Арт

Знакомство

Сквозняк заставил немолодого мужчину тяжело подняться со стула и направиться к раскрывшейся двери. Но закрыть ее ему не удалось. В дверном проеме появился смеющийся малыш, а позади него – двое догонявших его подростков.

Картина была настолько впечатляющей, что мужчина на мгновение замер. От девочки с длинными золотисто-каштановыми волосами исходило добродушное веселье; светловолосый, спортивного сложения мальчик смотрел открыто и спокойно, а головка с торчащими кверху, как у желтого одуванчика, волосами удивленно распахнула свои голубые глазки.

– Рия, Лин и Арт? – спросил мужчина.

Девочка кивнула, мальчик ответил: «Да», а взгляд малыша вдруг стал не по-детски серьезным и изучающим.

– Меня зовут Дэвид. Я давний коллега вашей бабушки Алани и поклонник изобретательского таланта вашего дедушки Ника.

Старшие дети заулыбались и вошли в комнату, чуть подталкивая перед собой младшего.

– Вы, видимо, как и мы, приехали издалека? – спросил Лин, заметив легкий акцент в речи Дэвида.

– Да. Но мне казалось, что по-русски я говорю неплохо.

– Вы говорите очень хорошо, – Лин, как обычно, был изысканно вежлив.

– А куда же делась наша бабушка? – спросила Рия, причем ее голос прозвучал несколько громче, чем у брата, так как она заметила, что Дэвид напрягает слух.

– Бабушка направилась во владения Ника. Там, похоже, рождается новое чудо его конструкторского искусства.

– Чудо уже родилось и ждет применения, – сообщила вошедшая Алани. – Но, думаю, эксперимент мы проведем завтра. Отдохни пока, Дэвид. Мои внуки направляются сейчас к реке. Пройдись вместе с ними.

Дэвид повернулся к детям. Направленный на него взгляд Арта был по-прежнему сосредоточенным и внимательным.

– Я с радостью пообщаюсь с твоими внуками, Алани, если они согласятся принять меня в свою команду.

Рия и Лин активно закивали. Арт залился смехом неотразимо обаятельного ребенка. Усадив его на плечи, Лин направился к выходу первым.

На вершине ближайшего холма Дэвид замедлил шаги, и дети тут же остановились, чтобы дать ему возможность осмотреть окрестности. Дэвид вглядывался в небольшую уютную долину, окруженную горами, по центру которой расположился Дом Знаний, где трудились Ник и Алани. Он вдыхал легкий чистый воздух, который не был похож ни на какой другой, и захлестнувшее его восхищение на время отодвинуло все проблемы, которыми была полна его текущая жизнь.

На берегу, пока Лин разворачивал походное покрывало, Дэвид с интересом наблюдал за Артом. Тот добрался до песка, лег на него ничком и замер.

– Что это с ним? – тихонько спросил Дэвид у Рии.

– Сейчас поймете, – улыбнулась девочка.

Она подошла к малышу и слегка приподняла его за плечи. На уровне рта Арта в песке осталось небольшое углубление.

– Он что – ел песок? – удивленно спросил Дэвид.

– Именно. Землю он тоже ест. Мама с папой иногда ограничивают его в этом занятии, так он нашел способ, не доступный их наблюдению.

– Он, наверное, по гороскопу земной знак?

– Точно. И раз он так настойчиво производит это действие, то, я думаю, для чего-то ему это нужно.

Арт уже вовсю плескался в воде под наблюдением Лина.

– Воду он тоже очень любит, – сообщил мальчик, – особенно холодную.

Река бушевала и пенилась. Дэвид разулся и вошел по колено в ледяную воду. Обернувшись, он увидел, что Арта уже завернули в полотенце. Малыш взглянул ему прямо в глаза – и его сердце сильно забилось.

