КВЕСТ СУДЬБЫ: Бессмертная + Любовин=?

Глава 3. Сделка с судьбой

Когда последняя пара отказалась от участия, потому что уже нашла свою вторую половину, Колесо Фортуны завертелось ещё быстрее. Никто не знал, что появится ещё одна избранная пара. Даже Игорь Владимирович и Жанна Альбертовна не подозревали такого поворота. Им казалось, что это знак – пары собраны, и больше формировать их не имеет смысла.

Но судьба распорядилась иначе.

Прямо в руку Жанны Альбертовны прилетела записка с именем Романа Любовина – балагура, души компании, звезды университета.

– Игорь, что делать будем? Чудеса какие-то, записка с именем прямо в руку попала мне. – Декан задумался: может, это знак, что нужно создать ещё одну пару? А может, та рыжая девушка уговорила Жанну… Нет, быть того не может.

***Неожиданная просьба***

Никто не знал, что накануне к Игорю Владимировичу подошла рыжеволосая девушка, похожая на лисичку. Это была Полина Светлова, студентка его факультета.

– Здравствуйте, Игорь Владимирович, – прозвучал её ангельский голосок.

– Чем обязан, леди? – сухо ответил декан, привыкший к тому, что студенты приходят с просьбами о сессии или зачётах.

Но Полина удивила.

– У меня к вам необычная просьба, – начала она с пафосом. – Вы можете спасти двух людей от необдуманных поступков и помочь им найти любовь на всю жизнь.

Игорь Владимирович усмехнулся: «Медиком она будет посредственным, а вот журналистом – отличным, например, писать грязные сплетни, жёлтую прессу, там ей было самое место. Умеет же подать информацию!»

Декан медицинского факультета навострил уши: интересного такого мне ещё не предлагали.

– И что же ты хочешь?

– Вы знаете Романа Любовина? Моя просьба касается именно его.

– Так кто ж не знает, – отозвался декан, – этого парнишку сложно не знать, во-первых, у него очень известные родители, во-вторых, он сам был яркой личностью, в-третьих, учился хорошо и был весьма талантливым студентом, участвовал во всех мероприятиях. В общем, звёздочка местного масштаба. Не знаю уж, почему он не остался учиться в медицинском вузе города-миллионника, ближайшего к нашему городку, но пути судьбы неисповедимы, а нам лишь остаётся радоваться тому, что такой человек учится рядом с нами.

– Только непонятно, что ты хочешь от бедного мальчика Ромы.

– Я хочу быть с мальчиком Ромой, – уверенно сказала эта девчушка, в её голосе почувствовались стальные нотки.

«Ух, непростая она девчонка, от таких всегда много проблем», – подумал Игорь Владимирович.

– Я имею в виду, что ты от меня хочешь, Полина Светлова? – строго спросил у неё декан. Ему надоели эти полутона: пришла просить – проси, а то ребус придумала, попробуй разгадай.

– Всё просто, я вас прошу одновременно с моим именем достать имя Ромы при формировании пар.

– Так дела не делаются, колесо судьбы не терпит вмешательств. Судьба может жестоко отомстить за такой обман. И мне проблемы не нужны. Нравится тебе мальчик – сделай что-то, чтобы привлечь его внимание. И встречайтесь себе на здоровье без этого квеста, кто ж вам помешает.

– Вы не понимаете! – Полина сделала трагическое лицо. – Он видит во мне только друга, а я… Я без него жить не могу! – Девушка была великолепной актрисой, она давила на жалость.

«Такие ангельские личики скрывают самых коварных стерв», – подумал декан и твёрдо отказал.

– Нет, этого не будет. Я не буду обманывать Судьбу. Всё должно быть по обоюдному согласию. Как ты его заставишь участвовать в квесте?

– Вы говорите о судьбе, словно это настоящий человек, – фыркнула девушка. – Я его попрошу, он будет не против, с этим я справлюсь. От вас нужно всего лишь маленькая услуга: просто вытащите наши имена одновременно. Ну что вам стоит? – заканючила девушка.

Игорь Владимирович закрыл глаза и понял, что его утомила эта девушка, и он хотел, чтобы она поскорее смылась из его кабинета. Ещё немного – и он разозлится, чего не было у него давным-давно.

