Сказки на новый лад

Я, Агеев Леонид Дмитриевич, родился 11 января 1956 г. в Новосибирской области на ферме № 2 (сейчас этой деревушки в полета дворов больше нет). В возрасте девяти лет написал свои первые стишки.

В 1967 г. семья переехала в посёлок возле Омска. После окончания восьмилетки учился в физматшколе № 88, потом в Омском политехническом институте (сейчас технический университет) по специальности «ЭВМ».

Работал инженером на станках с ЧПУ, заведующим компьютерными классами, начальником ВЦ, системным администратором, начальником техотдела скорой помощи г. Омска.

По жизни увлекался различными видами творчества: рисованием, резьбой по дереву, выжиганием, сочинением стихов. В 2005 г. попробовал себя в прозе, выпустил самиздатом книгу детских воспоминаний. В 2019 г. эту книгу под названием «Были и небылицы» выпустили благодаря дочери в издательстве ИПО «У Никитских ворот». В 2020 г. переехал в Серпухов. В 2021 г. вернулся в Омск.

Позиционирую себя как автора философско-психологических рассказов, стихов и сказок с элементами символической фантастики, романтизма и юмора.

Иногда вечером отец забирался на горячую печку спину прогревать, стелил там шубу. Я залезал к нему, ложился рядом на полати, и он начинал рассказывать сказки.

На печи вкусно пахло сухим горячим кирпичом. Мама и сёстры сидели внизу и внимательно его слушали. Отец умел рассказывать сказки. Не знаю, выдумывал он их или нет, но в книгах они мне потом не встречались.

Я почти всё забыл, у некоторых помню лишь названия. Те, что я запомнил, и попробую вам рассказать.

Кресало

Отслужил один солдат в армии двадцать пять лет – раньше столько служили. Отпустили его на все четыре стороны. А куда идти? Старики его давно померли. У него теперь и места нет, где можно было бы приткнуться, дальше жить. Решил он пойти куда глаза глядят. А как известно, если ты идёшь по такому пути, то непременно придёшь на Кудыкину гору. Так и вышло.

Шёл он, шёл – и забрёл в дремучий лес. Деревья небо подпирают, а на поляне, меж деревьев, стоит нечто непонятное. Высотой с деревья гора стоит. Только вершиной не вверх, как у всех гор, а вниз, в землю. Странная гора, подумал солдат. Это и есть, наверное, знаменитая Кудыкина гора. Но он в армии привык ничему не удивляться. Рядом с горой какая-то бабка: нос крючком, кашу варит на костре, в котелке деревянной ложкой помешивает. Подошёл солдат, фуражку с красным околышем снял и вежливо поприветствовал, о здоровье спросил. Бабка солдату ужас как обрадовалась:

– Мил человек, отведай моей кашки. Может, потом поможешь мне в моём деле.

Догадался он, что перед ним ведьма, но голод не тётка. Солдата не надо долго упрашивать поесть. Достал он ложку из-за голенища и стал кушать ведьмину кашу. Из чего та кашу приготовила, солдат не понял – так быстро умял, но сил она придала немало. Поблагодарил солдат бабку, ложку облизал и снова за голенище засунул. Потом достал кисет, набил трубку, от костра уголёк прямо пальцами взял и прикурил – солдату не привыкать. Выпустил дым колечком и к бабке повернул довольное лицо:

– Говори, мамаша, что тебе нужно?

Бабка почему-то долго мялась, но потом решилась:

– Понимаешь, вот это Кудыкина гора. А я ведьма, правда старая уже. Мы каждый год на Ивана Купалу собираемся на этой горе и устраиваем шабаш. Ну, повеселились мы намедни и стали разлетаться. Молодёжь быстро улетела, а я последняя замешкалась. Подошла к краю горы, а моя метла возьми да и взбрыкни. Полетела я вниз, не знаю, как и цела осталась, на куст упала. Целый месяц отлёживалась потом. А метла наверху осталась. Достань мне её, солдатик, помоги старой бабушке. А то мне до дома пятьсот вёрст добираться. Куда я без метлы! Стара я, годы уже не те, не дойти мне.

Огляделся солдат, рекогносцировку[1] провёл. Сообразил, как бабкиному горю помочь.

– Сей момент, – говорит.

