Поле боя – Пекин. Штурм Запретного города

Глава 1

НАСИЛИЕ НАД НЕПРОТИВЛЕНИЕМ

Под мерные удары барабанов и позвякивание бубнов процессия буддийских монахов в ярко-оранжевых и белых одеяниях неторопливо и величественно шествовала по центральным улицам столицы Тибета – Лхасы. Таким образом монахи выражали протест против бессмысленной войны Китая теперь уже не только с Россией, но и со всем цивилизованным миром. В своем стремлении к мировому господству Поднебесная шагнула слишком далеко. И останавливаться, судя по всему, не собиралась.

В районе рынка Чомигхан дорогу шествию тибетских монахов преградила стена стальных щитов и серо-зеленой униформы. Колонна буддистов остановилась. К мелодичным ударам молитвенных бубнов примешивались глухие удары дубинок о щиты.

Позади линии облаченных в кевларовые доспехи и каски с забралами солдат Народной вооруженной милиции Китая стояло несколько угловатых пятнисто-зеленых коробок бронетранспортеров.

– Требуем прекратить антиправительственное выступление и разойтись! – раздался металлический голос громкоговорителей. – В противном случае к мятежникам будет применена сила!

Вперед выступил пожилой монах и смиренно склонил бритую голову.

– Мы никому не желаем зла. И только хотим смиренно просить правителей о мире…

– Повторяем в последний раз – расходитесь или мы открываем огонь! – молодой лейтенант Народной Вооруженной милиции Китая заметно нервничал, но все же горел решимостью выполнить приказ.

В тоталитарной стране с более чем миллиардным населением только лишь служба в армии или военизированных отрядах милиции давала хоть какую-нибудь возможность выбиться в люди, и шестнадцатилетний лейтенант, из последнего «военного» набора это прекрасно понимал. А еще он твердо знал: если поколеблется, то окажется сразу же в Управлении безопасности, логове Черного дракона, как его называли и солдаты, и гражданские. Он не колебался – страх сделал его бесстрашным.

А между тем, буддийский монах продолжал:

– Мы не можем ответить насилием на насилие, но и мириться с массовыми убийствами и войной тоже не в силах. Наш протест безмолвный…

– Достаточно! – голос молодого лейтенанта все-таки предательски дрогнул, но офицер более не колебался. Он вскинул простенький 7,62-миллиметровый пистолет-пулемет «Тип-79». – Огонь!

Никаких «нелетальных средств» у китайских солдат не было – только старые АК-47 и простенькие пистолеты-пулеметы. Слитный автоматный огонь ударил по тибетским монахам, оранжевые и белые одежды запятнало ярко-алым.

Монахи падали один за другим, принимая смерть молча.

Сейчас китайцы уничтожали своих же соотечественников, ведь ЦК КПК утверждал, что Тибет является неотъемлемой частью Китая и всяческое стремление к самостоятельности рассматриваются лишь только как проявления сепаратизма. А на деле оказалось, что официальный Пекин действует чрезвычайно жесткими методами.

И методы эти становились все более жесткими по мере того, как Китай терпел одно поражение от русских за другим.

Глава 2

ВОЗВРАЩЕНИЕ В СТРОЙ

Врачи сотворили с Олегом Деминым настоящее чудо. После того, как в его боевую машину попал шестидюймовый снаряд китайского супертанка, полковника буквально собрали по кускам.

Броня русской боевой машины поддержки танков БМПТ-2 выдержала. Многослойная тугоплавкая защита, дополнительные бронеэкраны, противокумулятивные элементы и амортизирующая прослойка погасила страшный удар. Но все же совсем без последствий он не прошел.

Механик-водитель погиб мгновенно от сильнейшей контузии. Сидящий рядом с ним стрелок-гранатометчик умер от потери крови, да и выжить с такими ранами тоже было просто невозможно.

Что касается самого полковника Олега Демина, то команда спасателей и врачей буквально вытащила его с того света. У командира полка «Хозяин тайги» грудная клетка была превращена в кровавое месиво из осколков ребер и изорванной плоти. Левая нога была раздроблена и держалась лишь на лоскутках кожи и жилках. Правая – переломана в двух местах. Кроме этого, Олег Демин получил жесточайшее сотрясение мозга, несмотря на амортизирующий танкошлем.

Наводчик-оператор систем вооружений, который находился рядом с командиром, тоже серьезно пострадал, но выжил, сумел дотянуть до полевого госпиталя.

