- -
- 100%
- +
© Лукерья Сайлер, 2020
ISBN 978-5-4498-5363-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Лукерья Сайлер-Мария Трубина
Лукерья Сайлер-Мария Трубина
Любовь
Сборник сочинений в 3 томах
1 том
Любовь Лены Синициной
Любовь Кати Царёвой
2 том
Полечиха
Чешская сказка Братья Ихеч и ВалсИхеч
3 том
Платоническая любовь
(Избранные из серии книг «Хорошо ли нам будет там, где нас нет?» и
«Мы из Стамсрида» «WIR SIND AUS STAMSRIED»)
Издаётся на русском языке
1 том
В наши дни трудно удивить рассказом о любви. Об этом так много написано и так много показано в фильмах. Когда-то, говорят легенды, взаимные чувства любви между женщиной и мужчиной приходили, как Божий дар. Беспричинно, неизвестно откуда являлось это притяжение, от взгляда зажигало сердца в ясном мире, где все чувства были направлены на Любовь к Создателю.
В книгах «АД. Камень» о любви сказано много, и так.
«Всё просто, как и сама Истина: посмотрите в себя – сколько Любви в вас; окиньте взглядом окружающий вас Мир – сколько Любви в нём; взгляните в своё будущее – сколько вы принесёте в него Любви… и всё – идите и придите сначала к Правде Жизни, а от неё к Истине. Вы обязательно дойдёте по этому Пути до Истины и коснётесь Сути, потому что уже знаете Этот Мир, вы уже познаёте Истину, вы уже устремлены к Сути – именно в этом тайна и вся
Суть – в Качестве Мышления.
Жизнь земная выстривадась изначально только на любви. И поныне, основой всех информационных основ является любовь между мужчиной и женщиной в первую очередь, а потом от неё исходит сила её ко всему тому, что окружает эту любовь и в первую очередь к родителям и к детям. Именно от этих чувств стал выстраиваться Информационный мир, создающий Земное Сознание.
Когда изучаешь Информационные материалы «А.Д.Камень», то устремляешься к пониманию замыслов Создателя, и первое чему поражаешься: простоте, обыденности и обыкновенности в коих выражены все скрытые замыслы Его в создании всех миров. Вся разгадка в самих живущих и они обязательно узнают эти миры. Смысл личной жизни в них, и если в жизни человека есть Дух Любви, то Смысл Жизни через него будет понятен. Нет другого пути к познаниям, только через собственную любовь – это частичка – Искра Правды от той большой Любви, что создала и породила всё сущее.
Сегодняшнее время в книгах «А.Д.Камень» уже так доказано, что это Ад, что обратного доказать невозможно. Тот устремится к познаниям к всеобщей человеческой Любви, кто имеет в своей груди Искру любовного огня обыкновенной, земной, человеческой Любви. Он с этим выйдет из Ада Мышления – ему хватит этой Силы Духа, чтобы сжечь всю Ложь. Но, а как же тогда понять Жизнь её Смысл, не через ненависть же и злость, порождение Лжи?..»
Любовь Лены Синицыной
Виктор Дмитриевич прочитал заявление, которое подал ему Иван, внимательно посмотрел на него, сказал:
– Просишься за счёт своего отпуска спасать выпускников, а своих студентов на кого оставишь?
– Здесь есть замена – там нет. В школе тоже можно найти другого учителя, а вот маме нельзя. Я виноват перед ней: в последнее время очень редко бываю дома.
– Отец так и не вернулся в семью?
– Нет. И помочь некому. Из больницы её выписывают завтра. Сегодня хочу уехать на последней электричке. Я думаю, месяца хватит: гипс снимут – сможет ходить, там уже и летние каникулы.
– Но, если сможешь прожить без зарплаты, бери отпуск без содержания – не отдыхать же едешь.
– Да, мама просит поработать за неё. Я же эту школу окончил и потом на практике там был – моя школа; ждут, когда к ним работать приду.
– Значит, заплатят, если работать будешь. Перепиши заявление. И не забывай про свою кандидатскую, я читал её – надо работать.
Иван открыл дверь своим ключом, в квартиру, где жила его семья и сейчас было пусто.
Родители разошлись полгода назад – отец ушёл к другой женщине, мать сегодня лежала в больнице – поскользнулась, сломала ногу. Он учился и работал в Новоиркутске: окончил там институт, поступил в аспирантуру, работал на кафедре.
