Журнал СовременникЪ № 11. Спецвыпуск. 2023

Андрей Николаевич Булатов родился в семье журналистов в 1959 году на Урале, в Свердловской области. Родители часто переезжали, так что среднюю школу окончил в г. Алапаевске Свердловской области. Родители пришли в журналистику из школы, где преподавали русский язык и литературу, так что в доме всегда было много книг, особенно русской классики и современных литературных журналов. После школы Андрей поступил в Свердловский архитектурный институт (сейчас Уральский государственный архитектурно-художественный университет), который окончил в 1981 году по специальности «промышленное искусство», или «дизайн».

Вершины карьеры дизайнера достиг в г. Калуге, где занимался дизайном городской среды и был главным художником города. Затем вернулся в Екатеринбург в качестве свободного художника, где работал в мастерской А. А. Лысякова и участвовал в разных художественных проектах.

Писать начал уже в 21 веке, после поездок в Болгарию. Окончил литературные курсы при Интернациональном Союзе писателей. Пробует себя в разных жанрах и стилях: рассказы из жизни, сказки для детей и взрослых, фантастика, поэзия, эссеистика. Работает над несколькими произведениями большого формата. Также работает в области изобразительного искусства: живопись, графика, скульптура, скульптурная мебель.

Сейчас постоянно проживает в Болгарии.

Жора и сорока

В середине мая меня призвали. Призвал на помощь один мой знакомый. Ему очень нравится, когда его называют Жора. Как его зовут на самом деле, на данный момент существенного значения не имеет. Он решил начать строительный сезон в крошечном уральском городке, где оформил для себя и своего сына совершенно непригодный для проживания участок земли.

В прежние времена это был просто пригорок на краю леса за последними домами посёлка, теснящимися на берегу огромного уральского производственного пруда. Такие пруды в петровско-демидовские времена сооружались на Урале повсюду и служили источником энергии для железоделательных заводов. Водная гладь этого пруда прихотливо изгибается среди отрогов главного Уральского хребта, живописно простирающегося на многие зелёно-голубые километры. Покрытые густым хвойным лесом пологие вершины перемежаются небольшими ущельями, и с высоты этого пригорка кажется, будто хребет живой и дышит, то поднимая, то опуская свою тёмно-зелёную брюшину.

Пригорок этот полон старых замшелых камней, а прямо посредине его слегка возвышается скальный выступ – выход коренной горной породы столь близкого хребта. В былые времена здесь пасли коз и коров да дети бегали по кочкам и ямкам, играя в пятнашки. Таких косогоров полным-полно на склонах невысоких Уральских гор. Они никогда раньше не застраивались – уж больно сложен рельеф, да и земля каменистая – ничего полезного не вырастишь.

Сейчас времена изменились. Строиться на косогоре стало престижно. С высоты всегда видна гладь пруда и пологие зелёные вершины, над которыми по вечерам зависает неяркое солнце. Вокруг участка Жоры соседи уже построили себе дома. Кто из бруса, кто из твин-блока. Только огромный бугристый косогор Жоры остался пустым. Лишь редкий забор да два обшарпанных строительных вагончика украшают неровный, ниспадающий к берегу пруда рельеф.

Правда, чуть справа красуется старая ветвистая берёза, которую Жора не собирается спиливать ни за какие коврижки. Под ней он часто сиживал раньше на скамеечке, которую сам и сделал, со своей любимой женой. Сейчас под берёзой стоит большой стол, ножками которому служат тяжёлые бетонные строительные блоки. Жена у Жоры скоропостижно умерла прошлой осенью, и теперь это место уже не влечёт его так, как раньше.

Чтобы местные власти не отобрали землю, Жора с сыном заказали два сруба для бань – каждый на своём участке. Один – чуть больше, второй – чуть меньше. И теперь Жора призвал меня помочь настелить пол в новеньком срубе, на котором уже красовалась металлическая крыша, а торцевую стену, обращённую на пруд, почти полностью занимало большое пластиковое окно на три створки.

Выйдя на Жорин косогор, я почувствовал себя вновь десятилетним, когда мы бегали с местными мальчишками на подобном косогоре за последними домами в другом крошечном уральском городке, где мы со старшим братом проводили лето у дедушки с бабушкой. Под ногами цвела дикая клубника и разное мелкое уральское разнотравье, высовывали из молодой травы свои хвостики побеги маленьких берёзок и можжевельника. Словом, всё было как будто сорок пять лет назад, только теперь это была не свободная окраина, а частная территория.

