- -
- 100%
- +
Глава 1
Я шла куда глаза глядят и хлюпала носом. Вот за что мне, скажите, это наказание? Природа хлюпала вместе со мной – шматами мокрого снега над головой и грязным месивом под ногами. А у меня портфель в руке с огромной двойкой в дневнике. Не, не в дневнике – в зачётке. А между прочим, это была переэкзаменовка. И теперь мне грозило отчисление.
У-У-У-У-У-У. Сволочь этот Толик. А он мне даже нравился. Такой симпатичный блондин с хитрым прищуром. А как он с придыханием мог говорить:
— Аурелия, солнышко, дай списать?
И я таяла, и давала конспекты.
Да в него все наши девчонки с филфака были влюблены. И я, так, за компанию. Стадное чувство, все бегут, и я бегу. Конечно, он — первый и почти единственный парень в нашей философской деревне.
А сегодня он попросил у меня шпору, которую я написала на всякий случай и что обидно, даже не воспользовалась, потому как вызубрила всё за ночь. И он уронил её, гад криворукий. Конечно, препод заметил, подошёл, поднял и посмотрел на Толика. И этот нехороший человек не моргнув глазом сказал:
— Это Рулька обронила. Соловушкина.
Мало того что сдал меня, ещё и обидным прозвищем обозвал. Пышечкой я была по жизни, хоть и симпатичной, поэтому Рулькой обзывали. За глаза, конечно. А сейчас в открытую. А ты — дрыщ.
И мне так стало обидно, прямо жуть. Я на него глазами зыркнула затуманенными от горьких слёз. А он мне:
— Руль, ничего личного. Правда — прежде всего. Там же почерк твой.
Вот гад! И вот теперь я шла в общагу, раздумывая о своей нелёгкой судьбе на ближайший год. Да, потом я могла восстановиться, конечно, но вот вопрос:
- Что мне делать сейчас?
Из комнаты меня погонят поганой метлой точно, и чуть ли не завтра. Там так всё оперативно решается. И куда мне прикажете деваться?
К маме? Таки я уже взрослая – целых двадцать годиков, негоже к маме возвращаться. Тем более мама счастливо замуж вышла, в какой уже по счёту раз, а в нашу квартиру въехала моя старшая сестра с мужем и близнецами погодками.
Вот меня ещё туда не хватало, в однушку нашу. Если только на кухню под столом матрасик себе бросить. И с работой там туго. Городок у нас маленький. Да и стыдно. Шушукаться будут, пальцем показывать, что неудачница.
Нет, это не вариант. Лучше здесь перекантоваться. Что же делать?
Ну, можно в яндекс-доставку сунуться, но я на велосипеде не умею ездить. Мозжечок у меня какой-то не развился, зараза, и я не умею равновесие держать. Грустно, конечно, но трёхколёсные велосипеды курьерам не раздают. А без железного коня под попой много не заработаешь, это мне парнишка один рассказал, там подрабатывающий. Толку тогда? Мне же снимать придётся комнату. А овёс, как говорят классики, нынче отнюдь не дёшев.
Хлюпнула. Ещё ботинки протекли. Так, в эту лужу мне с ними соваться не стоит. Сейчас по краешку тротуара обойду. Только я не учла момент, что на проезжей части разлилась не лужа, нет – море. И в неё неслись один за другим два грузовика.
Когда один окатил меня с ног до головы грязной водой, я замерла обтекая. Потом увидела второй и поняв, что не потерплю нового надругательства над своей личностью, решила сбежать, но поскользнулась и села в лужу. В прямом смысле этого слова.
Это была последняя капля в мой сегодняшний список неудач, и я разревелась. Вот прямо как по изученному в институте Монтеню в его притчах. Где царя в плен взяли, царство захватили, а он гордый идёт такой среди врагов. Его жену унижают — он молчит, дочь родную работать заставили — молчит, а потом смотрит — над придворными его смеются, и он как расплачется! И не потому, что ему придворных жальче жены с дочерью стало, а потому что это была последняя капля.
