Тропой необъявленной войны

© Вера Чиркова, 2023

© Иван Савин, 2023

Глава первая

– Проходите. Садитесь.

Я смотрел, как они опасливо заходят в дом, такие юные и в чём-то похожие, но, тем не менее, абсолютно разные, и думал, а за каким, собственно, лешим, мне было это нужно?

У меня что, работы не хватало без этой головной боли? Или я похож на одного из тех отъявленных фанатов своего ремесла, которые забывают поесть, когда лепят свои статуи или малюют картины?

Да ничего подобного. Мне нравится просто валяться в гамаке в своем саду, поглядывая исподтишка на замки, которые выращивают моим младшеньким древни, и давать им неслышные советы.

Еще больше я обожаю, когда рядом сидит Ортензия и тихонько рассказывает домашние новости и собственные планы. А самый пик счастья наступает, когда приплетаются уставшие от зодчества младшие, устраиваются по разные стороны от меня и требуют сказку. И я начинаю любую, с любого места, потому что рассказывать до конца все равно будет некому. Близнецы уснут, выслушав всего три-четыре фразы. Творчество не самое легкое дело, особенно, когда тебе еще не исполнилось и трех лет.

Невольно глянув в ту сторону, где высится на холме фамильный замок Зии, перевожу строгий взгляд на устроившихся на диванах учеников. И ловлю в ответ настороженные взоры одиннадцати пар глаз. Хотя сначала я отобрал двенадцать кандидатов, после вынужден был добавить тринадцатого. Точнее, тринадцатую. Отказывать верным друзьям не положено. Тем более, если просят они крайне редко.

Ну а в том, что еще не все кандидаты с нами, частично есть и моя вина. Или наоборот, забота, как посмотреть. Все отсутствующие ученики – девушки, и это я вовремя успел проверить их баулы.

У одной набор запасных вещей оказался скудноват, у второй – чуть побогаче. И тем не менее, у них имелось самое необходимое, кроме мужских костюмов. И только у третьей, той, за кого просил Сардат, почти все вещи были мужскими. Она и сейчас сидела в мужской одежде и с пиратской косынкой на волосах, ничуть не завидуя двум согруппницам, которых Кларисса таскала по складу северной школы.

– Как вам известно, – сообщаю ученикам, подавив вздох, – мое имя – Грег Диррейт, и я королевское око. А с этого момента – ваш наставник и потому вы можете звать меня просто по имени. В любое время дня и ночи, так как наставники в нашем отделе приравнены в правах к родителям. И точно так же обязаны заботиться о вас, учить и лечить. А еще – хвалить и наказывать, заслуженно, разумеется.

– А можно узнать, как именно вы наказываете? – очень учтиво и кротко справился растрепанный парнишка, и, вряд ли я сумел бы расслышать в его словах тонкую язвительность, если не имел многолетнего опыта.

– Конечно. Но сначала вы заселитесь в свои комнаты и пообедаете. – твердо ответил я, и не из вредности. Просто к тому времени Кларисса приведет последних учениц, и мне не придется повторять правила еще и для них.

Дом, в котором разместилась моя маленькая школа, расположен всего в лиге от замка, но окружен каменной стеной. И надежно защищен магами ковена. Мне пришлось выдержать небольшое сражение с некоторыми магистрами, никак не желавшими понять, ради чего нужно тратить столько сил, если в северной школе есть свободные лектории и спальни. И все давно благоустроено, вплоть до разнообразных турников, дорожек и мишеней на стрельбище.

– Там учатся маги, – прозвучал мой главный довод.

И Кларисса с Леоном сразу поняли. Как и Торрель с Элессит.

– Больше никаких споров, – категорично объявил свой вердикт его величество. – Пока идет отбор, подберите для его школы особняк неподалеку от замка и устройте все, как Грег скажет.

Ну разумеется, после этих слов скромничать я не стал.

А кто бы удержался на моем месте?

Особенно после того, как они буквально силком повесили мне на шею это наставничество. В дополнение ко всем прежним обязанностям, между прочим.

– Ты пойми, – настырно уговаривала Кларисса, – кому же учить новичков, как не самым лучшим?

И я в душе соглашался, внутренне тая от этого признания самым лучшим. А разумом приходил в ужас от собственной слабости перед банальной лестью. Вот просто похвалили меня, назвали самым-самым – и уже готов бежать на задних лапках, куда пошлют.

