Поэзия Крыма. Сборник стихов русских поэтов
- -
- 100%
- +
Предисловие
Благодатная страна! Благословенная страна! На маленьком клочке земли такое пышное сочетание всего, чем гордится природа: изменчивое многоцветное море – симфония красок и звуков, скалистые горы, ароматные степи, водопады и горные потоки, неустанно поющие песни и звонкие ручьи, бегущие по веселым и шумным долинам; темные пещеры – эти подземные храмы с гулкой тишиной, с влажными арками и колоннадами, с органами из сталагмитов, с тонким кружевом и тяжелою бронзой; скалы, оборвавшиеся в глубокие пропасти и скалы, бежавшие к морю, как огромные звери, окаменевшие в беге своем; янтарные берега, дружные с морем; степные травы, вереск и сосна, металлические буки, гордые кипарисы, блестящие магнолии воздушные глицинии и яркий ковер радужных цветов …
А надо всем южное небо с крупными цветами звезд, прозрачный воздух, легкий, благоухающий, розовые сумерки и темные жгучие ночи, и вечная ясность.
И, как бы остановилась весна и грезит цветами: и в легкой пляске несутся цветы… Скромные подснежники, нежные фиалки, гибкие глицинии, стройные розы, пьяные гвоздики, мраморные хризантемы, нежные фиалки, скромные подснежники.
Какой-то цветочный круговорот – яркий и вдохновенный.
И рассыпались по снежным долинам изящные города с кудрявыми садами и томными парками, притулились на склонах гор и холмов татарские деревушки со строго очерченными минаретами.
Какие нервные, прихотливые контрасты: больной, задумчивый и приехавший любить и наслаждаться природой и жизнью; горный первобытный татарин и европеец, изысканный, тонкий; кипучая жизнь и тихая смерть, углубленный ум и зыбкая поверхностная душа…
Вакханалия природы и жизни создала из Крыма бриллиант, трепетный, переливчатый; природа и жизнь стянула на небольшое пространство все, что у неё было красивого, радостного и скорбного и здесь, в Крыму, создала свой пантеон…
А люди, увлеченные природой входят в калейдоскоп и переливаются в смене лиц и одежд, здоровых и больных, гаснущих, расцветающих и цветущих.
И вот – поэты, чуткие, глубже воспринявшие природу и жизнь, запечатлели свои настроения, свои переживания в музыкальных стихах.
Они пришли разные, с своеобразными душами и создали ряд танцующих образов и звуков.
Подойдите к ним ближе, остановитесь над ними, над их восприятиями, и поэты заразят Вас своими переживаниями, углубят Вас, а тогда и море, к небо, и скалы, и берега, цветы и любовь – все будет цельнее, глубже. Поэты создадут гамму настроений, заставят пережить полнее и цельнее всю красоту, все обаяние, все разнообразие Крыма. И многое, что скользнуло бы по мозгу, затаится в его извилинах, начнет расти и расцветет в прекрасный цветок очарования…
К. Милль
К. Бальмонт
Аю-даг
Синеет ширь морская, чернеет Аю-даг.Теснится из-за моря, растет, густеет мрак.Холодный ветер веет, туманы поднялись,И звезды между тучек чуть видные зажглись.Неслышно ночь ступает, вступает в этот мир,И таинство свершает, и шествует на пир.Безмолвие ей шепчет, что дню пришел конец,И звезды ей сплетают серебряный венец.И все полней молчанье, и все чернее мрак.Застыл, как изваяние, тяжелый Аю-даг.И ночь, смеясь, покрыла весь мир своим крыломЧтоб тот, кто настрадался, вздохнул пред новым злом.Крымская картинка
Все сильнее горя,Молодая заряНа цветы уронила росу.Гул в лесу пробежал,Горный лес задрожал,Pашумел между скал водопад Учан-Су.И горяч, и могуч,Вспыхнул солнечный луч,Протянулся, дрожит, и целует росу,Поцелуй его жгуч,Он сверкает в лесу,Там, где гул так певуч,Он целует росу,А меж сосен шумит и журчит Учан-Су.В. Бенедиктов
Близ берегов
В широком пурпуре АврорыВосходит солнце. Предо мнойТавриды радужные горыВолшебной строятся стеной.Плывем. Все ближе берег чудный,И ряд заоблачных вершинВсе ближе. У кормы дельфинВолной играет изумруднойИ брызжет искрами вокруг.Вот пристань. – Зноем дышит югздесь жарко-сладок воздух чистый,Огнем и негой разведен,И как напиток золотистыйИз чаши неба пролит он.Там – в раззолоченном убореГраниц незнающее мореС небесной твердью сведено,А тут – к брегам прижаться радо,И, только именем черно,Слилось лазурное оноС зеленым морем винограда.К громадам скал приник залив,И воды трепетные млеют,И, рощи лавров отразив,Густые волны зеленеют.Потоки