Глава 2
Дорогие друзья представляю вам Аурелию Соловушкину
А это мужчина ее мечты
А это ...
Глава 3
Громко, жалобно реву, даже немного с надрывом, по-бабски. И над несправедливым выгоном с переэкзаменовки, и над этим сидением в луже, и главное, из-за Толиковского надругательства над моей влюблённостью.
Ууу, чтоб ещё раз увлеклась блондинами?! Да ни в жизнь. Слово даю. Светловолосые красавцы — это зло. И не светловолосые – тоже зло. Ну вот почему мне так не везёт в этой жизни, эй, на небе!
Я хорошая и симпатичная, хоть и с лёгким набором лишнего веса. Но всё там, где надо. В грудях и в попе. А ещё весёлая и оптимистка, это сейчас я чуток посижу, поплачу, а потом встану и снова в бой. Я даже в луже найду выход из положения. Кстати, про неё самую, хватит уже сидеть здесь – цистит заработаешь. Наплакалась, но в луже холодно, поднялась и потрусила к себе в общагу. Бегу, думаю, если завтра выгонят, куда идти? На вокзал? Как-то не очень хочется присоединяться к здешней компании без определённого места жительства. А сколько у меня денег, кстати? Притормозила около фонарного столба, достала телефон и посмотрела на жалкие десять тысяч с копейками на счету. Поморщила свой носик пуговкой, на комнату снять явно не хватит. Ну ладно, поплачусь и может меня на недельку еще оставят в общежитии, но кровь из носу мне нужна работа. И вот вопрос, где её раздобыть? Этим вопросом вот надо сильно озаботиться, но кто ищет, тот всегда найдёт. Может, эта самая работа прямо перед твоим носом, а ты её не замечаешь. Я подняла глаза от телефона и наткнулась взглядом на мокрый от дождя жалобно трепыхающийся на ветру листок. «В агентство требуются девушки. Зарплата сдельная. Требования к кандидатам: аккуратность, чистоплотность, форма. Обращаться по телефону такому-то, адрес такой-то». Ну вот я же говорила, главное — нос не вешать, а то пропустишь всё самое интересное. И сразу у меня на душе легче стало. Побегу, думаю, сразу туда. Зашла в неприметную дверь, ни вывески там, ничего. Насторожилась. Старичок сидит за столом. На меня смотрит. Я на него. Думаю, притащилась сюда, а вдруг работа здесь специфическая? — Девушка, вам работа нужна или обсохнуть забежали? — не выдержал старичок — Нужна, но смотря какая, — строго сказала я. А вдруг мне он что-то неприличное предложит. Знаем мы таких, с виду божий одуванчик, а внутри старый охальник. Препод у нас такой был. Хорошо, что выгнали его с позором на пенсию, раньше чем я к нему попала, а то бы посадили меня потом за убийство по неосторожности. И рассказывала бы я Божественную комедию сокамерницам. Про то, как грешники по-разному страдают в зависимости от тяжести своего греха. — Ну, судя по тому, как вы напряглись — не та, что вы подумали. Клининговое агентство у нас. Недавно открылись. Называется Горничные по вызову. Вывеску новую заказали, а её все не привезут. Персонала не хватает, да ещё не все подходят. Вот вы полы хорошо моете? Я кивнула, вот что-что, а убиралась я качественно, и полы мыла – просто блеск. И знал бы кто, как мне это прививали. Бабуля моя, третьего отчима мама. Девчонки на улице уже вовсю гуляют, а я полы драю. Платочком белым бабуля под номером 3 проведёт по моему чисто вымытому полу и потом в нос мне тычет. И я как дурочка перемывала, но научилась. Куда деваться, а она в кресле-качалке качается и приговаривает: — Терпение и труд все подотрут. Но зато я научилась, и самое смешное полюбила это дело. Хотя может у меня стокгольмский синдром к намыванию полов развился? Аудиокнигу включу, наушники надену и тру себе, медитирую. Так, кстати, и к литературе прониклась,поэтому я Клавдию Леонидовну только добрым словом вспоминаю. Вот истинно говорят: — Не было бы счастья, да несчастье помогло. Так вот на философский факультет и поступила. Над говором там немного моим подсмеивались, конечно, и над фамилией с именем, но в принципе мне там нравилось. И подружки даже образовались, только они счастливицы уже сессию оттрубили и к родителям на каникулы разъехались. Одна я бедолага экзамен завалила. И вообще вылетела, вспомнила я про своё бедственное положение. Толик — козёл!