– Я ничем не лучше других, – взорвался возмущением, едва осознав, что Клара прекрасно слышит мои эмоции и нарочно гладила по шерстке, подводя к нужному решению. – но не имею никакого опыта в наставничестве.

– А вот тут ты уже лукавишь, – устало и жестко отрезала бывшая наставница. – и сам прекрасно помнишь и Зигеля, и принцесс, и магов северной школы. Тебе сам всеслышащий велел стать наставником юного ока.

– Ладно… в чем-то ты права, – обдумав ее слова, объявил так же жестко, – буду учить. Но только на своих условиях.

– Хотелось бы услышать основные, – опасливо заметил не вмешивавшийся в спор Леон.

– Да пожалуйста. Самое главное одно – все будут учиться до конца. – веско произнес я и смолк, любуясь сменяющимися на их лицах чувствами.

Изумление, недоверие, недовольство, возмущение и снова недоверие.

– Ты пошутил? Невозможно вырастить очей из всех принятых учеников. Ни у кого не получилось довести более двух. Ты сам учился одиночкой, – с привычной осмотрительностью пояснил Леон.

– Нет, я не шутил. Но объяснять, почему так решил, пока не стану, примета у меня такая. Просто предупреждаю, отчислять никого не буду. Поэтому мне нужно не менее двадцати спален. Пусть небольших, но с отдельными умывальнями.

– Балдахины к кроватям шелковые или бархатные? – негромко съехидничал кто-то из магов.

– Какие он выберет – такие и повесите, – холодно уронил Торрель, решительно поднимаясь с места, – работайте. Меня ждут послы из Остана. Но указ подпишу, как только будет готов.

Вот поэтому в нашем общем доме, где ученикам предстоит провести ближайшие пару или тройку лет, есть все, что я счел необходимым иметь и вдобавок то, о чем тревожилась Зия, Клара и даже Сард. Кстати, нужно будет подбросить ему работку, по дружбе. Раньше я сам намеревался учить подопечных обращению с оружием, а теперь вполне могу попросить его дать им несколько уроков.

По лестнице на второй этаж я поднимался первым, сам себе напоминая клушку, ведущую на сеновал свой выводок. И попутно объяснял ученикам основные правила этого дома.

– Слуг тут нет, только кухарка и конюх. Все остальное делаем сами. Сами убираем, сами топим печи, сами носим дрова. Кухарке тоже нужно помогать, но не всем сразу, а по очереди. Придется составить список.

– А стирать? – волнует худенького светловолосого парня, одетого в явно коротковатые для него вещи.

– Как тебя звать? Ларик? Очень хороший вопрос, Ларик. – обрадовался я его практичности, – А стирают прачки. Приходят раз в декаду, забирают вещи и через день возвращают Но те, у кого всего один костюм, могут не волноваться, в школе все вы обязаны ходить в форме. Она уже готова и висит в шкафах. Сейчас вы заселяетесь, умываетесь, надеваете форму, подписываете комнаты, и мы идем в столовую.

С этими словами я вошел в просторный коридор второго этажа и встал у двери в спальню, расположенную точно напротив лестничной площадки. На свежем светло-коричневом лаке очень эффектно смотрятся крупные, в пол-локтя буквы, сделанные белой краской.

«Грег».

– Вам туда, – показываю парням направо и ловко вытаскиваю из толпы подарочек Сарда. – а тебе – сюда. Займи комнату рядом с моей.

– И тут свои, – в голосе растрепанного парня сквозь легкое ехидство слышится тоскливое разочарование.

– Ну да, – невозмутимо подтвердил я, – вы все мне теперь свои. Но парни будут жить справа от меня, а девочки – слева. Их меньше.

– Какие девочки? – не понял он, – их пока нет. И при чем тут Лин?

Лина ехидно фыркнула, забросила баул за плечо и направилась к двери в выделенную ей комнату.

– Между прочим, – негромко заметил я, скучающе изучая лестничный пролет и высокое окно за ним, – воспитанные парни имеют привычку помогать девушкам таскать тяжести.

– Сама справилась, – с насмешкой сообщила девчонка, забрасывая баул в комнату. – а где взять краску?

– Там, на подоконнике, – указал я в ближний конец коридора и повернулся к парням.