Взобрался он на дерево, что росло рядом с горой, и с его верхушки мягко опустился на площадку. Подошва перевёрнутой горы, на которой стоял солдат, представляла собой ровную каменную площадку саженей[2] сто в поперечнике. В центре раскинулось огромное многовековое кострище[3]. Вокруг кострища на несколько саженей камень почернел от огня. Во все стороны, насколько хватало глаз, расстилалось зелёное море – это верхушки деревьев волнами колыхались у его ног. Красота неописуемая! «Хороший наблюдательный пункт», – оценил солдат. Снизу старуха кричит:

– Метла с этого края!

Глядит он – и правда, на краю площадки лежит старая метла – было бы стыдно даже ограду подметать. Прутики все пообтёрхались, черенок вдоль треснутый. Пихнул он её ногой и скинул бабке вниз. Ведьма тут же взобралась на метлу и взлетела вверх. Полетала вокруг над лесом и на гору приземлилась.

– Спасибо тебе, солдатик. В урмане будешь – заходи в гости, как родного приму. Сам-то спустишься?

– А то! Я тут пока осмотрюсь. Побуду маленько.

– Прощай, добрый человек, – и улетела.

Даже позавидовал ей солдат. Надо было попросить прокатиться, с опозданием подумал он. Как говорится, хорошая мысля приходит опосля.

Походил солдат по горе, посмотрел кострище, поковырялся в нём прутиком – ничего не нашёл. Ладно, думает, выкурю трубку на Кудыкиной горе, когда ещё придётся. Полюбуюсь на мир с такой верхотуры да и спущусь вниз. Сел на край площадки, ноги вниз свесил, достал кисет, набил трубку махоркой и тут только сообразил, что у него кресала нет. Кресало – это, по-другому, огниво, брусочек металла, чтобы по кремешку стукнуть и искру выбить. Охота ему было здесь, наверху, покурить. Стал он искать, чем бы искру из камня выбить. А сам дальше думает: «А ведьмы, когда на шабаше костёр жгут, чем его разжигают? Не может быть, чтобы с собой кресало приносили. Где-то здесь оно спрятано. Надо получше поискать».

Искал-искал – ничего нет. Дай, думает, посмотрю ниже края площадки. Может, найду что. Так оно и вышло. Свесил солдат голову вниз с горы и стал ползать по краю. И видит – в одном месте, в локте от края, засунут в расщелину бурый мешок, снизу тоже не увидеть. Вытащил он его на ровное место и стал рассматривать. Это было старое заброшенное гнездо. Шершни там раньше жили. Сделано оно было из бумаги, которую шершни сами варят во рту, пережёвывая древесные опилки со своей слюной. Сбоку – дыра, в которую может рука пролезть. Засунул он в дыру руку – и вытащил металлический брусок. Кресало. Вот оно! Пошарил ещё – кремешок вытащил. Ещё поискал – трут нашёл. Больше ничего в мешке не было. Подобрал он какой-то камешек с площадки, положил в шершнёвое гнездо и назад его засунул, в расщелину. Бабкам и так сойдёт, ещё за одним слетают, если что. Снова сел на край горы, трубку в рот засунул, приготовил трут и ударил кресалом по кремешку.

В тот же миг перед ним чёрт явился:

– Что прикажешь, солдат?

Ну и дела, думает тот. Вот это кресало так кресало! Да ему цены нет!

Солдату и чёрт не брат – не в таких переделках побывал за двадцатипятилетнюю службу. Строго оглядел чёрта с рожек до копытцев и давай допрос вести по всем правилам военного искусства:

– Во-первых, я тебе, чёрт поганый, не солдат, а господин солдат. Повторить!

– Что прикажешь, господин солдат?

– Ты зачем сюда явился? Отвечать, когда с тобой солдат русской армии разговаривает!

– Дык я на работе. Ты вызвал – я и явился.

– Что ты можешь?

– Всё, что ни пожелаешь.

– До каких пор ты мне будешь подчиняться?

– До тех пор, пока кресало не перейдёт в другие руки.

– Отнеси меня вниз. И запомни – отвечая мне, надо говорить: «Слушаюсь, господин солдат!» Выполнить команду!

Чёрт козырнул и вытянулся в струнку:

– Слушаюсь, господин солдат!

– К пустой башке руку не прикладывают! Повторить!

– Слушаюсь, господин солдат! К пустой башке руку не прикладывают!

Отнёс чёрт его вниз, к костру бабкиному и растворился в воздухе. Подобрал солдат свой ранец и снова чиркнул кресалом по кремню. Чёрт явился и встал по стойке «смирно».

– Ты почто исчез без моего разрешения? Отвечать без запинки!