Глава 4
Губы мои сморщились, нос хлюпнул, и слёзы опять брызнули солёными струйками.
— Ну, девица, ну, прекратите рыдать. Если хорошо убирать умеете, приходите завтра в восемь. Девушек на загородный дом отправляем после вечеринки отмывать. Единственное условие так как мы фирма солидная – свои моющие средства и униформа. Поняли? Купите за свой счёт, а мы вам сразу компенсируем.
Я кивнула.
— Звать как? Запишу.
— Аурелией Соловушкиной величают.
Видимо, что меня именно величают, окончательно расположило старичка к себе.
— Ну что ж, Аурелия, как вас по батюшке?
— Родионовна.
Старичок крякнул:
— Так вот, Аурелия Родионовна, идите пока к себе, приведите себя в порядок, а потом завтра возвращайтесь. Вы только паспорт не забудьте с собой принести. На испытательный срок вас берём.
Вот так по счастливой случайности я оказалась при работе. Я сразу заскочила в хозяйственный магазин и прикупила себе сумку на колёсах, куда сложила тут же приобретённые различные средства для мытья, тряпочки, щёточки, перчатки, даже два резиновых ведра, собиравшихся в плоский блин.
Но где брать форму я даже не представляла. Оббегала кучу магазинов одежды – без толку. Ещё и смотрели на меня странно, когда я спрашивала про униформу горничной и говорить стали, что мне в магазинах 18 плюс такую искать надо.
Не поняла, что они имели в виду, конечно. Загрустила окончательно и уже думала тащиться домой, придумывая на ходу легенду для старичка, почему я без униформы, как вдруг мне опять счастье привалило. Объявление вижу:
«В связи с закрытием театра распродаётся реквизит и костюмы для спектакля «Безу́мный день, или Жени́тьба Фигаро́».
Вау, так это что мне нужно. У старика Бомарше, Сюзанна, та, что невеста Фигаро была как раз горничной.
Ну естественно, я подёргала ручку, потом давай стучать в дверь.
— Эй, кто-нибудь есть дома?
Вот беда, а они были моей последней надеждой, и я, вздохнув, только собиралась уже идти домой, как дверь распахнулась, и мужчина, судя по помятой пропитой наружности – сторож спросил меня:
— Чего надо?
— Костюм горничной купить хотела.
Он смерил меня оценивающим рост и полноту взглядом, кивнул своим мыслям и скрылся на минут пять, потом вернулся с костюмом горничной.
— В груди тебе чуть туговат будет, но рост точь-в-точь. У нас Сюзанна тоже мелкая была. Две тыщи.
Я грустно вздохнула и отправила предпоследние две тысячи по продиктованному номеру телефона. Но на следующий день, гордо переодевшись в чёрное платье с кружавчиками, покрутилась перед зеркалом. Да, у сторожа глаз был алмаз, платье в груди было туговато- плотно обтягивало и прямо подчёркивало моё богатство. А, сойдет.
Я прихватила новоприобретённую сумку и вместе с пятью такими же горничными по вызову отправились на задание.
Уже переодетая приехала только я. Сняла пальто и вышла к хозяину дома. Как расширились его глаза, когда он увидел меня в униформе. У него даже дар речи пропал. Он стоял и глазами хлопал, отмер он, только когда вышли другие девушки в обыкновенных тёмных штанах и футболках.
