На пути к постнеклассическим концепциям управления

Принципиальным для субъектного подхода является снятие противопоставления между «исследователем» и «объектом исследования». В контексте субъектного подхода появляется возможность перехода от парадигмы «субъект – объект» к парадигме «субъект – субъект», что позволяет, в частности, наметить пути преодоления ограниченности естественно-научной парадигмы с позиций субъектного подхода.

Естественно-научные традиции, которые сложились в первой половине нашего столетия, содержат в себе ряд скрытых постулатов или эвристик.

Постулат первый: «Теория об объекте, имеющаяся у исследователя, не является продуктом деятельности самого объекта» (В.А.Лефевр, 1973).

Этот постулат фиксирует доминирующее положение исследователя по отношению к объекту. Тезис о том, что «природа не злонамеренна», является одной из форм осознания этого постулата.

Постулат второй: «Объект не зависит от факта существования теории, отражающей этот объект» (В.А.Лефевр, 1973).

Второй постулат дает возможность говорить о свойствах и законах, присущих вещам. Они существуют объективно и лишь фиксируются исследователем.

Постулат третий: «Истинно знание, полученное (проинтерпретированное) только на основе естественно-научных методов исследований».

Третий постулат приводит к игнорированию правомерности и специфичности «гуманитарного знания», источником которого могут быть субъективный опыт и представления, искусство и др.

Эти постулаты возникли в основном в рамках физических исследований.

В соответствии с этими постулатами между исследователем и объектом сложились отношения по схеме «субъект – объект». Этот же тип отношений был положен в методологические основы построения кибернетики. Принципиальная ограниченность подхода кибернетики отчетливо проявилась при попытках моделирования социальных систем, конфликтных взаимодействий, процессов общения, социальных и психологических феноменов, в которых поведение объекта оказывалось существенно зависящим от отношений с исследователями, от «модели ситуации, которую строил объект», от целей объекта и исследователя и их взаимных представлениях.

Противопоставление объекта и исследователя оказалось справедливым лишь для объектов «не наделенных психикой» (сознанием). В случае, когда исследователю противостоит объект, «наделенный психикой», отношение между исследователем и объектом превращается в отношение между двумя исследователями, каждый из которых является объектом по отношению к другому В таких отношениях «субъект – субъект» явно происходит нарушение «физических» постулатов. Исследователь становится всего лишь одним из персонажей в специфической системе рефлексивных отношений. Объекты становятся сравнимыми с исследователем по совершенству.

Ориентация на преодоление доминирования нормативно-деятельностного подхода над субъектным подходом в организации деятельности объекта управления.

В социальном управлении долгие годы преобладало представление об однородности и схожести образов мира у субъектов деятельности и, фактически, «навязывание» объектам управления со стороны субъектов управления нормативных представлений о мире и процессах управления. Эти тенденции находили свое отражение и в инженерной психологии, что проявлялось в ориентации на «обобщенного», деперсонифицированного оператора. Современные представления психологии труда и инженерной психологии базируются на необходимости учета принципиальных различий в строении образов мира конкретных субъектов деятельности.

Перед объектом управления, как субъектом деятельности (жизнедеятельности), сегодня возникает ряд принципиально новых личностных проблем, решение которых невозможно решить в рамках нормативного подхода[8]. Эти проблемы порождены:

– высоким темпом обновления знаний, характерным для информационного общества, который влечет быструю сменяемость социальных структур и институтов, воплощающих это знание, типов и способов коммуникации;

– тем: что, многие социальные процессы существуют относительно небольшое время, усиливается множественность социальных реальностей и динамика их существования;

– резким усилением в условиях современной России (и на всем постсоветском пространстве) давления техногенной цивилизации на индивидуальное бытие человека, разрушающее установившийся баланс социальной активности и внутреннего гомеостазиса индивида, ослабляющее его психическую саморегуляцию;

– усложнением естественной интеграции прошлого и будущего в единую цепь событий, образующей индивидуальную биографию и лежащей в основе личностной идентичности (и без того подверженной весьма тяжелым традиционно выделяемым кризисам);

– все более осложняющейся в современном обществе цепью социальных и технологических опосредований между действием и его результатом, что усложняет рациональное планирование действий как на коллективном, так и на индивидуальном уровне.

