Крылатый штрафбат. Пылающие небеса (сборник)

Глава 7

28 августа 1942 года. Ни шагу назад!

Приказ Народного комиссара

обороны Союза ССР № 227

28 июля 1942 г.

г. Москва

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должны понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского Союза – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн населения, более 80 млн пудов хлеба в год и более 10 млн тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас – это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину.

Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.

Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали далее около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель – покорить чужую страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

ВЕРХОВНОЕ ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3–5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах».

Народный комиссар обороны

И. СТАЛИН

Вермахт после зимнего поражения под Москвой был еще очень силен. Катастрофа Ржевско-Вяземской операции в январе – марте 1942 года, неудачное наступление на Харьков в конце весны и, наконец, отступление к Дону и Волге действовали угнетающе на бойцов и командиров Красной армии. Казалось, отступлению этому не будет ни конца ни края. Равно как и несокрушимой казалась мощь танковых и моторизованных соединений Гудериана, Манштейна, Паулюса.

Паника, пораженческие настроения и обреченность были в войсках примерно равны упорству и решимости сражаться до конца, стоять насмерть. Чаши весов в душах людей замерли в шатком равновесии. И было просто необходимо перетянуть чашу весов, на которой находились долг и честь, смелость и отвага. Пусть и очень жестокими методами, но на карту было поставлено выживание огромной многонациональной страны. Именно здесь. Именно сейчас. A la guerre com a la guerre.

Справедливости ради стоит заметить, что немного позже, в ноябре 1942-го – январе 1943-го, в Сталинградском «котле» для ужесточения дисциплины в уже гибнущей армии введены чрезвычайные дисциплинарные меры. Об этом, в частности, пишет в своей книге «Stalingrad und die Verantworung des Soldaten» офицер-штабист VIII Армейского корпуса 6-й армии Иоахим Видер:

«…В подземных убежищах тут и там среди больных и раненых прятались здоровые боеспособные солдаты. Участились случаи нетоварищеского поведения, кражи продуктов, неповиновения командирам, вплоть до открытого мятежа. По лабиринтам подземных развалин слонялись солдаты из различных дивизий, отбившиеся от своих частей или самовольно покинувшие их, мародеры и «заготовители», на собственный страх и риск отправившиеся на добычу чего-нибудь съестного и стремящиеся увильнуть от направления на передовую…

…В последнее время в Сталинграде было введено чрезвычайное военно-полевое законодательство, предусматривавшее самую тяжкую кару за любой проступок. Мародеров предписывалось расстреливать в 24 часа. Были введены офицерские патрули, и рыскавшие полевые жандармы с металлическими бляхами на груди имели приказ принимать самые беспощадные меры. В результате этого не одна сотня немецких солдат, не устоявшая перед обрушившимися на них бедствиями, погибла под немецкими же пулями…»[13]

Никоим образом не стоит оправдывать жестокие меры, однако нужно объективно разобраться в причинах и мотивах, повлекших такие суровые решения. Все события следует учитывать исходя из тех исторических реалий, которые существовали на тот период времени.

Что же касается «карательных отрядов кровавого НКВД», то да – были и такие. Но вместе с пехотными дивизиями и полками Сталинград обороняли и стрелковые подразделения НКВД, такие, например, как 10-я дивизия НКВД или 91-й стрелковый полк НКВД по охране железных дорог, в составе которого находился бронепоезд. И все они тоже стояли насмерть, как и остальные защитники Сталинграда. А то, что петлицы у них были чуть другого оттенка, не красные, а малиновые – так под запекшейся кровью не разобрать…

Да и не нужно было, в большинстве своем, людей в атаку подталкивать штыками в спину. Они и так потеряли слишком многое, чтобы отступить сейчас перед лицом беспощадного и яростного врага. Бойцы Красной армии дрались с отчаянной смелостью за свою землю, за своих близких, у кого они еще остались, да и за свои жизни тоже.

Приказ № 227 стал той необходимой вехой, которая была зримым подтверждением того, чего хотел, наверное, каждый воин огромной армии Страны Советов, нашей армии – остановить дьявольскую военную машину беспощадного к другим народам Вермахта. Уничтожить всю эту массу пришлых завоевателей и прогнать их со своей земли.

«Ни шагу назад!» Каждый сказал это сам для себя, не по указке «красных комиссаров», а по велению сердца!

Глава 8

Роковой вылет

Этот день в начале сентября 1942 года для старшего лейтенанта Александра Волина был ничем не примечателен. Обычное фронтовое утро, и началось оно обычно: с постановки боевой задачи в командном блиндаже.

Капитан Владимир Максимов говорил тихо, но его слова падали свинцовым грузом на сердца летчиков. Здесь сидели уже опытные летчики – война или учит побеждать, или убивает. За прошедшее с 23 августа время часть успела сбить еще семнадцать немецких самолетов, но и сама понесла тяжелые потери. Из той группы, что привел с собой Александр Волин, уцелели четверо: старший сержант Георгий Туманишвили, старший сержант Иван Нечипоренко и сержанты Дмитрий Маслов и Виктор Гнатюк.