Они недолго переживали отсутствие хороших манер и мигом забыли про соученицу. Дружно прихватив баулы и вещевые мешки помчались вдоль коридора, распахивая все двери подряд.

От изумления я на мгновение онемел. А потом молчал уже осознанно, ожидая, чем закончится этот забег. Хотя сразу знал, что ничего плохого или безрассудного они не совершат.

Отбор шел пять дней, и четверых из кандидатов я выделил еще в первый день. Во второй – еще двоих. В третий, нехотя, добавил в список двух девушек. Нет, я не против женщин-очей, просто очень уж опасна и трудна наша работа. И лучше им искать себе дело поспокойнее. Однако девчонки так явно превосходили соперников в некоторых, крайне важных для меня, вопросах, что было просто подлостью их не взять. В четвертый день мне повезло, неожиданно вырвались вперед еще трое, став первыми из немногих, правильно решивших сложную задачу. На последнего, ехидного Ларика, с несчастным вздохом указала Кларисса, осознавшая к окончанию пятого дня, что я намерен закрыть список, так и не набрав намеченной дюжины воспитанников.

А сейчас они, озабоченно перешептываясь, неторопливо плетутся назад, снова заглядывая в каждую комнату.

– Грег… – негромко окликнула меня Лина, – можно один вопрос?

Хоть пять, для того я тут и стою.

– Конечно.

– А где умывальни?

– Сейчас дотащатся сюда твои собратья, и объясню сразу всем.

– Так они ходят так медленно, – посмотрев на парней, уверенно заявила девчонка, – потому что ищут умывальни и не понимают, в чем подвох. Ты же говорил, там, в монастыре, что око должно уметь думать и мгновенно разбираться в любых житейских ситуациях.

Ну да, говорил. Чтобы сразу осознали серьезность ожидающего их учения. И даже обещал специально устраивать небольшие неожиданные проверки. Но это же не значит…

Или, для них все же значит?

В таком случае получается, что олух тут сейчас только один, и это я сам. Придется исправлять оплошку. Как говорят в народе, если скисло молоко, не горюй, вари творог.

– С заданием первой правильно справилась Лина, – объявляю так громко, чтобы дошло до всех. – она просто пришла и спросила. Это лучший способ, если никто из окружающих не желает вам зла. А в этом доме вы в полной безопасности.

– Лин, – тихо, но упрямо поправила девчонка.

И получила в ответ лишь скупой кивок. Сейчас меня больше всего занимало другое. Лица учеников искривились в странной гримасе, взгляды принялись обшаривать пол и обшивку стен.

– Что вам не понравилось в моих словах? – начиная понимать, что имеются еще причины, кроме названной девчонкой, осведомился я, – Ларик, отвечай.

– Нас ведь тринадцать? – помолчав, поднял он взгляд, и в прозрачной зелени колдовских глаз плеснулись отчаяние и горечь, – вот и боимся…

– Все, не продолжай, – останавливаю его властным жестом поднятой ладони, – я тебя услышал и понял. И заявляю официально, вы все ошибаетесь. Двенадцать учеников – это лучшее число. Можно было набрать и меньше и больше, никто никаких ограничений мне не устанавливал. Впрочем, я и сам их не придерживался. И взял не только всех, кого выбрал сам, но и кандидатов, которых выбрали ваши учителя.

– Какие еще учителя? – насторожился парнишка.

– Об этом позднее. Сейчас вам ничто не мешает идти занимать комнаты?

– У меня два вопроса, – сделал шаг вперед лохматый парень, – меня зовут Шет. Где тут умывальни и сколько человек будет жить в одной комнате?

– Как это… сколько? – опешил я, – там же только одна кровать?

– Но спать можно по очереди, – тихо буркнул кто-то, – и еще диванчики есть.

– Диванчики вы мне покажете, – судя по побледневшим лицам ближайших воспитанников, они расслышали в моей интонации нечто угрожающее, – а комнаты на одного. И умывальня у каждого своя. Идем, покажу.

В несколько шагов пересекаю коридор и влетаю в противоположную комнату, первую от лестницы справа, если смотреть отсюда. Я сам сначала хотел занять именно ее, но в итоге выбрал ту, которая была шире всех.

– Где диванчик?

– Вот, – ученик тычет пальцем в изящное изделие столяра.