К студентам он относился как к детям, своим собственным детям, он их любил, иногда журил, но никогда на них не злился.

Все мы были такими: иногда не хотели учиться, иногда вместо того, чтобы идти на пары, загуливали. Но эта девушка его вывела из себя.

Полина Светлова, видимо, была хорошим психологом. Она почувствовала, что ничего с Игорем Владимировичем не получится и он не пойдёт у неё на поводу. Не зря говорили, что он кремень, и подруга отговаривала её от этого сомнительного похода.

Ну, у Полины ещё был один шанс – это Жанна Альбертовна. Может, она будет посговорчивей, хотя говорили, что она намного жёстче, чем Игорь Владимирович.

«Чёрт, как всё непросто… Неужели так сложно просто вытащить нужную бумажку?» – в ярости думала Полина, выходя из кабинета декана.

«Этот старый хрыч даже не понимает, что я ему золотую возможность предлагаю! Рома – идеальный вариант: деньги, связи, положение. А главное – его так легко обвести вокруг пальца. Нужно только попасть в эту дурацкую игру...»

В этот момент за дверью оказался мужчина – тощий, с нездоровым серым оттенком кожи и нервно подрагивающими пальцами. Он подрабатывал курьером, разнося документы по факультетам, но основным его занятием были сомнительные аферы. Сейчас ему отчаянно нужны были деньги: ломка приближалась, а очередную гадость взять было не на что.

Увидев выходящую Полину – рыжую, с хищным блеском в глазах, – он мгновенно оценил её: «Эта стерва явно что-то замышляет… А значит, можно на этом заработать».

– Здравствуйте, Полина, – хрипло произнёс он, подходя сзади.

Девушка обернулась, презрительно оглядела его с ног до головы и тут же решила, что этот тип не заслуживает даже секунды её внимания. Она собиралась пройти мимо, но он не отставал.

Что у них общего, у неё – красивой, целеустремлённой студентки – и этого маргинала? Только одно: оба готовы на всё ради своей цели.

Разница была в том, что Полина мечтала втереться в богатую и влиятельную семью Любовиных. Её план был прост: подсадить Рому на себя, забеременеть, а дальше благородный парень никуда не денется. Он женится, а она получит всё, что хочет: положение, деньги, связи.

А этот парень? Ему нужны были только деньги на гадость. Желательно побольше, чтобы потом не маяться в поисках заработка.

– Меня к вам Игорь Владимирович прислал, – соврал он, быстро сообразив, как зацепить девушку.

Полина нахмурилась, но остановилась.

– И что он вам сказал?

– То, что сам он не может сделать то, о чём вы его просили. Но есть другие способы…

Девушка заинтересовалась.

– Какие именно?

– Я могу подготовить бумажки с вашими именами и подсунуть их перед жеребьёвкой. Вам нужно только чётко назвать, какие именно имена должны выпасть.

– И сколько это будет стоить? – холодно спросила Полина.

– Пятьдесят.

Она фыркнула.

– Пятьдесят? Серьёзно?

– Наличными, – добавил он, видя, как она тянется за телефоном. – Никаких карт.

– Ну ты и … дурак, – процедила Полина. – У меня с собой только половина. Вторую отдам после.

Парень занервничал. Руки его дрожали, в глазах стоял животный страх: «А вдруг передумает? А деньги уже так близко…». Он уже хотел согласиться на половину суммы.

Но Полина оказалась решительнее.

– Ладно, – резко сказала она. – Рядом банкомат. Идём.

По пути она бросала на него презрительные взгляды.

«Фу, как он противно пахнет... Но что поделать – цель оправдывает средства. Главное, чтобы этот отброс сделал, что обещал», – подумала девушка.

– Поверить не могу, что Игорь Владимирович связан с такими уродами, – пробормотала себе под нос.

Парень стиснул зубы, но промолчал. Оскорбления – ничто по сравнению с возможностью получить дозу.

Всё прошло быстро: Полина сняла деньги и отдала их в укромном месте, куда не доставали камеры. Сунула парню купюры в руку и тут же отвернулась, словно боялась заразиться. Всё прошло очень успешно для парня, конечно.

