Вампирский календарь

Виталий Карацупа

Вампир – герой нашего времени

Год назад, в 2019-м, прошла незамеченной одна знаменательная дата в истории литературы. Ровно двести лет назад было опубликовано первое прозаическое художественное произведение, главным героем которого был вампир. Создание из плоти и, по всей видимости, из крови, для которого человеческие существа представляют ценность разве что в качестве пищи. И при этом оно не относится к разряду живых, но и не инфернально, как прочие демоны средневековой и викторианской литературы. Вампиры как одни из сверхъестественных существ в истории мировой литературы в ХХ веке породили свой собственный поджанр фэнтезийной литературы (лишь эпизодически в НФ, а в последнее время всё чаще в городской фэнтези) и наряду с оборотнями западными критиками определяются как «каннибалистические реанимированные трупы».

И хотя мифы о вампирах существовали практически повсеместно, в настоящее время общепринятым считается, что вампир как персонаж происходит из славянского фольклора Восточной Европы. И действительно, первое появление в письменном виде слова «упырь» относится к 1047 году в свидетельстве о русском князе, в отношении которого употребляются эпитеты «упырь-леший» или «злобный вампир». Записи о вампироподобных существах, обитающих в Англии, можно встретить в сочинении священнослужителя и писателя, придворного короля Генриха II, Уолтера Мепа «О придворных безделицах» (De Nagis Curialium). Свидетельства существования вампиров как призраков умерших и эльфов (зелёных детей) также встречаются в самом конце XII века у средневекового английского историка Уильяма Ньюбургского, автора «Истории Англии» (Historia rerum anglicarum).

В XVII веке грек Лео Аллатий в свое сочинение «О некоторых греческих дискуссиях по современным вопросам» (De Graecorum hodie quirundam opinationabus, 1645) включает и детальное описание вампира. Были и другие работы в различных европейских странах, которые позиционировались как научные трактаты, что косвенным образом возымело довольно необычное действие в последующие годы. Сейчас это необычно воспринимать, но в XVIII веке в Восточной Европе случилась настоящая паника по поводу вампиров, результатом чего состоялись организованные рейды с участием даже государственных служащих.

Вампирская истерия обострилась в 1732 году, когда немецкие крестьяне в страхе начали выкапывать могилы и сжигать останки родных и своих односельчан. Тогда же, кстати, и появилось ныне общепринятое само слово «вампир» (нем. vampir). Эти случаи были описаны французским богословом Антуаном Огюстеном Кальме, отразившим собранные сведения в сочинении «Размышление о явлении ангелов, демонов и святых духов, а также привидений и вампиров в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии» (1746), в котором как раз допускал в реальности существование вампиров.

Литературная же история с упоминанием кровожадных вампиров начинается в 1748 году, когда немецкий поэт Генрих Август Оссенфельдер упомянул этот термин в коротком стихотворении «Вампир». Стихотворение было шутливого толка с обращением отвергнутого молодого человека к благочестивой девушке.

Вампирская тема присутствует в балладе Гёте «Коринфская невеста» (1797), в поэме Сэмюэля Тейлора Колриджа «Кристабель» (1798–1800) и в эпической поэме Роберта Саути «Талаба» (1801). Да и у Байрона главный герой поэмы «Гяур» (1813) также встречает на своём пути вампира. Особо выделяется здесь поэма шотландского слепого поэта Джона Стэгга «Вампир» (1810), в которой герой признаётся переживающей за его нездоровый вид жене, что по ночам к нему приходит дух-вурдалак давно умершего друга «…и кровь мою сосёт из вен!». Он понимает, что его конец близок, отчего предупреждает супругу, что, «восстав со смертного одра, твой Герман выпьет кровь твою!». А чтобы этого не случилось, наказывает после своей смерти пригвоздить его труп в гробу:

Эта небольшая поэма примечательна тем, что выводит вампира в качестве главного героя и вампирская тема здесь является основой всего сюжета. Не удивительно, что подобная тема с самого начала XIX века так прочно прижилась на берегах Туманного Альбиона, викторианский дух которого и классические образцы готического романа как нельзя лучше соответствовали распространению и популяризации вампира как литературного героя.

Всю двухсотлетнюю историю развития этого литературного направления можно смело разбить на несколько заметных периодов, каждый из которых начинался с выхода в свет произведения, привносившего «новую кровь» в заезженные сюжеты. Ниже рассматриваются четыре такие реперные точки, без которых никак нельзя обойтись на карте мировой «вампирианы».

1816 год в историю Европы вошёл как «год без лета». Лето было невероятно холодным и дождливым по причине огромного количества вулканической пыли, рассеявшейся в верхних слоях атмосферы после страшного извержения вулкана Тамбора в Индонезии в апреле 1815 года.

