Индигирка

Глава 1

– Ничего, скоро прыгун сядет и всё это кончится… – сорванным, хрипловатым голосом протянул Олег, обращаясь к своему товарищу. – Ты даже не представляешь, насколько это тяжело… Всё время держать свои мысли при себе… Никому не доверять их. Ведь если узнает кто-то один, то обязательно узнает и второй. Понимаешь… А это сделает меня уязвимым… Вот чёрт. Кто бы знал, как я устал от всего этого. Я, конечно, могу запретить себе думать… Думать о чём-то конкретном… И я даже знаю, о чём, но это сейчас не важно. Просто происходит забавная штука… Пока ты следишь за собой, контролируешь себя – всё получается. Как будто в твоей голове завёлся второй ты. И он, этот второй ты, сидит такой в мягком кресле, сложив руки на груди, и пристально за тобой наблюдает, контролирует… Но стоит только этому второму задремать, как – бах! – тебя словно кувалдой бьют по голове все те мысли, которые ты так долго прятал под замок. Причем, это одни и те же мысли… Одни и те же… Снова и снова… Снова, словно пережеванная тушенка, одно и тоже.

Парень нервно хмыкнул, и, понимая, что больше не в состоянии сдерживать накатывающие эмоции, продолжил:

– Они всегда здесь… Они всегда внутри моей чертовой башки! – Олег ткнул себя грязным замерзшим пальцем в висок. – Загоняешь их туда, не давая высовываться… Запрещаешь самому себе думать о чём-то. Потому что если ты будешь об этом думать, тебя обязательно прорвет с кем-нибудь поговорить… А этого тоже нельзя делать, мы же оба с тобой это знаем! Никто не должен знать, о чём ты думаешь… Чего ты хочешь на самом деле… Ради чего ты здесь! Потому что это сделает тебя слабым… А Индигирка этого не прощает… Проклятое место. Если, конечно, проклятья существуют.

Олег сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, мысленно заставляя свой воспаленный мозг успокоиться. Воздух был слишком морозным, и, как бы ни хотелось глубоко вдохнуть, сделать этого, не заморозив лёгкие, было практически невозможно. Он отказался от этой идеи и почесал грубую трехдневную щетину.

Его собеседник продолжил спокойно сидеть напротив, прислонившись спиной к мокрому бетону стены защитного периметра.

– Знаешь, Влад, я тебе завидую. Ты, лять, всегда такой спокойный, будто дома у себя, а не среди всего этого дерьма. Скажи мне, как ты это делаешь? Как ты не даешь этой болталке в голове свести себя с ума?! Как у тебя получается заткнуть эту штуку? – не дождавшись ответа, Олег хмыкнул и вновь почесал пальцами висок, соскабливая ногтями слой застарелого пота, копоти и грязи.

– Как выключить болталку? Как заткнуть мысли, скажи мне как? Насколько стало бы легче жить, если бы этот зануда внутри тебя, просравший все свои шансы, перестал день за днем смаковать неудачи и занудно повторять, что вот, надо было сделать так или так… Но что я могу изменить?! Ведь все уже сделано… Причем мной же…

Но ведь мысли – часть меня, они же мое порождение! Вернее они – это я сам. Ведь ты – это то, что ты думаешь… Так, кажется, ты говоришь?

Влад ничего не ответил.

Олег ещё раз почесал подбородок, все так же усердно скребя его ногтями. На какое-то мгновение ему показалось, что он сможет срезать ими свою грубую щетину, если надавит посильнее. Парень задумчиво хмыкнул и сделал осторожный вдох, втягивая воздух по чуть-чуть, словно через тоненькую трубочку, чтобы тот успел согреться до нужной температуры, пока будет проходить через нос. Так почти не было неприятных ощущений, и мысли словно остывали и приходили в порядок. Пахло замерзающей листвой, вперемешку с гарью и вонью мочи, долетающей со стороны туалетов рабочих.

– Всё! – резко выдохнул он, собравшись с мыслями. – Спасибо, Влад, что выслушал. Надо, надо периодически сливать на кого-нибудь свой негатив, а то рискуешь быть им раздавлен… Этот негатив мыслей может просто свести с ума… Что поделать, мы же все существа социальные… Социальные и эгоистичные. Нам окружающие-то нужны только для того, чтоб нам самим было хорошо… Или только тогда, когда нам плохо. Черт возьми, да так с ума можно сойти! А этого нам не надо, мы же все хотим вернуться домой, и вернуться в своем уме!