Не широки, не глубокиКрыма водные потоки,Но зато их целый ройСброшен горною стенойИ бегут они в долины,И чрез камни и стремниныЗвонкой прыгают волной,Там виясь в живом узоре,Там теряясь между скал,Или всасываясь в мореОстрием змеиных жал.Смотришь: вот земля вогнуласьВ глубину глухим котломИ растительность кругомГусто, пышно развернулась.Чу! Ключи, ручьи кипят, —И потоков быстрых змейкиСквозь подземные лазейкиПробираются, шипят;Под кустарником кудрямиТо скрываются в тени,То блестящими шнурамиМеж зелеными коврамиПередернуты они,И, открыты лишь частями,Шелковистый режут дол,И жемчужными кистямиНизвергаются в котел.И порой седых утесовРасплываются глаза,И из щелей их с откосовБрызжет хладная слеза:По уступам в перехватку,В пересыпку, в перекатку,Слезы те бегут, летят,И снопами водопад,То в припрыжку, то в присядку,Бьет с раската на раскат;То висит жемчужной нитью,То, ударив с новой прытью,В перегиб и в переломОн клубами млечной пеныМылит скал крутые стены,Скачет в воздух серебром,На мгновенье в безднах вязнетИ опять летит вперед,Пляшет, отпрысками бьет,Небо радугами дразнит,Сам себя на части рвет…В. Брюсов
IЗвезда затеплилась стыдливо,Столпились тени у холма;Стихает море; вдоль заливаРедеет пенная кайма.Уже погасли пятна светаНа гранях сумрачных вершин, —И вот в селенье с минаретаЗапел протяжно муэдзин.IIУ перекрестка двух дорогЖурчанье тихое фонтана;Источник скуден и убог;На камне надпись из Корана.Здесь дышит скромный кипарис,Здесь дремлет пыльная олива,А ручеек сбегает вниз,К прибрежью вольного залива.IIIГде подступает к морю сад,Я знаю грот уединенный:Там шепчет дремлющий каскад,Там пруд недвижен полусонный.Там дышат лавры и миндальПри набежавшем тихом ветре,А сзади, закрывая даль,Уходит в небо пик Ай-Петри.IVДень растоплен; море сине;Подступили близко горы.Воздух чист, и четкость линийУтомляет взоры.Под столетним кедром – тени,Отзвук утренней прохлады.Слушай здесь, отдавшись лени,Как трещат цикады.VКипит встревоженное море,Мятутся волны, как в плену;Померк маяк на Ай-Тодоре,Вся ночь приветствует луну.Луна державно делит море:То мрак, то отблесков игра.И спит в серебряном простореМир парусов из серебра.VIВолны приходят и волны уходят,Стелются пеной на берег отлогий,По морю тени туманные бродят,Чайки летят и кричат, как в тревоге.Много столетий близ отмели дикойДремлют в развалинах римские стены,Слушают чаек протяжные крики,Смотрят на белое кружево пены.VIIОбошла тропа утес,Выше всходят буки.Позади лесные звуки,Крики птиц и диких коз.Впереди редеет лес,Камни у вершины,Ветра свист, полет орлиный,Даль земли и даль небес.VIIIНебо чернело с огнями,Море чернело без звезд.Плотно обложен камнямиБыл изогнутый объезд.Вниз виноградник по скатуТихо спускался; толпойКустики жались брат к брату.Помнишь? мы шли той тропой!И. Бунин
Учан-Су
Свежее веет воздух горный,Невнятный шум идет в лесу:Поет веселый и проворныйСо скал летящий Учан-Су!Глядишь – и точно застывая,Но в то же время ропот свой,Свой легкий бег не прерывая, —Прозрачной пылью снеговойНесется вниз струя живая, —Как тонкий флер, сквозит огнем,Скользит со скал фатой венчальнойИ вдруг и пеной, и дождемСвергаясь в черный водоем,Бушует влагою хрустальной…А горы в синей вышине!А южный бор и сосен шепот!Под этот шум и влажный ропотСтоишь, как в светлом полусне!В Крымских степях
Синеет снеговой простор,Померкла степь. Белее снегаМерцает девственная ВегаНад дальним станом крымских гор.Уж сумрак пал, как пепел сизый,Как дым угасшего костра, —Лишь светится багряной ризойПрестол Аллы – Шатер-Гора.После дождя
Все море – как жемчужное зерцало,Сирень с отливом млечно-золотым,И как тепло перед закатом стало,И как душист над саклей тонкий дым.Вот чайка села в бухточке скалистойКак поплавок… Взлетает иногда —И видно, как струею серебристойСбегает с лапок розовых вода,У берегов в воде застыли скалы,У берегов в воде застыли скалы,Под ними светит жидкий изумруд.А там, вдали – и жемчуг и опалыПо золотистым яхонтам текут.
