- -
- 100%
- +
© Светлана Савиных, 2022
ISBN 978-5-0051-1610-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ГЛАВА 1
Продираясь сквозь кустарник, на звук протяжного стона, молил «только не Ягын, только не Ягын», проклиная себя за то, что задержался в пути, решив перекусить на взгорке, прежде чем войти в лес, где с первых шагов ощутил безотчётное чувство беды, уловив запах чужаков, а затем эхо стона, доносившееся с реки.
Выскочив на берег, увязая в гальке, увидел тело учителя, распластавшееся на мелководье, с протянутой рукой вверх, призывавшей небеса помочь ему, и короткий осиновый кол, вбитый ему в грудь. С такой раной не выжить, даже удивительно, как он смог ещё звать на помощь. Вынес его из воды и положил бережно на берег, содрогнувшись от задетого рукой острия кола, выступающего из спины.
Блуждающими глазами уходящей жизни, он уставился на меня, запёкшиеся губы скривились в улыбке, попытался что-то сказать, булькающей кровью, гортанью.
– Д-у-р-ий… ты… жив… Хва..ала… Иди… к Асу… скажи… он…
Рука упала вниз, глаза закатились, и маска смерти пала на лицо. Слёзы застлали мои глаза, горечь, злость, обида жгли огнём внутри, послав ко всем чертям годы тренировок по контролю духа и тела. Один, совсем один.
Наконец, взял себя в руки, слёзы высохли, мысли прояснились. Пошёл в лес и притащил на берег три сухих поваленных ствола ели, ивовыми ветками переплёл их и скрепил верёвкой, соорудив плот, переложил тело учителя на него и спустил на воду. Теперь самое страшное. Напрягся и вытащил из его груди кол, оттуда со звуком, словно Ягын выдохнул, выбулькнула струйка ещё не засохшей крови. Ополоснув кол, замотал в тряпицу и положил на берег, чтобы обсох, его я возьму с собой, чтобы вернуть тому, кто такое сотворил, с ответкой. Достал из сумки пузырёк с горючкой и полил тело учителя, затем тряпицу, которую поджёг искрой от кремней, положил её ему на ноги и оттолкнул плот на середину реки. Подхваченный серединным водоворотом, плот, с полыхающим телом, завертело на месте, отчего огонь превратился в столб, будь то мой учитель встал и поднял руки к небу в мольбе.
Уселся на гальку и пока горел плот с телом, читал мантру о воссоединении души умершего с небесами.
Раздался треск и останки плота и тела ушли в водоворот.
Встал, отряхнул одежду, посмотрел на реку, берег и кустарники у воды, пытаясь осознать, что потерял его навсегда и взаправду. Махнув рукой в сторону реки, словно прощаясь, зашагал проверить избушку Ягына, если цела, забрать всё самое ценное.
ГЛАВА 2
Подходя к избушке, внимательно прислушался к щебетанью птиц и принюхался к ветру, стараясь уловить посторонние звуки и запахи, на случай засады или присутствия тех, кто убил учителя. Вроде спокойно. Дверь избушки открыта, значит в ней уже кто-то побывал, хорошо, что не сжёг. Внутри всё перевернуто, горшки с полок опрокинуты, из сундука в углу вытащены вещи и сброшены в кучу. Понятно, что искали, золото, камни драгоценные, а то, что самое ценное осталось разбросанным на полу, и в голову не пришло. Ясно, что человек, не знакомый с нашим делом, шарил, побросав в пыль корешки и неприметные камешки, которые стоили дороже, чем золотые монеты.
Подобрав валявшиеся на полу снадобья, забрал их к себе в котомки, а вещи, раскиданные по избе, уложил в сундук, заперев его на замок, решив, что одежда лишняя мне сейчас ни к чему, а вот немного деньжат бы не помешало, но я не знаю, где их Ягын хранил, да и знать пока не хочу, надеюсь, что удастся немного раздобыть у Асу. Осмотрел ступу, стоящую в углу – цела. Мне она долго ещё не понадобится, пусть тут и стоит. Закончив с приборкой, сходил за ветками бузины, заросли которой росли за избушкой, разложил её по углам и на входе, обрызгал углы настоем лунной травы и запер дверь на засов, предварительно подсунув под него иголки ежа, смазанные ядовитой мазью. А чтобы ни у кого, случайно здесь оказавшегося, не было желания заглянуть в избушку, навтыкал вокруг неё черенков прутняка зыбучего, который рос неподалёку на взгорке. Это он на солнце такой тихий, а если посадить в тени, где избушка, то за месяц обовьёт её своими крепкими ветками, превратив в кокон.