Олег вымученно улыбнулся и присел рядом с Владом на колено.

– Да, дружище, тебе бы не помешал горячий душ, а то несет от тебя, будь здоров… – парень сосредоточенно сдвинул брови, разглядывая своего собеседника. – Зато ты хороший слушатель. И главное, никому, ничего не расскажешь…

Влад продолжил сидеть в той же позе. Потёки крови, вытекающие из дырки вместо глаза на его лице, уже давно потемнели. Рядом, среди мелких осколков бетонной крошки и стреляных гильз, лежал АК-74, в открытом затворе которого торчал перекошенный патрон. Труп был одет как и все сотрудники службы безопасности – грязный, местами порванный и неумело зашитый тёмный камуфляж, из-под которого торчит вязаная кофта. На голове тёплая шапка, которая нелепо слезла с затылка, видимо пока тело Влада сползало по стене. К подошве черных берцев примерзли комья земли вперемешку с местной опавшей листвой. Возможно лет сто назад, именно так мог выглядеть павший боец регулярной армии одной из стран тогдашнего мира, однако сейчас все это безнадёжно устарело. Музейный экспонат, не иначе.

Но для Олега это было окружавшей его повседневной действительностью. Он давно перестал обращать на это внимания, стараясь выжить в этой реальности всеми доступными способами. В том числе и «морально устаревшими».

Олег быстро постучал товарища по карманам разгрузочного жилета. Побелевшие от утреннего холода костяшки глухо застучали по трем магазинам Калашникова.

– Это я заберу, если ты не против. – Сказал Олег и продолжил осмотр трупа.

Больше ничего интересного у Влада не было. Во всяком случае, дальше Олег не полез. Труп сидел на стене уже пятый день, так что обыскивать карманы, распложенные ближе к телу, парню не хотелось.

Все личные ценности и вещь-мешок Влад оставил в бараке. Их успели растащить ещё до того, как комендант объявил Влада пропавшим и изъял остатки его барахла к себе на хранение.

Скорее всего, времени забрать с собой особо ценные вещи, как это было принято делать на Индигирке, у Влада попросту не оказалось, когда пять дней назад посреди ночи их шахту атаковало огромное стадо инфицированных.

Дело это было достаточно обычное. Осенний гон. Так или иначе, подобные набеги стали происходить раз в месяц. Но это было очень большое стадо, к тому же, помимо представителей местной фауны, в стаде были люди…

Исхудавшие, истощенные, еле стоящие на ногах, в целом, как и подобает всем оказавшимся во власти паразитирующего червя, они выходили из леса в лучи прожекторов. Их потускневшие, покрытые вязкой слизью глаза уже ничего толком не видели, но раздражение зрительного нерва, которое вызывал яркий направленный свет, явно выводило из себя прилипшего к спине паразита. И они стреляли. Стреляли от бедра, навскидку. Шанс попасть один к ста… Но Владу выпал именно он. Такое случалось. Поэтому, как думал Олег, никогда нельзя было расслабляться.

«Перекосило патрон, так присядь за метровый выступ стены из толстого бетона и разберись с оружием, находясь в безопасности! – всплыли мысли в голове Олега. – Ведь выступ для того и сделан. И нечего изображать из себя универсального солдата, стоя в полный рост под вражеским огнем. Они хоть и инфицированные, и вооружены морально устаревшими автоматами, но законы физики никто не отменял. Пуля летит свыше шестисот метров в секунду, а у нас даже шлемов нет, не говоря уже о бронекостюмах. Зачем лишний раз рисковать?».

Олег, убедившись, что в магазинах есть патроны, по крайней мере, верхние три отчетливо просматривались, да и весили они как полностью снаряженные, быстро убрал их в глубокий карман камуфляжных брюк. Еще раз пристально посмотрев на труп, он подумал, что не помешало бы обзавестись нормальной разгрузкой, взамен своей, но идея снимать её с мёртвого тела не очень его обрадовала, и он передумал.