Работы оказалось не на один день, поэтому мы ночевали в одном из вагончиков, где Жора устроил себе «студию». Две кровати типа нар соседствовали с кухонным столиком, добрую половину которого занимал ноутбук, а в углу примостилась широкая подоконная доска с электроплитой – мини-кухня. Напротив мы умудрились впихнуть умывальник. Жора, сам бывший прораб, устроил вентиляцию, а в соседнем вагончике установил туалет по немецкому образцу (с засыпкой опилками вместо воды).

После внезапной трагической смерти жены он сильно похудел, продал квартиру, где они жили, и отдал деньги сыну на строительство склада-гаража, а сам решил поселиться на своём любимом косогоре. «Всегда мечтал, что я проснусь утром и буду смотреть в окно на пруд и даль за ним», – грустно говорил он мне, тут же пуская слезу, – вспомнил свою любимую Олю.

Водное зеркало пруда и зелёно-голубые дали за ним действительно появлялись из темноты за крошечным будочным окошком каждое утро. По вечерам яркий растущий серп Луны и висящая над ним Венера украшали пастельные тона заката. Я выходил и делал чудесные снимки, которые можно сделать только здесь, в самом центре Уральского хребта.

Иное дело было утром. Жора просыпался первым, сдвигал белую занавеску и, приподнявшись на локте, смотрел в низкое маленькое оконце. И каждый раз он указывал мне на большую сороку, которая деловым шагом расхаживала среди Жориных косогорных буераков, то появляясь среди молодой травки, то пропадая в очередной ямке. Похоже было, что сорока не искала чего-нибудь съестного на косогоре. Выглядело так, будто она просто гуляла среди кочек и камней лишь потому, что ей это нравилось.

– Вот сороченция, а! – каждый раз восклицал Жора, в другое время выглядевший более, чем печально. – Интересно, что же она там делает?

Удивительно, но птица каждое утро вызывала его неподдельный интерес. Днём сорока могла летать где-то поблизости или сидеть на вершине берёзы, предупредительно стрекоча при нашем появлении. Но по утрам она всё так же деловито расхаживала по кочкам и ямкам, сверкая своими белыми боками и иссиня-чёрной головой среди нежной зелени молодой травяной поросли.

Жора после тяжёлой утраты, добровольно заточивший себя в строительный вагончик на своём косогоре, не желал больше видеть и знать кирпичных городских стен, хотя всю свою жизнь прожил в городе. Зиму он надеялся пережить во вновь отстроенной бане, а дальше уже как придётся. Теперь его совершенно непригодный для застройки, с точки зрения хозяйственных уральских староверов, косогор делила вместе с ним такая же хозяйственная и деловитая сорока. Я подумал, что, скорее всего, эта сорока тоже прожила здесь всю свою жизнь и считала этот косогор своим родным местом.

Для неё неведомы эти резкие перемены, произошедшие в последнее время в нашей жизни: захват и застройка земли, стада машин, забивающих всё более-менее свободное пространство; дети, больше уже не бегающие по пригоркам у леса, а сидящие в «Фейсбуке». Для неё многое осталось неизменным: та же ровная и спокойная водная гладь пруда демидовских времён; вековые лиственницы на соседнем староверском кладбище; единственный нераспаханный, сохранённый Жорой косогор, где можно гулять по утрам, не опасаясь, что тебя прогонит какой-нибудь новомодный шпиц после своего утреннего туалета; да, пожалуй, и сам Жора, вот уже пятнадцать лет каждое лето протаптывающий тропинки среди низкой уральской травки. Правда, теперь уже один, без своей любимой Оли…

P.S.

Википедия. Статья «Сорока»[1]:

«Сорока считается одной из самых умных птиц.

У сорок были обнаружены тщательно продуманные социальные ритуалы, включая, возможно, выражение печали.

Сорока – единственная известная на данный момент птица, способная узнать себя в зеркале, в отличие, например, от попугая, который воспринимает своё собственное отражение как другого попугая».

Винокурова (Богданова) Надежда Николаевна родилась в 1954 году в посёлке Подгорное Нижнеломовского района Пензенской области. Там же прошли и детские годы. Когда вышла замуж, переехала в Курск.