Ну, а все остальное сделали полевые хирурги, а потом и их коллеги из Комсомольского-на-Амуре Центра восстановительной и неотложной хирургии. Курс лечения был более похож на испытания космонавтов, чем на традиционные врачебные процедуры и манипуляции. С помощью новейших инструментов и приборов люди в белых халатах творили чудеса, а их оборудование более всего походило на фантастические декорации.

Комплексы для эндоскопической микрохирургии, операционные микроманипуляторы и уникальнейшие приборы для анализа ДНК, специальные аппараты для внутриклеточного манипулирования, лазернооптические, электронные и туннельные микроскопы, фармакологические комплексы с невиданно высочайшей степенью очистки препаратов – все это было к услугам врачей, среди которых не было никого со званием младше кандидата наук.

И причем это были не чиновники от медицины, а настоящие врачи милостью Божьей, самородки, светила в своей области.

Еще Гиппократ говорил, что «Война – лучшая школа для хирурга».

Ну, а современная война, тем более – с применением тактического ядерного оружия, предъявила новые требования к хирургам. А так же и к реаниматологам, радиологам, анестезиологам, травматологам, нейрохирургам, специалистам по внутриклеточному вмешательству и другим ученым-врачам.

Пациентам вводили препараты наноботов – биороботов величиной с молекулу, которые очищали стенки кровеносных сосудов от тромбообразующих бляшек, стимулировали процессы регенерации, перестраивали обмен веществ, разлагали на безопасные составляющие токсины, образующиеся в результате жизнедеятельности органов и тканей.

Одна из разновидностей нанороботов – нанофаги укрепляли иммунную систему. Другие наномерные структуры действовали как биологически активные вещества и антиоксиданты. Еще одни «молекулярные роботы» способствовали регенерации, заживляя даже самые страшные раны. Другие – боролись с последствиями радиационного облучения организма.

Генетические вакцины стимулировали выработку антител и «подстегивали» обменные реакции, способствовали регенерации поврежденных тканей.

Люди в белых халатах врачевали не только тело, но и, образно выражаясь, душу пациентов. Специалисты-психологи боролись с последствиями посттравматического стресса у военнослужащих, не давали тем замыкаться в себе, восстанавливали, насколько это возможно, их психику.

Так что к моменту выписки из госпиталя и прохождения обязательной медицинской комиссии в медицинской карте полковника Олега Демина стояла лишь одна отметка: «Годен без ограничений к дальнейшему прохождению строевой службы». Хотя раньше раненые с такими повреждениями просто не выживали или оставались калеками.

Но русские врачи не зря славились своим опытом и мастерством. Так повелось еще со времен Великой Отечественной войны, ведь в Рабоче-крестьянской Красной Армии был наиболее высоким процент возвращенных в строй бойцов после ранений.

С волнением подошел к воротам своей родной части полковник Олег Демин. Из сопроводительных документов он узнал, что Отдельному полку боевых машин поддержки танков присвоено звание «Гвардейский», как раз за те ожесточенные бои на китайской «Оборонительной линии Чингисхана». Прорвавшись сквозь ядерные «грибы» и адское пламя, сокрушив полчища китайских бронированных монстров и неприступные укрепления, построенные в самой суровой пустыне мира – Гоби, русские все же одержали победу!

И в этой победе была и заслуга его ребят-танкистов из экипажей БМПТ. Сколько же их осталось лежать в безымянных могилах или в сгоревших боевых машинах поддержки танков… Вечная им память…

Но те, кто выжил, стали настоящей боевой элитой русских бронетанковых войск!

И теперь он, гвардии полковник Олег Демин, снова встанет во главе могучего боевого организма, основной ударной силы Сухопутных Войск России.

– Стой! Кто идет? – Часовой на воротах, сбитых из бревен с натянутой на них колючей проволокой, был из недавнего пополнения и не узнал командира.

Появился начальник караула с красной повязкой на рукаве, откозырял полковнику, посмотрел протянутые ему документы.

– Проходите, товарищ гвардии полковник! Очень рады, что вы вернулись!

В честь возвращения командира состоялось небольшое и довольно скромное застолье.

Отоспавшись с дороги, гвардии полковник стал принимать дела у своего заместителя. Сейчас полк стоял в городке с труднопроизносимым названием Чжанъе.

Довольно большая территория была обнесена забором из колючей проволоки, рядами стояли армейские палатки. Но что бросилось в глаза вновь прибывшему командиру: практически все помещения были отрыты в земле, даже ангары для танков оказались заглублены в почву, крыши усилены дополнительными железобетонными перекрытиями, а сами укрытия тщательно замаскированы. Даже шахты вентиляции, обеспечивающие отток выхлопных газов дизелей были закамуфлированы под валуны.