– Это не диванчик, а козетка, – отлегло от сердца. А то я было решил, что прозевал хитрый финт мебельщиков, подсунувших банальные диванчики вместо легких козеток, – такое кресло. На ней удобно отдыхать, читать, просто смотреть в окно. Она легко двигается, ставь как хочешь. А дверь в умывальню – здесь. Видите кольцо? Беретесь правой рукой и двигаете вправо, дверца катается на колесиках.

– Это моя комната, – немедленно заявил Шет, и толпа, мгновенно сориентировавшись, ринулась прочь.

– Идем, покажу тебе, – оборачиваюсь к Лин, но ее уже нет поблизости.

Девчонка на самом деле соображает ничуть не хуже парней. Еще бы так же повезло с остальными ученицами и можно считать набор удачным.

Где, кстати, их там Клара таскает, обещала ведь четверть часа?

И словно в ответ на мои мысли со стороны лестницы раздались девичьи голоса и веселый топот каблучков. А еще через несколько секунд на ведущих сверху, со стороны мансарды ступенях появились одетые в мужские штаны и рубашки девчонки. На плечах каждой висит на крепких ремнях походный мешок, руки заняты полосатыми останскими сумками.

Знаю я одно место, где все упаковывают именно в такие.

– Помочь? – шагаю навстречу ученицам.

– Мы сами, – бодро отмахнулась идущая впереди высокая, тонкая Данель, отзывавшаяся и на просто Нель.

– Сами, – подтвердила следовавшая за ней более плотная Сола, – нам Клара заклинанием сумки облегчила, как будущим ученицам.

Вот как? А почему я не помню, чтобы приглашал ее в преподаватели? И какого, кстати, предмета?

– Далеко еще? – добравшись до меня, осведомилась Нель.

– Пришли уже. Вот моя комната, тут живет Лин, следующие две ваши.

– О, как хорошо, – обрадовались они, и оставили одну из полосатых сумок у двери, где уже светится свежая надпись – «Лин» – сделанная ничуть не меньшими, чем у меня буквами. – ей тоже подарили. Сказали, девочки любят сладкое.

Ну все, Клара, вот ты и попалась. Сначала, нагло пользуясь моей добротой, подсунула мне ученика, а теперь еще и секретами моими начала делиться со всем светом? Отныне ты нежеланный гость в моем доме и моем замке. На декаду, для начала.

Я решительно вернулся в свою комнату, запер дверь и прошел к стоящей в простенке кадке с невзрачным, на первый взгляд, кустиком.

– Родичи, – зову своих древней, – я не стал бы вас просить о помощи… вопрос не срочный и довольно спорный, но мне всегда неприятно, когда кто-то пытается без спроса влезть в мои дела, даже с самыми добрыми намерениями. Я при этом ощущаю себя либо оскорбленным, либо не вызывающим доверия, нуждающимся в присмотре подростком. А это обидно, когда знаешь, что и сам прекрасно справился бы. И теперь мне не хочется некоторое время встречать в своем замке и в этой школе свою напарницу… Клариссу. Ну и заодно ее коллег… чтобы не начали уговаривать.

– Ты позволишь нам посмотреть твои чувства? – помолчав, справился появившийся на ветвях полупрозрачный, зеленоватый человечек с огромными печальными глазами.

– Смотрите…

Минуты три они смотрят мне в душу, а я гляжу в окно и вспоминаю те дни, когда сам был учеником. И отсюда, с высоты пройденных дорог, полученных ран и обид, сделанных ошибок и вырванных у судьбы побед, отчетливо вижу, какой нелегкий труд взвалил на свои плечи. А главное, какую ответственность несу перед своей совестью за неизбежные ошибки. Так пусть они хотя бы будут моими.

– Мы посмотрели, – прошелестел листками кустик, – и поняли твои чувства. Поэтому не пустим никого до тех пор, пока ты сам не захочешь.

Глава вторая

На обед ученики старались идти степенно, как требуют того правила приличия. Но едва рассмотрели стоящий посредине столовой длинный стол, вдоль которого тянулись хлебницы с горками аккуратно нарезанного хлеба, графины с морсом и квасом, глубокие мисочки со сметаной и тарелки с густым, ярким овощным супом, ринулись к нему стаей голодных щенков.

– Меня зовут тетушка Алима, и сегодня, ради знакомства, я обед подаю вам сама, – решительно объявила кухарка, вкатывая в комнату двухъярусную коляску, – а к ужину присылайте двоих дежурных. Да заранее, за час, не меньше.