– Товарищи летчики, – начал капитан Владимир Максимов после того, как пилоты нанесли на полетные карты линию боевого соприкосновения. – Сегодня,13 сентября, с утра при поддержке авиации и артиллерии противник перешел в наступление на центральную часть Сталинграда. Он продвигается к поселкам заводов «Баррикады» и «Красный Октябрь».

Чтобы ликвидировать прорыв, командование решило нанести встречный удар силами штурмовой авиации.

– Старший лейтенант Волин!

– Я!

– Вы со своим звеном на «яках» прикрываете штурмовики. А я с Виктором Гнатюком и остальными иду на перехват бомбардировщиков.

– Есть, товарищ капитан! Но не мало ли средств выделяется для прикрытия?..

– Сколько есть! – отрезал командир. – Сейчас гитлеровцы теснят наши войска к Волге, расчищая дорогу ударами авиации. Знаю, что в воздухе будет черным-черно от крестов этих стервятников. Но выбора у нас нет. «Илы» должны «отработать» по прорвавшимся немецким войскам без потерь! Все. Задача ясна?

– Взлет по зеленой ракете. Сбор в боевые порядки – над нашим аэродромом.

– Есть! Звено – по самолетам!

– Привет, «Горбатые»! Где вы топтались так долго? – Полетные часы на приборной доске латаного-перелатаного Як-1 Александра Волина показывали уже десятиминутное опоздание штурмовиков над точкой сбора.

– Привет, «Маленькие»! У тещи на блинах! – ответил молодой хамоватый голос.

– Ну-ну, командир, не хами в эфире. Занимайте две тысячи, мы – над вами, с превышением восемьсот, прием.

– Понял, выполняю. «Маленькие», полторы тысячи занял, ложусь на курс.

– «Горбатые», это командир прикрывающего звена – курс: «три-два-ноль». Как поняли меня, прием?

– Понял, на курсе.

Барражируя над штурмовиками, старший лейтенант Волин поневоле залюбовался тяжеловесной грацией мощных «летающих танков». Ил-2 вполне оправдывал это свое неофициальное название. Бронекорпус был сделан несущим, как панцирь у рака, и защищал самолет от зенитного огня малокалиберной немецкой артиллерии на малых высотах и разящих атак «Мессершмиттов». Протектированные самозатягивающиеся бензобаки в крыльях хранили от пожара в воздухе при попадании.

Таким же эффективным, как броня, было и вооружение «крылатого танка» – истребителя танков наземных и прочей бронированной техники, а также высокозащищенных огневых точек. Две 20-миллиметровые пушки ШВАК и два пулемета ШКАС калибра 7,62 миллиметра размещались в крыльях. А под крыльями – страшные «эрэсы», реактивные снаряды, числом от четырех и до восьми. Там же, под крыльями, размещались и бомбы различного калибра и назначения. А еще в крыльях были отсеки для мелких кассетных бомб, которые загружались по три сотни штук на каждый самолет, и «засевались» ими огромные территории, создавая сплошную зону поражения.

Для отражения атак немецких истребителей из задней полусферы у стрелка-радиста имелся мощный турельный пулемет УБТ калибра 12,7 миллиметра. Правда, отказывал он часто вследствие заводских дефектов и общей недоведенности конструкции…

Но все же, несмотря на мощное вооружение и бронирование, Ил-2 был тяжел и неуклюж и часто становился добычей более вертких и скоростных немецких истребителей.

Сейчас тяжелые «летающие танки», грозно ревя моторами, покачивались в воздушных струях ниже прикрывающей их четверки истребителей. Старший лейтенант Волин заметил, что Ил-2 идут в растянутом строю, опасаясь приближаться друг к другу. Видимо, летчики были еще неопытными и не понимали, что в таком случае огонь хвостовых стрелков будет неэффективен.

– Внимание, «Горбатые», подтянитесь – идете слишком растянутым строем.

– Вас понял, подтягиваемся, прием!

Медленно и осторожно, словно нехотя, штурмовики собрались в более компактное построение. Волин удовлетворенно кивнул – так-то лучше.

Под крыльями мелькали притоки и рукава Волги, вскоре под крыло лег окутанный дымом, превращенный в руины, но не сдавшийся Сталинград. Штурмовики и прикрывающие их истребители пошли на снижение.

– Внимание, минута до цели, прием!

И в этот момент, обернувшись, старший лейтенант Александр Волин заметил две черные тени, падающие из задней полусферы.

– Нас атакуют! Истребители сзади!

Александр Волин выполнил форсированный боевой разворот и переворотом через крыло спикировал на противника. Силуэт «Мессершмитта» мелькнул в прицеле, и старший лейтенант нажал на гашетки. Огненные трассы пересекли курс немецкого истребителя, и тот резким разворотом со снижением ушел в сторону.

Георгий Туманишвили атаковал ведомого «мессера», пулеметно-пушечные очереди прошли совсем рядом с правой плоскостью, но Bf-109, резко прибавив газ, вырвался из кольца прицела.