— Фух, у меня от сердца отлегло. Я уж думал - не в то агентство позвонил.
Девушки, конечно, надо мной долго смеялись. Сказали, что я чуть хозяина до инфаркта не довела. Поинтересовались, не в секс-шопе ли я униформу купила. Пошутили, конечно, поерничали, но когда увидели, как я хорошо и быстро полы намываю, махнули рукой на мой внешний вид и меня приняли в уборочную семью.
И вот как раз в последний день моего пребывания в общежитии привалило очень много заказов, и меня отправили одну в старый-старый дом, даже не так – особняк. Сказали, что заплатят хорошо. Как я обрадовалась, я уже и комнату присмотрела, и вечером уже смогу внести за неё деньги.
Внешне дом мне напомнил дом с привидениями, и я даже поёжилась, оглядывая его, но деньги глазами не заработать, и я нажала на звонок.
Глава 5
Мне открыла сухонькая женщина, подслеповато оглядела меня и запустила внутрь. — Пыль протирать мне не надо, а вот полы будьте уж любезны, помойте. Я кивнула, переоделась и со своими принадлежностями отправилась за водой. Бог ты мой, какой этот дом был огромный, а снаружи он не создавал такое впечатление. Бесконечные коридоры и двери в комнаты. Не поняла, он параллельно в другом измерении, что ли, обитает. И главное, там ни души было, кроме старушки, которая и сама куда-то смотала. Я воды налила в ведро, новое средство туда бухнула. Поморщилась: — Фу, какое вонючее, зараза. Хоть в противогазе мой. Ну притерпелась, принюхалась и давай километры паркета намывать. Я вымыла все полы, в открытых комнатах и коридорах, и теперь как идиотка искала кого-нибудь, чтобы сдать работу. — Эй, есть кто-нибудь? — орала я как идиотка. И, казалось, эхо отвечала мне: — Будь, будь. В итоге, чтобы хоть как-то избавиться от навеваемой домом жути, я стала ходить по коридорам, рассматривая старинные портреты. Дом-музей настоящий. Это предки той бабульки, что ли, здесь собрались? Все они были черноволосые нахмуренные и смотрели на меня с укоризною: — А хорошо ли ты вымыла полы Аурелия? Только один портрет отличался от всех. Около него я и затормозила. Блондин с длинными волосами и в белом мундире нарисован был в полный рост. Но этот-то хоть был симпатичным. Даже очень. Он стоял как, будто подавая кому-то руку. В средневековом мундире с погонами и серебряными пуговицами, в высоких сапогах. Настоящий полковник. Нет – генерал. Я не выдержала и нашла в контактах телефона Ленчика, подружку мою. «Лен, привет», — стала печатать я сообщение, а не говорить, так на всякий случай вдруг бабуля из какой-нибудь комнаты в замочную скважину подглядывает. -«Я, кажется, нашла мужчину своей мечты, сейчас селфи пришлю с ним». Я воровато оглянулась и, поднеся руку к нарисованной руке мужчины, улыбнулась и сделала селфи и сказала шёпотом: — Я согласна, на ваше предложение. Правда, вначале бы я с вами познакомилась поближе, пообщалась. В гостях бы у вас пожила. В разных комнатах, естественно. Я девушка приличная. Но погулять с вами при луне я бы не отказалась. Посмотрела предварительно на фотографию. Классно получилось. Будто он реально мою руку держит. И отправила Ленке. Но сообщение повисло непрочитанным. Снова посмотрела на портрет. Как-то он кривовато висел. Непорядок. Полезла поправлять раму и обо что-то укололась. Вот незадача. Надо было тебе Лийка лезть к нему? Трясу рукой, чтоб кровь подсохла. Ещё походила по дому. Набрела на какой-то диванчик, присела. Рядом столик лежит с бумагами. Ну я от нечего делать давай их просматривать. Один листок слетел. Я подняла и случайно запачкала