Жулик специально выбрал место, чтобы его не засняла ни одна камера в момент передачи денежных средств, и по-быстрому постарался уйти с территории медицинского университета.

Парень исчез так же быстро, как и появился.

А Полина уже набирала номер Ромы.

*** Разговор Ромы и Полины ***

– Ромочка, солнышко, прости, что отвлекаю, – запела Полина сладким голоском, едва он поднял трубку. – Но мне срочно нужна твоя помощь!

Рома, всегда относившийся к Полине как к другу, не смог отказать. Они встретились на крыльце университета.

– Ром, я должна участвовать в «Фортуне любви», – выпалила она, едва он подошёл.

– Ну так участвуй, – пожал он плечами. – Бросила уже свою бумажку?

– Дело не в этом! Я хочу не просто участвовать – я хочу выиграть!

– Но ведь пары формируются случайно…

– Мы сами строим свою судьбу! – горячо перебила она. – Мне нужно остаться в этом городе, Ром. Распределение по желанию дают только победителям.

– Поля, это бред. Деканов не подкупишь…

Лина не стала рассказывать Роме, что у всех есть своя цена и она давно уже всё, что смогла, сделала. Хотя с Игорем Владимировичем цена оказалась не столь велика.

Девушка даже не подозревала, что Игорь Владимирович ни за какие коврижки в мире бы не пошёл на такой шаг – спорить с судьбой себе дороже, и того худого болезненного парня-жулика не видел ни разу в жизни.

– Это уже моя забота. Мне просто нужно, чтобы ты подыграл мне и был со мной в паре, чтобы мы с тобой до конца квеста дошли. Я хочу сама выбирать место распределения! Ведь мы с тобой хорошо друг к другу относимся. Выполним всякие задания, и тогда у нас точно получится войти в финал тех пар, которые действительно будут влюблены. Никто даже не поймёт, что мы немного им соврали. А потом, через время, просто расстанемся, скажем, что этот квест – ерунда какая-то.

«Странно... Она сегодня какая-то... другая. Глаза горят, как у голодной рыси. Или мне кажется? Хотя, что я, параноик что ли – обычная девчонка, хочет остаться в городе. Помочь другу – разве это плохо?» – подумал Рома.

– Полина, мне не нравится эта идея, честно тебе скажу. Но и мне хотелось бы самому выбирать место по распределению. Я хотел бы попасть к отцу в больницу, сама понимаешь, там я получу и нужный опыт, знания, и смогу себя проявить, а не терять драгоценные годы непонятно где.

«Чёрт, почему я соглашаюсь на эту авантюру?.. Нет, я понимаю Полину – распределение важно. Но врать всем? Притворяться влюблённым?.. Хотя... отец ведь тоже всегда говорил: «В медицине иногда приходится идти на компромиссы ради блага пациентов». Может, это как раз тот случай?» – Рома не стал говорить свои мысли вслух.

Полина слушала Рому и кивала, поддакивая Роме: «Да, да, Ромочка, всё верно, соглашайся», – думала эта искусительница.

Рома посмотрел на небо. Ему казалось, что от его решения сейчас многое зависит и что самой судьбе не очень нравится эта идея. Но судьба почему-то не поразила его молнией и громом, а наоборот, тёплые лучики зимнего солнышка слепили ему глаза, ласково играли с его волосами.

И Рома решился: почему бы и не попробовать? Получится – хорошо, нет – ну что ж, значит, такова судьба.

– Мне просто нужно, чтобы ты подыграл мне, – умоляюще сказала она. – Будем в паре, пройдём все этапы, а потом… ну, скажем, что не сошлись характерами.

– Ладно, – наконец сказал он. – Если у тебя получится провернуть это – я не против. Но только как друг!

Полина сияла.

Главное – начать. А там… там я сделаю всё, чтобы он уже никогда не смог уйти.

Глава 4. Воспоминания Алисы

*** Настоящее ***

Когда начался выбор имён последней пары, и Жанна Альбертовна всё-таки вытащила бумажку с именем Романа Любовина, её супруг крайне удивился. Именно за этого паренька две недели назад его просила рыженькая стервочка.

Неужели она Жанну подкупила? Нет, ну это невозможно. Игорь знал свою жену как облупленную и был уверен, что она на такое не пойдёт. В чём он позже и убедился, сидя вечером вместе со своей супругой в небольшом ресторанчике.

