Удачно взглянуть на Солнце со звезд

Большая благодарность моему другу Денису Дымченко, помогавшему с сим рассказом.

Корабль массивной тушей висел над ними, проходя последние проверки. Его можно было рассмотреть в северные иллюминаторы – там тень черной вуалью накрывала поверхность спутника. Но космонавты не смотрели. Им этого вида уже давно хватило.

Проводы торжественными не выглядели. Скорее даже наоборот, будто они очередной рейс на лунную колонию совершить собрались. Небольшой персонал станции частью собрался в центральном куполе; остальные находились на жизненно важных постах. Кто-то смотрел на фигуры в скафандрах с восхищением, кто-то сочувствовал, кто-то завидовал по-черному. Но все были сдержанны и собраны – все-таки это профессионалы, живущие и работающие на Станции за почти миллиард километров от Земли.

Заведующий сказал короткую незапоминающуюся речь. В памяти осталось только финальное пожелание, как бы персональное каждому: «Удачно взглянуть на Солнце со звезд». А потом космонавты развернулись, надели и герметизировали шлемы.

Пассажирский шаттл взлетел почти неощутимо, разогнавшись по короткой полосе; стал набирать высоту. Сергей откинул голову на подголовник, прикрыл глаза. До следующего маневра лететь было около двух часов – именно за столько они обернутся вокруг Каллисто и смогут пристыковаться к кораблю.

Кира вывела себе на экран-забрало информацию по первому этапу полета, еще раз проговаривая маневры в поисках ошибки. Им предстояло совершить гравитационный маневр около Юпитера и затем двигаться дальше, за пределы Солнечной системы. Впрочем, где-то за орбитой Плутона нужно было запустить подпространственный движитель. И ложиться в сон.

Майк же отключил коммуникатор и голосовыми командами играл с бортовым компьютером шаттла в беларуские шахматы.

***

…Нашлемные фонари скафандра выхватили из темноты узкий коридор, проходивший меж жилых модулей, пристыкованных к каркасу блока. Сергей неуклюже развернулся в более-менее просторном месте и бочком двинулся к шлюзу. Над ним мигала оранжевым аварийная лампа; в стороне от двери светилась техническая панель. Мужчина пробрался к панели, активировал консоль, нажал на несколько кнопок. Вместо пульсирующей красным надписи «Разгерметизация» появился план станции. Тренажерный отсек был выделен красным. Прорыв обшивки случился там. Сергей легонько толкнул подбородком рычаг-тангенту и спросил в эфир:

– Кира, Майк был в тренажерке?

– Вроде как, – отозвалась коллега.

– Тогда двигайся туда – лаборатория ближе. А я займусь питанием – судя по всему, повредило силовую установку либо кабели.

– Поняла тебя, Сердж.

Сергей кивнул, а затем протянул руку и нажал кнопку открытия двери. Нет реакции. Похоже, с аварийным и аккумуляторами тоже проблемы. Придется вручную. Поддев ножом из НЗ-снаряжения две фальшпанели, мужчина обнажил рукояти, механически разблокировавшие запоры, и потянул на себя одну, затем другую. Навалившись на дверь, космонавт наконец открыл ее и выбрался в коридор. Шлюз на поверхность был по левую сторону. Темнота периодически разрывалась оранжевыми всполохами, выхватывая короткую сегменчатую «кишку», заворачивавшуюся в «бублик». Из ближайшего венткороба капал конденсат. Капли медленно, секунды четыре, падали вниз. Сергей осторожно двинулся вперед, перешагивая через высокие пороги.

Вот и шлюзовой отсек. Лампа над ним горела красным. Твою ж…

– Кира, прием! Шлюзовая камера повреждена, придется разгерметизировать прилежащий сегмент коридора. Как поняла?

– Поняла хорошо! Дверь в тренажерку заклинило намертво, не попасть. Попробую проникнуть снаружи через аварийный люк. Выдвигаюсь ко второму наружному шлюзу.

– Принял.

Сергей поочередно загерметизировал обе коридорные перегородки рукоятками за фальшпанелями, затем попробовал включить откачку воздуха. Не сработало. Значит, придется выпускать воздух. Максимально крепко ухватившись за поручень рукой и выведя магниты в ботинках на максимальную мощность, Сергей нажал комбинацию клавиш на аварийной панели, экстренно открывая шлюз.