его своей кровью. Вот незадача. Вдруг важный документ какой. Начала читать и тут у меня глаза-то на лоб и полезли. "За качественно выполненную работу по уборке, я, хозяйка этого дома, обязуюсь заплатить Аурелии Соловушкиной либо деньгами, либо исполнением последнего высказанного вслух желания. В случае выбора последнего вида оплаты, прошу ниже расписаться кровью. P. S. Если А. Р. Соловушкина передумает, то до третьего удара колокола летнего равноденствия она может вернуться в свой мир и потребовать оплату деньгами. Для этого ей надо вложить указательный палец в пасть льва. Подсказка: лев в королевском дворце. Что за бред? Я потрясла головой. Какой лев, какое желание? Потом ещё раз потрясла, когда увидела, что листок и моя рука, державшая листок, с аккуратным кровавым отпечатком, стала бледнеть. Ой! А в следующее мгновение я уже оказалась, как была в своём костюме горничной посередине улицы в совершенно незнакомом мне месте. — С дороги! — донеслось до моих растерянных ушей. Я стояла опешившая и лихорадочно оглядывалась, в попытках осмыслить происходящее со мной. И опять грозный крик: — С дороги! — и приближающийся топот копыт. Я оглянулась. На меня мчали несколько всадников, а впереди с искажённым от злости лицом тот самый мужчина моей мечты с картины. На белом генеральском коне.
Глава 6
А я стою как истукан, двинуться не могу. Такая меня оторопь взяла. И тут кошка откуда ни возьмись, чёрная прямо пронеслась перед конём. Тот на дыбы. Я очнулась и еле-еле успела отпрыгнуть в сторону, прижаться в стену дома из крупного камня.
— Ворона! — взревел мужчина моей мечты и промчался мимо меня.
— Не задели тебя, девонька? — послышался рядом старческий голос.
Я повернула голову. Рядом со мной стояла сухонькая старушка, закутанная в платок так, что только нос у неё один торчал. В руках у неё была корзина с яблоками.
— Да вроде нет, — я настороженно посмотрела на эту дамочку и отодвинулась.
С недавних пор, с совсем недавних я стала очень подозрительно относиться к таким безобидным старушкам. Я сейчас опять во что-нибудь вляпаюсь с ними по неосторожности. Хотя, может, я зря так с ней.
— Ты, девонька, не обижайся на нашего генерала. Он, конечно, грубоват, но герой настоящий. Вижу по твоим манерам, что ты не отсюда, поэтому, наверное, не знаешь, что сейчас творится у нас.
— Ну да. Не местные мы.
Занесло меня куда-то по недоразумению. И из-за кого? Я мысленно взвыла, вот из-за этого блондинистого чуда, которого я сдуру обозвала мужчиной моей мечты! И бабуля та, решив не платить, поймала меня за длинный язык, который враг мой, истинно говорю, и закинула сюда. Куда? Я стала оглядываться, и потом, уставившись на старушку, взмолилась:
—Расскажете?
— Ну давай я тебе расскажу тогда. А то мне скучно одной идти. Все вон около дворца толпятся. Сегодня же признание королевского первенца будет. Хочешь со мной пошли тихонечко.
Я кивнула, а из кого мне ещё сведения вытрясать прикажете и переспросила:
— Первенец? Новорождённого, что ли, с балкона народу будут показывать? — вспомнила я мультик Король-лев. А потом предложила опешившей от моего вопроса бабульке: — Давайте хоть корзину вашу потащу. Устали, наверное, такую тягость тягать.
Мне вручили ношу и покачали головой:
— Это ты, откуда такая дремучая к нам приехала? Первенцу уже двадцать пять, как исполнилось. Нет, наш король Анри заболел что-то, решил корону на летнее равноденствие принцу передать.
— И-и-и? — заинтересовалась я, услышав про ту самую фразочку из письма то, что мои глаза бы не видели.