– Слушаюсь, господин солдат! А исчез я потому, что после выполнения каждого твоего желания мне нужно отчитаться перед моим начальством.

– Молчать! Я теперь твоё начальство. Пока не разрешу – будешь стоять и ждать дальнейших моих распоряжений. Не слышу?!

– Слушаюсь, господин солдат!

– А теперь неси меня на кладбище, в мою родную деревню, где мои родители лежат. Хочу их могилки проведать.

Миг – и они оказались на сельском кладбище. Чёрт молча показал на могилки стариков: они рядом были схоронены.

– Свободен!

Чёрт козырнул, чертыхнулся на свою оплошку, сказал: «Слушаюсь, господин солдат!» – и растаял в воздухе. Солдат не стал его возвращать, время ещё будет, накажу, подумал.

Посидел он у могилок, подправил кресты, травку повыдёргивал и пошёл в родную деревню. Всё изменилось, пока его здесь не было. На том месте, где стоял его отчий дом, лебеда и крапива растут. Река совсем пересохла. Люди незнакомые здороваются, с любопытством на него оглядываются. Наконец один старик узнал его – соседями когда-то были:

– Никак это ты, Афанасий?

– Здравия желаю, Иван Кузьмич!

– Отслужил? С могилок идёшь?

Солдат молча кивнул.

– Зайди ко мне, посидим, покалякаем. Родителей твоих вспомянем, царствие им небесное.

Старик жил один. За воспоминаниями время пролетело незаметно. Допоздна засиделся Афанасий у Ивана Кузьмича, да и ночевать остался. Утром распрощался с ним и вышел за околицу. Достал кресало и ударил по кремню. Чёрт явился, виновато смотрит Афанасию в рот:

– Что прикажешь, господин солдат?

– Упал, сто раз отжался! Вопросы есть?

– Никак нет, господин солдат, – отвечает чёрт, помня свою вчерашнюю промашку.

Отжался сто раз, встал по стойке «смирно», а пот с него ручьём льёт.

– Получи вводную[4]. Отнеси меня ко дворцу царя. Хочу посмотреть на своего верховного главнокомандующего. Мы с ним вместе на турок ходили. Сам можешь остаться невидимым. И ещё. Вот тебе воинский устав, к завтрему чтоб его вызубрил мне назубок.

– Слушаюсь, господин солдат!

Миг – и солдат оказался у дворца.

В тот день царя не было, по делам отлучался. Солдат переночевал в трактире и рано-рано утром на следующий день пришёл опять ко дворцу.

А в этот день царь как раз принимал ходоков. Кто с жалобой, а кто с просьбой шли к нему. Пристроился и солдат в хвост длинной очереди. Наконец подошёл и его черёд. Допустили Афанасия до светлых очей царя.

Солдат отдал честь:

– Здравия желаю, ваше величество!

Царь спрашивает:

– С чем пожаловал, служивый?

– Ваше величество, просьб нет, просто хотел на своего верховного главнокомандующего посмотреть.

– Ну, смотри, смотри, – говорит царь и благосклонно улыбается.

Посмотрел солдат на него и говорит:

– Если одеть ваше величество в простую одежду, то вы ничем не будете отличаться от других людей. Такие же усы, как у меня, ростом даже пониже будете. А если на меня надеть вашу царскую одежду, то меня и за царя принять можно.

Царь подивился таким смелым словам, нахмурился:

– Как смеешь мне дерзить, солдат? У меня заслуги перед отечеством. Царём просто так, сменив одежду, не становятся!

– Простите великодушно, ваше величество, я не хотел вас обидеть. Но и у меня тоже не меньше заслуг перед отечеством. Я прослужил в армии двадцать пять лет и оказался никому не нужным. Ни кола, ни двора, ни денег на жизнь.

– Выдать служивому три рубля! – распорядился царь и засиял от осознания собственной щедрости. Он думал, что Афанасий пришёл денег просить. Тут же забыл о нём и следующего ходока подзывает.

Солдат горько улыбнулся, поблагодарил царя за великую милость, отдал честь и вышел из дворца. Пошёл в трактир и пропил царские деньги. Потом вышел в чистое поле и чиркнул кресалом по кремешку.

Чёрт мигом явился. Стоит руки по швам, трясётся от желания выслужиться, глазами ест начальство:

– По вашему приказанию явился, господин солдат! Что прикажете?

«Устав читал», – с удовлетворением подумал Афанасий.

