве я просто падала, мгновенно теряя равновесие и ориентацию. Тело двигалось отвратительно неуправляемо. Я даже мяч ловить научилась с трудом.

Если вас когда-то кормили димедролом, то вот эта вязкость была почти постоянным состоянием после операции. Но я была против. Проблемы тела я решала присущим мне упорством, занималась упорно, входя в состояние транса, с исступлением. Возможно, что тогда у меня появилась привычка углублять внимание в телесные процессы.

Одиночество ребенка. Конечно же, меня называли все, кому не лень (включая родителей) неуклюжей коровой, а иногда и просто уродом. В то время это не называли буллингом, для многих это был нормальный стиль общения. И я тогда не понимала причин раскоординации и плохой контролируемости движений. Это было по-детски обидно, и я была плаксой. Меня постоянно выгоняли из игр за неуклюжесть.

У меня были вполне обычные для страны того времени психологические травмы: вина, стыд, постоянная тревога, страх оказаться жертвой насилия (криминальный район), суицидальные мысли, нежелание жить в парадоксальной реальности. Постоянное недоверие и предательство от взрослых, унижение по гендерному вопросу, угроза, а иногда и попытки сексуального насилия, начиная с 4-5 лет.

Одиночество – все эти вопросы ребенку доставались на его полное усмотрение. Ни родители, ни школа, ни милиция не были защитой или поддержкой ребенка-девочка перед лицом взрослого сексуального преследования.

Радости. Встреча с дао. Разумеется, я, как все дети, прыгала, бегала, занималась спортом, хотя способностей к спорту у меня было чуть больше нуля. Но я продолжала восстанавливать свои потери.

И однажды, мне было двеннадцать, тренер легкой атлетики даже вызвала меня, чтобы я показала другим ученикам, как правильно исполнять прыжок в длину. Это был такой прыжок, когда ты в воздухе делаешь три шага. Это удлинняет прыжок.

Я отталкивалась и летела, как во сне, абсолютно легкая, пустая, словно облако и двигалась, как в добром сне, невесомо и радостно. Абсолютная свобода. Состояние полета, восторга – было моей наградой за долгое упорство и глубину изучения движения. В то время ценились скорее усилия, а не результаты, а потому дети редко были свободны от блоков. Мне с моими травмами скорее повезло, если бы я не искала постоянно свободы в движении, я бы многое не поняла об устройстве психотела.

Это был первый опыт выполнения сложного движения на полном расслаблении – позже, когда я начала заниматься в даосской школе, память об этом великолепном, волшебном по ощущениям прыжке очень пригодилась мне. Хотя я и там была двоечницей – с годами искажения тела увеличивались: тело росло, а шрам на шее – нет, он нарушал систему фасций, жил, напряжений. Это было очень мучительно эмоционально: жить, когда все в твоем теле тебя бесит – дыхание, движения, эмоциональное состояние.

Психотравмы – это нормально. Не думаю, что я в своих муках уникальна – многие люди по-своему травмированы абьюзом, невнимательностью к состоянию тела. У их родителей так много проблем и так мало знаний, что трудно повесить на них ответственность. И они тоже чьи-то травмированные дети. Тем не менее, такой факт существует, мы должны восстанавливать себя из травм, и я рассказываю о своем пути осознавания для кого-то, кому это может помочь.

Текст, интроекты. Однажды утром я проснулась и поняла, что я не справлюсь со своей головой, пока не выровняю тело. В моей голове звучало много разных голосов. Были мои, мамы, отца, бабушки, радио… Это была жуткая мешанина мыслей. Были 90-е и мир взруг стал кружиться, точно в центрифуге. Уцепиться было не за что.

Я лежала в постели и чувствовала, как мое тело хочет вырваться из клетки искажения. И тогда я решила – пора!

Школа дао. Мне повезло – я попала в отличную даосскую школу. Я начала изучать форму тай-цзы и поняла, что с моим телом все еще хуже, чем я думала. Мои ступни, диафрагма и тазобедренные суставы вообще никуда не годились.

Слава богу, мое упорство таково, что я не могла отступить. Борьба растянулась на годы – каждый мой день был постоянной практикой. Как епитимья, наложенная самой судьбой.

Остеопатия. Травма была настолько сложной, что не смотря на все мои (не без успеха) усилия, не обошлось и без остеопата. Однажды, лежа сеансе под горячими ладонями остеопата, я ощутила, как связана первозданная форма, энергетическая, и та форма, в которой на данный момент существует мое тело. Я увидела внутри себя прозрачные линии, которые очерчивали вектора натяжений. Мой скелет, фасции и мышцы сами потянулись, чтобы встать в эту форму. Я ощутила ее физически так, будто бы это второе тело, прозрачный футляр.

Вектора и структуры. Занятия тай-цзы и йогой дали мне представление о правильности движений, благодаря им я восстанавливала структуру тела. Но такого острого одновременного ощущения двух форм – идеальной и актуальной – не было еще никогда. Этот момент стал завершающим в моей работе по соединению психического и физического. Возникло нечто третье, состояние, которое я бы назвала "мышление телом".