Прощальным взглядом окинул место, где прошли детство и юность, и зашагал прочь, пытаясь вдолбить себе в голову, что больше учителя нет, и я один, совсем один и надо решать, что делать дальше, но сначала повидаюсь с Асу, как просил учитель, может у них был какой-то план на такой случай.
ГЛАВА 3
Сам того не замечая, в состоянии полного отупения, прошёл весь день, пока не заметил, что солнце клонится к закату. Решил, по привычке, заночевать у реки, тем более что припасов из избушки не взял, а свои почти закончились, а тут можно наловить рыбы. Соорудил из веток, под высоким обрывом, шалаш, сплёл ловушки для рыбы и притопил их у берега, затем, набрал сушняка для костра и приволок поваленный ствол засохшей берёзы. Наломал еловых лапок и накосил серпиком травы для подстилки. Когда костёр хорошо разгорелся, проверил ловушки, рыбы набилось немало, перемазал её речной глиной и засунул, сбоку, под головешки. Чтобы не чувствовать голода, пока готовится рыба, вскипятил воду в котелке и бросил туда сбор сушёных ягод, который всегда со мной в странствиях.
Уставившись на огонь, предался воспоминаниям, о том, как Ягын, вытащил меня совсем маленьким из кустов с огромными колючками, где меня спрятали родители. Но от кого? Куда делись все жители? Эти вопросы учитель запретил задавать, сказав, что сам не знает ответы, а пустые разговоры на эту тему, будут только вредить мне, вселяя тщетные надежды. Он привёз меня в свою избушку и заставлял дни напролёт просиживать в бочке с водой, пока у меня не зажили все раны. Теперь то я понимаю, что вода была не простая, а лечебная, а тогда мне такое исцеление казалось чудом.
У Ягына тогда жил его ученик Асу, который должен был скоро уйти в мир, чтобы занять своё место. Он целые дни проводил в тренировках, не только оттачивая боевое искусство, но и техники маскировки. Потом я узнал, что ему предстоит путь воина, телохранителя, если потребуется шпиона и наёмного убийцы. Я был уверен, что мой спаситель будет учить меня тому же и с нетерпением ожидал начало занятий, но оказалось, что он присматривался ко мне, выбирая для меня свой уникальный путь.
Когда Асу покинул учителя, хозяйственные дела легли на мои плечи, приходилось всем заниматься: и дрова собирать, и бельё стирать, и еду готовить. Помимо этого, ещё и ходить с Ягыном по лесу, учиться собирать травы, коренья, различные камни, змей, пауков, насекомых, лягушек и ящериц, а потом всё это перерабатывать на особые снадобья, которыми пользуются знахари и маги. Мне по началу было всё это скучно и в тягость, но потом втянулся и начал кое-что понимать, даже сам себя лечить от мелких болячек и простуды.
Вечерами мы развлекались тем, что Ягын рассказывал о своих путешествиях в лицах, изображая тех, кого встречал на своём пути. У него это получалось настолько здорово, что я невольно заразился этим и сам стал пытаться изображать зверюшек, птиц и людей, которых мы встречали в наших путешествиях, к примеру, покупателей зелий в окрестных селениях. Потом, я стал один ходить за сырьём, относить товар на продажу. К этому времени, я умел не только собирать, заготовлять и обрабатывать добытые вещества, но и научился притворяться, в случае необходимости, в умалишённого или больного разными неприятными болезнями человека, от которого все будут шарахаться, типа падучей или паралича. Однако, лучше всего у меня получалось прикидываться больным на голову, нравилось пугать людей или вводить их в ступор своими странными речами. Я мог скопировать речь любого человека или животного и использовать это, чтобы обмануть преследователей. А такое тоже бывало, когда занимаешься торговлей таким редким товаром, да ещё и дорогим.
Солнце закатилось, только тонкая полоска неба горела на краю земли, освещая сумерки. Достав испекшуюся рыбу, сунул в костёр берёзу, чтобы хватило огня на всю ночь. Обколотив глину с двух самых крупных рыбёшек, с удовольствием обглодал их до косточек, а остальную завернул в тряпку и сунул в одну из своих котомок, висевших на ветке в глубине шалаша.