К бедру Влада была пристегнута потасканная тёмно-оливковая кобура, с торчащим из нее ПМ-ми двумя дополнительными магазинами. Судя по тому, как была растянута грубая ткань – запихали их туда явно с большим трудом.

– Хлопушка, – улыбнулся Олег.

На Земле ПМ давно мог купить себе любой желающий. Его конструкцию и материалы, из которых он производился, упростили настолько, что пистолет иногда давал до пятидесяти сантиметров разброса, на три метра дистанции. Тем не менее, это было основное оружие самообороны гражданского населения РФ.

Закон об оружии в России менялся каждые десять – пятнадцать лет, и, как правило, никогда не работал. Кому надо – те находили возможность купить себе любой ствол в обход законов, а те, кто были «законопослушными гражданами», довольствовались Макаровым. Олег этого не понимал. Зачем давать людям для защиты своей жизни столь ненадежную вещь, как ПМ? Но со временем пришёл к заключению, что государство, или власть, а вернее те люди, которые были наделены этой безграничной властью, так чувствовали себя намного спокойнее. Ведь в случае каких-нибудь народных беспорядков, вооруженная хлопушками толпа не имела ни малейших шансов против полного комплекта штатной полицейской брони.

Попасть во что-либо из Макарыча, конечно, можно было. Но для этого его надо было упереть стволом непосредственно в цель. А в остальном все были счастливы. Но, к сожалению, в суровых условиях Индигирки пистолет Макарова был действительно детской хлопушкой. Впрочем, его всё равно можно было попытаться на что-нибудь выменять или приспособить как скрытое оружие, о котором никто не знает.

Парень немного повозился с пластиковой клипсой, фиксирующей кобуру на поясном ремне. Она замерзла и не хотела раскрываться. Пока он тёр её своими окоченевшими пальцами, ему невольно вспомнился инструктаж, который проводился уже непосредственно за несколько часов до погрузки в шаттл-прыгун ещё в самом начале его путешествия. Или «приключения», как он иногда иронично называл всё происходящее.

Инструктаж проходил в небольшом помещении, наподобие школьного класса, рассчитанного максимум человек на тридцать, но забитого до предела сотней людей. Тогда Олегу было очень не по себе, ему казалось, что каждый первый из окружающих – отъявленный уголовник, который попросту зарежет его прямо здесь. Он пытался победить в себе этот мерзкий страх, ну или хотя бы просто загнать его куда подальше. Это получалось, но как-то не совсем убедительно.

Стараясь казаться уверенным в себе парнем, который находится среди всех этих людей неспроста, он постоянно сталкивался взглядом с более острыми, резкими глазами, которые буквально источали любопытство кошки, готовой к броску на особо вкусную мышь. Олег быстро смекнул, что большая часть собравшихся явно видит его насквозь и ему не удастся их обмануть. Поэтому он постарался принять максимально внешне уверенное положение на неудобном стуле и сосредоточиться на том, что говорит инструктор.

Но и это не помогало Олегу. Инструктор, низкий невзрачный человек с редкими жидкими волосами, говорил однообразным безучастным голосом, повторяя явно давно заученную и заезженную пластинку. Поэтому его никто особо не слушал. Зато вокруг в полголоса шло знакомство новых сотрудников, если можно было так назвать всех собравшихся.

Кто-то отчетливо хвастался количеством ходок, хотя, насколько Олегу было известно, это не особо приветствуется в определенных кругах. Кто-то рассказывал о своей семье. Кто-то крыл матом свою жизнь, кто-то робко пытался мечтать о том, что будет, когда он вернется…

Тогда, конечно, Олег не обратил особого внимания на рассуждения и мечтания этих людей. Он и сам, постоянно, чтобы побороть внутреннюю нервозность, мысленно проговаривал, ради чего он ввязывается во все это. Но сейчас, проторчав на Индигирке почти весь срок контракта, он понимал, насколько эти мечтания тогда были нелепы и наивны. Во всяком случае, он готов был с большой долей вероятности заявлять, что большинства из тех мечтающих и рассуждающих о будущем людей, уже нет в живых.

И вот внезапно инструктор отошел от своей монотонной бубнящей интонации и как-то резко и громко обратился к собравшимся:

– И запомните, – сказал он, – если вы почувствуете на своей спине эту хренову тварь, то поймите, что вам осталось недолго. Сделайте одно, самое главное.