Штиль
На плоском взморье – мертвый зной и штиль.Слепит горячий свет, струится воздух чистый.Расплавленной смолой сверкает черный кильРыбацкого челна на мели золотистой.С нестройным криком голых татарчатСливается порой пронзительный и жалкий,Зловещий визг серебряной рыбалки…Но небо ясно, отмели молчат.Разлит залив зеркальностью безбрежной,И глубоко на золоте песка,Под хрусталем воды, сияет белоснежныйНедвижный отблеск маяка.На винограднике
На винограднике нельзя дышать. ЛозаПожухла, сморщилась. Лучистый отблеск моряИ белизна шоссе слепят огнем глаза,А дача на холме, на голом косогоре.Скрываюсь в дом. О, рай! Прохладно и темно,Все ставни заперты… Но нет, и здесь не скрытьсяПрямой горячий луч блестит сквозь щель в окно —И понемногу тьма редеет, золотится.Еще мгновение – и приглядишься к ней,И будешь чувствовать, что за стеною – море,Что за стеной – шоссе, что нет нигде теней,Что вся земля горит в сияющем просторе!На даче
Луна еще прозрачна и бледна.Но розовеет пепел небосклона —И золотится берег. Уж виднаТень от узорной туйи у балкона.Пойдем к обрывам. Млеющей волнойВода переливается. И вскореИз края в край под золотой лунойЗатеплится и засияет море.Ночь будет ясная, веселая. Вдали,На рейд, две турецких бригантины.Вот поднимают парус. Вот зажглиСигналы – изумруды и рубины.Но ветра нет. И будут до зариОни дремать и медленно качаться,И будут в лунном свете фонариГлазами утомленными казаться.С обрыва
Стремнина скал. Волной железнойЗдесь плоскогорье поднялосьИ над зияющею бездной,Оцепенев, оборвалось.Здесь небо ясно, – слой туманаПолзет под нами, как дракон, —И моря синяя нирванаВисит в пространстве с трех сторон.Но дико здесь. Как руки фурий,Торчит над бездною из скалКолючий, искривленный бурей,Сухой и звонкий астрагал.И на заре седой орленокШипит в гнезде, как василиск,Завидев за морем спросонокВ тумане сизом красный диск.
Океаниды
В полдневный зной, когда на щебень,На валуны прибрежных скал,Кипя, встает за гребнем гребень,Крутясь, идет за валом вал, —Когда изгиб прибоя блещетЗеркально вогнутой грядойИ в нем сияет и трепещетОт гребня отблеск золотой.Как весел ты, о буйный хохот,Звенящий смех Океанид,Под этот влажный шум и грохотЛетящих в пене на гранит!Как звучно море под скаламиДробит на солнце зеркалаИ в пене, вместе с зеркалами,Клубит их белые тела!Дия
Штиль в безгранично-светлом Ак-Денизе.зацвел миндаль. В ауле тишинаИ теплый блеск. В мечети на карнизе,Воркуя, ходят, ходят турмана.Пригретый лаской солнечного света.Сегодня в полдень слаще и грустней,Задумчивей, чем прежде, с минаретаПел муэдзин… И все следил за ней.Дышал он морем, тонким ароматомСадов в цвету, теплом небес, земли…А Дия шла по каменистым скатам,По голышам меж саклями – к Али…К Али? О, нет. На скате под утесомЖурчит фонтан. Идут оттуда внизУступы крыш по каменным откосамИ безграничный виден Ак-Дениз,Она уж там. Но весел и спокоенВзгляд карих глаз. Легка, как горный джин.Под шелковым бешметом детски-строенВысокий стан… Она нальёт кувшин,На камне сбросит красные папучиИ будет мыть, топтать в воде белье…– Журчи, журчи, звени, родник певучий!Она глядится в зеркало твое.Граф П. Бутурлин
Крымские песни