Хлопнули пирозаряды, перебивая фиксаторы – и дверь откинуло в сторону резким потоком воздуха. Космонавта серьезно качнуло – не будь у него магнитных ботинок, он рисковал бы упасть и повредить шлем. Поток ослаб, и Сергей, выждав еще минуту, вышел в проем, в который заглядывало далекое Солнце.

Внешняя дверь шлюза была будто искорежена взрывом – толстый металл с механизмами внутри выгнуло наружу и почти сорвало с петель. Отогнутой частью дверь упиралась в перила сходов, что и удерживало ее от падения. Сергей остановился, шокированный увиденным. Твою ж мать, они серьезно это сделали?!

Слегка отойдя от шока, космонавт шагнул вперед, выходя на порог внешней двери. На сходы, ведшие вниз от приподнятой примерно на метр станции, осел кислородный иней, белесым порошком присыпав металл. А дальше лежала изрезанная кратерами поверхность. Каллисто. Сергей шагнул на сходы и осмотрелся. Диск Юпитера, выглядевший раза в четыре больше, чем Луна с Земли, висел над горизонтом. Горизонтом служили края большого кратера, в центре которого располагалась станция. Где-то вдалеке виднелась заправочная штанга, выведенная на орбиту. Нет, такие виды не надоедают…

Одернув себя, мужчина спустился на поверхность и, отцепив от бедер телескопически палки, смахивавшие на лыжные, разложил их и, поочередно втыкая в поверхность, двинулся направо, к силовой установке. Она находилась метрах в пятидесяти от станции, чуть дальше гаража с двумя планетоходами. Гараж представлял собой, образно говоря, параллелепипед без одной из стенок, выстроенный из тонких пластиковых щитов.

Обойдя небольшой кратер, Сергей наконец добрался до силовой установки. Обернувшись к станции, он еще раз окинул ее взглядом. Типовая модульная структура, пригодная с определенными поправками для практически любых средств. Такая, например, стояла на Титане – пока лет пять назад там что-то не бахнуло…

Тут космонавт увидел другую небольшую фигурку в скафандре, вышедшую из второго шлюза и двинувшуюся за угол. Фигурка помахала рукой, мужчина поднял руку в ответ. А спустя несколько секунд по эфиру пронесся нецензурный вихрь.

– …твою налево! – закончила тираду Кира. – Здесь обшивка раскурочена к чертям собачьим, будто изнутри взорвали! Я без всяких аварийных люков внутрь зайти могу!

Сергей чертыхнулся и нажал на тангенту:

– Внешний шлюз тоже основательно раскурочен. Они реально это сделали! – чуть помолчав, мужчина продолжил: – Заходи внутрь, но осторожно. Будем надеяться, Майка они пожалели…

Преодолев остаток расстояния, Сергей остановился перед силовой установкой. Обошел кругом на предмет внешних повреждений; проверил кабель, ведущий к полю солнечных батарей. Конечно, из строя мог выйти микроядерный реактор, но его лучше оставить напоследок.

Кабель батарей был целым; поврежденным оказались жилы, ведущие к самой станции – причем все, и реакторные, и батарейные. Прорыв выглядел так, будто кто-то просто выдрал кусок земли вместе с кабелем, и все. Даже воронку с натяжкой можно было назвать круглой. Твою дивизию, они реально оборудования не жалеют!

Сергей на несколько секунд задумался, планируя починку, но тут в наушниках раздался голос Киры:

– Сердж, немедленно нужна энергия в медотсек! Майк в поврежденном скафандре, серьезная утечка воздуха!

Твою дивизию, только этого не хватало. Сергей включил мускульные усилители костюма и ухватился за кабели. В некоторых участках они шли небольшой штукой – как раз для таких случаев. Космонавт потянул кабели на себя, подтягивая срезанные участки друг к другу.

Управившись с этим и кое-как сварив куски средствами, доступными в НЗ, мужчина вернулся к силовой установке, чтобы проверить состояние реактора. Все было в норме, подача энергии возобновлена. Потухшая было станция вновь оживала, лишаясь определенной доли мрачности. Зажглись осветительные прожектора на площадке перед гаражом. Побежали по краям блоков габаритные огоньки. Попыталась закрыться искореженная дверь первого шлюза.

Сергей нажал на тангенту и спросил:

– Как Майк?