ГЛАВА 4
Не спалось. Несколько раз вставал за ночь, чтобы передвинуть ствол берёзы в костёр, прислушивался к голосам леса, плеску рыбы в реке. Каждый раз только закрывал глаза, видел умирающего Ягына и чувствовал, как вытаскиваю кол из его груди и кровь учителя выплескивается из раны мне на руки. Вздрагивал, от этого жуткого ощущения, и просыпался.
Как только забрезжил рассвет, сел, скрестив ноги, чтобы помолиться и привести чувства и мысли в равновесие. Слова, давно заученные наизусть, почему-то сегодня, то пропадали, то складывались не тем порядком. Пришлось приложить немало усилий и времени, чтобы почувствовать, что кошмар покидает меня, и я невольно уснул.
Проснулся так же внезапно, как и заснул. Показалось, посторонний звук нарушил гармонию птичьих голосов. Точно, по лесу кто-то тихо шёл, то удаляясь, то приближаясь, словно петляя, останавливался, будь то что-то искал. Упёршись ногами в шалаш, приподнялся к краю обрыва берега и выглянул.
Услышал голос почти прямо над собой.
– Ну, ты, дрыхнуть горазд. Я твой костёр давно учуял. Не стал близко подходить, чтоб не напугать. Ждал, когда покажешься.
Мужчина средних лет, с курчавой смоляной шевелюрой и короткой бородкой, в холщовой рубашке, с нашим тайным орнаментом по краю рукавов, упершись в бока, стоял над моей головой.
– Вылезай Дурий, Асу послал за тобой. Меня зовут Сит, я был учеником Ягына до него.
– Не знаю я никакого Сита, первый раз слышу. А кто такой Асу?
– Ладно, хватит ваньку валять. Иди огонь потуши, нам пора ехать, потом разберёмся.
Слез с шалаша, затушил пламя, поскидал все головешки, разобранные ветки шалаша и подстилку в реку, потоптался на берегу, чтобы убрать следы моей стоянки и пошёл по пологой части берега наверх, размышляя, как меня так быстро нашёл Сит, и кто он вообще такой. Нутром чую, не похож он на убийцу. Да, и, если бы был у него злой умысел, обшманал меня спящим, зачем ждать. А, потом, если он посторонний, то никак не мог знать о связи Асу с Ягыном и что тот был его учеником. Но, почему учитель не предупредил меня о нём?
Выбравшись наверх, увидел, как Сит направляется вглубь леса. Зачем? Словно услышав мои мысли, он крикнул, что тут, недалече, у него лошади стоят. Какой у Сита резон? Не пойму. Может он охотник? Или знахарь? Неужели провидец?
Сит откликнулся.
– Во мне всего понемногу: и охотника, и знахаря, и ворожея, ну и чуть прорицателя, скорее шамана. Такой путь мне выбрал наш учитель. Шевели ножками, а то мы так с тобой и к вечеру не доберёмся.
– О каком вечере речь? До Асу шесть дней пути.
– До Асу да, а до моего дома день.
– А, почему вы столько лет не навещали учителя, а сейчас, раз и пошли искать меня?
– Он мне сороку послал, когда понял, что беда…
– Какую сороку?
– Да ту, что у вас на крыльце постоянно вертелась, и ты её ещё прикармливал.
Точно, в последнее время завелась у нас такая напасть, таскала из дома, то кусок хлеба, то сахар. Пытался её обучить командам за корм, не слушается.
– Я хотел её с собой в походы брать, чтоб веселее было.
– Знаю, знаю, она мне о тебе всё выболтала, как и то, что избушку заколдовал…
– Дак, это для того, чтоб ничего не растащили.
– Смешной, ты же туда больше никогда не вернёшься.
– Откуда знаешь?
– Так работа у меня такая…
– Точно? А знаешь, как у меня жизнь сложится?
– Ну, общих чертах, неплохо…
За леском, действительно стояли две вороные лошади с косматой гривой, иссиня-чёрными глазами, косящимися в нашу сторону.
– Ты их не бойся, они с виду такие, а так добрейшие создания.
– Да я и не боюсь, только ездить на них не умею… Обычно, пешком, да пешком, ну и лишний рот ни к чему.
– Ничего, научишься. Дай-ка помогу.
Подхватил меня, словно пушинку, и закинул в седло. Ничего себе! Вроде, он почти с меня, а силища… может магия. Словно услыхав мои мысли, Сит откликнулся.
– Это не магия, а особая сноровка. Будет время, научу.
– Мне бы не помешало, в дороге всякое пригодится.
Сит махом взлетел на свою лошадь, и она подобно ветру сорвалась с места. Не успел ничего сообразить, как и мой конь рванул вслед, благо успел вцепится в луку седла, а то точно бы полетел на землю.