– А можно вопрос? – тотчас отозвался Шет, – добавку супа тут дают?

– Тем, кто съест второе, чай с пирогами и попросит супа – налью хоть три добавки, – мгновенно отбила замаскированный укол опытная повариха, лет двадцать проработавшая в северной школе магов, откуда я ее сманил.

И мне остается лишь подтвердить кивком ее слова. Потому что сегодня у нас на второе мятая картошка с жареным луком, гуси, запеченные с яблоками и черносливом и малосольные овощи из подвалов замка Монтаеззи.

– А на второе… – начал Шет и смолк, заворожённо глядя, как кухарка осторожно ставит на стол первое блюдо с картошкой, обложенной весомыми кусками румяной гусятины и посыпанной зеленью. За ним следует еще три таких блюда, вазочки и обливные мисочки с овощами и серебряные соусники, вогнавшие в задумчивость некоторых учеников.

Все ясно, обойтись без учителя этикета и манер никак не получится. Я сам, изображая то бродягу, то лорда, иногда забываюсь, а что говорить про мальчишек, пришедших на отбор из деревень и небольших городов?

Насколько я помню, среди моих учеников только трое могут похвастать знатными корнями, но не достатком. Как ни печально, но это уже известный мне факт, хорошо обеспеченные потомки знатных родов почти никогда не проявляют желания стать королевскими очами.

Точнее, от прав очей судить и карать они не отказались бы, и иногда пользовались с большим удовольствием. Но вот несколько лет упорно учиться перед этим судить справедливо и непредвзято и свято соблюдать закон – дураков нет.

– Ну, чай пить будете сейчас, или через часок? – с добродушной усмешкой спрашивает учеников кухарка, когда они, так и не доев очередного куска гусятины, обнаружили что у кресел мягкие спинки и удобные подлокотники.

– Позже, – за всех ответила Лин, – сейчас они прикидывают, сколько добавок супа смогут съесть.

– Вечером дежуришь на кухне, – тотчас огрызнулся Шет.

– А с чего это ты тут командуешь? – сердито прищурилась девчонка.

– Пусть командует, раз взялся, – успокаиваю соседку, – я еще не успел сказать, что вам нужен старшина, и всем придется по пять дней исполнять эту должность, чтобы испытать себя. Ну а дежурить девушки будут с самыми сильными из братьев, поэтому через два часа пойдем проверять тренировочную площадку. Сразу после обеда туда ходить запрещено.

– Тогда вечером со мной дежурит Шет, – мгновенно сообразила Лин, – старшина ведь должен знать, что там нужно делать.

– Резонно, – похвалил я ее, поднимаясь с места, – а сейчас все вместе берем грязную посуду и несем в мойку. Там и руки можно помыть от жира.

– А эта еда… – с сожалением оглядел оставшееся мясо угловатый парнишка, Мих.

Я выбрал его самым первым, поэтому знаю не только имя, но и успел заглянуть в документы. На отборе все были под номерами, которые выдавали им сразу за воротами заброшенного старинного монастыря. А туда претендентов переносили духи и кроме меня и комиссии никто не знал, где мы находимся. Для того, чтобы никто не мог помешать.

Ну а Мих, или Михаль, деревенский пастушок и полный сирота. Последние три года он жил один в щелястой хижине, кое- как перебиваясь на скудный заработок. Но постепенно выбрался бы из нищеты, осваивая все новые умения, если бы не ночной пожар. Ветер растащил огонь на целую улицу, и пока Мих метался по горящим подворьям, помогая соседям вывести скотину, его собственная хижина сгорела дотла, вместе со всеми немудрёными вещами и надеждами.

Никто из односельчан не взял парнишку на постой, и без того тесно стало от погорельцев. Староста посоветовал устроиться в соседнем городке, нацарапал бумажку, отсыпал медяков и выдал узелок с собранной по миру одежонкой.

Мих и пошел, а куда деваться?

Но в городке ему неожиданно повезло. Начальник канцелярии, ломавший голову, в поисках, кого бы отправить на объявленный королем отбор, обрадовался Миху как родному. Вмиг собрал все необходимые рекомендации, сделал новые документы и переодел пастушка в почти новые вещи собственного племянника. И через несколько дней парнишка стоял сначала пред хмурым магом, водившим вокруг него какими-то кольцами и браслетами, а потом за воротами мрачного старинного монастыря, в толпе таких же растерянных подростков.