Ответом было молчание. Впрочем, выехавший из-за края кратера планетоход с логотипом Агентства Звездных Исследований красноречиво все объяснил. Они завалили тренировку.

– Греби сюда, Сердж! – раздался в шлеме голос Заведующего Экспедицией. – Будем делать разбор полетов.

Сергей обреченно побрел к едущему к станции планетоходу, глядя, как к Станции подбираются на своих транспортах технические работники.

…Планетоход медленно удалялся от кратера, подрагивая на неровностях.

– Вы испортили многомиллионной стоимости оборудование только ради тренировки?! Вы безумцы!..

Наконец слегка подуспокоившись, Сергей повернулся к иллюминатору, открывавшему вид на медленно движущуюся равнину. Пока Станцию будут ремонтировать, им придется расположиться при Штабе Агентства.

Заведующий лукаво ухмыльнулся и ответил:

– Согласен. Но и вы не справились с аварийной ситуацией, а собираетесь лететь за 65 световых лет в полную неизвестность. И кто после этого безумцы?

– Это они специально, товарищ полковник, – вмешался Майк. – Сердж с Кирой хотели от меня избавиться и прожить остаток дней в горе и счастии, – последние слова он произнес нарочито пародийным голосом и с широкой улыбкой.

– Ха-ха, очень смешно! – слегка раздраженно отозвалась Кира. – Может, перейдем к конструктиву?

– Хорошо, – согласился Заведующий. – На самом деле, спасти Майка при таких входных данных не представлялось возможным, и заниматься этим смысла не было. Был бы жив – выбрался бы сам. Вместо этого надо было вплотную заняться восстановлением жизнеобеспечения станции, которое было повреждено в результате разгерметизации. А так как вы этим своевременно не озаботились, произошла утечка ядовитых веществ, и находиться на станции без скафандров стало смертельно опасно. Деактивация занимает более суток. Всё, вы официально мертвы.

Он многозначительно помолчал.

– Ладно, с этим разберемся позже, с аварийными ситуациями вы еще наработаетесь. Далее по плану у нас работа различного рода оборудованием, рабочими лошадками экспедиции. А чтобы было нескучно и с пользой отечественной науке, будете заниматься сбором образцов. Имейте это ввиду.

Их транспорт как раз добрался до Штаба. Здесь гаражи, в отличие от станции, были герметичные, поэтому Заведующий просто открыл шлюз и вышел. Космонавты выбрались следом. Майк с наслаждением потянулся, хрустя позвонками, и предложил:

– Ну что, может, в трехмерные шахматишки перекинемся? У меня есть графический куб.

– А я что делать буду? – иронически спросила Кира.

– А ты будешь смотреть на мужчин и восхищаться, – Майк поднял указательный палец.

– Иди ты! – девушка со смехом ткнула его в плечо кулаком.

Сергей нервно посмотрел на наручные часы.

– Нет, Майк, прости. У меня планы…

Товарищ сочувственно посмотрел.

– Все никак не можешь отпустить?

Сергей кивнул.

– Зря. Ты ж помнишь, почему нам нельзя заводить с кем-то, кроме нас самих, близкие отношения. Оттуда, – Майк показал глазами вверх, – ты ни с кем из них уже не свяжешься. Бросал бы ты это дело.

– Я брошу, – поспешно сказал Сергей. Коллега скептически покачал головой, и, повернувшись к Кире, спросил:

– Ну тогда давай с тобой в шахматишки.

Дверь шлюза закрылась за Сергеем, обрезая ответ девушки.

***

Обжигающе горячий воздух окутал тело. Едва ощутимая боль в локтях и запястьях; в ногах. Теплые потоки, расходящиеся по конечностям. Яркий свет, бьющий в глаза.

Сергей попробовал поднять веки. Получилось это не с первого раза; затем глаза минуты две пытались сфокусироваться на окружающем мире. Дикий холод царил в черепной коробке, но с каждым действием туда волнами поступало тепло.

Сон в анабиозе. Получается, пока режим подавления нервной активности не был подключен. Оно и логично – необходимо это было только во время полета в подпространстве, а восстанавливаться после такого подавления нужно было около двух недель.

