Салон черной магии

Глава 1

Человечек с автоматом наперевес прыгнул в открывшийся люк, опустился на колени и немедленно открыл огонь по целой орде двухголовых монстров, появившихся из оскаленного обломками камней пролома в стене подвала.

– А завтра? – спросила Нина. – Суббота же. Что мы завтра с тобой делать будем?

Огненный шквал заставил человечка подняться с колен и резво отбежать за первый попавшийся угол – это двигался по трупам расстрелянных монстров механический паук, похожий на средних размеров танк.

– Васик! – снова позвала Нина. – Ты меня слышишь или нет? Завтра, между прочим, суббота, выходной.

Прикончив механического паука парой гранат, человечек двинулся дальше – бегом по открытому коридору. Несколько раз из ниш в стене появлялись тупые рожи двухголовых монстров, но человечек, не останавливаясь, косил их автоматными очередями, не давая им возможности воспользоваться оружием – в лапах монстров угрожающе поблескивали огромные бластеры. Когда коридор закончился, человечек подпрыгнул и повис на дверце ведущего наверх люка. В тот же момент сразу с десяток монстров во главе с тремя механическими пауками появились в пустом еще секунду назад коридоре. И люк закрылся, отрезав человечку путь наверх.

– Васик, да оторвись ты от своего проклятого компьютера!

Васик дрыгнул ногой, взвыл и ожесточенно застучал по клавиатуре, но ничего сделать уже было нельзя – человечек, пораженный лучами бластеров и огненными плевками механического паука, испустил тоскливый писк и издох на залитом зеленой кровью чудовищ полу коридора.

Нина, воспользовавшись моментом, щелкнула кнопкой и отключила компьютер. Васик еще некоторое время смотрел на потухший экран монитора, потом убрал руки с клавиатуры, вздохнул и наконец повернулся к Нине.

– Последний уровень остался, – огорченно сообщил он. – Кто же знал, что там потайная дверь есть, откуда все эти сволочи появились. А этот люк оказался ловушкой… Прямо нервов никаких не хватает. Нет, скажи мне, Нина, разве можно компьютерные игры так делать? Чтобы они нервы трепали? Компьютерные игры развлекать должны…

– Компьютерные игры должны развлекать пятнадцатилетних подростков, – устало проговорила Нина, присаживаясь на диванчик рядом с Васиком, – а тебе, дорогой, тридцатник скоро стукнет.

– Не скоро, – сказал Васик, – а через четыре года. Ты должна радоваться, что я… это… душою не старею.

– Я и радуюсь, – вздохнула Нина, – только, по-моему, ты не только не стареешь… а душа твоя все молодеет день ото дня. Скоро в войнушку будешь играть во дворе. С пятилетними.

Васик пожал плечами, словно пытаясь сказать, что не исключает и такую возможность.

– Дело в том, – сказал он, удобно разваливаясь на диванчике и приобнимая за плечи Нину, – что ты мне пить не разрешаешь. Сколько мы с тобой живем вместе – три месяца? Да у меня такого длительного периода воздержания от спиртного уже лет десять не было. Вот моя нереализованная энергия и прет наружу.

– А может, работать пойти? – поинтересовалась Нина. – Тебе уже двадцать шесть, а ты в своей жизни ни дня не ходил на службу. Сколько можно сидеть на шее у отца?

Васик поморщился, словно раскусил конфету, внутри оказавшуюся горькой.

– Ему мое сидение на шее необременительно, – глядя куда-то в сторону, проговорил он. – Отец в последнее время так поднялся, что пол-Москвы скупил. Ну, если не половину, то… третью часть, это уж точно.

– Какая разница? – возразила Нина. – Все равно сидеть не шее у родителей в таком возрасте… нехорошо. И стыдно.

– Понимаю, – Васик убрал руку с плеча Нины и немного отодвинулся. – И обещаю, что скоро найду работу. – Он заговорил быстрее, видя, что Нина хочет ему что-то сказать:

– Да, знаю, что обещал месяц назад, но… Нина, пойми! – Рука Васика осторожно подползла к Нининой коленке, – мне же нужно немного того… акклиматизироваться. Немного почувствовать свое новое положение… почти женатого человека. Видишь, я уже и пить перестал…

– Зато целыми днями в компьютерные игры режешься, – сумела-таки вставить слово Нина.