Включив свет, Иван долго стоял среди зала, не снимая плаща.
«Странные сегодня у меня чувства, как будто я чужой в этом доме, – подумал он, а жизнь промелькнула здесь, как мгновение, как и не моя вовсе».
Обычно, он звонил родителям перед приездом, и они ждали его. Иван заходил в дом, наполненный светом: все лампочки были включены, звучала музыка, в доме пахло жареным, вареным и стол ломился от еды, от блюд, которые он любил. Всё разрушилось нежданно негаданно В тот его приезд свет горел только в зале, в доме было тихо, стол накрыт для ужина, как всегда. В квартире была только мать.
«И вот я снова дома! – сказал Иван с порога, – а где папа?» – крикнул он из ванной комнаты, моя руки. Мать не ответила, сказала печально:
«Садись, сынок, за стол».
«Что, будем ужинать без папы?»
«Да… папа ушёл от нас… к другой женщине».
«Мама, ты шутишь!?»
«Нет, к сожалению, так бывает».
«Но, ведь было всё хорошо. Почему!?»
«Когда муж уходит от жены, виновата только жена».
«Но, не было даже намёка, мама!»
«Банальная история… – совместная командировка с Галиной Арнольдовной.
То, что она любит папу давно и сильно, не для кого не секрет. Семья её распалась из-за этого. Ты не знал, а мы живём рядом с этой любовью всю совместную жизнь – 23 года, точнее жили».
«Мама, не хочу ничего знать, это нелепость, я знаю ваши отношения. Почему ты его не вернула?! Это наша семья, твоя… – сейчас её нет! Он когда-то выбрал тебя – не её, прожил с тобой столько лет! Я же вырос не в фальшивых отношениях, а в каких-то обострённых чувствах любви! Может, папа и ты жили так, возле этого горящего вулкана, сгорая сами? Вы же ещё совсем не старые – тебе – 41, ему – 42. Я никогда не поверю, что отец полюбил другую женщину – никогда! Тогда на свете нет ничего святого!»
«На свете много святого, но нет для него чистого места в нашем грязном мире. Я столько лет прожила с твоим отцом счастливо – в его любви, что мне порой казалось – не заслужила… Я, наверное, была не особенно требовательна, прощала быстро мелкие обиды… – мать замолчала, по её щекам текли слёзы. —
Ты не знаешь, но мы ссорились – было, но только, чтобы ты не слышал. Глупости всякие, мелочи, но были. В командировках-то никогда не был – первая. Приехал, стоит у порога, как побитая собака, смотрит на меня, а у самого слёзы в глазах, говорит: никогда тебя не обманывал и не буду… пусть будет лучше так: я изменил тебя и ухожу к Галине, прости, если можешь… И ушёл. Уже неделю его нет, а я… а я… пью таблетки. Напилась один раз водки, думала, будет легче – не получилось, решила не использовать этот метод – у меня же есть ещё ты».
«Я поговорю с ним – он вернётся… верну его!».
«А меня ты спросил: я возьму его?..»
«Мама, но это же… это же неправильно. Ведь бывает и женщины виноваты».
«Вот, и я говорю: виновата я. Прошу тебя не принимай никаких мер и сейчас не ищи с ним встречу. Для него разговор с тобой… сам понимаешь, может быт ещё тяжелее, чем со мной. Подумай… – это будет правильно. Время… должно пройти время».
Вспоминая самые тяжёлые дни своей жизни, Иван задремал на диване, не раздеваясь. Ночью проснулся, лёг в кровать, а уснуть уже не смог до утра.
Он несколько раз порывался встретиться с отцом, но мать просила не делать этого, сказала, что он сам его позовёт – должен сделать это первым. С тех пор Иван редко приезжал домой. Мать не звала его, наверное, не хотела их встречи, ждала действий отца, но он молчал.
Утром Иван привёз мать из больницы. Она на костылях передвигалась по комнате и всё порывалась встать к печке, приготовить обед. В её глазах не было прежней печали, они сверкали радостью. Ивану казалось, что она хочет поделиться ею, но не может подобрать слова, он спросил:
– Мама, у нас радость в доме, о которой я не знаю?
– Ты моя радость, сынок! Я очень соскучилась по тебе. Ты так давно не был дома.
– И всё?..
– Нет. Папа обещал придти сегодня на ужин. – Из глаз матери потекли слёзы, – он приходил в больницу. Просит, чтобы мы простили его…
– Ты простила?..