Ночью Дэвида обступила густая тьма. В последнее время она стала приходить в его сны все чаще. А потом появилась зверюга, похожая на черную пантеру. Она протянула лапу и вонзила когти в его правый бок, постепенно усиливая давление. На белой рубашке Дэвида расплылось красное пятно. Он трижды громко прокричал: «Уйди, Сатана!» И на последнем возгласе, прежде чем его выбросило из сна, он успел заметить яркую вспышку молнии и будто повзрослевшее лицо Арта. Просыпаясь, Дэвид все еще кричал, но его отчаянный крик превратился в мире пробуждения в еле слышный шепот. Он сложил руки на груди и с мольбой обратился к чему-то недостижимо высшему: «Прошу – пусть мои проблемы не перекинутся на детей!»

Злобное, ухмыляющееся существо появилось во сне Рии.

– Убирайся с моего пути! – нагло заявило оно.

– Я буду стоять здесь и не сдвинусь с этого места, – ответила девочка.

– Что – охраняешь маленького? Ну посмотрим, хватит ли у тебя на это сил.

Существо угрожающе разрослось в размерах и бросилось на девочку, но тут же было отброшено назад ярко вспыхнувшей, упругой сетью.

Проснувшаяся Рия не стала ждать, пока успокоится ее громыхающее сердце. Она встала и подошла к кровати Арта. Тот дышал ровно и спокойно. Она прошла дальше, к спавшему на кушетке Лину, и тот отчетливо произнес во сне: «Они не пробьют нашу защиту, Рия». Девочка легла успокоенная и в следующем сне увидела любящие лица родителей, показывающих ей яркие цветы высокогорья, на которое поднялась их экспедиция.

Испытания

– Это и есть то самое кресло, Ник? – Дэвид заметно волновался.

– Да, Дэвид. И сейчас нужно только твое спокойствие, чтобы картинка на экране не искажалась чем-то посторонним.

– А куда ты будешь пристраивать свои датчики?

– Только не на твое тело. Сигнал будет сниматься с поверхности окружающего тебя энергетического кокона, и поэтому контакт с плотным телом не нужен. Все датчики уже установлены в нужное положение – в кресле и вокруг него.

– Тогда мне нужно уже садиться?

– Подожди, Дэвид, – остановила его Алани. – Надо решить еще один вопрос. Тут, за дверью, находится твоя группа поддержки, которая хотела бы поучаствовать в эксперименте.

– Дети?! – возбужденно воскликнул Дэвид.

– Да, все трое здесь.

– Алани! – Дэвид обратился к коллеге очень горячо. – Если дети хотят присутствовать при моем испытании, прошу тебя – позволь им сделать это.

– Не возражаю, – Алани выглянула за дверь и приглашающе махнула рукой.

Старшие дети вошли молча и расположились на стульях, усадив между собой Арта.

– Я сейчас, Ник. Скажу только несколько слов членам команды.

Дэвид присел на корточки около стульев.

– Рия, – обратился он к девочке, – ты вчера была настолько чувствительна, что заметила легкое ухудшение моего слуха.

Рия кивнула.

– Вы должны знать, что это был не самый тяжелый случай. Иногда я теряю слух почти полностью.

Дэвид посмотрел на мальчиков.

– Можно, конечно, подумать, что это не так уж и страшно для старика, каковым я являюсь по сравнению с вами. Но, скажу честно, мне не хотелось бы остаток жизни провести в темнице, в которую не проникает звук.

– Дэвид, мы не считаем вас стариком, – очень серьезно ответил ему Лин.

– И если дедушка и бабушка пригласили вас сюда, значит, темницы без окон и дверей вы можете избежать, – поддержала брата Рия.

Дэвид вдруг ощутил теплую волну, охватившую его и успокоившую. Он быстро поднялся, подошел к креслу и сел.

– Можно запускать аппаратуру, Ник. Я готов.

Алани встала рядом с креслом.

– Будет лучше, Дэвид, если ты закроешь глаза. Позже ты все сможешь просмотреть в видеозаписи. Сейчас я буду общаться с тобой, предлагая твоему воображению разные образы, чтобы вызвать реакцию твоего внутреннего существа, а ты, соответственно, слушай и воображай.

