Молитвенно с вами… Жизнеописание, воспоминания духовных чад, труды и поучения схиигумена Саввы (Остапенко)

Жизнеописание схиигумена Саввы

Будущий схиигумен Савва родился 11 ноября 1898 года (ст. ст.) в христианской семье в станице Новоминской, на Кубани. Во Святом Крещении мальчик был наречен Николаем, в честь святителя и чудотворца Николая. Родители его, Михаил и Екатерина Остапенко, люди простые и благочестивые, стараясь жить, исполняя заповеди Божии, оказывали тем самым доброе влияние на своих детей – более примером, чем словом показывая им суть христианской жизни. Дети, а их было восемь (три сына и пять дочерей), росли в атмосфере христианской любви: родители их не баловали, не оказывали чрезмерной ласки, но и не наказывали их за проступки слишком строго. Детям никогда не приходилось быть свидетелями криков, ругани. Родители не разрешали детям долгих уличных гуляний, особенно вечерних, оберегали от вредного общения; а более заботились воспитать в них любовь к труду, честности и правде, любовь ко всем людям и прежде всего к Богу, приучали к молитве. Особое влияние на будущего старца оказала мама – глубоко верующая женщина, разумная, сиявшая глубоким истинным благочестием и доброделанием. Отец Савва, вспоминая впоследствии о своей родительнице, выражал ей глубокую признательность за внимательное воспитание, принесшее свои добрые плоды.

Большая и дружная их семья жила в мире, спокойствии и радости. Все были трудолюбивы и благочестивы.

Из всех детей в семье выделялся именно Николай, он рос чрезвычайно живым, подвижным и понятливым, обладал чуткостью и внимательностью ко всем окружающим. Сердце его с малых лет было устремлено к Богу. Коля, по примеру своих благочестивых родителей, любил ходить в храм Божий. Родители поощряли в детях любовь к храму, особенно тех, кто во время службы внимательно слушал Апостол и Евангелие и безошибочно потом всё пересказывал.

Бывало, отец или мать скажут:

– А ну-ка, кто лучше расскажет сегодняшнее Евангелие?..

Наперебой дети старались рассказывать, но лучше всех и правильнее всех передавал чтение в храме Коля.

Семья Остапенко. В центре сидит Николай – будущий схиигумен Савва

С шести лет мальчика отдали в церковно-приходскую школу, учился Николай хорошо. В восемь лет уже читал и пел на клиросе.

Однажды зимой старшая сестра Иулиания пошла на речку, взяв с собой и Николая. Играя на льду, мальчик внезапно провалился в прорубь. Едва не утонув, он тяжело заболел. Будущего старца посетило видение, о котором сам батюшка поведал так: «Ночью я долго не мог уснуть, лежал и смотрел в потолок. Вдруг вижу на потолке себя уже взрослым в сане священноинока, и сердце мое как-то неизреченно возрадовалось. После этого быстро поправился. Размышляя об этом видении, я решил, что мне надо уйти в монастырь. Как-то хотел даже бежать с одним монахом-паломником, но тот уговорил меня обождать еще год-два и тогда обещал придти за мной. Монах, видимо, жалел моих родных и потому уклонился».

Был и еще знаменательный случай. Однажды зимой отец взял Колю в город. И когда они возвращались домой, стая голодных волков напала на них. Лошадь вся дрожит, а отец Николая от испуга только и повторяет: «Господи, помилуй! Господи, помилуй! Коля, молись! Молись, сынок! Читай Богородицу». Маленький Коля начинает громко молиться: «Богородице Дево, радуйся, Благодатная Мария, Господь с Тобою…» Молится, а сам смотрит на «собак» (он принял волков за собак) и думает: почему они щелкают зубами, поднимают голову кверху и воют?.. Волки гнались за ними почти до селения, но не напали.

Население кубанских станиц в то время отличалось большим благочестием. Крестьяне часто совершали паломничества к святым местам и в монастыри. Родители Николая тоже уезжали на большие праздники в монастыри помолиться вместе с детьми. Отрок Николай не пропускал ни одного такого случая и вместе с родителями усердно совершал богомолье. В монастырях всё ему нравилось: продолжительные службы, смиренное одеяние иноков, внешний и внутренний вид храмов, звон, благоговейное стояние молящихся и более всего – стремление к вечной жизни. По возвращении домой, делясь впечатлениями, он говорил родным: «Вырасту, буду монахом!» Но сестры сказали ему: «Найдется хорошая девушка, и мы тебя женим!» Мать же, мудрая и чуткая женщина, запрещала так «немилостиво» шутить над благодатным отроком, ибо слова сына она воспринимала как пророчество о его будущей жизни. Николай просил со слезами Матерь Божию, чтобы ему сподобиться стать достойным монахом. Благочестивые родители поддерживали его стремление.