– Ведь работу не так просто найти, – оставив реплику без ответа, продолжал Васик. – Ты вот искала работу и нашла, но не то, что хотела. Ты ведь хотела музыку преподавать, а стала продавцом-консультантом. Впариваешь людям мебель сборки шотландских мастеров, произведенную бог знает когда в Гонконге…

– На первое время и это сойдет, – резонно заметила Нина, – а вот ты…

Васик поднялся и одернул коротенькую, едва прикрывающую ему живот майку, отбросил назад упавшую на лицо длинную прядь волос и, подняв руку в жесте, очень напоминающем пионерский салют, проговорил:

– Торжественно обещаю и клянусь в ближайшем будущем… То есть – в ближайшем месяце найти работу и перестать сидеть на папиной шее. Так пойдет?

– Это уже лучше, – просияла Нина. – Итак, возвращаясь к нашему разговору… Куда мы с тобой пойдем завтра?

Васик задумался.

– В ресторан? – предположил он.

– Сколько можно по ресторанам ходить? – поморщилась Нина. – Тем более что там для тебя – как для непьющего – слишком много искушений. Да еще ты меня позоришь в приличных местах.

– Это как? – удивился Васик.

– А кто на прошлой неделе устроил в «Золотой гриве» скандал из-за того, что ему не подали безалкогольную водку и безалкогольный коньяк?

– Ну, да, – вспомнил Васик, – было дело. Так «Золотая грива» – не единственный ресторан в Москве… Ладно, если не хочешь в ресторан, пойдем в кино.

Нина вздохнула.

– А может быть, – робко предложила она, – сходим в консерваторию? Из Софии камерный оркестр под управлением Казаджиева приезжает… Бах, Иоганн Себастьян. Бранденбургский концерт. Ты когда-нибудь слышал Бранденбургский концерт, а, Василенька?

– Откуда? – проворчал Васик. – Я и за границей-то никогда не был. Нина хихикнула.

– Хорошо, – проявил смирение Васик, – сходим на твоего Иоганна Себастьяновича. Только потом в ночной клуб какой-нибудь заглянем, подрыгаемся…

– Как скажешь, – повеселела Нина, – подрыгаемся, так подрыгаемся…

Васик шутливо зарычал, подхватил Нину на руки и подбросил вверх. Долетевший из прихожей звонок в дверь заставил его на секунду отвлечься – и он едва не уронил уже приготовившуюся к неминуемому столкновению с полом Нину.

– Кто это может быть? – удивился Васик, опуская ее на диван.

Та поднялась на ноги, оправила халатик.

– Сейчас узнаю, – сказала она и пошла открывать. Едва она дошла до прихожей и прикоснулась к дверному замку, как из комнаты Васика опять понеслись звуки выстрелов и предсмертные вопли монстров.

Тянущиеся ко мне нити были похожи на непрерывно спаривающихся гигантских червей. Я рванулась, чтобы бежать, но оказалось, что мои ноги уже давно и прочно оплетены отвратительно липкой, скользкой, но удивительно прочной, цепкой паутиной.

Я рванулась сильнее, но паутина снова выдержала. Тогда я упала на колени и попыталась уцепиться за землю, потому что почувствовала, как нити паутины тянут меня назад – в чернеющую неподалеку яму. Пальцы мои скользили по совершенно гладкой поверхности, а рухнувшая сверху липкая и мерзко воняющая сеть паутины разом спеленала меня так, что я едва могла шевельнуться. Не осталось ни малейшей возможности к сопротивлению. Натягиваясь и сжимаясь с ужасающим чавканьем, нити тащили меня к яме. Не в силах сопротивляться, я попыталась закричать, но крик тут же залепили набившиеся в рот клочья паутины. Это было так отвратительно и страшно, что я не в состоянии была даже заплакать.

Беспомощную, меня волокли по земле к черной яме. И только когда мои ноги уже повисли над пустотой, я вдруг подумала о том, кто из кромешной темноты жутко глубокой ямы тянет за липкие нити паутины, и мне стало по-настоящему страшно.

Выплюнув изо рта вонючие клочья, я закричала и снова отчаянно рванулась в безуспешной попытке освободиться.

Движение прекратилось, но только на миг. Через мгновение мое тело уже перевалилось через край ямы – и я полетела в кромешный бездонный мрак. Неизвестно, что было бы, если б я все-таки достигла дна этой бесконечной ямы, если бы я наконец не…

…Если бы я не проснулась.

