- -
- 100%
- +
Обычный день, ничем не отличающийся от остальных.
Всё также спешат прохожие, пряча лицо от мелкого моросящего дождика, который назойливо всё же оставляет холодные капли на коже. По-прежнему, как это бывает осенью, листьями усеяна земля, а порывистый ветер бессердечно срывает последние листочки с колышущихся ветвей, а они отчаянно держатся и борются за жизнь. У них ещё есть шанс пожить на своём прежнем месте, пусть и изменив цвет, скукожившись, постарев, суметь удержаться.
А она не смогла. Не смогла удержаться на этой земле. Не смогла…хотя очень старалась.
Он отошёл от окна, задёрнув старенькую прозрачную занавеску, и, шаркая тапками по полу и стерев наворачивающиеся слёзы с покрытого морщинами лица, накинул куртку и вышел на улицу. Его не смутили наглые капли, которые тут же усеяли лицо и, соединяясь одна с другой, стекали мокрыми дорожками. Наоборот, он поднял лицо к небу.
Может, вот сейчас, в этот самый момент, она смотрит на него оттуда, сверху, и роняет на него свои слёзы. Она так хотела жить!
Хотела посадить ещё много цветов на даче! Она любила цветы. Каких там только не было! Не участок земли, а благоухающая клумба! «Но вот таких, жёлтеньких в крапинку ведь у меня ещё нет!», – зазвучал её озорной голос в его голове.
Будут. Обязательно будут! Он сам их посадит. Для неё. Ведь говорят, что душа, даже после смерти тела, всё знает, всё видит. Хочется и ему в это верить. Как только наступят тёплые деньки, он непременно разыщет тот самый куст пиона, желтенький в крапинку.
Мимо бегут мама с мальчиком. Мальчуган, шлёпая по лужам, хохочет. Его совсем не смущает непогода. Девушка ругается, тянет за руку хулиганящего сына, торопит, переживает, что намокнет, простынет.
Он засунул подмёрзшие в руки в карманы. Нет, не так надо! Мама, как же вы не правы! Остановитесь на минуту, насладитесь дождём, посмотрите, как ваш сынишка радуется разлетающимся брызгам, улыбается, как звонко звучит его смех! А ещё лучше попрыгайте вместе с ним! Я вас уверяю, он не запомнит ваших подарков и конфет, а вот этот момент пронесёт через всю свою жизнь. Обнимите его, пока можете. Вот я, например, уже не могу.
Не смогу её больше обнять, сказать, как сильно я её люблю.
И как будто, услышав его мысли, молодая женщина обернулась, прекратила торопить мальчика и замедлила шаг. Пусть так. Пусть крепко и дальше держит его за руку, согревая своим теплом.
– Мама, мамочка! смотри какую папа ёлку принёс! Она будет прям до потолка! – перебивая друг друга их дети радуются традиции. А она, прислонившись к дверному косяку, вытирает руки о кухонное полотенце. Улыбается, а глаза искрятся радостью. Пахнет сладким. Будет пирог. С яблоками, как я люблю. Она всегда баловала меня выпечкой. Так умела только она. И как только они все вместе закончат наряжать новогоднюю ёлку и её макушку украсит красная звезда, они пойдут пить чай. С вареньем, которое она сама сварила.
Мимо проехала машина и грязные капли оросили одежду. Нет, он совсем не злится. Сам виноват, встал слишком близко к дороге, а водителю некуда деваться. Он может отойти, а лужу никак не объехать.
Смотрит в окно. Пустое и бездонное. Нет больше жизни в этой квартире. Она не подойдёт и не помашет рукой на прощание, не будет вечером встречать у этого самого окна после работы. Зияющая дыра. Прямо как у него в сердце. Вроде бы и время прошло, и рана затянулась, а боль не утихает. Так и сжимает грудную клетку в железные оковы, мешая свободно дышать.
А без неё и не дышится полной грудью. И вообще никак не дышится.
– Смотри, папа, какой милый котик! – дочь выносит из кустов пищащий мохнатый комочек, – Папочка, давай возьмем его домой! Какой милый! Он, наверное, голодный! Мааааам! Мамаааааа! – кричит в высоту. Тут же открывается окно. Она выглядывает и всё понимает без слов. Проходит несколько минут, и она появляется на улице с крышкой от банки и молоком. За секунду организовала котёнку обед, а малыш, дрожа тонким хвостиком с жадностью лакает языком предложенное лакомство. Дочь ласково поглаживает по спине питомца, а мужчина притянул жену к себе за плечи, прижимая к себе.
Уже промок насквозь, но упрямо стоит в эпицентре разыгравшейся непогоды. А просто некуда идти, а просто нигде не ждут. Её не стало и в один миг опустел целый огромный мир. У детей свои семьи, уже повзрослели внуки. Его не забывают, звонят каждый день, помогают, приезжают в гости и привозят внуков. Но нет её. Той самой, которая разделила бы с ним радость от успехов внучки в учёбе, от побед внука в соревнованиях, от первых слов и шагов самого маленького члена семьи. Он не сможет обсудить с ней погоду, фильм или просто новый рецепт, по которому он испёк для неё пирог.
