Российская литературная премия-2022. Том 1

Пролог

Неподвижный холодный туман окутал землю. Ледяная макушка суровой зимы переполнилась лютой стужей, и в стылом тумане кажется, что время остановилось навсегда. Однако в какой-то неуловимый для простого смертного миг скрипящие полозья саней зимы сдвинутся в сторону тепла. Но до этого момента ещё далеко, и в такие дни никто лишний раз на улицу носа не кажет, а если и есть надобность, то с делами справляется споро. В необъятной тайге из застывших под снегом деревьев будто выдули остатки жизни, только дрожат промёрзшие насквозь заиндевелые ветви. Изредка тишину стоячего морозного воздуха нарушает оглушительный треск лопнувшего от неимоверного холода древесного сучка. Тёплое дыхание мохнатых лошадок превращается в белое матовое облако, которое, чуть поднявшись над землёй, медленно колышется вокруг них. Подышишь таким загустевшим воздухом, и вскоре в носу образуются щекочущие ноздри льдинки.

На западной стороне слившегося с белёсым низким небом алааса[1], в его глубине, стоит небольшой домик. Рядом с ним притулилось крохотное строение, где тихо и уютно урчит генератор. Время от времени из печной трубы человеческого жилища в тёмное небо вылетают пламенеющие искры. Сквозь лёгкие занавески пробивается свет, и кажется, что он рисует на плотно утоптанном снегу двора замысловатые танцующие узоры.

Внимательному взгляду открывается за аккуратной изгородью хозяйство, в котором, кажется, есть всё. Здесь и крытый добротным шифером большой сарай – там до поры до времени приютились сани, в которые запрягают лошадей, – а около него массивный длинный стол с ровными рядами брусков кристально чистого льда. Тут же летняя кухня с опрятной кирпичной печью для выпекания хлеба, чуть дальше виднеются банька и кабинка душа. Возле длинного вместительного гаража сложены дрова. Поблизости, за домом, стоят большие огороженные стога сена. Один обширный загон пустует, а в другом едят сено две лошади, которые громко фыркают от удовольствия и топают копытами по мёрзлой земле. В густом ельнике, возвышающемся на северной стороне усадьбы, прямо за банькой, в объятиях разлапистых ветвей укрылся не тающий ни зимой, ни летом булуус – ледник для хранения всевозможных съестных припасов.

В один из таких холодных дней рядом с булуусом промелькнула тень матёрого серого хищника. Это Аарыма[2]. Волк, подойдя к жилью вплотную, застыл, внимательно прислушиваясь к сторожкой тишине. Хозяйская собака Кыыстара[3], свернувшись калачиком и спрятав от мороза нос под пушистый длинный хвост, забилась в конуру. Из угла размашисто и тщательно расчищенного от снега двора, где стоит конура, обычно видно всё, но сейчас пёс не смотрит вокруг и к тому же не в состоянии учуять никакого запаха: появляющийся время от времени лёгкий южный ветерок дует со стороны человеческого жилья. Внутри дома шумит включённый телевизор. Этот звук слышен даже сквозь стены – значит, хозяин уже вернулся из посёлка.

В свете луны тень Аарымы ещё пару раз промелькнула между деревьев и исчезла. Волк приходил проведать двуногого соседа, с которым мирно уживался много лет, но с недавних пор они превратились в кровных врагов. Почему человек и волк, оба дети природы, вдруг стали врагами и начали, как говорили наши предки, выслеживать друг друга по горячим следам и преследовать по остывшим?..

Глава первая

Утрата

В прошлом году, чтобы восстановиться после весеннего гона, Аарыма с верной подругой направились к верховьям Большой речки, где они обычно охотились на диких оленей. По пути пара неожиданно наткнулась на стаю пришлых волков, которые загрызли кобылу из косяка их двуногого соседа: чужаки уже заканчивали своё роскошное пиршество. Это пастбище с никогда не пересыхающим глубоким озером и прекрасным травостоем находилось в отдалении от людского жилья и служило местом тебенёвки[4]. В последнее время там зимовал табун во главе с молодым горячим жеребцом по кличке Могул.

Волки никогда не нападают на лошадей и других домашних животных вблизи своего логова. Волчица, верная и мудрая подруга Аарымы, передавала ему свои мысли, и он понимал её (так разговаривают все звери): «Умные волки на богатство своего двуногого соседа не зарятся, из-за одной скотинушки на кровную вражду не идут. Тогда человек не трогает тебя и не выслеживает. Ну а если случится непоправимое, то в кровной вражде между человеком и зверем выживет только один. И это будет не зверь. Не трогай людей: у них своя жизнь, у нас – своя. Нам с лихвой хватит и тех оленей, которых мы поймаем в верховьях нашей Большой речки». И действительно, Аарыма и его верная подруга мирно соседствовали с человеком много лет, и его табуны длинногривых лошадей перестали их пугаться и обращать на них внимание. Даже когда они пробегали мимо.