Вскочив с постели, я первым делом закашлялась, стараясь избавиться от набившейся в рот паутины и все еще трясясь от испуга, но не сразу поняла, что никакой паутины во рту нет.

Я с облегчением выдохнула и снова опустилась на подушки, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. А когда высох холодный пот на лбу, я нашла в себе силы подняться, чтобы пройти на кухню за стаканом воды.

Однако стоило мне пошевелиться, как проснулся тот, кто спал рядом со мной. Увидев, что я бодрствую, Витя приподнялся на локтях и посмотрел на стенные часы.

– Шесть утра, – хриплым со сна голосом констатировал он.

– Да, – сказала я, – рано еще.

Витя внимательно посмотрел на меня, потом осторожно положил руку мне на грудь.

– Опять? – спросил он.

Я кивнула.

Витя убрал руку и сел на постели. Широко зевнул, потянулся за сигаретами. Я передала ему зажигалку и пепельницу со стола. Несколько раз затянувшись, он проговорил, задумчиво глядя в стену:

– Знаешь, Ольга… Может быть, тебе показаться врачу? У меня есть один хороший знакомый психиатр.

– По-твоему, я сумасшедшая? – криво усмехнулась я, тоже закуривая.

– Разве я сказал это? – Витя удивленно посмотрел на меня. – Просто… мне кажется это не совсем… нормальным. Каждый день ты просыпаешься оттого, что тебе снится кошмарный сон, причем один и тот же.

– Бывает, – проговорила я.

– Но не два же месяца подряд! Я ничего не ответила, промолчала. А что говорить? Возразить-то нечего. Действительно, я – Калинова Ольга Антоновна – уже второй месяц почти каждый день, то есть почти каждую ночь, просыпаюсь в холодном поту от того, что мне снится кошмарный сон: кто-то невидимый, опутав меня паутиной, волочет в огромную яму. Как я падаю в яму и никак не могу долететь до дна.

«Очень даже хорошо, – подумала я, – что хоть не долетаю… Если бы увидела, что там, на этом дне, наверное, вообще бы не проснулась…»

– Я тут вот о чем… где пепельница? Ага… Я тут вот о чем подумал, – снова заговорил Витя, стряхивая пепел со своей сигареты в подставленную пепельницу, – ты только не возмущайся и дураком меня не называй и… поспешных выводов не делай, просто послушай, ладно?

– Ну, – кивнула я, – говори. Витя сосредоточенно и тщательно загасил окурок и, глядя мне прямо в глаза, начал медленно подбирать слова:

– Мы ведь с тобой… третий месяц встречаемся, правда? И… второй месяц ты видишь каждую ночь кошмарные сны. И каждую ночь просыпаешься с криком…

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила я.

Витя сглотнул.

– Может быть, – проговорил он, – из-за меня тебя кошмары по ночам мучают?

– Из-за тебя? – удивилась я. – Это почему же?

Он пожал плечами.

– По-разному в жизни бывает, – туманно высказался он. – Я ведь тоже когда-то психиатрией увлекался. Ну, просто интересно было. Сейчас-то бизнес у меня все силы отнимает, не до хобби уже… Так вот, я читал, что если человека не устраивает его сексуальный партнер и он не может сказать об этом прямо, то постоянно подавляемое желание будет мучить человека и в конце концов может вылиться в какое-нибудь заболевание. Ну, или как у тебя – постоянные кошмарные сны.

Витя замолчал и уставился на меня долгим печальным взглядом, который мне так у него нравился.

– Глупости, – сказала я, – ты, Витя, говоришь глупости. Подавляемое желание? Нет, кошмарные сны никак не связаны с тем, что… с тобой, одним словом, они не связаны, тем более и встречаемся-то мы всего три месяца, а сны меня начали мучить не так давно.

– Второй месяц после того, как мы стали жить вместе, – уточнил Витя. – Спать вместе…

– Глупости, – настаивала я, хотя что-то дрогнуло у меня в груди. – Глупости, – еще раз повторила я, чтобы убедить больше саму себя.

Я свернулась под одеялом клубочком, а Витя дотянулся до стола и поставил пепельницу. Я почувствовала, как он снова лег, поудобнее устроившись на подушках.

– Половина седьмого, – сказал он, – хоть часок бы еще поспать. Надеюсь, на этот раз ты меня не разбудишь?

– В половине восьмого, – ответила я, – как обычно.