— А это по закону, должно быть, древнему. Сегодня артефакт королевский первенца признает. Потом король с ним на балкону выйдет и народу представит. Хотя что нам его представлять, намелькался тут, за каждой юбкой бегаюче со своими дружками. Михаил у него единственный сыночек. Больше у короля нашего с королевой-матерью у него ни одного ребёнка не народилась. Так что знаем мы его как облупленного.
Артефакт, принц, мамочки, куда меня занесло? Скажите ещё, что здесь драконы водятся и я точно в обморок упаду. Но разговор надо поддерживать, может, что-нибудь дельное узнаю, обморок подождёт:
— И всё, коронуют сразу?
— Не-е-ет, — протянула старушка, — у нас корону вместе с венцом надевают.
— С терновым? — испугалась я.
— Почему с терновым? — воззрилась на меня моя спутница с недоумением. — С брачным.
— Это как это?
— Как, как? — бабулька стала раздражаться, — женится он и коронуется сразу. Завтра сюда невест подвалит – толпа целая. От 18 до двадцать одного года. Арку вон повесили брачную.
— Отбор невест будут устраивать?
— Отбор арка будет устраивать. Кого-то пропускает, кого-то бортует, по разным на то причинам. А невесты будут просто во дворце жить, в балах участвовать. И всё. Ну, и на скорость, естественно, принца нашего охмурять. А ещё обесчещенной кто первей прикинется— тот и выиграл эстафету.
Я опешила:
—Подождите, а как же —он увидел её и понял, что это его судьба.
—Девонька, я не поняла, ты любовных романов, что ли начиталась?—бабуля прищурилась— какая в нашем современном обществе судьба? Так бросай ты это дело. Голову ерундой забивать про любофф. Здесь токмо реакция важна. Кто первый— тот и в дамках.
Потом оглядела мой наряд и спросила:
— А ты небось в служанки приехала устраиваться? Тоже до вас клич дошёл, что слуг во дворце резко хватать не будет на всех гостий.
Хм, я задумалась над её вопросом – а почему бы и нет. В невесты я не хочу набиваться, я всегда в соревнованиях последняя прибегала. Дыхалка у меня слабая. Поэтому пусть без меня в забеге домогаются до этого Михаила. Нет у меня таких амбиций, мне бы домой вернуться и деньги с бабули стрясти за уборку. А вот во дворец мне точно надо. Пасть эту искать львиную, чтобы палец ей в рот заталкивать. Хорошо хоть не голову. И тут мне пришла совершенно дикая мысль: лев же не живой, надеюсь, будет?
Вот чем я думала тогда, когда желала в гости к генералу тому напрашиваться? Знала бы, как повернётся, лучше бы попросила, чтоб меня в институте восстановили.
Но хороша ложка к обеду. Сейчас остаётся только вздыхать.
— Ага, — говорю, — в служанки. А не подскажете, сколько до этого летнего равноденствия осталось.
— Так двадцать один день. И как три раза пробьёт колокол на башне королевской. И всё. Михаил с последним ударом девицу должен поцеловать и отбор закрытым засчитают. Потом сразу в тронный зал в праздничной одежде новобрачных перенесут.
Ну думаю, за двадцать один день я, если что смогу добежать до канадской границы, не то что льва какого-нибудь найти.
За этим разговором мы дошли до дворца. И вот тут я поняла, что погорячилась. Дворец — не дворец, а Версаль чистой воды – я в интернете картинки видела. Только не просто дворец, а дворцовый комплекс размером, наверное, с мой родной город, и кто его знает , сколько там львов водится.
Арка над воротами с шариками приделана, но пока через неё никого не пускают. Народ стоит, обсуждает будущее действо, сплетничают. А рядом с аркой калиточка неприметная.
Старушка рукой вот на неё показала и говорит:
— Тебе туда, девонька. И на яблочко крепкое за то, что проводила и корзинку поднесла. — Сунула мне самое аппетитное в руку и подтолкнула к служебному входу.
