Прекрасное сияние. Сборник прозы и поэзии, посвящённый творчеству А. Грина

© Издательство «Четыре», 2025

Туман ещё не рассеялся; в нём гасли очертания огромного корабля, медленно повёртывающегося к устью реки. Его свёрнутые паруса ожили, свисая фестонами, расправляясь и покрывая мачты бессильными щитами огромных складок; слышались голоса и шаги. Береговой ветер, пробуя дуть, лениво теребил паруса; наконец, тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор усилился, рассеял туман и вылился по реям в лёгкие алые формы, полные роз. Розовые тени скользили по белизне мачт и снастей, всё было белым, кроме раскинутых, плавно двинутых парусов цвета глубокой радости.

Евгения Амирова

Евгения Николаевна – поэт и прозаик, член Российского союза писателей с 2018 года.

Родилась в 1951-м в Армении, с 1960 года живёт в Омске. Окончила авиационный техникум, политехнический институт и институт патентоведения. Работает инженером-конструктором, трудовой стаж – более 50 лет.

Автор стихов, рассказов, повестей, сказок, четырёх книг. Публикуется в журналах и сборниках России, Китая, США, Франции. Стихи переведены на английский, китайский и французский языки. Произведения вошли в «Золотой фонд России». Участник литературных встреч, член редколлегии журнала «Иртышъ-Омь».

Лауреат премии «Писатель года» (2023), финалист и победитель множества литературных конкурсов.

Чудес не бывает

Памяти незабвенных, «лихих», перестроечных 90-х годов

– Чудес не бывает! – так любил говорить наш босс – заведующий ведущей лабораторией в области ракетостроения, пухленький, маленький человечек с подвижностью вечного двигателя и с неистребимым чувством юмора.

Именно этой крылатой фразой начальник прерывал поток витиеватых объяснений, лившихся из уст удручённых сотрудников при сходе изделия с испытаний. Шеф не вникал глубоко в суть выросшей проблемы, он заставлял влезать в неё с макушкой ответственного на данный момент, сопровождающего изделие подчинённого, без конца повторяя столь полюбившуюся фразу:

– Чудес не бывает! Выяснить и доложить о причине схода ясно, кратко и проникновенно!

Сотрудники кратко впадали в ступор и, пряча виновато ясные глаза, проникновенно ругали про себя неординарного начальника. Но данный метод взбадривания действовал безотказно, и мы, сотрудники лаборатории, старались не допускать досадных промахов, ещё до испытаний вдоль и поперёк просчитывая вероятность страшных последствий. Лаборатория расширялась, туда постепенно влились смежные военные отрасли самолётостроения, и мы гордились тем, что с нашей помощью покоряются небесные пространства, что и мы сопричастны к обороне великой державы.

Лаборатория работала чётко, за безотказность изделий на испытаниях и высокие показатели сотрудникам регулярно выплачивалась солидная премия, дела наши шли в гору. Приходила толковая молодёжь, над которой опытные исследователи брали шефство, натаскивая головастое поколение, передавая наработанные годами секреты мастерства и драгоценный опыт.

Но пришли перестроечные времена с непонятной конверсией, вползающей на оборонные предприятия, с бездумным хозрасчётом и недоступным пониманию простому люду методом самоокупаемости в области ракетостроения. Прекратилось финансирование необходимых «оборонке» программ, закрылись перспективные, но дорогостоящие проекты, наступили тяжёлые времена.

Профессора и академики, ещё не веря в стабильность наступивших перемен, заняли выжидающую позицию, надеясь пересидеть смутное время. Опытные же инженеры-испытатели, хлебнув безденежной жизни, подались в бега из тонущей отрасли, поменяв свои звания и должности на менее скромные, но более доходные места экспедиторов, грузчиков, продавцов у новоявленных кооператоров. Самые удачливые, окончив курсы бухгалтеров, устраивались на предприятия, куда не проник ещё ярый ветер перемен и дух дурманящей «свободы». Оставшиеся «старички» без надежды и с горечью в сердце взирали на приходящую в запустение гордость отечественной индустрии. Сдавались в аренду некогда обширные площади лаборатории, распродавалось редкое оборудование, гибли уникальные технологии.