Любое рациональное действие предполагает как учет его возможных последствий, так и соотнесение выбранных средств и действий с существующими в обществе нормами поведения, с коллективными представлениями о дозволенном и недозволенном, с представлениями действующего субъекта о самом себе, о принятых на себя в прошлом обязательствах, о принадлежности к той или иной коллективной общности, т. е. с тем, что называется индивидуальной идентичностью. Проблема индивидуальной идентичности все более обостряется в управленческой практике. Возникает все больше индивидов, характеризующихся «размытой идентичностью»; это – те, сознание которых оказывается фрагментированным. Отсутствие единства сознания влечет за собой отсутствие целостности в управлении. Без единства сознания невозможно существование «Я». Проблема индивидуальной идентичности и целостности лиц, принимающих решения, оказывается неразрывно связана с культурой и является ключевой в организации управления. Лишь при наличии единства сознания и целостности человека возможна ответственность за поступки, которая немыслима, если сознание распадается на не связанные друг с другом фрагменты, а в объеме индивидуального человеческого бытия не оказывается места для основных традиционных культурных реальностей. И эти проблемы становится важнейшими в социальном управлении. Их игнорирование приводит к потере целостности управления, бессубъектности социальных систем, культу примитивной рациональности при игнорировании морально-нравственных аспектов принятия управленческих решений, социальных норм и др. Все эти негативные явления проявляются в условиях современной России.

Рассмотренное положение может быть сформулировано в другом контексте как смена доминанты социальной адаптации (социализации) субъектов управленческой деятельности на доминанту создания условий и поддержку всех форм активности субъектов управленческой деятельности.

Анализ развития управленческой деятельности позволяет сделать вывод, что краеугольной проблемой была и остается проблема поиска гармонии нормативного и субъектного подходов. При решении этой проблемы имеет место в большинстве случаев неосознаваемый конфликт двух базовых парадигм: «поддержки управленческих решений» и «поддержки конкретных субъектов управленческой деятельности».

Существенные различия в ориентации подходов на поддержку управленческих решений и поддержку конкретных субъектов управленческой деятельности иллюстрируются в табл. 1.

Важно отметить, что эти подходы (парадигмы) не следует рассматривать как альтернативные, они должны дополнять друг друга. Это возможно при расширении «пространства проблематизации», введении парадигмы, включающей в себя обе упомянутые выше парадигмы как частные стратегии решения отдельных задач. На наш взгляд, это можно сделать в рамках субъектно-ориентированного подхода.

Одной из принципиальных особенностей субъектно-ориентированного подхода должна стать смена объектов исследования, проектирования и управления, которыми становятся как системы деятельности в целом, так и их субъекты, активно участвующие в развитии своей деятельности.

Ориентация на преодоление доминанты выбора готовых решений (альтернатив) над решением проблем. Анализ управленческой практики позволяет сделать вывод, что для руководителей типична ситуация «принятия решений» (выбора) в условиях отстраненности от процессов становления альтернатив. Эта ситуация, и ее психологические последствия ускользают, как правило, из поля зрения, как самих руководителей, так и лиц участвующих в обеспечении их деятельности.

Таблица 1

Принципиальные различия парадигм поддержки управленческих решений и поддержки субъектов управленческой деятельности

Фактически, имеет место редукция творчества к выбору В процедурах выбора, несомненно, содержатся ключевые предпосылки свободы творчества, воли, совести. Однако нельзя не признавать ограниченность такой трактовки: ЛПР в большинстве случаев оказывается лишь косвенно вовлеченным в решение управленческих проблем, что отражается на принимаемых решениях (осознанность и прогнозирование последствий, учет этических норм и эталонов, защищенность от манипуляций и др.). Название «лицо, принимающее решения» приобретает буквальный смысл: «принимающее решение», а не решающее управленческие проблемы. Другими словами, редукция творчества к выбору, влечет за собой редукцию субъекта управленческой деятельности к субъекту деятельности по выбору решений.