IНа мягкой синеве полуночных небес,Как семь алмазов, искрятся стожары;В объятьях темных гор, где дремлет темный лес,Лениво грезя, замерли Байдары.Исчезла жизнь, и сон – и вечный сон царит;Лишь только изредка в дали туманной,В таинственной дали, протяжно прозвучитОбрывок песни жалобной и странной.IIО, верно, верно, вы давно забылиТот славный вечер у Гурзуфских скал!На небе тучки алые застыли, —Недвижный, как будто ветер спал, —И в бледном море, где волна дремала,Румяный отблеск их играл,Как розовый отлив средь бледного опала.Казалось, сумерек сиреневая теньМрачила, летний, не осенний день!Сидели мы, где плющ и виноград покрылиКогда-то с гор скатившийся обвал,Где айвы плод благоухалИ желтый дрок так дерзостно сиял.Сидели мы одни, о чем-то говорили…И по небу скользил тончайший серп луны…Вы все забыли, нет сомненья,(Он так давно померк, тот вечер упоенья),И я забыл, как забывают сны,Наш тихий спор без увлечения,Да понимал ли я, что милые уста.Шептали в этот час, – час нежный, как мечта?Мне слишком хорошо все помнится блистанье.Той молодой луны, плодов благоуханье,И желтый дрок… и ваша красота!IIIБледное море под бледным дождем!Грустен сегодня напев твой смиренный;Нет ни угроз, ни отчаянья в нем:Точно печали поры отдаленной(Блеклые грезы о блеклом былом!)Вспомнило море…Старое, старое, полузабытое горе!..О, и в душе сиротливой моейСтарое горе опять пробудилось,—Прежде, – давно. – на весне моих дней,Пышной надеждой оно засветилось…Нет и следа от потухших лучей!Ропщет ненастье!Старое, старое, полузабытое счастье!IVВолны бросаются жадной грядой;Буря шумит и растет непогода.Берег исчезнет под черной водой:Волны бросаются жадной грядой.С хохотом дико сливается вой,Словно безумно страдает природа;Волны бросаются жадной грядой,Буря шумит и растет непогода.VВ тени кипарисов угрюмыхБлестят жемчугом миндали,Счастливые юной отрадой,Отрадой воскресшей земли.Грустят о зиме кипарисы:Бывало, от этих ветвей,От зелени этой печальнойКазалась земля веселей.Теперь кипарисы забытыВ весенней отраде земли:Они безобразно чернеют!..Блестят жемчугом миндали.VIНочь кончилась уже; давно рассвет сереет,Но дню как будто лень открыть свои глаза.Последняя звезда дрожит и чуть светлеет,Как неупавшая еще с ресниц слеза.В ущельях Яйлы на верхушках лесаТуман цепляется, как тонкая завеса.Но кончился рассвет от крайних волн победноДо высшего хребта, как розовый поток,Сверканье хлынуло, и ночи призрак бледныйНа западе исчез; весь в пурпуре восток…И свежий воздух дышит сладострастьем,И жизнь не кажется трудом, а только счастьем.VIIЧуть рябится, все проникнуто лучами,Фиолетовое море;Плещутся дельфины резвыми стадамиНа просторе;И вокруг утесов строем безмятежным,Гимн таинственный рифмуя,Вал за валом умирает с звуком нежнымПоцелуя.Хмурятся утесы, как во дни ненастья.Что им яркость волн, иль ласка!Словно сердце, для которого и счастье —Только сказка!VIIIХоть в Ялте крокусы еще не зацвели,В горах фиалками леса благоухалиИ в горы далеко с тобою мы пошли.Последний снег белел над Учан-Су вдали;Залив у наших ног синей был синей стали;Дул свежий ветер, – волновалИ взбил тебе так мило волоса!Нам было хорошо, и мы не говорили:Да и к чему слова!.. о, крепко мы любили.Ты помнишь ли тот день? Таких лазурных днейНе видит Север наш холодный и ненастный.Весна прелестна там под мягкой синевой,Как очи русых дев, сребристо-голубой;Но старца дочь она и плод любви бесстрастной.Ее, почти без солнца и без нег,Не теплый дождь родит, а талый снег.А наше счастие? оно ль не роза юга?Не там, не там, – а здесь мы поняли друг друга.IXФруктовые сады меж темными лесамиПо скатам Яйльских гор в сиянии луныБелеют легкими, как бабочки, цветами.И, мило убрана той дымкою весны,Как ханша юная чадрою серебристой,Таврида. Нежится у дремлющей волны,И, глядя в мраке вод на лунный след лучистый,Влюбленно слушает, как первый соловейПоет свой первый гимн полуночи душистой.О чем, о, птиц поэт, о, мощный чародей, —Загадочный рапсод, то страстный, то печальный, —Поешь ты в тайнике скрывающих ветвей?Увы! кто может знать! А песнь в ночи кристальнойЗвенит и ширится: за трелью льется трельИ ночь звучна тобой, о, лирик идеальный!