Когда тело пришло в относительную норму, космонавт вылез из капсулы, поискал глазами форменную одежду. Она оказалась на кушетке неподалеку. Мужчина встал на ноги; ухватился за капсулу, когда те внезапно подкосились; постоял, восстанавливая равновесие. Потом осторожно, по стеночке, дошел до кушетки и оделся. А мысли Сергея были заняты сном. Это была одна из множества тренировок, проходивших на Каллисто в течение нескольких лет. То ли организм таким образом не забывал о тренировках, то ли научный отдел Агентства нашел способ программировать сны. Его интересовало не это.

Сергей так и не разобрался со своей проблемой.

Медленным шагом он двинулся по коридору, залитому холодным белым светом, к жилому блоку. Мужчина обдумывал письмо на Землю. Начальство таких инициатив, мягко говоря, не приветствовало – чем здоровее космонавт психически, тем меньше вероятность, что из-за него сорвется безумно дорогая экспедиция. Но официального запрета – пока что – не было. А Сергей никак не мог поставить точку.

Он не мог сказать, что они питали друг к другу какие-то чувства в сфере любви. Нет, ничего такого не было. Разве что родственная любовь, как к сестренке – и, соответственно, брату. Лина была единственным другом детства, с которым у него сохранилось какое-то общение. В принципе, он и так немногих интернатовцев мог назвать своими друзьями – особенно после того, как ему так невероятно повезло с попаданием в Агентство. Его возненавидели многие из знакомых. Но не Лина.

Остановившись перед дверью своей каюты, Сергей протянул было руку – и замер. Надо собраться. Сделать это. Написать прощальное письмо. Все разъяснить, за все извиниться. Дальше так нельзя. Он не может подводить экспедицию из-за своих не прерванных вовремя связей.

Перед глазами начал формироваться текст. «пл. Земля. Республика Беларусь. г. Минск. ул. Тарайковского… Лина, привет. Это мое последнее письмо. Ты знаешь, что так надо…». Она – знает.

Глубоко вдохнув, Сергей приложил руку к замку и вошел в каюту.

…радиопередатчик «съел» письмо. Сергей задал направление на Землю и нажал отправку. Если все пойдет нормально, строчки текста будут направлены адресату. Космонавт выдохнул и откинулся в кресле. Можно расслабиться.

За пределами корабля царила пустота, в которой невооруженным глазом виднелись только звезды и Солнце. Некоторые из звезд, очевидно, были планетами Системы и их спутниками, но без телескопа удостовериться в этом было невозможно.

В рубку зашла Кира, присела на соседнее кресло.

– Я думал, ты уже спать ушла, – удивленно произнес Сергей. В голосе проскочила паническая нотка – а вдруг заметит отправку?

– Помогала Майку запаковаться в капсулу, – ответила девушка, потирая глаза.

– И как?

– Заснул.

Сергей кивнул. Вахта Майка кончилась, и на ближайшие несколько месяцев он лег в криосон. Им с Кирой тоже предстояло вскоре ложиться – но сначала по плану было прохождение мимо Сатурна. Рассмотреть его без телескопа по-прежнему затруднительно, но данных можно получить куда больше. А данные были нужны – после катастрофы на станции «Титан-1», произошедшей пятнадцать лет назад, в окрестностях Сатурна стали периодически проходить необъяснимые физические аномалии, и зону объявили закрытой. Поэтому исследовать их приходилось вот так, на расстоянии.

Вообще, на борту – а точнее, снаружи – находилось еще и два беспилотных аппарата, которые предполагалось запустить к газовому гиганту. Затем корабль должен был некоторое время служить ретранслятором, что и требовалось настроить.

А пока оставалось лишь ждать.

Сергей повернулся к Кире. Но девушка спала, откинув голову на кресло. На штурманской панели был открыт какой-то недописанный код. Не вставая с кресла, мужчина дотянулся до ноги коллеги, легонько потрепал. Кира встрепенулась.

– А… Ага. Ну значит, я спать, – пробормотала космонавт, закрыла код и, встав, двинулась к каютам. Сергей по-дружески посмотрел ей вслед, усмехнулся и развернулся обратно к панели.

Деактивировав сенсорную панель, мужчина положил поверх нее… бумажный альбом. А сверху – карандаш и стерку. Он с детства любил рисовать от руки на реальной бумаге, а не на планшете. Поэтому он изо всех сил старался провезти «лишний груз» за пределы Земли, что получилось лишь чудом. И с тех пор каждый перелет со станции на станцию сопровождался махинациями сходного уровня.