– А, ну это само собой…

Через несколько минут он уже ровно задышал, а мне, конечно, не спалось. Черт знает, что творится со мной. Никогда у меня такого не было – чтобы какие-то сны так действовали на обычное мое поведение. Дошло ведь до того, что вечером боюсь ложиться в постель. Пью снотворное, чтобы скорее уснуть. И совсем перестала спать одна – только чтобы рядом Витя был.

Я улыбнулась, выбравшись из-под одеяла. Витя… Вот уже третий месяц, как у меня появился самый родной и любимый в этом мире человек. А я-то думала, что такого со мной уже не случится. Нет, не потому что я старая и уродливая настолько, что от одного моего взгляда вянут цветы и подыхают домашние животные… Напротив – я достаточно молода и очень симпатична, как говорят. А все дело в том, что колдунья. Или, как это принято называть языком науки, человек, обладающий исключительными паранормальными способностями. Экстрасенс. И соответственно – мой образ жизни несколько отличается от того, что ведут нормальные, обыкновенные люди.

Однако обо всем по порядку…

Я действительно обладаю исключительными экстрасенсорными способностями, доставшимися мне в наследство от моей прабабушки, которую в деревне, где она жила, называли ведьмой… Ведуньей…

Мой дар позволяет мне видеть образы в сознании собеседника, проникать в его подсознание и тем самым узнавать его намерения и просчитывать ходы поведения; и вовсе неважно, на каком языке мой собеседник разговаривает. Не так давно, изучая соответствующую литературу и постоянно практикуясь, я поняла, что могу воздействовать на человеческую психику и даже – манипулировать людьми. Ну, манипулировать – это слишком громко сказано. Теоретически – я могу управлять человеком, контролируя его сознание, но вот практически…

Не секрет, что на нашей планете есть люди, обладающие возможностями несравненно большими, чем остальные. Понятно, о ком идет речь, это колдуны, маги, ведьмы… Экстрасенсы и предсказатели. Одни используют свой дар во зло, а другие…

Кстати говоря, только совсем недавно я поняла, что имеющий экстрасенсорный дар просто не должен оставаться в стороне, если другой такой же экстрасенс использует свой дар во зло людям. Здесь не может быть ничего наполовину, и надо выбирать: либо – черное, либо – белое.

Так вот, я безоговорочно приняла сторону, противоположную черному, идущему во вред людям колдовству. И стараюсь следовать своим принципам всегда и везде, защищать людей, попавших в сети обладающих паранормальными способностями ублюдков.

Экстрасенсорными способностями обладала и моя сестра-близнец. Это она помогла мне раскрыть в себе неведомую доселе силу. Теперь Наталья мертва, а человек, погубивший ее и, кстати, когда-то обнаруживший в ней самой экстрасенсорный талант и развивший его, все еще жив.

Сколько раз я пыталась добраться до убийцы сестры; дважды он, проигрывая поединок со мной, ускользал. Но убить его мне так и не удалось. Я знаю совершенно точно, что он жив и где-то – в какой-то точке земного шара – набирает силы для окончательной битвы…

Его зовут Захар. Он – единственный мой настоящий заклятый враг. Смертельный враг! И он не успокоится, пока не убьет меня. А я не успокоюсь, пока не доберусь до него.

Сколько мне еще предстоит жить в ожидании последней – решающей – битвы?

Однако и без Захара, о котором я уже несколько лет ничего не слышала, мне хватает проблем. Несколько месяцев назад я сама едва не стала жертвой одного старого убийцы, обладающего исключительными способностями к гипнозу и прочим разновидностям внушения. И мне крупно повезло, что я и мои друзья, Васик, Даша и моя новая подруга Нина, остались живы.

Этот старик, а звали его дядя Моня, сейчас заключен в тюрьму. Несомненно, это один из самых талантливых колдунов, которых я встречала, не считая, конечно, Захара.

Дурман, который благодаря действиям дяди Мони, довольно серьезно затуманил мне мозги, не рассеивался окончательно достаточно долго. Еще, наверное, с неделю меня мучило смутное беспокойство, то и дело беспричинный страх охватывал меня. Тогда-то, в тот не самый приятный и легкий период моей жизни я и познакомилась с Виктором.

В тот день неслышно притаившийся в моей душе осадок страха выгнал меня из дома. Я так поспешно покинула свою квартиру, что даже не успела как следует одеться и забыла кошелек. Около моего дома был старый парк, почти заброшенный, и я любила гулять в нем. Отправилась туда и теперь.