Дэвид закрыл глаза, и Алани заговорила. На экране замелькали разноцветные узоры, отражающие реакцию испытуемого на произносимые слова.

– Все понятно с тобой, мой друг, – вдруг раздался в голове Дэвида голос.

Голос этот не имел ясно выраженного тембра, но Дэвид четко осознал, что исходит он от малыша. «Да он же еще не говорит!» – подумал Дэвид, но все-таки мысленно спросил:

– Арт, это ты говоришь со мной?

– Здесь, конечно, есть и другие существа, но они с тобой не в резонансе. Так что общаться таким способом с тобой могу только я.

– В этом Доме Знаний, происходят, воистину, удивительные вещи, – произнес Дэвид вслух и даже не заметил, что Алани замолчала.

– Не надо говорить словами, – предложил Арт. – Ты просто думай – и я тебя пойму.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что со мной все понятно? – подумал Дэвид.

– Это я по поводу узоров на экране. В тебе проявляется много разных цветов: оттенки красного, оранжевого, голубого, фиолетового. Но насыщенный оттенок зеленого цвета почти исчез из тебя, а светлые оттенки желтого и синего и вовсе отсутствуют.

– И что это значит для меня?

– Что ты скоро можешь не только оглохнуть, но и ослепнуть.

– Но можно ли как-то воспрепятствовать этому разрушительному процессу?

– Пока еще можно, но это потребует приложения усилий с твоей стороны.

– А куда надо направить эти усилия?

– Направь их на восстановление твоей природной любознательности. Сейчас ты полностью погрузился в свою специальность, а к другим сторонам жизни потерял всякий интерес. Но вспомни, каким интересующимся любой познавательной мелочью ты был в молодости.

– Ты прав, Арт. Я действительно когда-то увлекался многими вещами, но со временем область моих интересов существенно сузилась. Но откуда ты знаешь об этом?

– Образы на экране рассказывают о тебе многое, если уметь их читать. Но мне не нужен экран. Я вижу твои глубины.

– Неужели именно излишняя специализация является причиной моих проблем?

– Из-за нее потускнел твой зеленый цвет. Ты слишком эксплуатировал свой интеллект и ослабил его, и если ты не расширишь сферу своей деятельности, то в дополнение к уже имеющимся недугам получишь обессиливание и других частей твоего тела.

– Но какова причина отсутствия высоких оттенков желтого и синего цвета во мне?

– Ты затемнился и перестал стремиться к идеалу. А ведь стремление к высшему было тоже тебе когда-то присуще.

– Я буду думать над тем, что ты открыл мне, Арт. Почему-то все это мне близко и понятно. Скажи, есть ли между нами какая-то особая связь?

– Мы с тобой старые друзья. И сейчас я привел тебя к людям, которые могут тебе помочь.

Дэвид открыл глаза и сразу же натолкнулся на внимательный взгляд Алани.

– Я пока ничего не комментирую, – сказала она.

Дэвид быстро обернулся, чтобы посмотреть на Арта. Малышу уже наскучило сидеть, и он бегал по лаборатории дедушки, в которой было много интересных для него вещей.

Обсуждение результатов

Алани и Дэвид внимательно изучали видеоотчет испытаний.

– Цвета на экране полностью соответствуют тем, которые перечислил Арт, – сообщил Дэвид. – Я не мог их видеть. Камеры Ника засняли весь ход эксперимента со всех сторон. На видео видно, что глаза свои я не открывал, а в какой-то момент даже будто заснул.

– А что ты скажешь о предположительно отсутствующих в тебе оттенках высоких частот? Ведь, может быть, наша аппаратура просто груба и не смогла бы их зафиксировать, даже если бы они в тебе присутствовали.

– Но ведь малыш заглянул внутрь моей ауры!

– Дэвид, давай мы с тобой четко определим – что значит «малыш заглянул»?

– Направление твоей мысли, Алани, мне понятно. Ты хочешь сказать, что исследовать мои глубины могла только та разумная сущность, которая выбрала тело Арта для своего воплощения.