Рома вышел на подиум и подумал: «Неужели у Полины получилось задуманное?»

«Как она это сделала?» – размышлял парень. – «Хотя такая, как она, добьётся своего всегда. С Полиной хорошо дружить, но оказаться в поле её зрения как другой объект – очень страшно, такие девушки ради достижения цели по головам пойдут». Неосознанно ухмыльнулся Рома, подумав, как хорошо, что они просто друзья с Полей.

Рома не замечал, что половина девчонок, видя, как он улыбается, готова была падать перед ним ниц. Половина парней, видя реакцию своих девушек на этого парня, хотела его прибить, но потом они вспоминали, что это же их друг, которого половина медицинского университета считала этим дружелюбным парнишкой, – его убивать не надо, он у своего друга точно девчонку не уведёт.

И теперь Игорь Владимирович с нетерпением доставал бумажку из своего барабана с женским именем. В этот момент произошло несколько вещей: во-первых, начался дождь. Во-вторых, Полина без предупреждения начала двигаться к подиуму – она была уверена, что Игорь Владимирович сейчас достанет бумажку именно с её именем.

Алиса, как и все, глазела на подиум, с ненавистью глядя на всеобщего любимчика Рому Любовина.

*** Прошлое. Алиса (Лиса) Бессмертная***

– Лиса, я больше не хочу жить.

Эти слова Алина произнесла так тихо, будто говорила о чём-то обыденном, например о погоде. Голос – ровный, спокойный, без надрыва. Она даже не повернула головы, продолжая смотреть в стену, туда, где висел портрет её жениха. Голубые глаза, когда-то живые и сияющие, сейчас напоминали выцветшее небо.

Я замерла с пучком своих тёмных волос в руке. Завязала хвост, чтобы не мешал, пока я буду заниматься хозяйством и уходом за ней. Чтобы не видеть её взгляд.

После аварии Алина стала другой. Та самая авария, в которую они попали вдвоём – она и её парень. Он отделался царапинами. А она… Она больше не могла вставать. Не могла ходить. Превратилась в «говорящую голову» – так она сама себя называла. Левая рука ещё двигалась, но тряслась так, что поднять её было целым испытанием. А правую – рабочую – она не чувствовала совсем.

– Прекрати, Алин. Всё будет хорошо, – буркнула я, пряча глаза.

Врёшь, Лиса. Сама знаешь, что врёшь.

Как она себя чувствовала? Я даже представить боялась. Ещё год назад вся её жизнь была пропитана творчеством. Она писала картины – море, портреты, натюрморты. Её руки, её золотые руки творили что-то невероятное. Вся квартира была увешана её работами. Даже мне с бабулей перепало пару шедевров.

А в её комнате все стены были заклеены портретами одного человека. Её жениха, того самого, с которым они собирались пожениться. Того самого, который теперь ходит по земле и улыбается, пока она прикована к креслу.

Мы с ней были близки, наверное, только в раннем детстве, а потом… Я жила у бабушки в соседнем городке, она – здесь, с родителями. У каждого своя жизнь. Но когда случилось несчастье, именно меня призвали на помощь.

Бабушка… О ней я старалась не думать. Её хрупкое сердце не выдержало новостей о старшей внучке. Она просто не проснулась однажды утром. И всё. Моё самое счастливое время, время, когда я была по-настоящему любима, закончилось.

Мама забрала меня обратно, чтобы я ухаживала за сестрой. Училась жить заново в доме, где я всегда была чужой.

Алина больше ни о чём не мечтала. Часами сидела, глядя на портрет или в стену. Я кормила её с ложки, мыла, переодевала. А депрессия засасывала её всё глубже, как чёрная трясина.

– Ничего хорошего в моей жизни уже не будет, – говорила она тем же ровным, пугающим голосом.

– Найдём физиотерапию, поднимем тебя на ноги, найдём дело по душе, – твердила я как заведённая.

Честно? Я устала это говорить. Наверное, даже больше, чем она слушать.