– Застрелитесь? – хихикнул кто-то из собравшихся.

– Поможет с малой вероятностью, – сурово ответил инструктор. – Помимо головного мозга, есть ещё и спинной, поверьте, червю этого достаточно. Так что стреляться не вариант. К тому же мало кто из вас сможет вот так, быстро, четко, без скулежа и соплей, резко выдохнуть и выстрелить себе в голову.

– Так что же делать-то тогда? – последовал очередной вопрос из толпы.

– Бросьте оружие. Быстро бросьте оружие, если оно у вас в руках. Иначе червь так и будет таскать вас вместе с ним. А как стрелять эта тварь быстро догадается.

– Тогда надо быстро за член себя хватать! Может, как им стрелять эта тварь тоже догадается, так хоть умрешь довольным! – раздался радостный выкрик, который нашел одобрение у половины собравшихся в комнате. Начался гомон, поступили новые предложения, что ещё с членом делать. И вопросы, а что будет, если один червь залезет на парня, а один на девку, будут ли они того – червячков плодить.

Инструктор ничего не сказал. Лишь окинул собравшихся странным взглядом и продолжил дальше бубнить заученный инструктаж. Тогда Олег подумал, что он попросту лентяй и получает свои деньги, и деньги наверняка немалые, ни за что. Но со временем пребывания на этой маленькой планетке, загадка взгляда инструктора стала понемногу раскрываться.

Просто в тот миг он перестал видеть перед собой людей. Для него они стали инфицированными трупами, как и другие сотни до них, и грядущие сотни после.

– Бросьте оружие… – повторил Олег вслух, всплывший в памяти обрывок инструктажа, когда ему удалось все-таки отстегнуть клипсу кобуры. – Да, если бы тот бедняга, почувствовав червя у себя на загривке, бросил автомат, возможно, ты был бы жив. А ещё лучше было, если бы и второй выбросил свое РПГ. Зачем он вообще держал в руках гранатомет, когда червь на него залез? Одним выстрелом шороху на несколько дней навел!

Застёжки двух ремней, фиксирующих кобуру вокруг бедра, поддались без особых проблем, и Олег быстро убрал хлопушку в небольшой рюкзак защитного цвета, который всегда носил с собой.

– Соколов! – донесся окрик от основания стены. – Соколов, лять!

Олег быстро забросил рюкзак за спину и поднялся. Утро было морозным, так что его невольно пробрал озноб. Он посильнее натянул на уши чёрную шерстяную шапку и поправил вязаный ворот толстого свитера, торчащего из под камуфляжной куртки.

– Соколов, чтоб тебя! – не унимался голос.

– Да, Сергей Васильевич! – откликнулся парень, поднимая с бетонного пола автомат Влада.

– Нашел?

– Нашел, тут сидит!

– Живой, что ли?! – явно удивился собеседник.

– Нет! – быстро ответил Олег и, в последний раз посмотрев на мертвого Влада, подошёл к противоположному краю стены, так, чтоб его стало видно со стороны внутреннего пространства периметра. – Не живой. Но живности по нему ползает уже достаточно.

Сергей Васильевич Казюка, лысый мужчина средних лет, вонзил в Олега пренебрежительный взгляд и помотал головой. Потом перевел свои маленькие, глубоко посаженные глаза на разрушения внутри периметра и крикнул:

– Тащи его сюда!

– Нет!

– Совсем охренел, Соколов! Что значит «нет»?

Олег спокойно потер ладошки друг о друга и подышал на них. Отношения с комендантом шахты у него явно не ладились. Поначалу это сильно раздражало. Казюка оказался типичным бывшим военным, причём не тем бравым воякой, который мог одной левой пятерых уложить, а каким-то занудным уставным червем. Он мог кого угодно довести до истерики выдержками из устава компании и придумыванием всяких ненужных правил.

Но чем больше Олег пребывал на Индигирке, тем больше он понимал, насколько это глупо. Он даже нашел для подобных явлений специальный термин – «инертность мышления». Инертность мышления коменданта состояла в том, что он пытался подстроить окружающую действительность под то, как он привык, под уставы, правила, распорядки. Но в эти его уставы никак не вписывались дикие животные, холода, ливни, почти отсутствующие снабжение и связь, поножовщина среди рабочих, кражи и разборки внутри периметра, ЧП в штольнях и самое главное – черви. А недавний выстрел из РПГ вообще переворачивал весь его мир с ног на голову.