Открыв альбом примерно на середине, Сергей взял в руки карандаш и, воспроизведя в памяти позу Киры, спящей в кресле, нанес первый штришок.

…Спустя несколько дней корабль достиг точки, из которой, по расчетам, было наиболее эффективно запускать беспилотные аппараты. Пульты мигали огоньками, экраны показывали цифры, бегающие и абсолютно статичные.

– Отстыковка! – скомандовал сам себе Сергей и нажал кнопку. Два аппарата, закрепленные с внешней стороны корпуса, отстрелились, заставив корпус корабля слегка завибрировать. Заранее ориентированные против основного движения, они включили двигатели, начав торможение. На большом экране их орбиты из гиперболических постепенно стали меняться, приближаться к форме эллипсоида. Когда нужно будет прекратить торможение, аппараты уже «знают» – Кира загрузила в них инструкции, заранее заготовленные специалистами Штаба. Никаких непредвиденных обстоятельств не случилось, поэтому корректировать программы не было необходимости.

Сергей тем временем ориентировал правильным образом малые корабельные антенны, программируя их на слежение за сектором Сатурна. Эти антенны должны будут улавливать сигналы с маломощных передатчиков. А дальше после первичной обработки блок связи корабля отправит это все в сторону Земли.

Тестовый пакет информации прошел нормально, и к Земле ушло сообщение: «Запустили беспилотные аппараты. Без происшествий». Сергей откинулся в кресле. Более двух часов. Минимум столько теперь нужно ждать ответного сообщения с Земли. Все-таки космос требует очень много времени и терпения…

Через два дня сигналы с аппаратов серьезно изменились. Тестовый пакет оказался неизвестным образом искажен, и стандартные алгоритмы восстановления здесь не помогали. Поэтому Сергей был вынужден обложиться расчетами, банками кофе и пытаться написать алгоритм специально под нужные флуктуации.

Чья-то рука вдруг легла на плечо. Космонавт, отрешенно сидевший над выведенными расчетами борткомпьютера, дернулся и уставился красными глазами на гостя. Кира заглянула через его плечо, сказала:

– Бесполезно. Новые данные искажены совершенно по-иному. Нужно собрать статистику и загрузить ее в искин.

– Но наш, бортовой, «заморожен» до выхода из подпространства. Поэтому придется посылать информацию в Штаб, – продолжил за нее Сергей и сам себе кивнул.

– Иди спать, – улыбнулась девушка. – Твоя смена три часа как закончилась. Я отправлю что есть, остальное будем отправлять по факту появления.

…Еще через неделю аппараты перестали выходить на связь. Сообщения их становились все более странными, пока не превратились в бессвязный набор сигналов. Но все было исправно выслано на Землю. Возможно, искин, подключенный к мощностям Штаба, сможет за приемлемое время вывести какую-то закономерность, что-то, что поможет понять природу феномена. Но их об этом не уведомят. Никогда.

Кира ворочалась без сна – ее одолевали раздумья.

На подготовку ушло три с лишним года. Полтора года теории, от астрономии и ксенобиологии до карт звездного неба, наблюдаемого из системы Альдебарана, – на Земле и во время перелета к Каллисто; затем еще столько же работы с оборудованием, сбором и анализом образцов, пилотирования планетоходов, шаттлов и прочей техники. Все это ради одной цели – навсегда покинуть родную планету и систему, непосредственно участвуя в Экспедиции.

Кира не боялась. Ей было нечего терять там, дома, и не в последнюю очередь именно поэтому Агентство выбрало ее. А ждущая впереди неизвестность… Страх перед ней выгорел у девушки еще в юности. Когда каждый день ожидаешь снаряда, который пробьет потолок квартиры и взорвется в комнате, или солдат, которые ворвутся в квартиру в поисках врага, или чего-то еще – быстро с этим ожиданием свыкаешься…

Не выдержав, девушка достала из личной аптечки сильнодействующее снотворное. Завтра половину дня будет овощем – но да нестрашно. Завтра ей в криосон. В удушающий холод капсулы…

***

…За иллюминатором проползала мимо испещренная кратерами поверхность. Маленький диск Солнца откладывал от неровностей длинные, резко выделенные тени. Юпитер висел чуть выше и правее. Где-то позади осталась многометровая туша космического корабля – грузовоз, нависнув над заправочной штангой, наполнял баки перед отправлением домой. Вокруг крутились мелкие шаттлики и буксиры.