– Да… как я… сынок, как хочу, чтобы тебя любила женщина, так же, как я твоего отца. Дай тебе этого Бог!
– Мама, в наше время?!
– А, Аня?..
– Да, Аня… не знаю, мама, мне с ней неплохо, но не могу представить её в роли жены. Может быть, это потому, что мы сразу согласились, так сказать, пожить для себя – без детей и без семейных уз. Второй год прошёл – привыкаем к ролям, к правилам такой жизни: вот это я должен, а это не обязан – не муж и она не жена. Мамуля, но я же не очень старый, глядишь, и увижу в Аниных глазах то, что видит папа в твоих.
– И что он видит?..
– Отражение своей совести – чистоты, недостатков. Чистота высвечивается, недостатки затушёвываются. Вот, и в произошедшей ситуации ты оправдала его, он это понял, когда посмотрел в твои глаза. Я знаю, он бы не вернулся, если бы ты не простила его.
– Отец не живёт… с этой… уже давно; снимает комнату.
– Не в этом дело… Извини, есть и другие женщины, но у них нет того, что есть у тебя – света и огня любви.
– Сынок, какой же ты у меня!.. Я даже не подозревала… – философ, поэт.
– Совсем недавно мне дали почитать книгу. Там раскладывается по-полочкам всё, что есть у нас в сознании, привезу её тебе в следующий раз – «Камень», называется.
– Всё, что происходит в текущий момент трудно осмыслить – жизненный опыт нужен, а ты в таком возрасте уже можешь это.
– Учусь, мама, учусь. Хочу всё знать.
– Но я, где-то читала, что интеллект без любви, как гусеница без крыльев, даже не мотылёк.
– Да – это правда… я очень люблю вас с папой, наш маленький загазованный городок, Россию, значит, уж не совсем бескрылый… а вот с Аней что-то не клеится.
О любви мы с тобой поговорили, давай о работе, и что мне в понедельник уже выходить? Отпуск я получил на месяц, вообще-то, брал его для того, чтобы ухаживать за тобой, но коль возвращается блудный папа… может,
не надо – уехать?
– Нет, нет, что ты, останься! Я обещала, Игорю Степановичу, что ты будешь за меня работать. Занятия заканчиваются, надо провести несколько консультаций у выпускников и принять у них экзамены. Я хочу, чтобы ты был дома. К тому же, у нас дача. Я всё успела посадить, надо поливать, если не будет дождей.
– Хорошо, тогда настраиваюсь на работу в родной школе, и на даче, сейчас иду в магазин, пиши, что надо купить.
Вечером пришёл отец. Ужинали молча, разговор не получался. Иван сказал:
– Не буду мешать убирать вам со стола, пойду, погуляю.
Родители переглянулись, промолчали.
Утром Иван с отцом уехали на дачу, разговаривали о делах, как не в чём не бывало; ремонтировали машину, Иван полол траву, поливал грядки. После работы сели обедать, отец сказал:
– Прости меня, Иван, за слабость и глупость.
– А разве, я тебя не простил… зачем об этом говорить?
– Просто у вас с матерью всё… а мне как жить?.. я-то себе не могу простить.
– От нас ещё что-то требуется?.. Мама говорит, надо время.
– Да, ты прав.
В понедельник Иван встретился с директором школы Игорем Степановичем, решил вопросы по работе – принял материны обязанности: оставалось провести восемь консультаций и принять экзамены у выпускных классов. Директор оформил его на месяц с той же зарплатой, как у и матери.
Иван позвонил Ане, объяснил ей ситуацию, сказал, что весь июнь будет работать в Баярске; после разговора с ней по телефону, он заглянул в спортзал. Шёл урок физкультуры, который вёл его одноклассник – окончивший физкультурный институт и принявший по династии работу физрука от своего отца, ушедшего на пенсию. Олег Смирнов,
Олег подбежал к открытой двери, поздоровался за руку, потянул его к себе, сказал:
– Здорово, проходи в мою комнату, через 15 минут закончу; чертовски рад тебя видеть! Наши редко кто здесь появляются. Я слышал, что будешь работать за Марию Ильиничну. Ну, проходи, потом всё расскажешь.
– Можно я посижу в зале на лавочке?
– Конечно, садись, вспоминай былые времена.
Олег вернулся к ученикам, хлопнул в ладоши, крикнул:
– Стоп, господа, стоп! Мальчики убирайте волейбольную сетку, девочки садитесь.