И в тот момент, когда казалось, что исследовательской жизни в области «оборонки», да и во всей стране пришёл конец, правительство, словно вспомнив о безопасности державы, поручило нашему тонущему в бурных волнах перестройки НИИ ответственный проект по испытанию готовой, но приостановленной на время перемен, сверхскоростной, новой по своей задумке военной летающей «машины-крепости».

В то памятное утро наш босс зашёл в почти опустевшую от аппаратуры и людских ресурсов лабораторию в приподнятом настроении.

– Чудес не бывает, – браво начал он свою речь, повторяя риторическую фразу, – но с нами чудеса произошли. Лаборатория, наконец, дождалась своего звёздного в прямом смысле часа! – И затем в получасовой речи проникновенно, как того и требовал от подчинённых, разрисовал перспективы эпохальной серии предстоящих стендовых испытаний.

«Старички» голубоглазо взирали на непревзойдённого докладчика, пытаясь поверить в многообещающие предсказания, но в глубине сознания их грыз червячок смутного недоверия. Испытатели, занимающиеся данной тематикой, с огромным опытом подобных запусков, разлетелись по стране, решая более насущные, сугубо земные проблемы.

Наконец, шеф выдохся, предлагая высказаться немногочисленным слушателям.

– Дело это хорошее, – начал Лев Михалыч, ведущий специалист-испытатель, упорный в деле и упрямый характером старый трудяга. – Но кто делать-то будет? Расчётчики, молодые соколы, разбежались, денег-то нет скоро год, а главный испытатель, ответственный по данной теме, Артомин, вообще взял отпуск до лета, подрабатывает где-то…

– Срочно найти, вызвать, пообещать погасить долги! Нам дают кредиты, деньги немалые! – И с небывалой быстротой начальник умчался во тьму облупившегося коридора.

Михалыч подмигнул остальным трём присутствующим спецам, далёким от поставленной задачи (не их тематика!), и басовито прогудел, разводя руками:

– Чудес не бывает!

В то же утро босс позвонил домой толковому испытателю и узнал, что тот уехал на вахту на Север и связи нет. Второй умница, Семён Подгорелов, уволившийся месяц назад и переживший со своей семьёй не лучшие моменты жизни, наотрез отказался возвращаться в бывшие пенаты, удачно устроившись на должность кассира в банке. Ещё двое изголодавшихся сотрудников, спрятав диссертации до лучших времён, так же наотрез отказались в настоящий момент возвращаться в лоно военных технологий.

Босс не на шутку встревожился. Он задумался о возможных последствиях срыва ответственного задания, о собственной карьере. Ясно почувствовал, как начальственный стул закачался под ним, предвещая угрозу его устойчивому положению. Начальник вспорхнул с ненадёжного сиденья и полетел по друзьям-товарищам с предложением порекомендовать ему молодое дарование с опытом работы в данной отрасли. Но таковых у его знакомых не значилось. Всё существующее юное поколение с витиеватыми мозгами поголовно устремилось в зарождающуюся сферу предпринимательства, бредя баснословными прибылями да возможными перспективами.

И только единственный старый друг откликнулся на его просьбу:

– Есть один толковый малый, окончил Бауманку с отличием, имеет желание работать именно в нашей отрасли, бредит космонавтикой, отказавшись от заманчивых предложений. Правда, опыта маловато, считай, что нет, но рекомендую. Только надо сказать, что чудаковатый он, рассеянный, что ли. Но в схемах волочёт, с интегралами дружит. А может, возьмёшь постарше? Тот, правда, на пенсии, но знает, в принципе, всю область обкатки, как раз по твоему профилю.

Босс на минутку задумался. Пенсионер, конечно, подошёл бы лучше, но комиссии, которую ожидали со дня на день из правительственных верхов, мог не понравиться сплошной набор сотрудников – старожилов лаборатории, и он дал добро на юное дарование.

– Доделаем, доучим, – пообещал шеф другу.

Назавтра высокий, худой парень с длинными руками-ногами, немного сутуловатый и на первый взгляд какой-то серый, предстал пред очами шефа. Тот долго разглядывал неуклюжее создание и мучился сомнениями насчёт пребывания невзрачного новичка в знаменитой лаборатории. Но додумать шеф не успел. Телефонный звонок отвлёк его, прервав невесёлые размышления, и, занятый разговором с начальством, босс махнул рукой, отправив «недоделанное чадо» в отдел кадров.