Да, именно так. В последний год он готовил ей еду и кормил с ложки, заботился как мог. Читал книги и пересказывал сериалы. Расчёсывал волосы и даже заплетал косички из поредевших, ставших белоснежными волос. А как она смеялась, когда потом он неумело делал ей стрижку! Но всё равно подбадривала его и верила, что в следующий раз получится лучше. Отказывалась наотрез от услуг парикмахера. Ей так хотелось чувствовать его ласковые прикосновения. Пусть будут неровно пострижены волосы, но зато его родными заботливыми руками.
– Это самая красивая из всех, которая у нас когда-либо была! – воскликнула она, когда её муж принёс новогоднюю красавицу. На самом деле – самая красивая, потому что самая последняя, которую она видела в своей жизни. Давно уже не звучит детский смех в их квартире, а ёлка каждый декабрь по традиции занимает своё почётное место. И в этот раз он нарядил для своей любимой женщины, которая так любит этот праздник, новогоднее колючее деревце уже в 43 раз. в последний. И новогодний ужин с пылающим огоньком в подсвечнике на маленьком прикроватном столике был самым романтичным.
Он надеется, что ей там хорошо. В новом мире, там, откуда ещё никто не возвращался. Что там отступила боль и успокоилась её душа, израненная переживаниями. Главное, чтобы ей было хорошо, а уж он как-нибудь справится.
Не выдерживаю, накидываю куртку, хватаю зонт и выхожу на улицу. Раскрываю разноцветную брезентовую ткань над головой пожилого мужчины, он поворачивает голову, смотрит сквозь меня и снова возвращает в пустоту. Молчит, а я начинаю замерзать. Свободной рукой натягиваю капюшон.
– Пойдём, напою чаем, а то совсем замёрзла. Эх, молодёжь, совсем не заботятся о своём здоровье!
Ковры на стене, аккуратно застеленный пледом диван, телевизор на лакированной тумбочке, совсем такой же, как и комплект мебели вдоль всей стены, много фотографий в рамках, чёрно-белые и цветные, вязаная кружевная скатерть на столе и пышный пион в хрустальной вазе.
– Наденька сама вязала. Она у меня умница. Была. А цветы для неё всегда свежие, – со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой, если бы я не знала, что это ответ на мой любопытный взгляд, – Присядь. Я сейчас.
Тихое позвякивание посудой, шум чайника, медленные шаркающие шаги в пустой квартире, отдающие эхом в самую душу. Значит, вот как выглядит одиночество? Несколько малюсеньких розеток с вареньем окружили дымящийся чай с мятой в белоснежной чайной паре на железном подносе, расписанном под хохлому, как будто водили хоровод.
– Угощайся, Надя сама варила. Это клубничное, это- малиновое, это-абрикосовое, а вот это – чёрная смородина.
– Да зачем же мне столько?
Пожимает плечами.
– Для счастья, – губы трогает лёгкая улыбка.
Мелодичный звонок в дверь разрезает тишину.
– Привет, пап!
– Дедуль!
– Привет!
Голоса заполнили маленькое пространство, вдыхая новую жизнь в эти безмолвные стены. Старик улыбаясь принимает из рук молодой женщины спящего младенца, прижимает к себе и уходит в другую комнату. Тихонько стучусь в дверь, которая от такого незначительного взаимодействия отворяется. Покачивая посапывающего ребёнка напряжёнными руками, мужчина шепчет ему колыбельную и…плачет. Слёзы катятся, оставляя мокрые пятнышки на детском комбинезоне.
Прикрываю двери. Ей не довелось увидеть рождение нового члена семьи, разделить эту радость с близкими людьми, совсем чуть-чуть не смогла дожить, совсем чуть-чуть не справилась. Прислоняюсь к стене, сдерживаю слёзы. До боли защемило в груди. Стало страшно не успеть всё сделать вовремя: обнять, поцеловать, попрыгать по лужам, исполнить мечту, скатиться с горки, попит чаю, подарить цветы, нарядить ёлку, съездить в гости к родителям, сказать близкому человеку, как сильно ты его любишь. Разъедутся гости и тишина снова заполнит каждую частичку помещений. Останутся лишь воспоминания.
Включён телевизор, интересный фильм их молодости. Он смотрит, а смысл не понимает. Ни к чему это. Так, просто, чтоб чем-то занять время, которое тянется безумно долго. Время, в котором образовалась огромная брешь, через которую утекает его жизнь. Но это его не огорчает, а даже наоборот, придаёт надежду. Надежду на скорую встречу с самым дорогим человеком в его жизни.
Обычный день, ничем не отличающийся от остальных дней. Без неё.