Со временем Олег обнаружил интересную вещь: Казюка ничего не мог возразить ему, если он ссылался на его же правила. И тут происходила поразительная штука, как только Соколов сталкивался с Казюкой, его подсознание как-то само, автоматически находило нужную ссылку, подбирало необходимую комбинацию слов и буквально клало их ему на язык, отчего мозги коменданта видимо упирались в тупик, и Казюка был вынужден отстать от него. Вот и сейчас ответ пришел в голову сам собой:

– Сергей Васильевич, согласно вашему же распоряжению сбор трупов и их фрагментов – это работа санитарной бригады, экипированной надлежащим образом и состоящей из назначенных рабочих и местного, не занятого специалиста компании. А у меня через пятнадцать минут начинается смена, так что я хоть как не успеваю, а опаздывать нельзя, ведь контракточасы надо закрывать четко и без зазоров, – ответил Олег и закашлял. Все-таки говорить громко сорванными связками было тяжело.

Казюка ещё раз нервно мотнул головой, отчего холодный утренний свет блеснул на его лысине.

– Слезай, давай!

Олег молча кивнул и, закинув автомат Влада за спину рядом со своим, стал осторожно выбираться из-под обломков.

Во время нападения стада инфицированных, один из них произвел выстрел из того самого пресловутого РПГ. Олег не знал, способен ли червь додуматься, как заставить своего носителя перезарядить гранатомет, но если бы это было возможно, то с такой везучестью он разнес бы к чертям всю шахту за несколько залпов.

Выпущенный снаряд попал точно в зазор между толстой стеной периметра и въездными воротами. Но попал под таким углом, что заряд не детонировал, а срикошетил, и влетел во внутреннее пространство. В принципе, разрыв доисторического РПГ не мог повредить ничего существенного, разве что убил бы пару шахтеров-китайцев, бегущих в укрытие или замешкавшихся на открытом месте по каким-то своим причинам. Но тут на пути заряда оказалось маленькое окошечко комплекса по переработке воды для внутренних нужд лагеря.

Здание само по себе было очень небольшим и представляло быстровозводимый прямоугольник, установленный на хороший бетонный фундамент. Внутри него находились четыре установки расщепляющих воду на кислород и водород, по принципу топливной ячейки Майера.

Достаточно простой способ получения энергии в любом мире подверженном быстрой экспансии, где есть вода. Не требует особых затрат и сложного оборудования. Но и главную проблему ячейки Майера никто так и не решил. Водород был очень взрывоопасен. Впрочем, и этот риск был сведен к минимуму. В двигателях транспорта, вода расщеплялась непосредственно перед впрыском в камеры сгорания, а каждый ключевой узел шахтерского комплекса, нуждающийся в подачи энергии, был оснащен своей независимой миниатюрной установкой переработки воды. Но все же, та ночь была полна сюрпризов.

Выстрел РПГ, угодил прямо в одну из установок, видимо разворотив её на куски. Разлетевшиеся осколки угодили в укладку баллонов, в которые закачивался очищенный водород, пусть и в небольших количествах, но необходимый для производственных процессов на территории шахты. И хоть разрыв одного такого баллона не мог нанести большого урона, но когда разом бахнуло несколько десятков, эффект был просто ошеломляющим.

Олег очень хорошо всё запомнил, потому что как раз выскакивал из жилого барака, поспешно застегивая ремни разгрузки, и видел как красная иголка, оставляя за собой дымный след, стремительно вылета из-под створа ворот.

Спустя мгновенье здание комплекса буквально раздуло, и с грохотом вывернуло наизнанку. Во все стороны, словно адская шрапнель, полетели куски установок и прочие осколки разного размера. Несколько человек, суетящихся во внутреннем дворе, упали замертво искалеченные ударившими их железяками.

Олег до сих пор отчетливо видел внутренним взором, как быстро холодная ночь Индигирки в одну секунду становится ярким, жарким днем. Часть баллонов взорвалась сразу, какая-то часть полетела во все стороны словно реактивные снаряды.