– А она, как считалось до сих пор, не входит полностью в тело ребенка до его шести – семи лет.

– Значит, ты думаешь, что малыш никак не мог участвовать в происходящем?

– Не совсем так. Дэвид, ты уже познакомился с взглядом Арта?

– И даже испытал состояние, которое называется «мне стало не по себе». Раньше я никогда бы не предположил, что такой разумный взгляд может быть у столь маленького человечка.

– А отсюда следует, что мы ничего не знаем о свойствах приходящих сейчас детей. Возможно, их плотные тела стали уже настолько тонкими и восприимчивыми, что связанная с ними разумная сущность иногда входит в них, хотя бы ненадолго, в гораздо более раннем возрасте, чем это принято считать.

– В этом предположении что-то есть, Алани. Это объясняет особенности взгляда Арта в некоторые моменты. Но как ты можешь объяснить наше с ним бессловесное общение?

– Возможно, это был прямой мысленный контакт.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сам сказал, что твое состояние было похоже на сон. Это значит, что твоя разумная сущность оказалась вне твоего тела и вполне могла вступить в прямое взаимодействие с разумной сущностью Арта, которая, если и не входит в его тело полностью, все же магнетически притягивается к нему.

– Тоже любопытная гипотеза, Алани. Получается, что, когда моя разумная сущность вернулась в мое тело, она отпечатала информацию о произошедшем контакте в памяти моего физического мозга. А как ты думаешь, сохранится ли память об этом событии и в малыше?

– Вот этого мы с тобой предугадать не можем. Ведь такое отпечатывание – это не механический процесс, а сознательный. Разумная сущность Арта в будущем, когда войдет в него полностью, вполне может сделать это, если сочтет необходимым.

– Алани, – последовала небольшая пауза, – мне бы хотелось дожить в полном уме и сознании до того момента, когда Арт станет юношей.

– Это вполне возможно, – Алани смотрела серьезно. – Все необходимые рекомендации для этого мой внук тебе дал.

– Он назвал меня старым другом. Это удивительно, но я почувствовал к нему притяжение с первого взгляда. Я даже пытался найти его среди уже ушедших из этого мира друзей. Но никого, подобного Арту, среди них нет. Видимо, наша предпоследняя встреча с ним происходила в какие-то более отдаленные времена.

– Мне, кстати, дочь рассказывала, что впервые увидела Арта во сне, задолго до его рождения. Она лежала на полу, а он стоял рядом, расставив ножки, и, нагнувшись, смотрел вниз. Интересно, что именно так он теперь иногда и стоит. Может быть, и ты увидишь какой-нибудь эпизод, связанный с ним. В сновидениях сцены из разных веков накладываются друг на друга и перемешиваются, но все же, как мне кажется, если сильно захотеть, можно получить и ясную картину.

– Сильно захотеть для меня сейчас не проблема. Я испытываю огромный интерес к любой вести из нашего совместного прошлого с Артом.

Полет

Дэвид выглядел помолодевшим и счастливым.

– Алани, я превратился в ребенка, – со смехом сообщил он. – Твои внуки таскают меня везде с собой. Я облазил уже все соседние горы. Я научил их всем играм, которые знал в детстве, а они научили меня своим. В юности у меня была страсть. Я страшно любил моделировать летающие аппараты. И вот теперь, благодаря Нику, я вспомнил многое, а еще большему научился у него.

Алани улыбалась:

– С нетерпением жду отпуска, чтобы поваляться рядом с вами на каком-нибудь холме, пока вы запускаете свои цветные ракеты.

– Умница!

Дэвид вдруг посерьезнел.

– Алани, у меня за этот месяц ни разу не было ухудшения слуха.

– Значит, твои силы уходят в правильном направлении, – Алани выглянула в окно и в изумлении воскликнула: – А это что такое – с колесами и пропеллером?!

– Это нечто между вертолетом и мотоциклом, – как-то неопределенно ответил Дэвид.