В Швейцарии на берегу Женевского озера на вилле Диодати из-за непрекращающегося дождя отдыхавшая здесь английская молодёжь читала сборник немецких легенд о привидениях «Фантасмагорина, или Собрание историй о привидениях, духах, фантомах и прочее». Один из молодых людей, Джордж Байрон, неожиданно предложил друзьям: «А давайте каждый напишет свою страшную историю». Это было с энтузиазмом встречено его сотоварищами – Мэри Годвин, бывшей возлюбленной Байрона восемнадцатилетней Клер Клермон, личным врачом Байрона Джоном Полидори и самым старшим из них, поэтом Перси Шелли. Мэри Годвин (Шелли), написавшая через два года ставший ныне классикой роман «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818), так описала этот своеобразный литературный конкурс:

«Нас было четверо. Лорд Байрон начал повесть, отрывок из которой опубликовал в приложении к своей поэме «Мазепа». Шелли, которому лучше удавалось воплощать свои мысли и чувства в образах и звуках самых мелодичных стихов, какие существуют на нашем языке, чем сочинять фабулу рассказа, начал писать нечто, основанное на воспоминаниях своей первой юности. Бедняга Полидори придумал жуткую даму, у которой вместо головы был череп – в наказание за то, что она подглядывала в замочную скважину; не помню уж, что она хотела увидеть, но, наверное, нечто неподобающее; расправившись с ней, таким образом, хуже, чем поступили с пресловутым Томом из Ковентри, он не знал, что делать с нею дальше, и вынужден был отправить её в семейный склеп Капулетти – единственное подходящее для неё место. Оба прославленных поэта, наскучив прозой, тоже скоро отказались от замысла, столь явно им чуждого.

А я решила сочинить повесть и потягаться с теми рассказами, которые подсказали нам нашу затею. Такую повесть, которая обращалась бы к нашим тайным страхам и вызывала нервную дрожь; такую, чтобы читатель боялся оглянуться назад, чтобы у него стыла кровь в жилах и громко стучало сердце».

Но судьбе было угодно, чтобы именно Джон Полидори, мечтавший о литературной карьере, но опубликовавший к этому времени лишь одно коротенькое стихотворение, вошёл в историю пионером этого, ныне повсеместного литературного поджанра.

Издатель Джон Мюррей тот самый незаконченный рассказ Байрона напечатал в 1819 году под названием «Фрагмент» (A Fragment) вместе с поэмой «Мазепа» (Mazeppa). По сюжету рассказчик во время кругосветного путешествия знакомится с человеком по имени Огастус Дарвелл, который странным образом слабеет день ото дня и в итоге похоронен на турецком кладбище. Но перед захоронением его лицо на глазах становится чёрным, а тело быстро разлагается. Продолжения не последовало, но, по словам Джона Полидори, Байрон намеревался вернуть Дарвелла как инфернальное существо, которого рассказчик встретил бы уже после возвращения из путешествия на родину.

Эта идея понравилась Полидори, который в том же 1819 году издал небольшую повесть со сходным сюжетом, названную им «Вампир» (Vampyre). Впервые она была опубликована в апрельском номере английского журнала Teh New Monthly Magazine, но… под авторством лорда Байрона! А выпуск журнала начинался текстом от неизвестного третьего лица, в котором говорилось об истории написания последовавшей за этим сообщением повести.

Сейчас известно, что авторство «Вампира» приписал Байрону издатель журнала Teh New Monthly Magazine Генри Колберн, посчитавший, что имя уже популярного поэта на страницах журнала больше увеличит доход от издания, чем имя почти неизвестного доктора. К тому же несколько месяцев спустя Байрон официально открестился от этой повести: «Я не являюсь автором и до сего времени никогда не слышал о произведении, о котором идёт речь. …Если книга умна, было бы недостойно отнимать у подлинного автора, кто бы он ни был, его заслуги; если же нелепа, то я хотел бы отвечать только за собственную глупость, и ничью более. …Извините беспокойство, которое я причиняю Вам; ущерб для репутации невелик, и пока дело идёт о разговорах и догадках, я бы принял его, как уже принимал многие другие, в молчании. Но формальное, публичное объявление о книге, которую я никогда не писал, и о пребывании в месте, где я никогда не пребывал, – это немного уже слишком, в особенности если я не имею представления ни о содержании первой, ни о событиях во втором. Помимо всего прочего я испытываю личное отвращение к «вампирам», и весьма отдалённое знакомство с ними побуждает меня ни в коем случае не обнародовать их секретов».

Герой Джона Полидори – незнакомец, появившийся в Лондоне, представившийся в высшем свете лордом Рутвеном, – красивый и эксцентричный повеса, соблазнивший и бросивший молодую девушку. Он погибает на глазах у своего нового товарища во время путешествия по Греции, но перед своей смертью берёт обещание у Обрия, своего нового товарища, что никто в Лондоне не узнает о его смерти в течение года и одного дня. И каково же было удивление англичанина, когда спустя несколько месяцев он встречает живого и невредимого Рутвена! Начав подозревать об истинной сущности лорда, но скованный клятвой, он не может предотвратить трагедию – его сестра, несмотря на все увещевания Обрия, выходит замуж за Рутвена и… становится очередной жертвой вампира.