Стоял месяц май. В открытые окна лаборатории врывался лёгкий ветерок с чарующим запахом черёмухи, замедляя бег у стола юноши-«головастика», погружённого в творческий процесс. «Старички» одобрительно кивали друг другу, приподнимая большой палец, удивляясь работоспособности парня, его усердию и одарённости.

Новичок Серёга быстро влился в коллектив и, как самый молодой в отделе, в перерыве разливал чай, бегал за булочками, называл уважительно по имени-отчеству аксакалов ракетостроения, преданно заглядывая им в глаза. Однако странности в поведении новичка их озадачили. Рассчитав наисложнейшую нестандартную схему предстоящего испытания, он умудрился на экземпляре, предназначенном высокой комиссии, поставить жирное пятно, а вновь перепечатанный дубликат вообще засунуть неизвестно куда. Вдобавок он постоянно терял или забывал сдачу, а если и приносил чудом полученную мелочь, то мозг его, постоянно занятый творческим процессом, начисто блокировал места пребывания оных копеек.

За первую неделю он разбил чашки всех сотрудников и, виновато улыбаясь, принёс взамен фарфоровую посуду из маминого сервиза и к ней мельхиоровые ложечки. Михалыч, опасаясь за сохранность хрупких изделий, настоял на возврате чудо-посуды и помог отнести её домой. Там он был радушно встречен мамой Сергея и досыта накормлен пирогами. Смущённый босс назавтра купил на последние деньги небьющиеся кружки, надеясь, что рассеянный Серёга не сплющит их на аппарате для замера давления.

Но юному светилу стало не до кружек. Он с головой ушёл в процесс поиска нового двигателя для испытания, забраковав старый образец. Шеф одобрил его поиски. Некормленое и непоеное население лаборатории притихло и, перешёптываясь, ожидало завершения событий.

Они не заставили себя ждать долго.

Однажды утром Сергей, подняв от книг лучезарные глаза, воскликнул: «Эврика!» – и забегал по лаборатории, наступая на развязанные шнурки. В тот же момент, радостно потирая руки, в комнату вошёл шеф. Сотрудники, не ожидавшие такой мгновенной реакции начальства на изыскания молодого специалиста, уставились в приоткрытую дверь с мистическим интересом и некоторым любопытством, ожидая дальнейших событий. И не ошиблись. За шефом в комнату бочком протискивался тучный господин цветущего возраста – с лицом умного бульдога, в мешковатом костюме и модном галстуке.

– Профессор Кнопочкин, Варфоломей Варфоломеевич. Прошу любить и жаловать, – представил новоприбывшего босс. – Он будет вашим руководителем.

– По испытанию самолёта? – не удержался радостный Серёга, прикрепляя листок с выбранным двигателем сбоку монитора.

– Нет! – шеф неловко улыбнулся. – Чудес не бывает… Проект пока отложен, так решила высокая комиссия. Нам дают альтернативную тему. Варфоломей Варфоломеевич – главный конструктор вездехода, так необходимого нашим военным. Проект утверждён в рамках конверсии, данное наземное судно на воздушной подушке поступит затем и в гражданские отрасли.

Застенчиво вздохнув, начальник удалился, и мы остались наедине с грузным руководителем с занозистой фамилией. Профессор изучающе и угрюмо всмотрелся в присутствующий персонал, опустился на стул и уныло уставился на треснутую столешницу. Не найдя на ней опознавательных скрижалей для начала разговора, посмотрел на Сергея и медленно, бархатисто пробасил:

– Вездеход необходимо изучить и немедленно приступить к испытаниям на пересечённой местности. Экстренно нужен двигатель с определёнными параметрами. – И, быстро написав на листке, вручил стажёру необходимые характеристики. – Испытания начнутся через неделю. За этот срок необходимо достать хотя бы один экземпляр двигателя. – Профессор вновь загадочно посмотрел на парня.

У Сергея мурашки поползли по спине. Большой, умный и сановитый дядька из центра доверял ему как равному! От полноты чувств Серёга непроизвольно присел на стул напротив.

– Остальным – помогать искать доступную информацию! – Профессор окинул строгим взглядом притихший старческий персонал, вздохнул, нехотя поднялся со стула и удалился.

В комнате повисла тягостная тишина.

– Да какой-то варвар! – выдохнул Михалыч.

Новая кличка тут же с лёгкой руки ведущего испытателя ступеней ракет прилипла к создателю вездехода.