– Ясно, – констатировала Алани. – Узнаю своего мужа.

– А я его просто люблю! – заявил уже на ходу Дэвид и, приостановившись, добавил: – Ничья больше голова не способна генерировать столько интересных идей и реализовывать их из подручных материалов.

Алани, смеясь, продолжала смотреть в окно на отбывающую компанию. Лин управлял полувертолетом. Рия ехала на каком-то немыслимом тарантасе. Арт оседлал высокого Дэвида. А ее муж, увешанный сумками с деталями каких-то конструкций, шел, размахивая руками и увлеченно о чем-то рассказывая.

– Я тоже его люблю, – сообщила пространству Алани и направилась в свою лабораторию.

Маленький летательный аппарат, части которого и лежали в сумках, был предназначен для Арта. Он поднимался невысоко и парил на уровне голов зрителей. Все условия безопасности полета, конечно, были обеспечены.

У Арта подъем на высоту вызывал восторг. Над его смеющимся личиком топорщились пушистые волосы, через которые просвечивал солнечный свет. Резкий крик пролетавшей мимо птицы привлек внимание малыша. Он повернул голову и на мгновение замер. Наблюдавший всю эту картину Дэвид внезапно почувствовал головокружение. Появившийся откуда-то фиолетовый туман перекрыл поле его зрения, скрыв от него все окружающее.

Старик с белыми, как у отцветшего одуванчика, волосами стоял на фоне солнца, повернув голову вбок, и смотрел на улетающую птицу.

– Никогда не видел здесь таких, Ален. Давай немного отдохнем, а потом пойдем дальше.

Юноша быстро соорудил из травы мягкое ложе и усадил своего уставшего спутника.

– Я учил тебя, Ален, много лет, – продолжил старик, – но никогда не спрашивал о том событии, которое привело к нашему знакомству. Как так получилось, что тебя вытолкали за пределы городских ворот сразу же вслед за мной?

Юноша улыбнулся.

– Наши сограждане кричали, что вы сумасшедший, а я закричал им в ответ, что вы самый великий ученый в этом городе.

– Понятно, мальчик. Но скоро эти люди придут за тобой и попросят тебя о помощи. Не держи на них зла, а постарайся просветить, насколько возможно, их умы. Я же скоро уйду в далекий путь, на котором ты не сможешь сопутствовать мне. Но ты всегда будешь мне другом. Это не первая наша встреча с тобой и не последняя, и магнит дружбы неизменно будет привлекать нас друг к другу.

– Дэвид, с вами все в порядке? – спросила подошедшая Рия.

– Да, Рия, все хорошо. А знаешь, что я только что узнал? Оказывается, ты интересуешься проблемами мозга.

– Уж не наш ли Арт вам об этом рассказал? – пошутила девочка.

Она вытащила братишку из летательного аппарата и ласково прижала к себе.

– Это может показаться странным, но ты очень близка к истине.

– В этом городке, Дэвид, со мной и Лином произошло столько необыкновенных событий, что ваши слова совсем не кажутся мне странными. К тому же мы постоянно наблюдаем за нашим малышом и многое замечаем. Но почему вы сейчас заговорили о моем увлечении?

– Дело в том, что мозг – это моя специальность. И я многое мог бы тебе о нем рассказать.

– А вот это было бы здорово!

– Тогда бери меня в учителя и выбирай время для занятий.

– А как насчет остальных членов команды? – деликатно спросил Лин. – Вы, Дэвид, настолько занимательно обо всем рассказываете, что и дедушке, и Арту, и мне было бы интересно вас послушать.

– Так это же замечательно! Тогда вся компания просто переместится в лабораторию Алани. А ваша бабушка, должен вам сказать, в вопросах мозга кое-что понимает.

– И наших родителей надо охватить, – прозвучало в голове Дэвида. – Они тоже по жизням идут рядом с нами.

– Хорошо, Арт, – беззвучно ответил Дэвид. – Постараюсь для всей нашей команды стать таким же хорошим учителем, каким ты был когда-то для меня.