Во дворе, где жили Остапенко, стояли два странноприимных дома, в которых останавливались паломники. Среди странников было много монахов и благочестивых христиан. Добрая мать любила принимать богомольцев и щедро раздавала им милостыню. Угощая голодных, она иногда делилась с ними последним.

«Катя, да ты опять детям-то ничего не оставила!» – скажет, бывало, отец.

«Бог пошлет!» – с твердой надеждой отвечала она.

Для наблюдательного чуткого мальчика не могла пройти бесследно господствующая черта в духовном облике матери – милосердие.

Временами мальчик не прочь был поиграть, порезвиться, пошалить и своими шалостями иногда огорчал родителей. Батюшка впоследствии об этом рассказывал так: «Бывало, смотришь – у мамы обиженное, печальное лицо. Подойдешь к ней, бросишься в ноги, попросишь прощения за свои шалости, и мама совсем другой станет. А то она, обычно после наших шалостей, накажет нас, поставит в угол, а сама уйдет в другую комнату, встанет на колени перед иконами и молится со слезами. Мы подсмотрим, что мама делает, и нам сделается жалко ее, тогда просим у нее прощения, станем тоже на коленочки и начнем с ней молиться, чтобы Господь простил нас. И всё менялось».

От внимания наблюдательного, живого мальчика ничто не ускользало, не осталась сокрытой и сила молитвы матери. Он стал подражать ей и долго, горячо молился. Вот почему до конца своей жизни старец ничего так не ценил, как молитву. «Главное – молитва. Молитва – это всё! Молитва всё победит и на все вопросы молитва ответит», – часто говорил он, наученный практическим опытом.

О доброй родительнице батюшки нам известно и то, что жила она до пятидесяти трех лет. После мучительной малярии, длившейся всего неделю, она тихо скончалась с молитвой на устах. Перед смертью, благословив детей, родительница подозвала Николая, благословила его иконой Казанской Божией Матери и, наставив, как надо жить, сказала: «Коля, ты сестренку младшую, Веру, не оставляй!» Затем, обращаясь ко всем, добавила: «А теперь не мешайте мне…» И с молитвой тихо отошла ко Господу.

Его отец, Михаил, умер от голода на 78-м году жизни.

Юный Николай очень хорошо знал Святое Евангелие, но особенно любил читать писания евангелиста Иоанна Богослова. «Помню, когда я был мальчиком, – рассказывал о себе отец Савва, – я больше всего любил читать Святое Евангелие от Иоанна и его послания. Во время такого чтения мне делалось так сладко и хорошо на душе, что я забывал о земле и о земном».

Еще в детские годы для Николая лучшим утешением, самой большой радостью стала молитва.

В 1911 году Николай окончил двухклассное училище. С началом Мировой войны, в 1914 году, он был досрочно мобилизован в армию и направлен на Турецкий фронт.

С 1916 года проходил действительную службу в технических войсках. Затем, в 1923 году окончил свое обучение в военно-инженерном училище. До 1931 года служил инженером-прорабом в Горпромстрое. В 1932 году, окончив Московский строительный институт и получив специальность инженера-строителя, работал по специальности до самого 1945 года.

Николай Остапенко, инженер

Можно только догадываться, что стоит за всеми этими датами. Почти половина жизни прожита в миру. Но шумный водоворот мирской жизни не поглотил святые чувства и желания будущего старца. Где бы он ни был, всюду не переставал пламенно любить Бога, исполнять заповеди Христа, не оставлял чтения Евангелия. По-прежнему он находил наслаждение в молитве и чтении духовно-нравственных книг, ходил в храм Божий.

Любил Николай Михайлович посещать кладбища, особенно Ваганьковское. Здесь, в тиши, молился он и беседовал с верующими, жаждущими внимать слову Божию, послушать душеполезных назиданий.

Желание быть монахом никогда не покидало его, несмотря на то что монастыри в то время были для верующих закрыты. Еще больше утвердилось в нем это стремление после бывшего ему в 35-летнем возрасте дивного видения, о котором он рассказывал так: «Ночью молился я перед чудотворной иконой Казанской Божией Матери (материнское благословение). В забытьи или в тонком сне, – Бог весть! – явилась святая дева необыкновенной чистоты и красоты. Кто она, я не знал. Святая дева раскрыла передо мной всю красоту монашества, пояснила разницу между монашеской и семейной жизнью: она сказала, что можно спастись и в семейной жизни, но монашество выше».