Рядом с Иваном села девушка и, пристально посмотрев на него, сказала:
– Здравствуйте Иван Сергеевич.
– Здравствуйте… – он смотрел на девушку, но не мог её вспомнить, ему казалось, что видит её впервые.
– Вы совсем меня не узнаёте. Так же не узнавали, когда были на практике у нас.
Когда Вы учились в 11 классе, нас перевили из начальной школы в эту – в 5 класс.
Вы тогда вели с Олегом Петровичем волейбольную секцию, и мы с Катькой Царёвой записались в неё, стали ходить в младшую группу. А Вы сильно над нами смеялись, дразнили, называли нас лыжными палочками. «Опять эти лыжные палочки вертятся у меня под ногами» – и брали нас на плечи, таскали по спортзалу. Удивительно, но мы там по очереди размещались. Катька 9 классов окончила, ушла учиться в училище на продавца, волейболом не стала заниматься, уже замужем, а я играю в школьной команде – мне нравиться.
– С таким-то ростом?..
– А что рост?.. Ну, да… Олег Петрович говорит: – 1,70 – рост волейболистки уровня школьной команды. Теперь уже, наверное, не выросту. Если поступлю в институт, тоже буду играть.
– В физкультурный?..
– Нет, в институт иностранных языков – французский, испанский.
– Граждане выпускники, минуточку внимания, – прокричал Олег, – это наше последнее занятие. Оценки вы за мои уроки знаете – что заслужили… желаю вам, сдать хорошо экзамены и поступить туда, куда вы хотите. И пусть исполняться все ваши мечты, а удача всегда вам сопутствует. Девчонки, не выходите рано замуж, мальчишки, будьте стойкими, не женитесь рано на них. Берите пример с Ивана Сергеевича – институт, аспирантура, докторская на подходе.
– Завидный жених, – раздался мальчишеский голос.
– Помолчи, Рагозин, сам-то хоть удержись от необдуманного рокового
поступка! – сказал Олег, – а то ходят слухи, некоторые особы, не будем показывать пальцем, окрутили твой рациональный ум. А ведь ты год назад, если мне память не изменяет, в этом зале, держал пылкую речь об использовании потенциальных способностей отдельных личностей и в целом всей страны, не связанных семейными узами – женой, детьми.
– Однако, не удержится! – кто-то крикнул, раздался громкий смех, зазвенел звонок.
– Ну, вот всё до свидания, – сказал Олег.
Ученики встали и громко все вместе продекламировали:
– Спасибо Олег Петрович, желаем успехов и здоровья.
Когда они остались вдвоём, Олег с грустью проговорил:
– Хороший класс, очень хороший. Их собрали в 5 классе по способностям – усиленная программа. Отсеивали в течение 4 лет; дошло 20 человек – в школе рассчитывают на 7 медалистов из них, и троих из других классов. Сам – директор вёл этот экспериментальный класс… хотя не все поддерживают этот пример – есть и недостатки.
– Да, мама говорила про этот эксперимент – упор на гуманитарные.
Но, мне показалось, что ты с ними на любовные темы… как-то не очень корректно – грубовато.
– С ними грубовато!? Из-за своего такого быстрого умственного развития, они и в другом очень развиты. Двое уже замужем, живут отдельно от родителей, представляешь, сколько им лет с третьего в пятый, двое мальчишек с шести лет. Рогозин был влюблён с первого класса – это он один из шестилеток. Стихи пишет – не поверишь – мудрец, говорит, как Юлий Цезарь. На литфак приняли, его ещё в 9 классе – родители почему-то настояли, чтобы окончил школу, видно не глупые люди. Эти дети перепрыгнули детство, и ещё никто не доказал, что это хорошо. Рогозин устроил всем сюрприз: от литфака отказался, решил идти в институт иностранных языков, и всё потому, что его дама сердца поступает туда. С дамой ты сегодня имел честь беседовать – Лена Синицына – объект первой любви, которую он отвоевал у своего друга, в буквальном смысле – в кулачном бою. От высокого интеллекта, можем упасть до мордобития – способные на всё. Отбить отбил, а спокойствия не получил, похоже, девушка ничейная пока. Зачем спрашивается менять институт?..
– Лена Синицына – Синичка – лыжная палочка – вспомнил, вспомнил, а подружка Катя Царева – Царица – лыжных палочек – такие маленькие, худые были – жуть.