Они находились едва ли не на другом относительно Штаба полушарии – грузовой шаттл скинул их километрах в двухстах от цели и полетел обратно. Частично тренировка заключалась и в перемещении по пересеченной, мягко говоря, местности.

Штурвал периодически дергался – подруливал автопилот, ведя планетоход к намеченной цели. Майк развернул кресло и резался с Сергеем в карты. Кира же сидела на месте штурмана и безучастно смотрела на пустую равнину.

Автопилот остановил машину на краю широкого кратера. Именно сюда и направили их в качестве тренировки – якобы спектральный анализ показал, что сюда когда-то упал метеорит интересного состава, и нужно было собрать образцы для дальнейшего исследования. Делать это надо было по всей площади кратера, поэтому грузовой отсек транспорта был заполнен малыми колесными дронами, из которых нужно было сформировать рабочую сеть. Собственно, в основном в этом и заключалась вся работа – дальше роботы справлялись сами. Нужно было только отслеживать баги.

Но прежде надо было спуститься вниз. Сергей уже влазил в скафандр в жилом модуле, и Майк ткнул девушку в бок:

– Кира, очнись! Будем клин вбивать, готовь молот.

Кира кивнула, потрясла головой, приходя в себя, и придвинулась к штурманской панели. Активировала панель, включила камеру с молота. В кабине раздался голос Сергея:

– Ребята, я вышел. Сейчас осмотрюсь за кормой, выберу место.

Майк подвинул ближе к себе экраны, показывающие изображения с камер заднего вида, и положил руки на консоль возле штурвала. Сергей показался на экранах, побродил из стороны в сторону, постепенно удаляясь. Пнул какой-то камешек, ковырнул лезвием в ботинке поверхность. Наконец повернулся к планетоходу, показал большой палец и махнул рукой.

– Майк, малый назад – тут, вроде, хорошее место.

Пилот послушно тронул штурвал и нажал на педаль, смещая транспорт с места. Сдвинувшись примерно метра на три назад, Майк затормозил, повинуясь жесту коллеги. Сергей подошел к корме, ухватился за ручку на штанге молота и, слегка сдвинув ее вперед, навел примерно на сектор, в который нужно было вбить клин.

– Кира, видишь ямку? – спросил он и для верности ткнул в нее носком ботинка. – Вот сюда наводись!

Кира, нажав кнопку, заблокировала штанге перемещения с шагом больше пары десятков сантиметров, а затем положила руки на клавиатуру. Глаза пробежались по координатной сетке поверх изображения, пальцы набрали команду. Три сантиметра вправо, четыре вниз. Мало. Еще по сантиметру. Увеличить масштаб. Подогнать миллиметрами… Вот. Крестик расположился точно посередине ямки. Тут, конечно, такая точность не была нужна – но раз уж они тренируются работать с оборудованием, то лучше отрабатывать по максимуму… Сергей зарядил в молот клин, дал отмашку в камеру. Кира еще раз проверила наводку, а затем нажала кнопку – и инструмент заработал, вбивая металлический стержень в породу.

Когда коллега вновь просигналил, девушка остановила молот. Достаточно вбили. Сергей прикрепил к кормовой лебедке крюк и потянул его к клину – привязывать. Склоны кратера были достаточно крутыми, и без лебедки туда спуститься, при это оставшись живыми, здоровыми и на колесах, было бы сложно.

Проверив крепление, космонавт влез на приступки с внешней стороны, зафиксировался и дал отмашку. Майк дал малый вперед, и планетоход, плавно перевалившись через край кратера, пополз вниз. Натянулся трос, удерживая транспорт от неконтролируемого ускорения. Поскрипывал какой-то механизм, находившийся в пределах наполненного воздухом пространства.

Кира тем временем начала формирование сети дронов. Пальцы летали над клавиатурой, вбивая нужные строки и значения. Было сравнительно неудобно, учитывая, что девушка полувисела на ремнях, но ей это не слишком мешало.

Спустившись на дно, кратера, планетоход продвинулся вперед еще немного и остановился. Сергей слез обратно на поверхность и двинулся проверять лебедку; Майк встал из-за пульта и, бросив «Пойду распаковывать дронов», прошел в шлюзовой отсек. Кира машинально кивнула, не отрываясь от консоли. Она заканчивала формировать сеть.