А мне самой кто поможет? Потеря бабушки. Смена места жительства. Подготовительные курсы в универе. Уход за сестрой. Тёмные круги под глазами, вечное отвратительное настроение, безнадёга, от которой хочется выть. Я с трудом справлялась со всем, что свалилось на мою голову. И понимала: скоро психолог понадобится не только Алине, но и мне.

Мне семнадцать, чёрт возьми! Я не готова тащить всё это одна.

Но маме плевать. У неё своя жизнь. У отчима – тем более. Я здесь просто бесплатная сиделка. Удобная, пока не надоест.

Алине нужна помощь профессионалов. Сама она не выберется. Я видела передачу про девушку, которая после травмы стала инвалидом, но смогла взять себя в руки, открыть бизнес, найти любовь, родить ребёнка. Врачи говорили – нереально. А она сделала.

Но та девушка – не Алина. И помощь ей нужна не такая, какую могу дать я, семнадцатилетний подросток с пустыми карманами и разбитым сердцем.

– Сделаем тебе художественную мастерскую, – продолжала я успокаивать её, хотя сама уже не верила в эти сказки. – Будешь рисовать.

– Я больше не смогу рисовать, – её голос дрогнул. – Рука трясётся, как у последнего маргинала. А другую я даже поднять не могу.

– Значит, будешь творить абстракционизм, – я попыталась хохотнуть, чтобы разрядить обстановку. – Между прочим, такие картины за миллионы продают. Мазнул краской, плюхнул кистью – и шедевр готов. Давай блог заведём, будешь рассказывать, как справляешься. Я с рилсами помогу.

Она не засмеялась. Только плотнее сжала губы и отвернулась к стене.

Мы с ней разные. Как лёд и пламя.

Она – белокурая, голубоглазая, похожая на ангела, случайно залетевшего на грешную землю. Тихая, интеллигентная, любимая дочь. Всегда правильная, всегда удобная.

Я – тёмная, невысокая, пацанка с холерическим характером, вечно лезущая в драку за справедливость. Меня с детства называли трудной. Воспитательница в саду жаловалась маме: «Тяжело будет вашей девочке по жизни. То ли дело старшенькая…». Когда она однажды она назвала нашу группу в детском саду истуканами.

Я сжала кулачки и выдала: «Сама вы истукан».

Маме пришлось краснеть и выслушивать нотации о моём воспитании.

Зато тренер по единоборствам называл меня ласково – «Оторви и выбрось». И это был комплимент. Он говорил, что даже если меня оторвать от привычной жизни и выбросить в безнадёгу, я найду выход. Ещё и клад в болоте отыщу.

Я часто думала: если бы я попала в ту аварию, я бы карабкалась. Боролась. Рисовала бы ту самую мазню, записывала блоги, продавала бы свои картины за бешеные деньги. Я бы не сдалась.

Но Алина – не я. Моя глупая шутка про абстракционизм только больнее её ударила. Она снова закрылась в себе, а я осталась стоять с чувством вины, которое будет преследовать меня ещё долго.

Что я могла сказать? Мне семнадцать. У меня в голове ветер и глупости. Я не умею спасать.

Закончив кормить Алину и дождавшись сиделку, я ушла.

Сил не было находиться в этом доме. И дело даже не в сестре – её депрессия была понятна и объяснима. Дело во мне. В том, что здесь я всегда была чужой, ненужной, лишней.

Стены давили. Всплывали воспоминания о скандалах, о том, как мама с моим отцом разбивали посуду, о том, как я пряталась в шкафу, зажимая уши руками. Когда мать снова сошлась с отцом Алины, я стала для них просто напоминанием о прошлом, о другом мужчине, о другой ошибке.

Дышать здесь было нечем. И я сбегала. На подготовительные курсы, в универ, куда угодно – лишь бы подальше.

А потом случилось то, о чём я не могу вспоминать без дрожи.

У Алины нашлись силы. Силы сказать нам всем то, что она думает. И сделать то, на что решилась.

Она записала видео.

Я увидела его позже, когда было уже поздно что-то менять. Плохая съёмка, телефон лежал на высоком столе, кадр снизу вверх. Но голос… Голос был отчётливым.

Она просила никого не винить. Особенно его. Своего несостоявшегося жениха. Говорила, что такая жизнь не для неё.

Как только у неё хватило сил нажать «запись»? Я не знаю.