Печатается в альманахах «Российский колокол», «Курские перекрёстки», «Классика жанра», в журнале «Четверговая соль», в альманахах Российского союза писателей, Интернационального Союза писателей, член Союза курских литераторов.

Активно участвует во всех конкурсах и творческих мероприятиях. Лауреат первой степени четвёртого открытого городского литературного фестиваля «В рифме города» в номинации «Проза» и мн. др.

Проводит много встреч с детьми на летних площадках, в детских садах, библиотеках и с детьми из Донбасса. Дарит детям свои книги. Автор одиннадцати детских сборников.

Награждена медалями: Георгиевская лента, С. Есенина, А. Ахматовой и И. Бунина. Имеет много дипломов и благодарностей.

Разукрасил мороз

Зима в лесу для ёлок

На дворе метель

Начал сочинять стихи в 16 лет, в пору его первой влюблённости. Тогда сочинил и первую песню – «О любви поэта». В этом же возрасте помог своему отцу создать учебник – «Конспект лекций по высшей математике». Это была первая книга, которую Антон Власов помог воплотить в жизнь.

В 2000 году окончил факультет кибернетики ИрГТУ по специальности «ЭВМ, комплексы, системы и сети».

На сайте «Стихи. ру» зарегистрировался в 2002 году. И периодически публиковал свои работы, но потом забросил. В 2007 году погрузился в семейную жизнь.

Сочинять стихи продолжил в 39 лет, после долгого перерыва в творчестве, в январе 2019 года. Изначально не воспринимал всерьёз свою поэзию, не думал, что из этого может что-то получиться. После демонстрации нескольких своих давнишних произведений юности у автора появилась группа поддержки его творчества, и он решил, что стоит попробовать.

Творчество Антона Власова представлено в следующих изданиях:

13.02.2020 в Иркутске выпущен сборник стихов

«Любимой музе»:

https://ridero.ru/books/lyubimoi_muze/

26.09.2020 выпущена книга «Взросление души»: https://ridero.ru/books/vzroslenie_dushi/

Февраль 2021 года, книга «Стихи о природе»: https://ridero.ru/books/stikhi_o_prirode_l/

Май 2021 года, книга «Лирика в цветах»: https://ridero.ru/books/lirika_v_cvetakh/

Апрель 2022 года, книга «Стихи о любви, жизни и природе»:

https://ridero.ru/books/stikhi_o_lyubvi_zhizni_i_prirode/

Апрель 2022 года, книга «Я для тебя стану огнём»: https://ridero.ru/books/ya_dlya_tebya_stanu_ognyom/

Июль 2022 года, аудиокнига «Я для тебя стану огнём».

В апреле 2019 года был создан канал стихов на «Яндекс. Дзен» «Стихи о любви, жизни и природе»: https://dzen.ru/avv

Счастлив тот, кто имеет мир внутри

Внутри любовь есть суть души

29 ноября 2022 года

Я хочу просто быть для других как вода…

19 августа 2019 года

Родилась 19.05.1953 в г. Выксе Горьковской области (ныне Нижегородской), где и проживает до сих пор. Окончила Выксунский металлургический техникум. Работала на ОМК ВМЗ. Замужем. Имеет двоих детей и троих внуков. Пенсионерка. Выпустила два сборника стихов и рассказов: «Про Лёльку» и «Шляпка». Также участвовала в сборнике стихов поэтов-ветеранов города Выксы – «С болью о Донбассе».

Прощай, Январь…

Пётр Петрович Герасимов родился 24 июня 1988 года в г. Уральске (Казахстан). В данный момент проживает в г. Самаре. Стихи начал писать в возрасте двадцати четырёх лет, на сегодняшний день выпустил два поэтических сборника собственного сочинения. Также занимается написанием текстов для песен различных музыкальных групп и исполнителей.