– Скажи мне, чёрт шелудивый, можно ли мне попасть в ваше чёртово царство без ущерба для здоровья, осмотреть его и целым вернуться назад? Любопытствую я очень.

– Так точно, господин солдат. Вам можно.

– Расскажи мне коротко о нём. Что там не так, как на земле, чтобы мне знать, с чем столкнуться придётся.

– У нас всё не так, как у людей, господин солдат.

Во-первых, кто попадает к нам в царство, тот становится бессмертным.

Во-вторых, у нас время не так идёт. Вот у вас на земле одна минута проходит, а у нас за это время целый месяц пролетит. Например, за то время, что вы мне, господин солдат, устав ваш вручили на предмет изучения, у нас по вашим меркам прошло более пятидесяти лет. Я за это время не только выучил устав, но и применил его в деле в нашем царстве. Благодаря вам, господин солдат, моё начальство меня заметило, оценило и повысило в должности. Я теперь по вашим меркам подполковником буду. Я вам, господин солдат, за это очень благодарен.

В-третьих, у нас два царства. Одно Подземное, где мы людей-грешников на кострах жжём, а другое Подлунное, где наши черти-штрафники на каторге работают в наказание за провинности. Там армейская дисциплина. Там я и устав внедрил. Так вот, в Подлунном царстве есть вакансия – освободилась должность верховного главнокомандующего. Моё начальство к вам, господин солдат, благосклонно. Хотите, я за вас словечко замолвлю?

Солдат впервые за много лет удивился и думает: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Здесь я никому не нужен, да и интересно посмотреть на тот свет». Дал он согласие и исчез вместе с чёртом.

Не ищите больше на земле волшебного кресала – оно на луне, у верховного главнокомандующего. Когда луна полная, поглядите внимательнее: вон там, чуть левее, стоит человек. Это он – солдат русской армии, чертей строит.

Людмиле Бабашкиной как автору близки темы детства, сельской жизни и сказочности. Она умело создаёт яркие образы и атмосферу, погружая читателя в прошлое.

Автору свойственны ностальгические нотки, она ставит в центр своего произведения простых людей, их повседневные заботы и радости, что указывает на её интерес к обыденной жизни и народной культуре.

При этом в произведении присутствуют элементы мистики и фантазии. Автор умело использует рифму и ритм, создавая неповторимую мелодичность, что подчёркивает её литературное мастерство.

В целом автор открывает перед нами мир сельской жизни и детства, в котором сосредоточено множество значимых и важных моментов, а сказочные элементы добавляют произведению особого шарма и эмоциональной глубины.

Сказание о Девке Азовке

Работала журналистом, криэйтором, телеведущей, радиоведущей, event-сценаристом, участвовала в создании фильмов.

Лауреат I степени Международного фольклорного конкурса «Сказка на новый лад» в номинации «Анекдотическая сказка» (2022).

Победитель в номинации «Звучит» проекта «Первая читка» (2023).

Лонг-лист конкурса «Стилисты добра» Всероссийского форума молодых писателей в Челябинске (2023).

Вошла в состав участников семинаров в рамках X Литературного фестиваля им. Алексея Бельмасова (семинар детской литературы, 2023).

Участник Слёта молодых литераторов в Большом Болдине (Нижегородская обл.).

Сказ про Дуняшу и Малашу

Жили-были сёстры – Дуняша и Малаша. Дуняша чуть свет на ногах: воды принесёт, полы подметёт, дров наколет. Малаша до обеда на печке спит, потягивается:

– Дуняша, как там завтрак, готов?

– Какой завтрак, Малаша? Бабушка уже обед приготовила. Пойдём скорей, а то и его проспишь.

На обед – щи да каша. Хороши. Малаша добавки просит, проспанный завтрак навёрстывает.

– Бабушка, а где сладкое? Мёду хочу! – говорит Малаша.

– Мёду у меня, Малаша, нет. Но сейчас в лесу земляники полным-полно. Вы с Дуняшей сходите, наберите. А я вам такой пирог приготовлю! – улыбается и кивает бабушка.

Приходят сёстры в лес. Аромат стоит сказочный, будто кто-то банку земляничного варенья разлил. Дуняша сразу за дело: знай себе ягодки срывает и в лукошко складывает.

Малаша смотрит: от красноты аж в глазах рябит. Сорвала она земляничку – и в рот. Сорвала вторую – положила в корзину. Смотрит на лукошко – большое, смотрит на земляничку – маленькая.