Олег упал на землю и накрыл голову руками. В этот момент над ним просвистело что-то тяжелое и ударилось в дверь барака, сорвав её с петель. Часть баллонов попали в стену периметра, разорвавшись при столкновении с ней ярко-огненными вспышками. Именно один из таких снарядов и обрушил лестницу, выворотив несколько метров стены как раз в том месте, где погиб Влад. Поэтому найти его удалось только сегодня, когда основные последствия катастрофы были устранены.

Но на этом разрушения не кончились. В это же мгновение в области въездных ворот лагеря раздался чудовищный удар. Причем такой силы, что лист сантиметрового железа, усиленный приваренным к нему уголком, начал разгибаться, издавая мерзкий стальной скрежет.

От этого Соколову стало не по себе, потому что такой звук не сулил ничего хорошего. Он быстро подтянул к себе автомат, ощупывая себя на предмет мелких ранений.

Вокруг суетились люди. Выбежавшие из бараков рабочие, преодолев секундное замешательство от вида горящих и разрывающихся баллонов, бросились тушить подручными средствами те немногие строения и объекты что занялись пламенем. Часть из них бросилась на помощь немногочисленным раненым. Тем временем на стене периметра не смолкал сухой автоматный треск. Со всех сторон долетало надрывное хрипение раций, и топот бегущих ног.

К периметру неслось еще около десятка сотрудников службы безопасности, трое из которых, увидев отгибающийся лист, резко развернулись и кинулись в оружейку, за теми самыми РПГ.

В это мгновение удар повторился, и угол одной из створок ворот отогнулся настолько, что в нём, на мгновение, показалась тупая морда шерсторога – местного, полутонного носорога, покрытого густой шерстью, за что он и получил своё название.

Встреча с такой тварью не сулила ничего хорошего. Шерсторог был большой редкостью, в силу чего самой большой угрозой всегда по праву считался местный медведь, будь он инфицированный червем или нет, это не имело значения. Олег вообще только в теории знал, что здесь есть такие звери, как шерстороги, но сам никогда их не видел. До той ночи.

Олег до сих пор не мог понять, откуда у него взялась такая прыть, но похоже он за несколько секунд преодолел расстояние в добрую сотню метров и буквально запрыгнул на крышу одного из бараков, используя для этого подоконник и торец открытой двери. И, как позже выяснилось, он поступил абсолютно правильно, потому что в пробитую шерсторогом брешь тут же ворвалось три инфицированных медведя. Один из них был уже настолько истощен, что его провисшая шкура почти касалась земли, а на боках отчетливо проступали рёбра. Но это не помешало зверюге одним движением когтистой лапы вспороть живот опешившему работяге.

Лагерь расцветал огнями подобно новогодней ёлке. Когда начались первые выстрелы, не считая стандартного освещения в районе входа в шахту, горело лишь два подвижных прожектора у ворот периметра, да небольшая цепочка дежурных огней, подсвечивающих землю у основания стены по всей ее протяженности. Сейчас же загорались все виды осветительных приборов, какие только были в наличии.

Соколов уже взял на прицел одного из медведей, стремительно бегущего вглубь лагеря, среди суетливо загорающихся и мелькающих лучей прожекторов, когда на стрелков на периметре, словно материализовавшись из черноты ночного неба, напали большие темные пятна.

Этих тварей Олег уже успел изучить, и знал чего от них ожидать. Огромные птицы, с размахом крыльев от полутора до трех метров, больше напоминали своим видом вымерших птеродактилей, разве что пернатых и с откровенно орлиными клювами.

Одна такая тварь буквально впилась в голову не заметившему ее стрелку на стене. Олег прекрасно понимал, что сейчас ее огромные, загнутые когти с легкостью хирургического скальпеля отделяют мягкие ткани от костей черепа бедняги.

Соколов матом окрикнул несколько пробегающих парней с автоматами. Без лишних разговоров, быстро сообразив, что делать они забрались на стену, и, уперевшись спинами в спины друг друга, вскинули автоматы, образовав из себя некое подобие зенитной огневой точки.

Перекрикивая стрельбу, крики людей, рев инфицированных животных Олег пригнал их под основание стойки с блоком прожекторов, дающих мощный заливной свет, где они начали палить из своих Калашниковых по мелькающим в темном небе крылатым силуэтам.