И вдруг откуда ни возьмись появилась большая стая волков, задравшая кобылу их двуногого соседа и отворившая тем самым врата войны. Предвидя, к каким последствиям может привести поступок чужаков, Волчица пришла в ярость и ощерила пасть. Чужаки поняли, что сейчас им предстоит смертельная схватка с хозяевами этих мест. Аарыма, страшный в своей злобе, шёл прямо на них, прижав уши и пригнув лобастую голову, а рядом была его верная подруга. И чужаки, хоть и зубастые и наглые, притихли и предпочли убраться восвояси.

Вскоре за ними в верховья речки направились и Аарыма с подругой. Как местные волки и предполагали, стая чужаков до этого уже основательно похозяйничала там, везде были их следы. Пара по знакомой ей тропе перебралась на противоположный берег, чтобы поискать свежие следы оленей.

Верная спутница Аарымы вдруг уловила запах двуногих, и у неё окончательно испортилось настроение. Эти пришлые двуногие выкорчевали деревья, перерыли и обезобразили землю, избороздив её железными когтями, проложили запутанные дороги, исполосовав ими вдоль и поперёк леса и алаасы. После них остались уродливые котлованы и незарастающие колеи, выглядевшие словно шрамы на живом теле. Волчица видела, что вековая тайга не устояла против могучей техники и в родном для неё лесу начались тревожившие её перемены. А ещё Волчица думала о встреченной ими сегодня стае волков, легко проникшей в их земли по дорогам, проложенным такими же чужими для этих мест двуногими. Эти волки, как и все временщики, неписаных законов тайги не признавали, поступали как им заблагорассудится. Волчица знала, что с чужаками они с Аарымой никогда не уживутся, ибо их родные места не могут прокормить такое количество хищников.

Пока Аарыма изучал оленьи следы, Волчица решила разведать, куда направилась стая чужаков. Она побежала лёгкой рысцой и заметила сбоку от себя странные следы. Свернула туда, чтобы рассмотреть внимательнее… Вдруг что-то лязгнуло, и её лапу обожгла нестерпимая боль. От неожиданности самка резко отскочила в сторону, но раздалось звяканье натянувшейся железной цепи, и она со всего размаху рухнула на землю. Волчица, ещё не понимая, что происходит, завертелась юлой, пытаясь освободить лапу из капкана, и тут сработал сторожевой механизм силка из стальной проволоки. Изуверское изобретение мгновенно обвилось вокруг шеи, сдавило горло так сильно, что Волчица даже не могла дать знак своему волку. Она издавала лишь сдавленный хрип. С каждым её движением стальная проволока затягивалась всё туже и туже, самка начала задыхаться. Слабеющий слух ещё уловил вдали какие-то звуки, но потом перед глазами всё померкло, и сознание покинуло Волчицу.

Тем временем Аарыма нашёл оленье стадо, умело отделил от него четырёх оленей и погнал их на Волчицу. Он давал понять громким воем, в какую сторону они бегут, чтобы самка могла перехватить их. Этот вой и был последним, что Волчица слышала в своей жизни. Но Аарыма ещё не знал, что его верной подруге больше не охотиться в родной тайге, не нежиться в ласковых лучах солнца, не рыскать по лунным полянам и не растить мохнатых игривых волчат…

Они были свободными детьми бескрайней и прекрасной тайги и соблюдали её священные законы. Добывали животных не ради забавы, а для пропитания – чтобы выжить, и в основном больных и ущербных, так что не зря волков называют санитарами леса.

Волчья пара – это образец любви и верности. Она образуется на всю жизнь. Аарыма и Волчица не подпускали чужие стаи к своим владениям и потому мирно соседствовали с двуногими – не трогали их, и люди не беспокоили волков. Впрочем, многие сельчане даже не догадывались, что рядом с ними обитают самые умные создания тайги. Да что там двуногие, кажется, даже большинство мелких зверушек и пичужек никогда не видели местных волков и тоже не догадывались об их существовании.

Вмиг осиротевший волк провёл трое суток возле закоченевшего тела верной подруги. И всё это время он не переставая выл – то низко, то взмывая голосом к высоким нотам. Это было похоже на плач человека, изливающего в бесконечной печальной песне всю боль и горечь утраты в подлунном мире. Волку казалось, что это он умер, что это ему переломили хребет и вынули душу…

Потом Аарыма, приняв важное решение, направился по следам пришлой стаи. И уже вскоре узнал, что чужаков выслеживают охотники-волчатники на железных конях[5]. Волк теперь особо тщательно принюхивался к запахам двуногих – он начал искать тех, кто погубил его верную подругу.