ГЛАВА 5
Казалось, кони не знали усталости, мчась с необыкновенной прытью по одним им видимым тропинкам, среди полей, пролесков и ручьёв. Этой дорогой я точно не ходил, поэтому понятия не имел, куда меня везёт Сит.
Спина с непривычки, от напряжения заныла, как и ноги, из-за приподнимания в стременах, чтобы не набить синяков о седло, и то ладно, что хоть с поводьями удалось справиться, удерживаясь рукой за высокую луку седла. Котомки Сит прикрепил к моему седлу сзади, и я боялся, что при такой тряске там всё превратится в труху. Скорее бы уж доехали, а то кажется, что скоро тело одеревенеет от усталости. То ли дело пешком идти… А, Сит гнал и гнал лошадей вперёд, словно нас кто-то преследовал.
Вдруг уловил запах мёда вперемешку с нагретым солнцем воском, видать недалеко большое скопление диких пчёл или пасека. И, точно, за косогором раскинулась, обнесённая жердяным забором, богатая усадьба, с домом, конюшней, хлевом полусотней ульев. Ворота распахнул, словно поджидавший нас, маленький парнишка и мы въехали в просторный двор.
– Коней распрячь, промыть, накормить и отправить на дальний луг, – суровым голосом крикнул Сит двум подросткам, вылетевшим навстречу из дома. Они, бойко подбежав ко мне, помогли спуститься и отвязать поклажу от седла.
Не успел я устойчиво встать на землю, как ребята уже направились с конями в конюшню.
– Ну, ты, как? – спросил Сит.
– Вот не знаю, кажись стоять могу, а вот идти вряд ли.
– Ладно ковыляй в дом, а я сумки занесу.
– Там рыба запечённая, надо выложить.
– Отлично, давно рыбки из костра не ел. Сейчас пообедаем, а за одним и поужинаем.
– Сомневаюсь, что после такой тряски что-то в рот полезет. Мне бы водички, сейчас, наверное, с ведро.
– Вон у колодца как раз твой размерчик стоит. Поправляйся, – а сам, подхватил мои котомки и пошёл в дом.
Доковыляв до колодца, поднял, стоявшее на земле, ведро, поставил на край венца и буквально присосался к воде. Ведро, конечно, не осилил, но четверть точно. Сразу полегчало. На полусогнутых ногах, прогнувшись в пояснице, поковылял к крыльцу, с ухмылкой представляя, как выгляжу со стороны. Смех со стороны конюшни подтвердил мои ощущения. Вот ведь сорванцы, им лошадей надо в порядок приводить, а они ржут надо мной.
ГЛАВА 6
Чистая изба, большой стол, весь заставленный тарелками с едой, запахом разносолов, мясного супа и медвяного напитка сразу пробудили во мне жуткий голод. Сит вышел из кухни с моей рыбой на тарелке и размашистым жестом предложил садиться за стол. Так мы и ужинали вдвоём, а потом ушли на другую половину дома, освободив место для домочадцев, которые с шумом и смехом прибежали к столу и сразу загремели тарелками и ложками, подчищая то, что осталось от нашей трапезы, а я то ещё удивлялся, что стол ломится от еды и рассчитан на целую ораву, а нас только двое. Вот теперь она и нарисовалась.
Хозяйская комната больше походила на кладовку: на стенах висели мешочки со снадобьями, по углам лари, в которых наверняка хранилось что-то ценное. Знать мне, что в них, не хотелось, меньше знаешь, крепче спишь, да и потом самому приходилось много чего собирать, из порой таких неприятных мест, что и вспоминать не хочется, например, где обитают летучие мыши, змеи, пиявки и даже трупные черви.
Предложив присесть на лавку у небольшого стола, придвинутого к окну, Сит наклонился к уху и тихо спросил, давно ли я не был у учителя.
– Почти полгода.
– Тогда понятно.
– Да, что такого могло произойти в моё отсутствие?