Черта характера

Данилова Мария Матвеевна родилась 23 июня 1957 года в селе Шея Сунтарского района Якутской АССР. В 1974 году окончила Шеинскую среднюю школу. После школы работала в совхозе «Эльгяйский» рабочей. В 1977 году поступила в Якутский сельскохозяйственный техникум. Получив диплом агронома-луговода, работала по специальности в совхозе «Дюпсюнский» Усть-Алданского района. Потом работала в сельском клубе родного села Тюбяй Сунтарского района уборщицей, в то же время была начальником агитационного пункта. С 1981 по 1984 годы работала воспитателем, няней в интернате, библиотекарем, пионервожатой, учителем истории в родном селе. С 1984 года работала учителем родного языка и литературы в разных сёлах Сунтарского района. В 1987 году окончила Якутский государственный университет по специальности «филолог, преподаватель якутского языка и литературы». Стаж работы по данной специальности – больше тридцати лет. Была депутатом на-слежного совета в течение четырёх лет. Сейчас на пенсии, живёт в селе Тюбяй. Дважды награждена Почётной грамотой Министерства образования Республики Саха и один раз – Российской Федерации. Отличник образования Республики Саха (Якутия).

Пишет сказки, стихи, олонхо для детей, пьесы, прозу на русском и якутском языках. Член Интернационального Союза писателей с 2019 года. Член Союза писателей Северной Америки с 2021 года. Получила поощрительный приз на конкурсе драматических произведений Республики Саха, посвящённом 100-летию А. И. Софронова – Алампа. Заняла первое место на республиканском конкурсе рассказов для детей на русском языке в 2018 году, третье место – на республиканском конкурсе стихов о городе Якутске. Лауреат конкурса имени Бориса Богаткова (2018 г.). В 2021 году заняла первое место на республиканском конкурсе рассказов.

Три сказа Маайыстыыр

Это было не так давно, но годков эдак тридцать-сорок назад. Двенадцатилетняя Василина жила с родителями на далёкой ферме. Эта ферма находилась в двадцати километрах от посёлка, в котором жило основное население. На ферме жили семьи двух доярок. Их мужья работали пастухами, а дети помогали родителям: присматривали за младшими, пригоняли коров, кормили телят, доили коров.

Был разгар короткого, но жаркого лета. Повсюду цвели цветы, росли травы, зеленел лес. Птички пели в лесу. Солнце палило вовсю, и всем хотелось искупаться в прохладной воде. Был дед Ефим, который мог присматривать за двумя маленькими детьми детсадовского возраста, и более старшие ребята во главе с Тимкой решили идти на речку, которая находилась за лесом.

Девочки, как всегда, опаздывали, и нетерпеливые мальчишки сами побежали вперёд со старым глуховатым псом Барбосом, которого не брали с собой даже пастухи. А почему назвали Барбосом, и не спрашивается теми, кто в своё время смотрел фильм с Юрием Никулиным. Он уже не годился ни на охоту, ни на дальние поездки. Барбос любил детей, повсюду гнался за ними, облизывал младшеньких, был счастлив, когда чья-то рука касалась его лохматой шкуры.

Василина с Анькой заплели свои косы: одна светленькая, другая тёмненькая. Василина была рослая, крепкая на вид девочка, а Анька была низкорослой и худенькой, поэтому казалась младше, хотя ей было уже четырнадцать лет. Девочки надели купальники, привезённые из Москвы тётей Мариной, поверх которых надели светлые, одинаковые по цвету сарафанчики с бретельками и побежали по тропинке, ведущей к реке.

Тимка, Санька и Петька уже спускались к реке, как вдруг услышали рычание Барбоса. Перед собакой стоял огромный медведь. Мальчишки обмерли от испуга. Первым опомнился Тимка. Он закричал:

– Побежали!

И мальчики пустились за ним вдогонку. Задыхаясь от внезапного быстрого бега, Тимка не переставал оборачиваться. Лай собаки и рычание медведя слышались уже в некотором отдалении. Он остановился и крикнул пробегающему мимо Петьке:

– Беги быстро! Пусть девчонки идут обратно! Предупреди деда и заприте дверь! Я пойду к пастухам.

– Я с тобой! – крикнул Санька. И они оба бросились по другой тропинке.

Петька увидел идущих девчонок и заорал:

– Там медведь! Идите обратно!

Девочки недоверчиво посмотрели на него, но вид испуганного насмерть брата поверг их в ужас, и они с воплями: «Медведь! Медведь!» – понеслись обратно. Они с криками прибежали на ферму, и все заперлись в доме. Дед Ефим достал ружьё.