Позднее он увидел в Покровском храме икону с изображением святых великомучениц Варвары, Екатерины и Параскевы. Екатерину и Варвару он знал раньше, а в лике святой Параскевы он узнал ту чудесную небесную деву, которая явилась ему в видении. Тогда же решил особенно чтить святую великомученицу Параскеву, указавшую ему на монашество и утвердившую его на спасительном пути. Оказывается, видение такой небесной девы означает чистую и целомудренную жизнь.

С самого детства батюшка имел особую любовь и усердие к своему покровителю, молитвеннику и скорому помощнику – святителю Николаю Чудотворцу. С детства он хорошо знал его житие. Но вот однажды ему попалась книга с подробным описанием чудес святителя, и у него появилось непреодолимое желание побывать в тех местах, где протекала земная жизнь его небесного покровителя. И вдруг происходит неожиданное, необычайное событие.

«Однажды, – рассказывал позднее отец Савва, – иду в храм к Божественной литургии. На пути встречается незнакомая блаженная и спрашивает: “Что ты такой печальный?” – “Да нет! Никакой печали у меня нет”, – говорю ей. – “Не скрывай! Знаю! У тебя скорбь, потому что никак не можешь удовлетворить свое желание. Пойдем! Скажу, что делать”. – Тут я вспомнил о своем заветном желании и покорно пошел за ней. Она повела меня в свой дом и там рассказала, как надо молиться и горячо просить самого святителя, чтобы осуществилось благое намерение.

– Надо с чувством, с несомненной верой, надеждой и любовью прочитать ему канон с акафистом… И тогда увидишь, что будет! – так закончила она свои наставления и отпустила меня.

Я еще успел сходить в храм к литургии. С работы пришел поздно вечером, сильно утомленный. Упорно клонило ко сну, но, превозмогая себя, стал усиленно молиться, как велела старица. И что же! В сонном видении я побывал во всех местах земной жизни святителя Христова и прикладывался к его мощам, видел и даже осязал чудотворный мраморный столб, который чудесным образом был принесен для постройки. Всё было так близко и ощутимо! Словами этого не выразить. Неизреченная радость наполнила всё мое существо. В восторге духа я поспешил к своей благодетельнице, но она не открыла мне дверь. Я понял, что это для моего смирения. Спустя некоторое время я пытался таким же образом побывать в других святых местах, но мне этого не было дано. Очевидно, видение тогда явилось по святым молитвам блаженной».

Вскоре блаженная старица, схимонахиня Мария, стала близким духовным другом, помощницей и благотворной участницей в молитвенной жизни отца Саввы. И так во всю последующую его жизнь, даже до кончины.

До поступления в монастырь Николай Михайлович и монахиня Мария жили в Москве недалеко друг от друга: она – в Грохольском переулке у старицы Февронии, будучи ее келейницей, а Николай Михайлович – на Сретенке. Она же привела его и к афонскому старцу схиархимандриту Илариону, служившему в то время в Лианозове.

Однажды Николай Михайлович говорит духовнику: «Отче, благословите принять тайный постриг. Ведь монастыри закрыты!» – «Не спеши! Откроются монастыри и тогда не тайный, а явный постриг примешь. Будешь жить в лавре». Пришлось терпеливо ждать.

В свободное от работы время Николай часто посещал богослужения. Много времени посвящал молитве, чтению Священного Писания и святых отцов, особо же любил читать Псалтирь по усопшим. Всё его время проходило в деятельном труде, аскетических подвигах и благотворительности.

Так будущий старец, живя в миру, подготавливал себя к монашеской жизни.

Случился однажды в его жизни кратковременный период, когда было особенно трудно: нападала лень, часто не выполнял правило, чувствовал немощь, перестал читать Псалтирь. И вот ночью, в тонком сне ему явилась Пресвятая Богородица, нежно сказала ему:

– Чадо! А Псалтирь-то читать надо! Это жизнь твоя!

Таким было первое явление Божией Матери будущему старцу.

После этого сразу появилась бодрость, и с тех пор старец уже не переставал читать Псалтирь. А впоследствии, уже будучи насельником Псково-Печерского монастыря, отец Савва возглавлял чтение Неусыпаемой Псалтири.

В те времена ни о каком открытии монастырей речи не шло, но война изменила всё. Принесла великие скорби и испытания, приблизила ужасный лик смерти. Через горе, потерю близких люди обращались к Богу.