Бесцельно бродя там, я не раз пожалела, что не успела как следует одеться, и, конечно, мысль о забытых дома деньгах не оставляла меня ни на секунду.

Тех денег, что я обнаружила у себя в карманах куртки, мне хватило лишь на пачку не очень дорогих сигарет и на чашку растворимого кофе, тепло которого я, как могла, растянула в полутемной, затянутой сине-серым табачным дымом забегаловке.

Из забегаловки пришлось вскоре уйти – не сидеть же там до вечера с пустой чашкой. Но домой тоже не тянуло. Небо над головой всегда немного успокаивало, однако ходить по улицам мне тоже не особенно хотелось: я все ждала, вот-вот остановится у обочины машина, откуда высунется ухмыляющаяся харя старухи, подельницы дяди Мони, или его самого; поэтому очень обрадовалась, когда набрела на полупустой осенний парк, безлюдный из-за испортившейся вдруг погоды.

То и дело налетал ветер, свинцовое небо того и гляди готово было обрушиться дождем. Сидеть на скамейке было холодно, поэтому, подняв воротник и сунув руки в карманы, я ходила по бесконечным аллеям, усыпанным хрупкими красно-желтыми листьями.

Путаные мысли метались в голове. Нехорошо мне было – муторно и беспокойно. И так захотелось теплого человеческого участия, что я собралась уже было, забыв о том, что у меня нет денег, зайти в любое более или менее приличное кафе и присоединиться к первой попавшейся компании. Даже зашла в какую-то закусочную, но после того, как мне показалось, что за одним из столиков сидит дядя Моня и, не мигая, смотрит на меня, я пулей выскочила на улицу и долго не могла унять дрожь во всем теле.

Лучше уж дрожать от холода, чем от ужаса!..

В глубине парка раздавался какой-то шум. Я знала, что вблизи, за деревьями, кафе с варварским названием «Мравалжамиер», хозяином заведения был выходец из Грузии Лукайя Думбадзе. В «Мравалжамиере» дневали и ночевали земляки Думбадзе, и в любое время суток оттуда слышались заунывные грузинские песни.

Вспомнив об этом, я вспомнила и об одной забавной истории, которую когда-то давно, когда я еще жила в своем родном провинциальном городке, рассказала мне по телефону моя сестра Наталья, только-только приехавшая в Москву и поселившаяся в маленькой комнатке на окраине города, деля эту комнатку с девушкой-соседкой, выпускницей политехнического института, так же, как и моя сестра, приехавшей покорять Москву.

Наталья и ее подруга несколько раз бывали в этом кавказском кафе – они приходили сюда пообедать. Хитроумная соседка заказывала обед на двоих и, пока Наталья ела, соседка строила глазки женолюбивым посетителям, преимущественно, конечно, кавказской национальности.

Уже через несколько минут у девушек на столе появлялось вино, а спустя какое-то время – и черноусые кавалеры, которые никак не могли допустить того, чтобы такие красивые девушки сами за себя расплачивались.

Трудности начинались по окончании застолья. Наталья и ее соседка уверяли черноусых, что завтра у них, прилежных студенток, экзамен, и им нужно во что бы то ни стало к нему готовиться.

Черноусые обычно долго и громко уговаривали поехать к кому-нибудь из них в гости. Сытая и слегка пьяная Наталья не видела в этом необходимости, а вот ее соседка нередко принимала приглашения…

Я пугалась этих рассказов и предостерегала сестру – как ни трудно полуголодное существование в чужом городе – не пускаться в подобные авантюры…

И вот сейчас, привлеченная развеселыми песнями на непонятном языке и дразнящим запахом традиционного жареного мяса, я остановилась у начала аллеи, ведущей к «Мравалжамиеру». Мне показалось даже, что я чувствую тонкий и терпкий аромат хорошего грузинского вина.

«Будь что будет, – подумала я, – попробую повторить подвиг своей сестры, пообедаю за счет гостеприимных кавказцев, ну или просто поговорю с кем-нибудь, сидя в теплом заведении, – уж на чашечку чая-то у меня денег, наверное, хватит. А если дело примет плохой оборот… что ж. Я же все-таки колдунья, а не какая-нибудь беззащитная девчонка. Пойду в кафе!»