– Ещё неизвестно, что там он выдумал, вездеходов пруд пруди. Особенный, что ли? – протянул наш дока-конструктор Никола Саныч, машинально разворачивая принесённую папку чертежей по загадочному спасательному судну для МЧС. – Подумаешь, бог какой! Смотрел как на плебеев. Тележку с юбкой изобрёл, а важности-то. Да ещё и в нашу небесную лабораторию осмелился с ней явиться. У нас здесь летает всё, а не по земле ползает, – бурчал Саныч.

Назавтра Варвар уехал подыскивать подходящую площадку для испытаний, а Серёга с головой погрузился в справочники, отыскивая соответствующий двигатель с рекомендованными параметрами.

Через пару дней прибыл в разобранном состоянии чудо-вездеход, и наши старички-сборщики приступили к созданию образа уникальной машины. Где и кем изготавливались детали, осталось загадкой даже для вездесущего нашего босса. Он грустно вздыхал, оглядывая нарождающуюся непривычную для ракетостроения конструкцию, вслух тихо удивляясь пробивной способности профессора Кнопочкина:

– Надо же дожить до такого! Чудес не бывает, но испытания наземного судна в моей космической лаборатории!..

Но приказ начальства есть приказ, и шеф проникновенно всматривался в очертания машины, которая могла, судя по технической характеристике, легко преодолевать болотистую да бугристую местность, плавно приподнимаясь над поверхностью земли до пяти метров.

Немногословный Никола Саныч, досконально изучив конструкцию, одобрительно хмыкнул, что являлось высшей похвалой старого изобретателя, и вслух подытожил:

– Зверь-машина! Может ездить с запредельной скоростью. Но зазнаек всё равно не люблю… Да и машина не блеск шедевра. Вот если бы она… – и он замолчал, оглядываясь. А потом тихо добавил: – Жаль, закрылочки отсутствуют, но можно что-нибудь придумать… – И он загадочно нахмурил высокий, с залысинами лоб, вдохновенно залезая на любимую новаторскую стезю.

В лаборатории Саныч слыл непревзойдённым изобретателем, поражая сотрудников и начальство простотой и новизной преподнесённых нестандартных решений.

Вездеход, окрещённый Варваром «ВВВ-3» и с лёгкой руки Саныча переименованный в «Кубик», через неделю, пока без двигателя, стоял в ангаре, сверкая алюминиевой обшивкой.

Серёга, перелопатив кучу справочников и перерыв интернет, нашёл сведения о двигателе. Заложив закладкой нужную страницу толстой книги, он жирно подчеркнул выбранный экземпляр красным карандашом.

Из поездки по диким окрестностям северного края вернулся радостный Варвар, удовлетворённо посмотрел на новоиспечённую машину и затребовал марку двигателя. Не обращая внимания на приехавшего руководителя, Саныч и Серёга около «зверь-машины» ожесточённо спорили, размахивая руками, набрасывая эскизы на подвернувшихся листках бумаги. Саныч деловито выслушивал и тут же отвергал очередную идею двумя-тремя убедительными словами. В ответ неутомимый Серёга упорно предлагал следующий вариант.

Варвар удовлетворённо понаблюдал за дебатами сотрудников, не вдаваясь в суть спора. Его вездеход был окончательным вариантом и никакой доработке, по его мнению, не подлежал. Его детище, выстраданное долгими ночами, рассчитанное до последней заклёпки, пробитое через десятые руки в знаменитую лабораторию на испытания, должно стать гордостью отрасли, вершиной человеческой мысли. Быстрая, лёгкая, маневренная машина, конструктивно простая и технологически доступная. Работает на любой территории, включая недоступные для других вездеходов пространства. Необходим лишь определённый тип двигателя.

Возбуждённый Сергей наконец увидел создателя вездехода и, прервав речь на полуслове, подлетел к руководителю.

– Здравствуйте, Варфоломей Варфоломеевич! Извините, отвлеклись. Хорошая машина, делимся впечатлениями. Только вот…

Варвар пристально посмотрел на угловатого юношу, взвешивая искренность его слов, перебил:

– Двигатель нашли?