В 1941 году, в Пасхальную ночь в храме на Филях во время крестного хода Николай Михайлович оступился и сломал ногу. Утром, в больнице, наложив гипс, ему выдали бюллетень с диагнозом «перелом ноги» и привезли домой. В июне началась война. Николай Михайлович работал в отделе строительства, имел временную бронь и потому на фронт не попал.

По окончании войны открылась Троице-Сергиева лавра и некоторые духовные учебные заведения.

На экзаменах в семинарию нужно было прочесть отрывок из Апостола, наизусть прочитать псалмы 50-й и 90-й, и написать сочинение о Спасителе, или раскрыть значение нескольких членов Символа веры. Николай Михайлович успешно сдал экзамен и его зачислили в семинарию.

Духовная семинария в те годы располагалась в Москве, в Новодевичьем монастыре. Зимой Николай Михайлович учился в семинарии, а летом уезжал в Загорск и нес послушания в лавре по восстановительным работам. Учился хорошо, всё было знакомо. В свободное время помогал служить панихиды. По окончании 1-го курса его сразу перевели на 3-й. Таким образом, семинарский курс он окончил в три года, вместо положенных четырех.

Духовник, схиархимандрит Иларион строго предупредил: «В Духовную академию поступать не стремись. Жить будешь в монастыре – это и будет “академия смирения”, которую ты должен пройти».

Настоятель Богоявленского собора, протопресвитер Николай Колчицкий предлагал выпускнику идти к нему священником в собор: «Будешь иеромонахом у мощей святителя Алексия».

Но Николай Михайлович попросил отпустить его в обитель. И вот он оставляет шумную столицу и уезжает в Троице-Сергиеву лавру. Исполнились горячее желание и заветная мечта – его принимают в обитель, и он становится послушником. Вскоре наместник лавры архимандрит Иоанн ходатайствует перед Святейшим патриархом о пострижении Николая в монашеский чин. Благословение на постриг совпало с днем памяти великого угодника Божия преподобного Серафима Саровского. Отец Савва очень любил его и втайне мечтал носить его имя. Но Господь судил иначе.

7 ноября 1948 года, в канун праздника великомученика Димитрия, Солунского чудотворца, бывший в то время наместником лавры архимандрит Иоанн (впоследствии митрополит Псковский и Порховский) постригает послушника Николая в монашество с наречением имени Савва, в память преподобного Саввы Сторожевского (Звенигородского) – верного ученика преподобного Сергия. Так из «победителя народов» (греч. перевод имени Николай) батюшка становится «невольником» (араб. перевод имени Савва). Встав на путь совершенного служения Богу, монах становится добровольным невольником, принимая скорби и поношения, претерпевая испытания и искушения.

Архимандрит Вениамин, инспектор Духовной академии, ставший восприемником при постриге, дал своему духовному сыну послушание – не иметь переписки с житейским миром, которое отец Савва строго выполнял. Позднее старцу было дано благословение писать полезные духовные ответы для общего назидания. И отец Савва стал усердно трудиться на книжном поприще.

В праздник Благовещения 1949 года в Богоявленском соборе Святейший патриарх Алексий (Симанский) рукоположил его в сан иеродиакона, а в июле того же года – в сан иеромонаха.

Отец Савва искренно желал оставаться незамеченным, нести любое простое послушание, лишь бы быть ниже всех в обители.

Но вскоре ему дали послушание эконома. В тяжелые послевоенные годы надо было вести строительно-восстановительные работы в обители, при этом и самому приходилось нести самые тяжелые работы. Временами он буквально изнемогал физически. Спать приходилось по четыре часа в сутки и это при большой физической нагрузке. Однажды у него промелькнула мысль: «Хотя бы заболеть, чтоб выспаться и отдохнуть». И вдруг действительно появились нестерпимые головные боли. Иеромонах Савва понял ошибку и стал искренно сокрушаться и каяться в своих грехах ропота и малодушия, дал обещание трудиться не покладая рук и не требовать отдыха. И Господь даровал ему силу и крепость без устали днем трудиться, а ночью воссылать молитвы. Этот дар Божий сохранился у него на всю жизнь.

За самоотверженный труд и любовь к обители Бог наградил молитвенника здоровьем: он себя стал чувствовать лучше прежнего. И всегда для подкрепления сил он обращался с молитвой к преподобному Сергию и святителю Иоасафу, Белгородскому чудотворцу, который когда-то был наместником Сергиевой Лавры. Восстановительные работы были успешно выполнены, за что в 1951 году отец Савва был награжден Святейшим патриархом наперсным крестом.