О, пой, о пой еще… про сладострастный хмельЛюбви и юности, про счастье иль про горе…Не все ль равно? лишь пой!.. Вокруг цвететАпрель,Луна меж звезд плывет в безоблачном просторе,Пахучий воздух спит и вздохами волныНапеву твоему так нежно вторит море;И в этот дивный час, средь чуткой тишины,Ты нужен, как душа, как смысл, как выраженьеКрасы, которой мир и небеса полны.Пой, пой, еще… твое живое вдохновеньеНе только ночь живит; но и людских сердецУсталость ты бодришь, даруя упоенье.Ты каждому твердишь, о, вкрадчивый певец,Ту сладостную песнь, ту сказку упованья,Которой жаждет он, как отдыха боец:Где скорби слышатся ответные рыданья,Там счастью чудится надменною мечтой,Что с ним ликуешь ты всей бурей ликованья…Пой! тонет жизнь, как челн под ярою волной,И греза вдаль летит, оперена тобой!..XО, море, о песенник-море!О, дымчато-синие скалы!О, рощи, где с лаврами шепчется ветерПро чудную быль героических дней! —Восторгов неведомых сладостьВы, щедрые, мне даровали,И путник случайный у ног кипарисовТавриды я сердце свое схоронил!В стране долгих зорь и метелей,На родине нашей унылой,Я вспомню с мучительной радостью пленныхИ солнце, и вас… и ее поцелуй!А. Бородин
Яйла
Скрипит арба. Шоссе извив узорный.В горячем полусне ползут, ползут волы.Последний перелом, как сталь, иссиня-черныйВознесся и навис молчащий пик скалы.И вот ликующий, зеленый луг Яйлы.Звенящий ветер гор прозрачный и просторныйИ над вершинами, как фимиам нагорный,В полетах голубых могучие орлы.Как жрец я на алтарь сверкающий вознесБессонной радостью тоскующую душуИ гулким взмахом вниз свою печаль обрушуВ стремнину жадную, как вековой утес.И вздох заворожив, безгранностью лаская,Еще безудержней сверкнет мне даль морская.И. Белоусов
Аю-даг
(Медведь гора)
Он шел из северных лесовРавниной, солнцем опаленной,И к морю Черному пришелУсталый, утомленный.И грудь косматую свою.В глубь погрузил отрады полный,И замер так… С тех пор его.Ласкают моря волны…Хребет Яйлы
Огня подземного властительПовел борьбу с морским царем, —Громады камней раскаленныхСо дна он выдвинул с огнем.Хотел он каменною грудьюНа капли море раздробить,Хотел его засыпать пеплом,До дна в нем воду иссушить…Велась и долго, и упорноСтихий кровавая вражда.Кто ж победителем остался, —Огонь подземный, иль вода?Сильны родством, любовью крепкиИ в дружбе честны меж собой —Соединились моря волныПред Яйлы каменной грядой,А горы грозно отступилиИ морю преградили путь…С тех пор о берег плещут волныИ точат каменную грудь!..У Байдарсних ворот
Я в Байдарах, – то сбылося,Что давно я звал мечтой, —Вся величественность моряРазвернулась предо мной.Эта синяя громадаВ блеске солнца, в блеске дняСвежей влагою морскоюВдруг дохнула на меня.Затаив дыханье, с думойПеред морем я стою:Вот где силы духа смерить,Утопить печаль мою…У Ай-Петри
День умирал, и вздох последнийВдруг замер с отблеском зари,На волнах моря отраженныйИ на вершинах Ай-Петри.От скал на тихие долины,Темнея, тени налегли,А из долин, клубясь, к вершинам.Как дым, туманы поползли.Уснуло все под кровом ночи —И в мертвых скалах тишина,И лишь слышней о берег плещетСедая, темная волна....Князь П. Вяземский
Месячная ночь
Там высоко в звездном море,Словно лебедь золотой,На безоблачном простореХодит месяц молодой,Наш красавец ненаглядный,Южной ночи гость и друг;Все при нем в тени прохладной,Все затеплилось вокруг:Горы, скаты их, вершины,Тополь, лавр и кипарисИ во глубь морской пучиныВыдвигающийся мыс,Все мгновенно просветлело —Путь и темные углы,Все прияло жизнь и тело,Все воскреснуло из мглы.С негой юга сны востока,Поэтические сны,Вести, гости издалека,Из волшебной стороны, —Все для северного сынаГоворит про мир иной;Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.