Под землей находились также и казармы, складские помещения, мастерские и многое другое. Причины такой высокозащищенной дислокации гвардии полковник Демин выяснил для себя позднее, а пока следовало заняться штабной работой.

До Пекина оставалось не такое уж и большое расстояние. Но русские бронетанковые подразделения после прорыва китайских укреплений в пустыне Гоби потеряли слишком много людей и техники. Не стал исключением и полк БМПТ. До сорока процентов личного состава и практически столько же техники – вот та горькая, но необходимая цена победы. И это при том, что в кои-то веки боевые действия велись «по науке», с использованием артиллерийской и авиационной поддержки, под прикрытием комплексов ПВО и с разведкой в реальном масштабе времени.

Сейчас полк находился на переформировании, пополнялся людьми и боевыми машинами. Хорошо еще, что остались ветераны, которые прошли ядерный огонь монгольской пустыни. А некоторые, такие как начальник штаба полка, гвардии подполковник Семен Воронов, служили с Олегом Деминым еще в Сибири, в Отдельном танковом батальоне.

Теперь на плечи ветеранов легла сложная, но необходимая задача по вводу в строй молодого пополнения. А ведь кроме этого нужно было позаботиться и о боеприпасах, и о ремонте техники, и еще о многих необходимых вещах. Работа с документами затянулась заполночь.

Когда Олег Демин вышел из штабного бункера-блиндажа подышать свежим воздухом, на темном небосклоне уже сияли звезды.

Но вот гвардии полковник заметил, как несколько звезд огненными росчерками скользнули по небосводу вниз. «Надо бы желание загадать», – подумал он.

И тут же на территории военного лагеря взвыли сирены тревоги. Сразу же забегали, засуетились люди. Стволы зенитных установок нацелились в темное небо. А откуда-то со стороны уже стартовали на ярчайших факелах реактивного пламени куда-то вверх и в ночь зенитные управляемые ракеты-перехватчики зенитно-ракетной системы ПВО и ПРО «Антей-2500».

– В укрытие! Товарищ гвардии полковник, скорее в укрытие! Воздушная тревога! – к Демину подбежал незнакомый капитан и чуть ли не силой затолкал обратно в блиндаж под защиту толстых перекрытий из железобетонных блоков.

– Капитан, ты объясни мне, что тут у вас за херня происходит?! – раздраженно сказал Олег Демин. – Теперь что, всегда, когда звезда падает, воздушную тревогу объявляют!..

– Виноват, товарищ гвардии полковник, но так точно… – с горечью ответил капитан. Падающие звезды теперь превратились в горькую «Звезду Полынь», вестника Апокалипсиса. То, что вы приняли за падающие звезды – на самом деле китайские ракеты класса «космос-поверхность», которые сбрасываются с орбиты. А еще они выпускают «Божьи стрелы» – бетонобойные стержни из тугоплавких вольфрамовых сплавов или из обедненного урана.

Гвардии полковник Демин ошарашенно смотрел на молодого, незнакомого ему капитана, который, судя по всему, бредил. Какие космические ракеты?! Какие «Божьи стрелы»?!

Но вдруг почва внезапно ушла из-под ног Олега Демина, а на барабанные перепонки навалился адский грохот. Словно великаны били литыми железными молотами по гигантской наковальне.

В бронированной кабине мобильного командного пункта зенитно-ракетной системы С-300ВМ, или как она еще называлась – «Антей-2500», взрывы отдавались глухим эхом.

Здесь в полутьме и зеленоватом мерцании экранов круговой развертки, индикаторов и сигнальных ламп кипела спокойная работа. Принималась информация от локатора кругового обзора, негромко отдавались соответствующие приказы. После обнаружения сверхвысотных целей на границе с атмосферой и в ближнем космосе включился локатор наведения с фазированной антенной решеткой. Были определены параметры движения группы целей, дальность до них, высота, скорость движения, азимут.

На экранах локаторов зеленые точки медленно приближались к светящемуся ореолу, отмечающему зону поражения. Но на самом деле сейчас где-то высоко-высоко, на границе космоса и атмосферы Земли разрывали разряженный воздух плазменными болидами, огромным напором скоростей, «Падающие звезды Апокалипсиса» – китайские ракеты класса «космос-поверхность». Они были запущены с борта двух боевых космических кораблей «Шэньчжоу-7», «наматывающих» витки по орбите Земли.

Наконец прозвучал доклад:

– Цель в зоне поражения!

– Цель уничтожить!

– Пуск!

– Пуск выполнен! Ракеты пошли!

Ракеты, уникальные русские «изделия», были сверхвысотными и сверхдальнобойными. Они могли поражать цели уже и на границе атмосферы, так сказать, в самом ближнем космосе.