– У правителя Горона вернулся сын Сторий издалека, где обучался всяким наукам и привёз с собой кучу нахлебников. Горон передал ему бразды правления и теперь люди Стория заправляют страной. Построили где-то в глуши капище для молитв своему богу, заманивают людей туда хлебом и пивом, говоря, что только их бог самый главный, а потом те, кто клюнул, пропадают. Молодёжь забирают в армию, чтобы обучать новому оружию и ведению боя, кругом снуют шпионы, которые вызнают, где можно чем поживиться. Вероятно, они и заприметили Ягына, который обходил своих покупателей с товаром. Может, кто подсмотрел, чем он торгует и какие деньги берёт, а может служители культа от слуг его покупателей узнали, чем он промышляет и решили убрать конкурентов. Покупатели снадобий у Ягына стали маскироваться, менять названия своих лавок, на иноземный манер, аптеками и лекарками, чтобы вопросов меньше было. Некоторые маги, так вообще, собрали пожитки и ушли в другие края. Я вот теперь прикидываюсь пчеловодом и продаю в городе мёд, а всё остальное, только проверенным людям. Хотя, кому сейчас можно доверять? Времена настали трудные – живём с оглядкой. Указом нового правителя использование исцеляющих обрядов поставлено вне закона, если застукают, можно лишиться всего имущества, а самому попасть в тюрьму или армию, в зависимости, что выберешь.
– Ничего себе разворот получился. Сам то правитель крепок головой, чтоб такое творить?
– Я ж тебе говорю, что правитель отошёл от дел, даже не ясно жив ли он, а вот Сторий точно прекрасно понимает, чего хочет: создать огромную армию, обучить её и двинуть на богатую соседнюю страну Галуния, поставив ультиматум её правителю Клуно: или он отдаст ему в жёны единственную дочь Унию или он разорит его страну, поскольку войско там маленькое.
– Но, почему Ягына убили тайно, а не прилюдно, на площади, по решению судий?
– У них сейчас такая манера, страх на всех нагоняют.
– Мне учитель сказал перед смертью, чтоб шёл к Асу.
– Асу, чтоб семья его не пострадала и жила сносно, пошёл на службу к правителю и возглавляет теперь один из отрядов охраны. Видел его, ходит важный, делает вид, что не знает меня. Думаю, идти тебе к нему сейчас опасно. Оставайся у меня, будешь собирать сырьё, как и прежде, а уж я найду кому сбыть.
– А, жить где?
– У меня места всем хватит и еды. Ты, и раньше, был дома не больше пары недель в году. Только внешность надо сменить и стараться выглядеть совсем больным, типа умалишённым, чтобы в армию не забрали.
– Так, я всегда так делал, когда опасность была.
– А, теперь постоянно так жить будешь, есть ли опасность или тебе кажется, что её нет, если выжить хочешь. Учти, люди, которых ты знал, могли за полгода, от страха, так поменяться, что ты и сам можешь их не узнать.
– Что ты мне предлагаешь сделать?
– Ну, во-первых, косу твою обрезать, волосы – под горшок, шапку как у извозчиков, почти на глаза, татухи свести, одежду поменять, чтоб никаких наших обереговых вышивок и отметок не было.
– Да, как я в таком виде работать буду, без защиты?
– Не волнуйся, что-нибудь придумаю… Точно. Из волос сплетём оберег-волосовик под рубашку, тату на картинки пустим и колоду в виде карт сделаем, а рубахи с оберегами мои мастерицы на полотенца перешьют, хрен придерёшься, мол купил, по глупости, понятия не имеешь, что такое. Да, если косить под умалишённого с невнятной речью, никто и придираться не станет, что с болезненного возьмёшь.
Это был тяжёлый удар, мало того, что жить теперь придётся постоянно под личиной, так ещё и то, чем гордился и что оберегало, потеряю навсегда. Хотелось взвыть от душевной боли и отдубасить стол кулаком, что есть мочи. Ощутил руку Сита на затылке, по спине пробежал холодок, на душе стало так тихо, спокойно, что сама собой голова склонилась на грудь, похоже засыпаю…
ГЛАВА 7
Проснулся от внезапного звука, резко поднял голову и увидел Сита, стучащего палкой, похожей на клюку, по краю стола, за которым я спал.
– Некогда спать. Пора за работу приниматься.
Глянул в окно, ни сги.
– В смысле? На дворе ночь.
– Так оно и хорошо, никто не увидит, чем будем заниматься.
– А, чем? – входя в образ, гундосящим голосом и глядя исподлобья, спросил его.
– Молодец, неплохо, в глазах только мысли поубавь, а то уж больно хитроватые. Сейчас пойдём в баню твои татуировки сводить.
Хвать рукой по волосам, а косы то и нет, только копна остриженных волос торчит во все стороны.
– Ох…
– Ничего, ничего, шапку наденешь, быстро улягутся.
– Где они?
– Бабке отдал… уже плетёт… Будет тебе к утру обереговый волосовик. Хорош рассиживаться, пошли!