Ну я и пошла, мне браслетик вручили на входе и надеть заставили, чёрненький.
Я оглянулась старушке махнуть, а её и след простыл, как испарилась. Плечами пожала и двинулась в толпе девиц по дорожке.
Глава 7
Иду, думаю:— Может, подумать надо было вначале, а не соваться сразу. Вот бабулька с панталыку сбила. Ладно, зашла уже. Около крыльца нас мужчина в ливрее встречает. Кричит:— Ко мне, сюда, стройся.Нас, служанок много собралось. Человек сто, наверное. Рассчитались мы на первый-второй и распределились тем самым, кто из нас невестам прислуживает, а кто во дворце уборки творит. Я ко вторым попала, наверное это хорошо, а то как мне льва искать прикажете, и голову ему в пасть закладывать. Про пасть это я шучу если что. От нервов.Поселили нас в комнаты. Условия, скажу, не лучше наших общагских оказались. По две девушки в комнате со своим санузлом.Кормить обещали в помещении для слуг,бесплатно и, между прочим, завтраком, обедом и ужином. Вот по зарплате я не поняла, сколько в пересчёте на наши. Обещали через месяц выдать деньги, но это уже мимо меня будет. Ну и ладно. Униформу дадут через неделю? Дадут. И голодная не останусь, что мне ещё надо? Я задумалась. Книги бы ещё на почитать. У меня же ломка начнётся без них. Стоп, а я читать-то умею?Девушка, соседка по комнате, забежала поздороваться, посмотрела на меня с яблоком на кровати усевшуюся и говорит:— Привет.— Привет, — говорю, — коли не шутишь.— Меня Люсинда зовут.— А меня Аурелия.Девушка аж опешила и примостилась с разбегу рядом:— Ничего себе имечко, незаконная, наверное.Потом вскочила:— Слушай, а что мы сидим-то? Ты на признание своими глазами хочешь глянуть?И ещё не услышав да, схватила меня за руку и потащила куда-то по коридорам. Потом приставила к стеночке:— Здесь будь, никуда не уходи, я пойду у старшего слуги ключик от балкона выпрошу.Я кивнула, а что мне оставалось ещё делать. Да я и дорогу не запомнила, заблужусь ещё к кому-нибудь. К принцу тому же в комнату, и обвинят меня в покушении на его честь.Соседка скрылась. И я наконец-то могла в одиночестве чуть осмыслить ситуацию, в которую вляпалась. А то всё на бегу.Честно говоря, у меня в голове, как в доме Обломовых всё смешалось напрочь. Может, сплю? Ущипнула себя за пухлую щеку. Больно! Не сплю. Тяжело вздохнув, я, уткнувшись глазами в пол, начала ходить по коридору туда-сюда. Как лев в клетке, которого мне отыскать надо. Быстрая ходьба меня успокаивала.Вот я влипла. Магия, короли, и я в служанках. И тут я остановилась резко. А чего же я не переждала и в невесты не записалась? Идиотка! Я бы во время этого брачного периода не принца выслеживала, а льва искала. Теперь ведь и работать придётся. А если загрузят так, что не успею найти эту пасть? Ты попробуй эти километры пола отмой. Тьфу, тьфу, тьфу – заметалось в моей голове. Аж мороз по коже строем солдат прошагал.Яблоко, что ли, съесть? Не, в горло не полезет – нервничаю. И в один момент, когда я сделала круг, я не глядя наступила со всего маха на чьи-то чёрные глянцевые сапоги. Сапоги прорычали. То есть не они, а то что в них, опять запуталась ,прорычал хозяин сапог и ног, находящихся в них.Я поднимаю голову, чтобы жалобно извиниться, и замираю всем телом на этих сапогах. С искажённым, уж не знаю отчего, от боли или от ярости, лицом подо мной стоял генерал. Я так и застыла с яблоком в руках и открытым ртом.— Ты?— Я, — кивнула я, и, опомнившись, сошла с генерала и промямлила: — Извините.— Ты откуда?