Именно там и полыхнули взрывы ракетных перехватов. Китайские ракеты «космос-поверхность» рассыпались мириадами огненных брызг, сияющих метеорных обломков, которые без следа и без вреда сгорали в атмосфере.

Сложнее обстояло дело с «Божьими стрелами». Гигантские стержни из обедненного урана или из тугоплавкого карбида вольфрама сыпались на землю, словно смертоносные перья гигантских стимфалид – мифических чудовищных птиц с медными клювами и стальным оперением.

Перехватить их было крайне тяжело. Это ведь не ракета, и даже не корректируемая бомба – траектория «Божьих стрел» почти отвесная. Но даже, если и подорвется возле такой «стрелы» зенитная ракета, то сможет только лишь отвести, но не остановить удар. Тугоплавкий стержень, окруженный облаком разогретой плазмы, все равно достигнет поверхности Земли. А его огромная скорость и, соответственно, чудовищная кинетическая энергия, делали «Божью стрелу» поистине сокрушительным оружием, способным прошить насквозь перекрытия из фортификационного бетона марки «М-500».

Гвардии полковник Демин отряхнул пыль и песок с полевой формы. Массивные бетонные перекрытия бункера устояли перед гигантской разрушительной мощью «Божьих стрел», но потолок просел, и по нему зазмеились трещины.

«Да, – подумал Олег Демин. – Это – совершенно новая война, переворачивающая все представления о тактике и стратегии».

Глава 3

ТРУДНЫЙ ПУТЬ В ОБЛАКА

За иллюминатором проплывает, уходя куда-то вбок, земля. Натруженно ревет двигатель старенького биплана. В салоне Ан-2 тесно, на каждом парашютисте надето примерно двадцать килограммов снаряжения. Все волнуются – и спортсмены, которые прыгают первыми, и новички, которые прыгают впервые.

Волнуется и Иван Котельников. Давно манило его небо, и вот решился парень все-таки на прыжок. Тем более, что инструктор-десантник ободрил «начинающего Икара»:

– Не робей, парень! Тем более, у тебя и фамилия какая – Котельников! Как у изобретателя первого ранцевого парашюта.

И вот позади инструктаж с «особыми случаями», от которых по спине проходил мерзкий холодок: посадка на деревья, на воду, на линии электропередач, нераскрытие купола основного парашюта. Позади листок страховки с жизнеутверждающими графами: «травма» и «смерть». Позади страхи и сомнения, побежденные волевым решением: «Буду прыгать!» Напротив него сидит миловидная девушка. Ей семнадцать лет, а, как узнал Иван, за ее хрупкими плечами уже девяносто шесть прыжков.

Необходимо пояснить: спортсмены выполняют затяжные прыжки с парашютами типа «крыло» и отрабатывают в свободном падении различные упражнения индивидуальной или групповой воздушной акробатики. Высота отделения от самолета при этом может достигать и двух, и четырех тысяч метров.

Ну, а новички, такие как Ваня, сигают с надежными «дубами» – парашютной системой Д-1-5У, уложенными на принудительное раскрытие. В этом случае парашютист за кольцо не дергает, купол раскрывает специальный вытяжной фал. Главная задача в этом случае – правильно покинуть самолет и правильно приземлиться, по возможности ничего себе не сломав. Ну и, расслабившись, получить максимальное удовольствие от ощущений.

Иван Котельников сидит на алюминиевой скамейке, по диагонали от него – пока еще закрытая дверь. А в иллюминаторах проплывают белые и пушистые, похожие на клочья ваты, облака.

В салоне резко раздается сигнал, мигает лампа над дверью в кабину летчиков. Инструктор подходит к двери и резко распахивает ее. Перед глазами – километровая пропасть. Пальцы судорожно впиваются в край скамейки – не хочу туда! Что я совсем с ума сошел?! Рядом зеленеет лицом товарищ.

Инструктор бросает специальный пристрелочный парашют и закрывает дверь. Парашютик с подвешенной на стропах бутылкой воды, покачиваясь, плывет в синеве неба, послушный воздушным течениям и ветрам. По нему опытные спортсмены определяют наличие воздушных течений, снос при снижении, при прыжках на точность.

Старенький биплан Ан-2 выходит на заданную высоту, покачиваясь, в потоках турбулентности, ложится на курс выброски. В салоне снова раздается сигнал, мигает лампа.