– Ах, какая крупная земляника, правда, Малаша? – говорит Дуняша.

– Какая же она крупная? С пшеничное зёрнышко, – морщится Малаша.

Снова нагибается Малаша, снова ягодку в лукошко кладёт. «Эдакую корзинку я буду до свадьбы собирать», – думает.

– Ой! Ой-ёй-ёй! – кричит Малаша.

– Что случилось, Малашенька? – бежит к ней Дуняша.

– Ой, спина, спина! Не могу я ягоды собирать. Спина болит.

Малаша села на пенёк, бабушкины пироги ест да комаров веточкой отгоняет. А Дуняша тем временем своё лукошко доверху набрала и за Малашино взялась.

Принесли девочки две полные корзины земляники домой. Бабушка только руками всплеснула:

– Ну и умницы у меня внучки! Как скоро управились! Ну что? Кто мне пирог печь поможет?

– Я устала, бабушка. Пойду полежу.

Пока Малаша спит-отдыхает, Дуняша тесто месит-раскатывает да бабушку слушает, чтобы пирог получился пышным и румяным. Так и вышло. Не пирог – загляденье. Даже Малашу будить не пришлось: сама проснулась да на запах пришла.

– Чем это у вас вкусненьким пахнет? – принюхивается.

– Это у нас как раз пирог подоспел, – говорит бабушка. – Садись за стол, сейчас чай пить будем. Самовар закипел уже.

Съели пирог, пошли за порог. А там девицы вокруг костра хороводы водят. Все хороши: косы русые, глаза васильковые, губы алые. Но краше всех Василисушка: сарафан у неё нарядный, подол луговыми травами вышит, ромашками полевыми, берёзками белыми да зорями алыми.

– Василисушка, где же ты такой наряд диковинный раздобыла? – расспрашивает Малаша. – Али батюшка тебе из стран заморских привёз?

А Василисушка крутится в разные стороны, чтобы девицы получше рассмотрели её наряд.

– Нет, – говорит, – Малашенька. Не привозил мне батюшка нарядов заморских. Лучше он мне подарок сделал – нитки шёлковые цветов невиданных да пяльцы. А матушка вышивать научила. Вот и я и украсила свой сарафан вышивкой дивной.

– Ох, – кряхтит Малаша, – я тоже так хочу. Научишь меня?

– Научу, Малашенька, с радостью. Приходи завтра поутру вместе с Дуняшей. Веселее будет.

Сказано – сделано. Рано-ранёхонько Малаша ради нарядного сарафана поднялась. Уже представила, как вечером возле костра будет кружиться в чудесном платье, все глаз не смогут оторвать, а молодцы даже моргать перестанут. И отправились они вместе с Дуняшей к Василисе.

Сели за работу девушки. Василиса всем раздала нитки, пяльцы да иголки. Малаша один стежок сделала, второй – не видать ни цветов, ни веточек, ни других узоров. Только муха по окошку ползает.

– Ой! – вскрикнула Малаша.

– Что такое, Малашенька? – девушки оторвались от работы.

– Ух, муха проклятая! – Малаша погрозила кулаком в сторону окошка. – Уколола я из-за неё пальчик. Хны-хны-хны…

– Полно слёзы лить, Малашенька, небось до свадьбы заживёт, – успокоила Василиса. – Вышивать надо внимательно, не отвлекаясь. Тогда и пальцы в целости будут, и работа спорится легко и быстро. Авось как раз к сентябрю поспеем.

– К сентябрю? – осерчала Малаша. – Так сейчас только июнь.

– Вот как раз на праздник сбора урожая и наденешь расшитый сарафан.

– Ну уж фигушки! Да я за это время состариться успею!

И выскочила прочь в сени Малаша. И муха за ней. Только их и видели.

Дуняша каждый вечер к Василисе ходила вышивальное ремесло осваивать. Ох, и скучно же было Малаше без сестры! Даже сон не шёл! Видно, все сны пересмотрела на год вперёд.

Тут, на счастье, приехали в деревню бродячие музыканты. Весь народ от мала до велика высыпал на улицу. А музыканты знай себе заливаются: в рожок с дудками дудят, в свирель свистят, ложками стучат, на балалайке бренчат. Да ладно у них как получается! Заслушаешься. Заунывную песню затянут – у всех слёзы на глазах с репу величиной. А как плясовую заведут – никто на месте не устоит, ноги так вприсяд и идут. Все музыкантам хлопают, ещё требуют.