Два других летчика, старший сержант Иван Нечипоренко и сержант Дмитрий Маслов, короткими очередями отсекали атаки «Мессершмиттов». Истребители с красными звездами и черными крестами вились вокруг штурмовиков – одни стремились сбить «илы», другие пытались им помешать.

Стиснув зубы, старший лейтенант Волин отражал атаку за атакой и сам уворачивался от дымно-огненных трасс немецких стервятников. Их было двенадцать – против четырех краснозвездных «ястребков». Советским летчикам пока что удавалось сдерживать натиск, но противостоять превосходящим силам немецких стервятников они просто не могли физически. Да к тому же, как заметил старший лейтенант Волин, самолеты немцев были более скоростными, чем обычные машины. Не знал он, что против них воевали новейшие по тому времени модификации «Мессершмиттов» – Bf-109G2 с системой форсажа двигателя GM-1, которая позволяла на короткое время увеличить скорость почти на сотню километров в час.

Александр крутым виражом ушел от одного «фрица», дал короткую очередь по другому, нацелившемуся на Ил-2. Тот отвалил в сторону, но на Волина и Туманишвили сверху свалилось целое звено. Вокруг «яка» воздух буквально вскипел от огненно-дымных трасс пуль и снарядов. На вооружении у новой модификации «Мессершмиттов» была новая 20-миллиметровая пушка MG-150/20 и два крупнокалиберных, 13,9 миллиметра, MG-131. А это была серьезная огневая мощь.

Пулевые попадания дробно ударили по левой плоскости «яка» Александра Волина. Старший лейтенант рванул ручку управления вправо, уходя от огня, но было уже поздно – перкаль на крыле был изорван в клочья. Но машина все еще держалась в воздухе, хоть и заметно «потяжелела» в управлении. Отступать Волин не привык, стиснув зубы, летчик продолжал бой. Боевой разворот – в глазах темнеет от перегрузок, но силуэт «сто девятого» оказывается в прицеле. Огонь! Волин жмет гашетки, и по фюзеляжу и крыльям вражеского самолета пробегают вспышки попаданий. Разматывая шлейф дыма за собой, Bf-109G2 вошел в штопор.

Но у советских летчиков дела обстояли очень плохо. Два «Мессершмитта» зажали в «клещи» истребитель старшего сержанта Ивана Нечипоренко. Летчик отчаянно маневрировал, но из смертельного сплетения огненных трасс немецких «охотников» ему уже было не выбраться. Як-1 рассыпался в воздухе огненным облаком пылающих обломков от многочисленных попаданий двух «Мессершмиттов».

Еще четырем «мессерам» удалось прорваться к штурмовикам. Кинжальным огнем в упор они свалили сразу два «ила».

– Держитесь, «Горбатые»!

– Понял!

Стрелки-радисты «илов» били короткими злыми очередями из крупнокалиберных пулеметов Березина. Огонь их если и не валил сразу немецкие истребители, то хотя бы сдерживал их натиск с самого уязвимого для штурмовиков ракурса.

Вот ведущий «мессер» получил короткую очередь и, окутавшись чадным дымом сгорающего масла, отвалил в сторону. Его напарник проскочил над грозным штурмовиком, видимо, забыв, с кем имеет дело. А зря.

Залп двух 20-миллиметровых пушек и двух пулеметов на дистанции менее двух десятков метров разорвал не в меру ретивого немецкого пилота в кроваво-огненные клочья вместе с его истребителем.

Это охладило пыл наследников тевтонских традиций, которые моментально поняли, что вместо Рыцарского креста можно получить деревянный – с траурным венком из дубовых листьев! «Мессершмитты» резко вышли из атаки и ушли в сторону солнца.

Тем временем строй «илов», доведенный до нужного квадрата, несмотря на потерю собственного «ястребка», приготовился к штурмовке.

– Минута до цели, приготовиться к атаке!

Впереди показалось скопление немецкой бронетехники, которая прорвала боевые порядки наших войск. Серо-зеленые бронированные коробки самоходных артустановок, легких и средних танков ползли по улицам Сталинграда среди руин. Вслед за ними, прячась за броневыми корпусами, осторожно двигалась пехота.

– Заходим на цель! Атаковать ракетами!

Штурмовики снижались в пологом пикировании. А прикрывающая группа из трех истребителей оставалась на высоте.

Скользя, словно с невидимой ледяной горки, Ил-2 выпустили по немецким танкам залп реактивных снарядов. Дымно-огненные шлейфы потянулись к немецким танкам и самоходкам, по живой силе противника. Чреда взрывов потрясла боевые порядки немцев. Сразу же загорелось от прямых попаданий несколько танков – Pz-III и легких чешских Pz-38(t). Взрывами у них срывало башни, вспыхивал бензин, детонировал боекомплект. Рядом так же чадно горели приплюснутые, похожие на гигантских стальных жаб, самоходные артиллерийские установки StuG-III.