Инструктор распахивает дверь, которая кажется воротами в небо. Встает первая четверка спортсменов. Поправляют снаряжение, надевают очки – у них затяжной прыжок. Резкая перекличка команд. Парашютисты один за другим исчезают в проеме люка. Ивану Котельникову становится немного спокойнее: если у них получилось, то чем я хуже?

Теперь – его очередь сделать один маленький шаг. Иван подходит к обрезу распахнутой на высоте двери, вокруг небо, земля километром ниже. Голос инструктора за плечом:

– Готов?

– Есть готов!

– Пошел!!

– Есть пошел!!!

Мышцы рук разжимаются и выталкивают тело навстречу бледно-голубой, подсвеченной золотистыми лучами солнца бездне. Туловище судорожно извивается, руки шарят по воздуху, пытаясь за что-то ухватиться. Но ничего нет. Леденящая волна ужаса сжимает сердце, но через мгновение уже превращается в бурю восторга и радости. Время будто бы останавливается. Ни с чем не сравнимое ощущение свободного полета…

И в этот момент раздается резкий хлопок. Мельканье чего-то белого перед глазами. С тихим шелестом разворачивается купол парашюта. Иван висит на стропах. Теперь, как учили: взгляд наверх – купол в порядке, посмотреть по сторонам – парашютистов рядом нет, столкновение в воздухе мне не грозит. Теперь – расчековать «запаску», чтобы не раскрылся запасной парашют. Вроде все в порядке…

В первые секунды после раскрытия такое ощущение, что все вокруг застыло. Ни звука, ни движения. Будто впаян ты в огромную глыбу стекла, на дне которой – земная поверхность. Но постепенно земля приближается. Парашютист-первопроходец разворачивается против ветра, отыскивает ориентиры для посадки.

Щелкает прибор принудительного раскрытия «запаски» – значит, высота уже меньше четырехсот метров. Иван группируется, как учили, земля все быстрее несется навстречу. Хочется отвести взгляд, но – нельзя.

Касание! Болезненный удар по подошвам. Иван Котельников валится набок. Ветер наполняет купол и тащит его по полю. Иван быстрее хватает стропы и подтягивает их к себе, наваливается на белую ткань, чтобы погасить купол. Потом несколько секунд лежит неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, кости целы.

Иван поднимается на ноги, прыгает, кричит, размахивает руками. Радость захлестывает с головой. Он это сделал!

Ваня сбрасывает запасной парашют, освобождается от подвески основного. Пытается расстегнуть шлем, но руки дрожат.

Иван Котельников поднимает голову и долго смотрит в небо, в объятиях которого он только что побывал…

– Па-а-адъем!!! Строиться! – оборвал сон-воспоминание резкий окрик старшего офицера.

Молодые лейтенанты ВДВ «военного» выпуска уже получили свои погоны, но продолжали оставаться на казарменном положении. Фактически боевая учеба в классах и на полигонах продолжалась. Причем акцент был сделан на использование наиновейших «интеллектуальных» систем вооружений.

Мозг, пребывая еще в полудреме, досматривал остатки сна, а тело уже спрыгивало со второго яруса коек, застегивало пуговицы-крючки, шнуровало ботинки.

За долгих три месяца прошедшие с момента первого прыжка с парашютом Иван Котельников, как и остальные добровольцы-курсанты свыклись с тяготами службы в Воздушно-десантных Войсках. Через кровавые мозоли, синяки и ссадины, недосыпание и просто-таки одуряющие нервное и физическое напряжение. «Три минуты ты орел, остальное время – лошадь»! – смысл этой шуточной пословицы доходил до них с каждым километром ночного марш-броска, с каждой вылетающей из затвора автомата Калашникова медной гильзой, с каждым килограммом амуниции на мозолистом горбу.

Многие, не выдержав испытаний, уходили, но оставшиеся – стали элитой. Ведь шли они сюда по зову сердца. Сам Иван Котельников, посмотрев еще ребенком старый, советских еще времен, фильм «В зоне особого внимания», буквально «заболел» небом, но его мечту перечеркнули врачи: «Острый миопический синдром высокой степени». И вместо голубого берета Иван Котельников надел очки с толстыми линзами, стал студентом.

Но вот армии понадобились сильные, а главное – умные бойцы и командиры. Армия оплатила Ивану сложную операцию, причем в отечественной клинике, по коррекции зрения. Такая забота о здоровье стала своеобразным «авансом», который Иван горел желанием отплатить, воплотив свою мечту о «крылатой пехоте» в жизнь. В этом случае интересы государства и человека совпали, и в этом не было ничего удивительного: требовалось всего лишь создать тенденцию, привлечь внимание молодежи и потратить не так уж много денег в масштабе государства. А отдача от этого мероприятия была очевидной.