Во дворе фермы, наверное, спасаясь от гнуса, отстал от коров бык Огонь с телятами. Людям было не до них. Бык ещё до прихода людей встал и нетерпеливо перебирал ногами, разбрасывая вокруг себя золу от пепелища: здесь люди сжигали старый засохший навоз, чтобы отогнать всякий гнус от себя и от животных. Телята тоже начали беспокоиться, мычали тоненькими беспомощными голосами.

Земля как будто содрогнулась от рёва страшного зверя, и тоненько завизжал где-то близко пёс от невыносимой боли. Дед Ефим загнал девчонок с младшими в подпол с одеялами. Подвинул туда тяжёлый сундук. Закидал туда железок. Сам устроился у окна, откуда был виден весь двор. Вынул осторожно одно нижнее стекло, высунул оттуда ружьё, подготовил патроны. Бык двинулся в лес. Там начали ломаться деревья, и рёв быка и рычание зверя внезапно прекратились. Дед Ефим прислушивался долго. Потом увидел окровавленного шатающегося быка – он шёл как бы весь в огне, его красная шкура лоснилась от крови на солнце. Бык упал на две передних ноги, потом голова упала набок, и он весь перевернулся, высунув язык.

Дед не выдержал и вышел во двор, запер дверь. Подошёл к быку и постоял в некоторой задумчивости. Следы когтей зверя вызывали содрогание, бык умирал. Но Ефим перекрестился и осторожно двинулся по кровавым следам быка. Подойдя к лесу, он увидел медведя, который лежал пластом, не выдавая признаков жизни. Для острастки дед прицелился и выстрелил в голову. Огромный зверь был мёртв. Дед пошёл дальше и увидел Барбоса, с которым он охотился в последние годы. Старик погладил уже неживую голову своего любимца, и слеза скатилась по морщинистой щеке…

Дети похоронили пса Барбоса на берегу речки, где он любил лежать, пока они купались. А быка Огня сожгли с почестями взрослые…

Жил-был в далёком-далёком якутском селе учитель. Его и селом-то назвать нельзя: это была всего одна изба. В те времена якуты жили далеко друг от друга, разбросанные по аласам и сенокосным угодьям, потому что занимались скотоводством. А зима в Якутии долгая. Восемь, а то и девять месяцев в году надо кормить скот сеном, заготовленным за короткое северное лето. А возить много сена на лошади, когда не было тракторов, было очень сложно. И вот они селились в зимнее время в тех местах, где летом косили сено и стоговали. А летом жили около пастбищ. Даже они были так далеко друг от друга, что косари оставались ночевать в зимниках вдали от семьи.

Учитель был очень-очень молодой, всего семнадцать лет. Это был жилистый, привыкший к деревенскому тяжёлому труду паренёк. Тогда было совсем мало образованных людей, и назначили его, окончившего всего семь классов, учить начальные классы. Учеников было чуть больше двадцати. Школа была открыта в доме зажиточного крестьянина, которого раскулачили и отправили в тюрьму. В те времена дома строились вместе с хлевом, чтобы лишний раз не бегать в лютый мороз, ухаживая за скотом. Да в лихие года разбойники могли увести скот, ограбить незаметно.

В дальнем углу деревянного приземистого дома стоял смазанный глиной камелёк, который освещал и грел в холодные дни. Там же готовили и еду в железных котелках. Так как в школе не было скота, в просторном хлеву стояли нары для детей, которые жили далеко от школы и не могли каждый день ходить из дома. В очень холодные дни почти все дети оставались ночевать здесь. Учитель ночевал здесь в отдельной комнате, и с ним детям было не так страшно.

Все дети любили и уважали своего молодого учителя, поэтому на уроках сидели тихо, лишь поскрипывали перья ручек или шуршали страницы книг. Они ходили с ним в ближайший лес готовить дрова для камелька, ставить силки для зайцев. Была у них старая-старая, вся побелевшая лошадка, на ней ездили за провизией и мальчишки возили дрова, лёд. Лёд растапливали, и была готова чистая вода для питья. В огромных берестяных вёдрах таял белый снег. Девочки мыли полы, рубашки мальчишек и свои платья в редкие погожие дни, готовили простую бесхитростную еду. Девочки ещё мяли шкурки зайцев и делали из них тёплые куллуку – что-то похожее на кожаные носки с мехом. Куллуку были очень тёплыми, и ноги детей не мёрзли от долгого сидения за столом. Все дети были одеты в летние торбаза, и эти меховые носки были очень кстати. Всему этому учил их учитель.