Недолго пришлось ему жить под наставничеством архимандрита Вениамина, который ценил в своем духовном сыне простоту, отзывчивость и смирение. Архимандрит Вениамин, по своем удалении из лавры, передает батюшку на попечение мудрому старцу, схиигумену Алексию, который также полюбил отца Савву и с отеческой любовью заботился о нем.

И вот Господь призывает отца Савву к еще более трудному подвигу – быть духовником богомольцев. Он видел, что люди не знают простых истин православной веры, не знают, для чего они живут на земле, не замечают своих грехов и пороков. Народ жаждал духовного окормления, вразумления, наставления, утешения… и нужно было быть искусным пастырем, чтобы духовно напитать эти изголодавшиеся души. И отец Савва, получив от Бога благодать священства, вложил в это послушание всё свое сердце, все свои способности и дары. Его воодушевляло и радовало то, что первым из духовников обители был преподобный Савва, имя которого он теперь носил, и он рад был идти по его стопам, накапливая смиренномудрие, кротость и духовный опыт.

Когда перед отцом Саввой раскрылись те язвы и струпья душевные, которыми оскверняются сердца человеческие, он пришел в ужас и сильно скорбел за людей. «Какое беззаконие творят они, как оскорбляют своими грехами величие Божие, какая строгая кара ждет их в загробной жизни!» – так размышлял батюшка. Он с отеческой любовью спешил к падшему человеку, стараясь в долгой беседе наставить его на истинный путь. В беседе на общей исповеди он кратко, без резкого обличения раскрывал греховные язвы пришедших. Люди всей душой полюбили нового духовника, почувствовали в отце Савве благодатную силу, укрепляющую и вдохновляющую каждого на несение своего жизненного креста..

Сколько искренних слез и стенаний было на исповеди, которую проводил отец Савва! «Встанем на коленочки, – бывало скажет он, – и со слезами помолимся, попросим Господа простить нам наши грехи, наши жизненные ошибки». И море слез льется из очей исповедовавшихся. Он соболезновал скорбящим, окрылял надеждой бывших в отчаянии, для каждого находил слова утешения. Во время чтения Евангелия отец Савва приостанавливал исповедь и всех просил внимательно слушать слово Божие: «Сам Господь через Евангелие говорит с нами, а когда мы молимся, то беседуем с Господом», – пояснял он.

С лаврского периода и начало собираться его духовное стадо. Как от духовно зрелых, умеющих работать над собой самостоятельно под надзором духовника, так и от новоначальных отец Савва требовал, чтобы они не строили своего благополучия на слезах ближних, а работали бы над очищением своего сердца от грехов и пороков: приучали бы себя прощать все обиды и оскорбления, научались благодушно переносить скорби, клевету, напраслины и болезни. Он учил, чтобы чада жили для других, забыв себя, и за подвиг бы всё это не считали.

Отец Савва неутомимо трудился, духовно окормляя словесное стадо. Его не удовлетворяла пастырская деятельность только во время исповеди. Он старался улучить минуты, чтобы утешить людей в любое время: в храме, на улице, на молебне и панихиде, – всюду слышалось батюшкино наставление, слово участия и сострадания. Когда подходила его очередь служить молебен у мощей преподобного Сергия, храм бывал переполнен богомольцами. Всем хотелось вместе с батюшкой помолиться, затем послушать его слово утешения и наставления. Для всех он был любящим отцом, мудрым наставником, добрым и верным другом.

Лаврский старец, схиигумен Алексий, радовался, когда видел отца Савву, окруженного толпой богомольцев. А подходившим к нему за благословением не раз говорил: «Вот наш голубок! К нему идите, он вас не бросит и всех благословит и утешит!»

Схиигумен Алексий впоследствии передал ему практический опыт своего старческого подвига: «А то я уже стар стал, после меня ты будешь старцем».

Неумолимая смерть отняла у отца Саввы его старца-наставника. Остался батюшка одинок при своем трудном деле. В памятные дни, особенно на Пасху, он спешил к могилке схиигумена Алексия, чтобы отслужить там панихиду об упокоении его души. Своих духовных чад просил поминать усопшего старца и по возможности навещать его последнее пристанище.

Вскоре последовала кончина и его восприемника при постриге, епископа Саратовского Вениамина. Незадолго до своей смерти, посещая лавру, Преосвященный вызвал к себе отца Савву. Долгой и трогательной была их беседа. Владыка, прощаясь со своим духовным сыном, оставил ему четыре основных завета:

1. Чтобы руководить людьми и быть мудрым наставником, надо постоянно читать святоотеческие книги.

2. Никому, даже родственникам на житейские темы писем не писать

3. Быть среди священнослужителей последним, то есть презреть честолюбие, не стремиться к наградам, почестям и повышению сана