– Царевна эта, вышла замуж в 9 классе – ребёнок уже есть, в училище учится, кажется. Самая красивая из них была – и мужик хороший попался – в гости приехал к ним с её братом и увёз. Скандал был жуткий. Пережили… – и они живут, он студентом был, перевёлся на заочное, работает, говорят, всё у них хорошо, ну и дай бог. Если честно… она мне очень нравилась, но не судьба. Экзамены ты будешь у них принимать?..
– Да, мамины уроки передали мне.
– Интересный класс, очень интересный! Следом идёт другой, тоже отобранный, но уже не такой – одни прагматики, скучно – не одного поэта. Конечно, много зависит от классного руководителя. В этих, как в эксперимент, душу вкладывали, особенно Игорь Степанович, а следующие идут, как поток. Через пять минут у меня ещё урок – последний сегодня. Останешься?..
– Нет, пойду. Завтра консультация у 11 «Б» надо подготовиться.
– Давай вечером сходим в ресторан.
– Вы с Викой как – вместе ещё?
– Да, расписались…
– Поздравляю, что молчишь?
– Да так, как-то, обыденно всё произошло – под Новый год. Свадьбы не было. Смешали два праздника в один: наш вечер и Новый год. Да ладно, уже это событие проехали. Решили, будем отмечать годовщину со дня знакомства, а не со дня регистрации. Ты-то как в этом вопросе – собираешься?
– Думаю, думаю, думаю.
– Не торопись. Думай лучше. Давай в «Ромашке» встретимся в 8 часов – раньше Вика не сможет.
– Договорились.
Олег остался в спортзале, Иван вышел на улицу. Моросил мелкий дождь, но было по-летнему тепло, он не пошёл коротким путём к своему дому, а свернул на аллею школьного сада. Этот путь был длиннее: надо было по асфальтированной узкой дорожке обойти весь сад и придти к выходу из школьного двора. Иван шёл медленно, вдыхая аромат отцветающих деревьев, мимо проходили учителя, пробегали ученики, и было удивительно хорошо, спокойно на душе. Спешить было не куда, он знал, что в глубине сада лежало несколько спиленных деревьев, где они с ребятами иногда сидели по вечерам. Подойдя к этому месту, Иван увидел, что деревьев нет, а на их месте стоят четыре лавки по кругу, на одной из которых сидела спиной к нему девушка, он узнал в ней Лену Синицыну.
– Милая девушка, в такую сырую погоду вы сидите в саду; не боитесь простудиться? Кто же тебя обидел, почему ты плачешь? – Лена шмыгала носом, испуганно смотрела на Ивана, огромными карими глазами, из которых только что градом текли слёзы.
– Это Вы?.. – прошептала она. Так разве бывает?
– Что бывает?
– Мы сегодня с Вами разговаривали… и Вы сейчас здесь.
– Зашёл посидеть на сваленных деревьях, как когда-то, но, увы, их нет. Кто-то поставил лавочки?
– Это наши пацаны – на субботнике отработали. Сами в школьной столярке скамейки смастерили, деревья распилили вручную, убрали, всё почистили.
– Хорошо сделали. Ну, рассказывай, кто обижает выпускников нашей школы? – сказал Иван, садясь рядом с ней.
– Никто, наоборот.
– Что же тогда плачем, Леночка?..
– Не знаю, сгрустнулось что-то, – сказала девушка, пряча от него глаза, – Вы вспомнили, как меня зовут?
– Ты так изменилась, что признать в тебе маленькую, худенькую девочку невозможно. Мне сказал Олег Петрович, и я вспомнил тебя и Катю.
– Вы никогда не узнавали меня, не в школе, не на улице.
– Интересная, какая ты стала – красавица. – Лена смотрела на него блестящими от слёз глазами, отражающими радость, печали на её лице как не бывало. Взгляды их встретились, и они долго смотрели друг другу в глаза. Девушка опустила ресницы, встала, сказала:
– Мне надо идти, до свидания, – и быстро пошла по тропинке, потом побежала. Иван ещё долго сидел на лавочке, вспоминая свою школьную жизнь и ловя себя на том, что его мысли возвращаются к Лене.
В ресторане Иван, Олег и Вика сидели допоздна. Вспоминали случаи из жизни, одноклассников, учителей. Иван весь вечер хотел рассказать Олегу о встрече в саду с Леной. Эта мысль присутствовала у него и уже захмелевший, он, наконец, сказал, совершенно не впопад:
– Знаешь, когда я сегодня ушёл от тебя, решил посидеть на нашем месте на деревьях – их там, оказывается, уже нет.