Уровни понимания мира. Я осознала это как три уровня знания:

– абстрактный – просто ты прочитал это в книге или послушал учителя и запомнил слова и думаешь, что знаешь, у чем речь. Но тут такая же разница, как прочитать, что огонь обжигает, и как сунуть руку в огонь.

– логический – это попытка разъяснить себе смысл послания при помощи дополнительных средства (наблюдение, сравнение, на базе прошлого опыта), например, слушать описания других людей, как они обожглись и пытаться вообразить себе ихъ чувства.

– телесный – ты это чувствуешь, делаешь, ощущаешь телом – эмоциями, ощущениями, твое знание того, что дважды два четыре, отзывается во всем теле. Так пианист чувствует кончиками пальцев ноты, написанные на бумаге, читая их глазами.

Вероятно, что есть и четвертый уровень, в котором ты, освоившись на третьем уровне, можешь контролировать его из глубины тела, не подключая поток сознания, как бы в состоянии транса. Просто твое тело настолько включено в поток жизни, что не надо терять времени на логический анализ, на прислушивание к процессам тела.

Дыхание. Совет прислушиваться в своему дыханию не так уж и однозначен. Например, дыхание может сбиваться, когда интроект сильнее природного "Я". Суперэго вселяет в тело вполне себе мощные интроекты, прислушавшись к которым, субъект может идти к следующим граблям. Например, состояние стыда довольно часто бывает просто бессмысленным рефлексом, от которого надо себя отучать, чтобы не задыхаться каждый день от факта существования себя.

Глава 2. Эмоции и тело

Органика актерской игры. Когда я занимаюсь с актерами органикой игры, голосом и речью, я всегда работаю не только со звукоизвлечением, не только с анализом эмоций, но и с телом. С его физической и химической частью.

Когда я разбираю с клиентом его поведенцеские и эмоциональные проблемы, я обязательно смотрю на тело – как оно искажено эмоциями. Все психологические травмы – это замершие в теле эмоции. Боль научила тело изменить форму, вытолкнула тело из идеальной матрицы. Я это слывшу в голосе, вижу по движениям и мимике.

Внутренняя тишина. Идеальное состояние тела соответствует идеальному состоянию эмоций – они отсутствуют полностью. Это состояние внутренней тишины, точка нуля, середина, серединный путь – даю это состояние актерам. Чтобы играть эмоцию, нужно телом понимать, чем она отличается от состояния тишины, нуля.

У меня хорошие результаты с актерами и с клиентами.

Состояние тишины должно быть осознано не только актерами. Оно должно быть базой любого человека. Момент совпадения тела с первозданной формой и есть тот самый ноль, абсолютная тишина. Никаких эмоций, вегетативный уровень покоя. Хотя, конечно, нет. Вегетативное состояние покоя приходит только в медитации нейгун. Мы возвращаем себе энергию роста младенца, когда опускаем осознание в пупок (нижний дань-тянь). Тело помнит все наши состояния.

Химическая привычка. Первый раз я бросала курить с большими муками – мое тело тосковало по никотину. Сосуды, мышцы, жилы – все кричало "Дай!", поэтому я постепенно приучала – терпеливо, как собаку, свое тело изменить свой вегетативный статус – отучить вегетатику совершать однажды выученный маршрут. Мне нужно было научить тело не чувствовать абстиненцию. И я это сделала.

Обучение гормонов. Через пятнадцать лет, попав по своей наивности в тяжелый переплет, в депрессию, я сидела в углу, из меря ручьем лились слезы, и я ничего не чувствовала, кроме сжатого отчаянием живота. Но надо было как-то жить, и я приняла решение, что я снова начну курить. Сигареты помогли мне сделать организм менее чувствительным к эмоциям, слезы перестали течь. Я начала выбираться из депрессии. На это ушло три года. Я помню этот день, когда я посмотрела на пачку сигарет и почувствовала, что больше мне не нужно курить. У меня не было никакой абстиненции, потому что тело запомнило этот химический путь – как надо себя чувствовать, чтобы не хотеть курить.

Сознавать телом. Если на ноты посмотрит не музыкант, он увидит некий графический рисунок, возможно, определит на нотном стане названия нот (до, ре, ми, соль…) Пианист, когда он читает ноты, сразу чувствует их пальцами, руками, всем телом, они у него звучат внутри, в зоне воображения и памяти. Прежде, чем это случилось, пианист долго тренировал тело, он приучал мышцы к соответствиям звука и движения. И однажды у него образовалась прочная связь звука, клавиши, ноты и положения рук (и всего тела).

У вокалиста так же образуется связь между структурой голосового аппарата, звуком и нотами. Сначала это попытки, тренировки – сознательное выслеживание движений у пианиста.

Форма тай-цзы. Форма тай-цзы делается очень медленно, чтобы мозг мог проследить каждую точку положения рук и ног, соединить их с дыханием, запомнить новую нейронную связь. Три тысячи повторений – так говорят даосы.