Обескураженный Сергей заторопился:

– Да, тип и марка на столе…

Не дослушав, круто развернувшись, Варвар, несмотря на объёмную комплекцию, резво заторопился в отдел, оставив парня с открытым ртом…

– Сергей! – позвал юношу Саныч. – Твоя последняя идея имеет право на жизнь, я тут подумал…

Пришедший в себя молодой специалист, начисто забыв про Варвара, заспешил к наставнику… А изобретатель в это время уже стоял у стола паренька и отрывал с монитора листок…

Быстро проверив главные параметры, он в тот же день поспешил заказать указанный двигатель в солидной организации. Имя профессора, его связь с высшим эшелоном власти, а также название знаменитой лаборатории оказали влияние на поставщиков, и они пообещали доставить данный экземпляр уже назавтра, сделав баснословную скидку на давно невостребованный агрегат.

На следующий день Варвар с утра уехал оформлять необходимые документы, а Саныч до позднего вечера что-то ладил в чудо-машине и ушёл домой к ночи. Привезённый двигатель устанавливала другая бригада под руководством Варвара. Сборщики кляли направо и налево непомещающийся в недрах вездехода двигатель, нестыковку присоединительных размеров. Удивлённый Варвар сопоставил марку агрегата с заказанным и, не найдя различий, приказал двигатель установить с доработкой, что и было выполнено умелыми руками ракетостроителей. К утру совершеннейший в мире вездеход с ловко вмещённым внутрь мощным сердцем, накрепко задрапированный алюминиевой обшивкой, с ниспадающей по бокам «юбочкой» величественно красовался посередине ангара.

А ещё через день группа сотрудников, возглавляемая Варваром, выехала на место испытаний. Испытателей по данной машине в штате лаборатории не значилось, ожидаемый водитель-испытатель неожиданно заболел и лежал с высокой температурой, и Варвар взял испытания на себя, наскоро проинструктировал Серёгу в качестве помощника. Парень расцвёл от удовольствия.

День выдался пасмурный, с утра накрапывал мелкий дождик, серые тучи ползли над землёй. Тягач осторожно продвигался вглубь болотистой местности. По бокам устройства, нахохлившись, в полевых плащ-палатках и болотных сапогах сидели Серёга с блуждающей улыбкой, суровый трудяга Михалыч и наш дока Саныч – незаменимый представитель конструкторской мысли на всех испытаниях. В кабине, кроме водителя, сидели, плотно прижавшись друг к другу, сосредоточенный Варвар и шепчущий своё заклинание шеф, увязавшийся скорее из любопытства. Платформу иногда встряхивало, и люди в плащах кидались к накрытому брезентом вездеходу, помня строгий наказ Варвара беречь машину пуще глаза.

Наконец тягач крякнул, остановился и тут же заглох. Варвар вышел из машины и мрачно всмотрелся в окружающую местность. Болотистое пространство, покрытое выступающими из тёмной воды кочками, да неширокий островок суши. Тягач стоял у кромки жуткого, безбрежного болота, чуть завалившись набок. Водитель, витиевато выругавшись, выпрыгнул на клочок твёрдой земли, безнадёжно посмотрел на Варвара. Чертыхнулся, кляня незапланированную поездку и одряхлевшую гусеничную технику.

– Да-а-а, чуть не туда попали, – наконец протянул профессор, – но ничего! Условия – просто потрясающие, экстремальные. Если все испытания пройдут удачно, целые и невредимые вернёмся домой.

– А если нет? – робко поинтересовался Саныч.

– Тогда кто-то будет выживать в этих краях до зимы, – как-то бодренько произнёс Варвар.

Испытатели молча переглянулись, поражённые данной перспективой. До зимы оставалось почти четыре месяца, а запасов провизии на бригаду выдано на три дня.

– Выгружаемся, разгружаемся, ставим палатки, – давал указания Варвар.

Он бегал вокруг тягача, вытаскивая мешки с провизией, канистры с горючим, проваливаясь в жижу, одновременно давая команды водителю, подгоняя сотрудников. Ему помогал Серёга, оказавшийся жилистым парнишкой. За ними энергично вышагивал шеф, повторяя за Варваром приказы, оставляя последнее слово за собой. Вскоре все трое стали походить на великанов-чудищ в сапогах, облепленных болотистой грязью, приехавших сражаться с невидимыми упырями здешних мест.

Вездеход вскоре выгрузили на полуостровок. Михалыч с докой-конструктором, поставив палатку, занялись подготовкой к испытаниям.