– Да, их убрали, лавки поставили.
– Знаешь, кого я там увидел, не догадаешься? – Лену – лыжную палочку – сидела и плакала.
– С чего бы ей плакать, слёз некуда девать что ли? Женская мокрота! Ей бы обижаться на жизнь. Такие мужики из-за неё морды друг другу бьют… давай ещё выпьем за симпатичных девочек, за мою Вику. Вика пьём за тебя. Мать у Синицыной – немка. Немецкий, английский – переводчица на химическом заводе. Командировки заграничные, шмотки разные, импортные, но не это главное. Дочь в строгости держат, особенно бабка – немка. Лена немецкий знает, как русский и на английском свободно говорит. По окончанию школы – в институте учиться не надо. Говорят, выбрала испанский, французский. Заметь, и всё это в неполных 17 лет! У них в классе все такие, или на подобии, я тебе говорил – акселераты, вундеркиндеры. Постой, постой, а что это ты со мной о ней заговорил? Вот, курица! а… зацепила что ли… своими глазищами. Девка, конечно, что надо, но смотри – конкуренция очень большая. Первый её – звать Пётер Дворовкин… – тоже вундеркинд – медалист, только – не гуманитарий, а математик. Племянник нашего директора химического завода. Мать главный бухгалтер в стройуправлении. Всё есть, всё могу, а Ленку удержать не смог. После драки стала встречаться с Женькой Рагозиным. Петьку пьяным видели – медаль под вопросом. Вот такие у нас баталии, дружище. Знаешь, это мы варимся в школьном общем котле, а если подняться немного, взглянуть философски… Красотища! Умные, молодые люди и любовные школьные страсти – перед выпуском. Влюблённых много – дружат, а вот так ярко – на виду, да так, что вся школа замерла: чем это кончится – редко… да будет ли ещё когда-нибудь…. так почему ты меня об этом спросил?.. Посмотри мне в глаза… понятно, зацепила. Только тебя в этой войне не хватало. Ну, да – для развязки нужен третий. В жизни нет ничего нового – всё, как в романах: всё написано, всё рассказано и повторяется вновь.
– Знаешь, подошёл – ничего особенного, а глянула… не могу понять, объяснить себе не могу, что произошло: хочется ещё смотреть в глаза. Ты знаешь, что это такое?
– Ведьма, мой друг, ведьма или… где-то я читал: «глаза наполненные любовью». Горящая Душа, а глаза зеркало Души. Вот, она и подожгла нашу школу. Силища! Но, вопрос: кто зажёг – от мыслей о ком, пылает костёр в груди? Чьи дровишки? Одного бросила, другой мучится от неуверенности в сомнениях и ревности, говорят, так страдает, что замуж зовёт. Кто-то есть третий. Тебя тут не было, говоришь, подпалила, давай подождём, не перегоришь до выпускного, а? В романах на балах наступают развязки, если твои дрова, то и огонь твой, а если нет – в чужое пекло – не советую.
– Ну, и философ же ты, Олежка, сильнее, чем я. Только у меня куда-то исчезла способность философски рассуждать, просто эта встреча не выходит из головы и всё… и ничем выкинуть, даже философией.
– Ну, до завтра-то доживём. Ещё раз глянешь, может быть, там уже и нет ничего, напрасно тратим сегодня время на разговоры о ней. По-моему нам пора – народ расходится, значит, скоро ресторан закроется. Вика, мы уходим – да, да.
Олег с женой уехали на такси, а Иван пошёл пешком: ему было недалеко до дома, и вечер был тёплым.
Иван увидел Лену на своих занятиях – в 11 «А». Она сидела на средней парте в первом ряду у окна; за время уроков не разу не взглянула ему в глаза, не работала, смотрела в окно. Перед звонком он подошёл к её парте, спросил:
– Синицына, ты так хорошо знаешь историю, что у тебя перед экзаменами нет вопросов?
– Да, Иван Сергеевич, у меня изначально по этому предмету пять, других никогда не было, – сказала она, не отрывая взгляда от парты.
– Всё знаешь?
– Нет. Всё знать невозможно, знаю, только школьный предмет и один курс института.
– Хорошо, хорошо, – проговорил он и долго в упор смотрел на неё, надеясь поймать её взгляд.