С непривычки, голова казалась лёгкой и пряди стриженых волос лезли в лицо, то и дело поправлял их рукой, заводя за уши.
Выйдя на крыльцо, Сит шагнул в потёмки и словно пропал.
– Иди на голос, тут не далёко.
Нащупал ногой в траве тропинку, и не торопясь, шурша песком, пошёл вперёд, пытаясь подобрать походку, которая бы соответствовала моему новому образу.
Впереди скрипнула дверь, открыв светлый квадратный проём.
– Заходи, -раздался сбоку голос Сита.
В бане было жарко и сухо, аж перехватило горло, в углу горела толстая сальная свеча.
– Раздевайся и ложись на лавку.
Улёгшись, закрыл глаза.
– Придётся немного потерпеть. Дать тебе баюна?
– Обойдусь. Хочу запомнить навечно этот позор.
– Ну, тогда, терпи!
Вылив на меня несколько ковшей тёплой водой, Сит широкой кисточкой стал размазывать по татуировкам вонючую мазь, похожую по запаху на куриный помёт. Вроде, пока чуть пощипывает, но как только он закончил мазать, тело обожгло сильной болью, словно на меня пролили кипяток. Аж, заскрежетал зубами. Боль так же резко прошла, как и появилась, кожа словно потеряла чувствительность. Похоже на действие аконита. Сит накрыл татуировки полосками ткани и разгладил их плоской деревянной лопаткой. Понял, ужас ещё весь впереди. Он поднёс к носу тряпицу с резким запахом белонии, которая должна была вырубить меня наверняка. Но не вырубила.
– Держись!
Сит резким движением рванул полоску вдоль спины, словно сдирая кожу.
– А-а-а! – чуть не захлебнулся своим криком.
– Терпи!
Не останавливаясь, он сдирал полоски попеременно то справа, то слева, с разных мест, так что я даже кричать уже не мог, а только мычал. Похоже теряю сознание…
Очнулся от того, что меня словно сунули в сугроб и по всему телу пошла приятная прохлада.
Приподнял голову, поперёк длинной лавке, вдоль стены, свисали полоски ткани, на которых отпечатались татуировки, вместе с содранной кожей.
Дверь открылась, вошёл Сит.
– Жив?
– Вроде. Долго заживать будет?
– Дня три, больше у тебя нет времени. Асу прислал весточку с голубем, что ждёт, у него есть для тебя срочная работа. Но, это разовое поручение, помнишь, ты теперь работаешь на меня.
– Да, на себя я теперь работаю! На себя! Что я, маленький что ли, чтоб ото всех зависеть! Ты мне помощь и работу предложил, я за это благодарен и согласие дал, но, давай, не будешь за меня всё решать.
– Ладно, ладно, успокойся. Что так разбушевался? Ничего тебя пчелиным ядом торкнуло.
Выдохнув остатки не свойственной мне злости, уже спокойно сказал.
– У меня есть неоконченное дело…
Сит, как в порядке вещей, без спроса, прочёл мои мысли, о мести за учителя.
– Ясно. А, может отпустить, его ведь не вернёшь, а себя поисками погубишь… тут ведь система: и жрецы, и правитель.
– Не могу, он для меня был не только учителем, но и отцом… Он не умирал у тебя на руках…
– Понимаю. Это твой выбор, но я тебя предупредил.
ГЛАВА 8
Сутки отлёживался в бане, которую сам Сит и подтапливал, чтобы никто из домашних был не в курсе, что тут происходит, приносил два раза еду, а вечером сплетённый трёх косичный волосовик на пояс, рушники, сделанные из рукавов и низа рубахи, три колоды карт, с татуировками, содранными с меня вместе с кожей, на тонких деревянных дощечках, пропитанных воском и продетых через отверстия, в верхней части, на шёлковые шнурки, в той же последовательности, какой они располагались у меня на теле.
Перебирая колоды, странно было ощущать их частью себя, каждая татуировка откликалась тупой болью в том месте тела, где она была раньше нанесена.
На второй день, Сит принёс чистую одежду, порядком правда поношенную, что соответствовало моему новому образу. Внутри штанин обнаружил несколько длинных узких карманов с небольшими петельками у пояса. Глухой петлёй привязал к ним длинные шёлковые шнурки с нанизанными колодами татуировок, отрегулировав так, чтобы они не болтались ниже колен. Одеваться было неприятно, кожа на месте ожогов была ещё очень чувствительна.