Но вы не знали нашего Саныча! У этого немолодого, побитого ветрами перестройки опытного конструктора так и не угасло стремление к новому и неизвестному. Прогресс манил и звал за собой неуёмного преобразователя. Он ценил в людях нестандартное мышление и на этой почве легко сошёлся с молодым, талантливым новичком. За смелые шаги на дороге неоткрытых возможностей наш дока был не однажды бит, смят и растоптан скучными сторонниками классических решений. Но даже в распластанном состоянии, низвергнутый и одинокий, он вновь быстро находил неординарное, доступное и простое решение любой проблемы. Хитро прищурившись, он выдавал на ходу в пику зарвавшимся оппонентам очередную малозатратную идею, и «классики» впадали в транс. Извилины в их мозгу плавились от перенапряжения, они злились и злословили, но противопоставить более умное решение не могли. Задорные глаза Саныча светились торжеством, и этого было достаточно. Одни защищали по его нестандартным решениям диссертации, другие отправлялись за границу на симпозиумы, а Саныч, посвятивший себя всего без остатка любимой работе, самозабвенно занимался новаторством.

Вот и сейчас он обошёл вездеход, нежно погладил его по сверкающему металлу и хитро подмигнул пробегавшему мимо Серёге:

– Летать – не по земле-матушке разбежаться! Посмотрим, каков ты теперь!

Никого не насторожили те слова. Люди были заняты процессом подготовки к важной, ответственной минуте. Отозвав Сергея в сторонку, Саныч тихо сказал:

– Коль что не заладится, нажмёшь сюда. – И показал на неприметную с виду маленькую кнопочку под панелью.

В серии сложных испытаний по разработанной Варваром программе значилось три вида запуска: один – без нагрузки, другой – с нагрузкой и последний – на время. Сегодня планировались испытания без нагрузки. Через час подготовка была закончена, и Варвар вместе с юным дарованием залезли в кабину. С виду тучный профессор легко и даже как-то грациозно уселся на сиденье. Длинные ноги Серёги также свободно поместились в кабине. Подбежавший Саныч успел прокричать:

– Не сразу, Серёжа, плавно, не торопясь!..

Взревел двигатель, вездеход тронулся с места и, словно нехотя, пополз по длинному островку в сторону от болота. Затем, набрав скорость, плавно развернулся и, чуть взлетев над раскисшей землёй, чётко, без раскачки, отправился в глубь водного пространства. Серёга от полноты чувств закричал, а довольный Варвар добавил скорость.

Что произошло дальше, никто из присутствующих в кабине отчётливо не помнит. В «Кубике» вдруг что-то щёлкнуло, и с боков вездехода поползли два маленьких острых отростка, напоминающие… крылья истребителя. Чудо-машина взревела и, приподнявшись над землёй почти на десять метров, стала плавно набирать скорость и высоту. Растерявшийся Варвар, почувствовав свою машину в неуправляемом полёте, тщетно попытался «посадить» преобразовавшуюся машину на кромку суши, но взбунтовавшийся «Кубик» продолжал творить в небе непонятные чудеса. Перед глазами профессора мелькали расчёты, схемы, даже отдельные узлы родного, взбрыкивающего дитятки, голову долбил вопрос: «Что это?», но явление оставалось непостижимым. Вездеход лихорадило, трещала обшивка, скрипела, заворачиваясь под потоками ветра, «юбочка». Краем глаза профессор увидел, как далеко внизу, по грязной жиже, пытаясь догнать неуловимый «везделёт», бегали сотрудники его отдела, размахивая руками. Вдалеке от них стоял, сложив пухлые ладони лодочкой, босс и, воздев глаза к небу, шептал то ли молитву, то ли любимое изречение. Наконец пришедший в себя шеф обрёл дар речи и зычно прокричал в пространство:

– Чудес не быва-а-ает!!!

Громовой голос мгновенно вывел из шокового состояния Серёгу. Неуловимым движением он быстро нажал что-то под панелью, и несостоявшийся «планолёт» стал послушным и ласковым. Поползли на «крыльях» настоящие закрылочки, гася скорость, возвращая «Кубику» его изначальные характеристики. Он стал медленно снижаться и вскоре плавно парил над землёй на предусмотренной проектом высоте. Наконец «крылышки» незаметно исчезли внутри вездехода. Развернувшись в последний раз, «зверь-машина» замерла на полуостровке.