И все яснее понимал одно, если он не хочет вернуться в городок и разочаровать доброго чиновника, нужно победить в непонятных пока поединках. Или заданиях, как тут говорили.

– Все, что можно есть, – спокойно ответил я притихшим ученикам, – Алима ставит в красный шкаф, там продукты защищены магией и не портятся. Рядом жёлтый шкаф, в нем сладости и печенье. В зеленом – фрукты. Ну а в белом, соответственно, все что должно храниться в холоде. И все это можно брать, когда захочешь. А правило только одно, есть нужно за столом. Не таскать в свою комнату, не устраивать склады под кроватью, не кидаться хлебом из окна. Еда – не игрушка, об этом нужно помнить.

– И где эти волшебные шкафы? – прервала молчание Нель.

– В буфетной, рядом с мойкой, – каверзно усмехнулся я, – но сейчас она заперта. Это условие Алимы, один час после завтрака и обеда и по два до обеда и ужина держать буфет запертым, чтобы ей не приходилось зря тратить силы на приготовление супов, пока все жуют пряники.

Ученики притихли, и так, в полном молчании, мы отнесли посуду в мойку, полюбовались на дверь буфетной и направились в сторону лекционного зала, где я собирался объяснить воспитанникам остальные правила совместного существования.

Сигнал от привратника настиг меня в дверях, и пришлось, скрепя сердце, доставать переговорный амулет.

– В чем дело?

Ученики застыли соляными столбами, таким тоном я с ними не разговаривал.

– Приехала графиня Горьез, – чуть растерянно забормотал старина Фирн, взятый мной на время из собственного замка, – кричит, что вы обманом увезли опекаемого ею сироту.

– Как его зовут?

Несколько секунд, потребовавшихся Фирну на выяснение этой детали дали мне возможность обдумать неожиданный удар изобретательной судьбы и наметить план. Хотя основное я знал изначально: с той минуты, как назвал этих ребят своими учениками, они под моей защитой, и никому не удастся их отнять.

– Кто из вас Таларион Горьез? – вопросительно гляжу на воспитанников, услышав ответ привратника.

И неожиданно для себя замечаю, как стремительно, почти мгновенно, бледнеет стоящий рядом Ларик. Но ведь не может же быть? Не носят наследные графы дешевых, потертых штанов, едва достающих до щиколоток.

– Это я, – опровергая мои сомнения безнадежно буркнул парнишка и повернулся к выходу, – пойду, переоденусь.

– Зачем?

– Ну ты же отдашь меня мачехе…

– Зачем? – с нажимом повторяю я, и тишина, и до того момента не нарушаемая даже вздохами, становится прямо-таки осязаемой.

– Иначе она никому тут житья не даст, – обреченно махнув рукой, парень двинулся дальше.

– Ларик… – окликаю пока негромко, но в груди уже закипает гнев.

Не на него, разумеется, за что сердиться на этого и без того несчастного подростка. А на женщину, сумевшую отравить жизнь доверенному ей ребенку настолько, что он бежал из родного дома.

– Тал, – поправил он и на миг оглянулся, – спасибо, но я все понимаю…

– Ничего ты пока не понимаешь, – яростно рявкнул я, – но мне и объяснить не трудно. Занимайте столы, но постарайтесь сразу выбирать какой больше нравится.

Ученики послушно повернулись к лекционному залу, разглядывая необычное помещение. Смотрел и я, стараясь представить, что впервые вижу кафедру учителя, стоящую справа от входа и полукружья ярусов, полого поднимающихся от нее. Их три и каждый ровно на локоть выше предыдущего, мне хотелось, рассказывая, видеть лица всех учеников. Поэтому и небольшие столы, рассчитанные на одного, стоят не шеренгами а вразброс и ни один не придвинут к другому. И даже если кому-то захочется сдвинуть – сделать это невозможно, все намертво прикручены к полу. Ну и ради удобства, все чем-то отличаются. Цветом, отделкой, формой столешницы, абажуром настольной лампы или подставкой для книг.

Минут пять ученики суетились, пробуя удобство столов и мягкость стульев, менялись местами и постепенно стихли, найдя место по своему вкусу. Это не сложно, столов более двадцати, и не случайно. Человек должен твердо знать, что у него всегда есть возможность выбора.