Время шло, и дни стали заметно длиннее. Уже скоро снег станет мягче и осядет.

Судя по всему, стая хищников в эти края пришла надолго. Чужаки, среди которых было много переярков, чувствовали себя вольготно. Обучением молодых волков в стае не занимались, а без разбора убивали любую живность двуногих. Эти волки не боялись охотников – звери успевали ещё издали услышать шум моторов и заранее убирались с тех мест, где убили очередную кобылу. Хорошую услугу им оказали такие же пришлые, как и они, люди, проложившие сквозь вековую тайгу сотни километров временных дорог для своей техники. Волки не вязли в глубоком снегу, не тратили сил зря и потому по этим «таёжным трассам» легко и быстро оказывались в любом месте леса.

Аарыма неотступно следовал за пришлой стаей и даже специально перестал охотиться, чтобы не отставать от них. Теперь он питался остатками добычи чужаков – в основном это было мясо кобыл и рано родившихся жеребят. Незаметно для себя пристрастился к подобной еде, которая оказалась очень вкусной и питательной. Он на себе почувствовал, что это мясо даёт много сил и энергии: пообедавший им долго не устаёт и не мёрзнет. И это вовсе не удивительно – табуны нагуливали жир на отборных пастбищах алаасного разнотравья. В придачу к этому вдоволь питались нежной осенней отавой, появлявшейся после сенокоса. Да и на зиму двуногие всегда припасали разные корма для своих длинногривых любимцев.

Однажды стая, задрав очередную кобылу и набив животы, устроилась отдыхать на густо заросшем деревьями большом увале. Увидев это, всюду следовавший за ними местный волк направился в сторону охотничьей избушки, чтобы как бы невзначай попасться людям на глаза. Уловка удалась. Охотники оседлали железных коней и погнались за ним. Аарыма не стал отрываться от преследователей, а нарочно дал им возможность пристроиться за ним и по широкой дуге обогнул лесное возвышение, где находились волки. Как Аарыма и предполагал, вскоре волчатники по следам догадались, что обложили на возвышении стаю, за которой гонялись всё это время. Переговариваясь по рации, окладчики осторожно сделали ещё один круг, огородив увал специальной широкой лентой, которая трепетала от малейшего движения воздуха.

Казалось, что они вовсе забыли об одиноком волке, но он знал, что это не так. Когда, сделав для верности крюк в пару десятков километров, Аарыма уже в сумерках затаился во временной лёжке, он увидел, как по его следам проехали охотники на железном коне. Волк знал, что эти двое далеко не уедут: уже темнеет, и они скоро вернутся в охотничью избушку. Так оно и случилось, а обложенные на лесном возвышении волки выли всю ночь. Они приближались к ленте, но перемахнуть её не решались. И так же всю ночь дежурили, сменяя друг друга, волчатники.

Назавтра охотников стало значительно больше. Часть их осталась на дорожной насыпи в качестве стрелков, другие – загонщики – направились на «Буранах» к увалу. Но днём снегоходы вязли в мокрой снежной каше, моторы ревели и перегревались. Загонщикам, которые должны были выгнать волков из лесного массива, пришлось спешиться. Движение значительно замедлилось, тем не менее круг начал неумолимо сужаться. Стрелки застыли в ожидании.

Аарыма задумался. Он решил разведать обстановку, чтобы узнать, где затаились охотники. Волк несколько раз подходил к ленте и громко выл. Однажды среди волчатников заметил одного, который давно промышлял в этих местах. Значит, подумал он, двуногий должен быть опытным стрелком. Перемахнув через ленту, Аарыма направился в сторону волков и громко завыл. Те сразу опознали его. Они были уверены, что это именно он выдал место их лёжки охотникам. Стая ринулась к нему с явным намерением растерзать. Готовый к подобному развитию событий волк побежал в сторону знакомого ему стрелка. Только он перепрыгнул ленту, как раздался сухой выстрел, вздыбивший снег всего в двух-трёх шагах впереди него. Волк хотел подвести погнавшуюся за ним стаю прямо к охотникам и чуть не поплатился за это. На его счастье, Баай Барыылаах Байанай[6] оказался на его стороне – охотник промахнулся. «Впредь надо быть осторожнее», – подумал Аарыма. Звук выстрела выдал охотников. Он вспугнул бегущую за матёрым стаю, и она вернулась обратно к спасительному лесному возвышению.