Ориентация на преодоление доминанты анализа над синтезом. В настоящее время установка на анализ данных продолжает играть ведущую роль в управленческой деятельности, извлекаемых из многочисленных информационных потоков. Этому способствует стимулирующая роль компьютеров, как аналитических инструментов.

Доминанта аналитического способа мышления неразрывно связана с ориентацией на сбор и обработку первичной информации и декомпозицию проблемной ситуации на составные части, на познание фрагментов и деталей, а не целого.

При решении целого ряда задач оказывается недостаточным использовать только одно системное представление и, следовательно, использовать лишь одно членение целого на элементы. Задачу оказывается возможным решить только при использовании различных системных представлений, связанных друг с другом. Объект как бы проецируется на несколько экранов. Каждый экран задает свое собственное членение на элементы, порождая тем самым определенную структуру объекта. Экраны связаны друг с другом так, что исследователь имеет возможность соотносить различные картины, минуя сам объект. Подобное «устройство», синтезирующее различные системные представления, было названо «конфигуратором» (В.А.Лефевр, 1973).

Ориентация на организацию непрерывного развития объектов управления, как субъектов деятельности (жизнедеятельности). Социальное управление – это непрерывный процесс развития деятельности и ее субъектов на основе соорганизации деятельности пользователей, персонала поддержки, разработчиков и других категорий лиц, включенных в такого рода процессы. Нужны новые онтологические схемы, технологии, организации управленческой деятельности, отражающие специфику взаимодействия и «взаимопроникновения друг в друга» всех видов деятельности и субъектов.

Ориентация на обеспечение социальной (психологической) безопасности объектов управления, как субъектов деятельности (жизнедеятельности). В контексте работ по социальному управлению уделяется явно недостаточно внимания потенциально возможным негативным последствиям социального управления для объектов управления как субъектов деятельности (жизнедеятельности). Вместе с тем анализ опыта различных видов социального управления не дает оснований для игнорирования этой проблемы. Бесконтрольные с точки зрения безопасности процессы социального управления могут привести к следующим негативным последствиям:

– использование манипулятивных технологий в социальном управлении;

– снижение творческой активности пользователей в условиях преобладания нормативных решений;

– неоправданное повышение уровня риска принимаемых решений за счет переноса ответственности на субъектов социального управления;

– снижение степени защищенности от манипулятивных воздействий на процессы принятия решений в условиях опосредствованных взаимодействий и не достаточно «прозрачных» для ЛПР процессов подготовки исходных данных и рекомендаций;

– деформация потребностно-мотивационной сферы пользователей;

– деформация мышления;

– психофизические нарушения, возникновение неврозов и многие другие.

Сформулированные исходные положения подчеркивают, на наш взгляд, актуальность и задают ориентиры субъектно-ориентированного подхода к развитию представлений о социальном управлении.

Общие представления об основных методологических схемах организации социального управления

Основные цели формирования и введения в практическую работу методологических схем организации деятельности и взаимодействия S” и S’ связаны с необходимостью задания определенных технологий обеспечивающих учет разносторонних взаимодействий различных видов деятельности и их субъектов с четкой фиксацией продуктов обмена (нормы, средства, знания и др.) и форм их кооперации. Только при наличии таких методологических схем оказываются корректными задачи обеспечения и поддержки субъектов в системе различных видов деятельности.

Таблица 2

Методологические схемы организации взаимодействий субъектов в социальном управлении

Основаниями для построения таких схем могут служить, с одной стороны, цели и задачи организации деятельности связанные с введенным нами позиционированием субъектов, а с другой – специфические технологии сложившиеся в культуре социального управления.

Выделены следующие базовые методологические схемы организации управленческой деятельности:

– конструирование новых видов деятельности;

– развитие устоявшихся видов деятельности;

– внедрение инновационных проектов новых видов деятельности;

– сопровождение устоявшихся (нормированных) видов деятельности;

– поддержка субъектов в точках разрыва устоявшихся видов деятельности (коммуникации) и частных позициях (группа 2).

Эти схемы не являются альтернативными, более того они дополняют друг друга.

Фрагмент структуры методологических схем организации совместной деятельности S” и S’ (социального управления), соответствующий проведенному позиционированию, представлен на рис. 1.

Рис. 1. Структура методологических схем организации социального управления