Так и поступила.

Однако, как того следовало ожидать, дело приняло-таки нежелательный оборот, и, когда несколько нетрезвых кавказцев, предварительно накормив и напоив меня, стали слишком навязчиво зазывать в гости – хватать за руки и другие части тела, совсем не приспособленные для такого неделикатного обращения, – я хотела было уже пустить в ход свои паранормальные способности, но неожиданно вмешался оказавшийся случайно в том самом «Мравалжамиере» Витя, и необходимость в моих экстрасенсорных действиях сама собой отпала – Витя очень быстро внушил гостям столицы уважение к русским девушкам при помощи своих удивительно крепких кулаков.

Вот так мы и познакомились. Впоследствии я рассказала ему о том, что, испытывая глубокую депрессию, захотела пощекотать себе нервы и чуть не влипла в историю. Говорить же Вите о своих экстрасенсорных способностях и том страшном стрессе, который пережила, я не стала, боясь, что вся эта чертовщина его отпугнет, а ведь он мне так нравился – высокий, светловолосый и голубоглазый, с безупречной мускулатурой и классическим профилем, напоминавшими мне античного бога, особенно в определенные интимные минуты.

Месяц мы встречались с Витей, гуляли по улицам, сидели в ресторанах, а потом стали жить вместе. Он уже несколько раз намекал мне, что неплохо было бы узаконить наши отношения, но всякий раз я уходила от ответа. Мне казалось, рановато. Всего три месяца вместе… Нужно присмотреться друг к другу получше, тогда и решать, что дальше делать.

И все было бы хорошо в моей жизни, даже замечательно, если бы не эти кошмарные сны, которые последнее время просто не давали мне покоя…

Но зачем, однако, мне идти к каким-то психиатрам, как предлагает Витя? Я же все-таки экстрасенс, хотя он об этом и не догадывается. Помогу себе сама.

За окном заметно посветлело. Я осторожно, чтобы не потревожить Витю, поднялась с постели и подошла к окну. Двор покрыл нежнейший утренний снежок – первый в этом году. Полюбовавшись на это чудо природы, я отошла и рассеянно взглянула на часы.

Господи! Без двадцати восемь! Вот размечталась-то и забыла разбудить Витю! Хорошо еще, что вовремя спохватилась. Теперь, если поспешит, то не опоздает на свой брифинг… Или как там у них называются важные мероприятия бизнесменов.

А мне на работу к десяти.

Я села на кровати рядом со спящим Витей и тронула его за плечо.

Глава 2

– Васик, – позвала Нина из прихожей, – это к тебе!

– Ко мне? – переспросил Васик, не отрываясь от компьютера. – Даша?

– Нет.

– Ольга?

– Васик, к тебе пришли! – повторила Нина. – Выключи, пожалуйста, свою проклятую машину и выйди сюда!

Голос Нины звучал как-то необычно, даже – встревоженно, как определил Васик. Поэтому он быстренько отключил компьютер и отправился в прихожую.

Нина стояла к нему вполоборота, а у самого порога, даже, кажется, слегка прислонившись спиной к закрытой двери, – ослепительной красоты женщина в застегнутом от пяток до самой шеи длинном белом плаще.

– З… здравствуйте, – слегка зажмурясь, оторопело поздоровался Васик, – а вы к кому?

– К тебе, Василий, – проговорила женщина голосом усталым и потухшим. – Здравствуй.

– Проходите, – сказала Нина, делая шаг к Васику и легонько подталкивая его в сторону, чтобы освободить проход гостье. – Проходите, я сейчас подогрею чай, мы как раз собирались завтракать.

Нина проговорила последнюю фразу, обращаясь больше к Васику. Он кивнул, а она еще раз глянула на нежданную гостью и удалилась в кухню, как-то странно глянула – оценивающе, что ли.

Впрочем, и Васик не сводил глаз с красавицы. Во-первых, наверное, потому что она была действительно хороша собой, хороша той особенной зрелой красотой, которая обычно свойственна женщинам, в юности ничем особым в своей внешности не выделявшимся.

Женщина явно знала Васика, а вот он ее никак припомнить не мог. И спросить не решался.

– Не узнал? – заметив замешательство на его лице, спросила женщина.

– Честно говоря, нет, – признался Васик, – что странно, – поспешил он сгладить неловкость. – Если бы я такую красивую женщину хоть раз увидел, точно бы запомнил…