— С философского, — и чтобы как-то загладить вину, протянула ему яблоко. Красивое, жёлтое, с больши́м красным пятном на боку. — Хотите перекусить?Он посмотрел на моё яблоко, на меня, потом прошипел:— Не хочу. Хочу, чтоб ты мне показала, где зал с артефактом. Заблудился я в этих коридорах.Я развела руками:— Как я вас понимаю. И если честно, сама не знаю.Эта махина нависла надо мной и шипит:— Мало того что нерасторопная, ещё и глупая, как курица.Я обиделась:— И ничего я не глупая, у меня, между прочим, незаконченное высшее. И перестаньте меня птицами различными обзывать.Спас меня от дальнейших оскорблений голос сзади:— Генерал, вот вы где. А я вас ищу. Сюда. Сейчас же церемония начнётся.Фух, тот, кого я сдуру назвала мужчиной моей мечты, обошёл меня и исчез за поворотом.Нет, совсем меня жизнь не учит. Блондины – это вселенское зло. И мироздание меня опять тыкает носом в их светлые макушки. Не связывайся, Лийка. А я и не связываюсь, это же я пошутила тогда, когда фотографировалась с портретом. И кто же знал, что он таким вредным окажется.Тут прискакала довольная Люсинда, помахала ключом и, воровато оглянувшись, стала открывать неприметную дверь. Она прижала палец к губам, и мы, крадучись, поднялись по чёрной лестнице, которая вывела нас прямо на узенький балкончик с редкими перилами, огибающий по кругу круглое помещение.Мы присели на корточки и, посмотрев вниз, как с галёрки, обозрели творящееся внизу действо. Оно, правда, ещё не началось, но все актёры были уже в сборе. Практически под нами стоял трон. Пустой. Короля ещё не было, но тётя с высокой причёской и короной уже стояла вместе с приятным черноволосым брюнетом и о чём-то шушукались. Будущая Королева-мать с принцем – догадался Штирлиц. А вон тот хам – из моей хрустальной мечты. Тьфу на него и на бабулю эту. Загадывай потом желания.Тут двери распахнулись, и слуга заорал:— Его Величество Анри Первый.В залу вошёл король. И чего он больной, скажите на милость? Вон как вышагивает, и ещё дамам в декольте поглядывает. Напел, наверное, что болен, потому что хочет обязанности с себя скинуть. Вот точно говорю, дядя решил пожить для себя.Уселся на трон и кивнул. Двое слуг притащили стол с большой шкатулкой.Король кивнул. Слуги откинули крышку.И я затаила дыхание. В шкатулке выскочил и завис в воздухе большой, с моё яблоко зелёный, светящийся шар. Вот он ты какой, северный олень.Анри встал и подошёл к артефакту.— Мои придворные, должен вам ещё раз повторить, что устал править. Да и пора передавать корону следующему поколению. Не дело это до шестидесяти лет в принцах бегать. Но это я так – шучу. Моему сыну Михаилу двадцать пять, самое время примерить мой головной убор.И теперь мы должны обратиться к старой традиции, уходящей в века, когда были распри среди близнецов по престолонаследию. Тогда маги и создали артефакт, который определяет королевского первенца, и которому по законам должно достаться это почётное место, — и король кивнул на трон.—Ну это вы и сами знаете, я больше для одного человека рассказываю. Перед началом церемонии я должен официально представить вам новоявленного герцога Арийского, кого вы прекрасно знаете под именем генерала Лександра. Того человека, который спас наше государство от вторжения злобных тварей, и сына моей давней знакомой. Добро пожаловать ко двору Лександр.Нет, ну надо же. А мой блондин ещё и герцог теперь оказывается. Я теперь свои туфли год мыть не буду, на таком титульном человеке потоптались.— Нус, приступим, — король положил руку на артефакт. — Покажи нам моего первенца и будущего нашего короля.