Сразу же после первой журнальной публикации, повесть была издана во Франции на английском языке энергичными братьями Галиньяни (Galignani) и в Америке независимо друг от друга сразу в трёх городах: в Нью-Йорке, Филадельфии и Олбани. Во Франции повесть получила даже большую популярность, чем в Англии, так что в течение года от Галиньяни потребовались ещё два издания. Вслед за ними «Вампир» был переведён на французский (1819), немецкий (1819), итальянский (1826), шведский (1827), русский (1828) и испанский (1829) языки.

В 1820 году в парижском издательстве Chez Ladvocat, librairie выходит в свет роман-продолжение в 2 томах под названием «Лорд Рутвен, или Вампир» (Lord Ruthwen, ou Les vampires). Кроме того, в 1820-х годах на подмостках европейских стран появилось и несколько сценических постановок на тему «Вампира». К примеру, в Англии Джеймс Робинсон Планш (1796–1880) поставил свою пьесу, которую назвал «Вампир, или Невеста с островов», где местом действия определил Шотландию. В Германии немецкий композитор Генрих Маршнер (1795–1861) создал свой вариант, написав в 1828-м оперу Der Vampyr. Позже мимо истории о вампире не прошёл и знаменитый Александр Дюма, также сочинивший пьесу Le Vampire (1851). Сюда же можно отнести рассказ А. К. Толстого «Семья вурдалака» (1839) и его же повесть «Упырь» (1841).

Вот так и получилось, что эта небольшая по объёму повесть стала первым в истории литературы художественным прозаическим произведением о вампирах, положившим начало огромному направлению в мистической литературе, буйно расцветшей в ХХ веке. В честь главного героя повести в 1989 году была даже учреждена премия Lord Ruthven Award за лучшую беллетристику о вампирах и лучшую академическую работу по изучению образа вампира в культуре и литературе.

Следующим шагом в нашей истории стал герой ещё одного оригинального произведения. Речь идёт о серии анонимных еженедельных дешёвых брошюр под названием «Вампир Варни, или Кровавый пир». До сих пор со стопроцентной вероятностью не установлено точное авторство этих книжечек. Долгое время автором считали английского писателя, драматурга и музыканта Томаса Пекетта Преста (1810–1859), но теперь преобладает мнение, что автором был Джеймс Малкольм Райнер (1814–1884). Хотя есть вероятность, что они оба участвовали в создании этих тонких дешёвых книжечек, которые тогда назывались «копеечными ужасами», впервые появившихся у торговцев в 1845–1847 гг.

Автору издатель платил не за слово, а за каждую набранную строку. Брошюры выходили (иногда по несколько сразу) каждую неделю на грубой бумаге и содержали 8 страниц текста, напечатанного в две колонки. На обложке размещалась заманчивая и жуткая гравюра, а в конце читателя ждала сцена из следующей, готовившейся к выпуску части. В итоге за три года их набралось 237 выпусков. В 1847 году все они были объединены и изданы одной книгой, которая оказалась солидным фолиантом в 876 страниц, с текстом, расположенным в две колонки (почти 667 000 слов) и разбитым на главы по количеству брошюр.

Сквозной герой этих готических историй викторианской эпохи – «молодой человек с бледным лицом, величественным лбом и странным выражением в глазах, в которые никто не мог взглянуть дважды», Фрэнсис Варни, терроризирующий почтенное английское семейство Баннерворт, – действует в разных городах: Лондон, Бат, Уинчестер, Неаполь, Венеция и др. Он пытается найти себе достойную невесту, и Баннерворты вкупе с адмиралом Беллом и Джеком Принглом вынуждены вступить в неравную схватку с кровопийцей, который когда-то был живым человеком. В одной из глав герой рассказывает, что стал вампиром после того, как убил в приступе гнева родного сына, и по ходу действия в разных главах он не раз «умирает». Но затем, естественно, вновь возвращается к читателю «живой» и невредимый. В финале Фрэнсис Варни бросается в кипящую лаву Везувия.

Эта книжная серия серьёзно повлияла на все последующие произведения о вампирах, в том числе и на знаменитый роман Брэма Стокера «Дракула». Авторы наделили Варни теми характеристиками, которые позже стали непременными атрибутами этого вида литературы. Так, у героя есть очень длинные ногти, свисающие с кончиков пальцев, и клыки, он оставляет две колотые раны на шее своих жертв, проникает через окно, чтобы напасть на спящую деву, обладает гипнотической и сверхчеловеческой силой. Примечателен тот факт, что в этой книге было впервые упомянуто, что у вампира заострённые зубы: «Он неглубоко погрузил в её шею зубы, похожие на клыки».

Но в то же время, в отличие от более поздних вымышленных вампиров, он может спокойно ходить при дневном свете и не боится ни креста, ни чеснока. Также он может есть и пить человеческую пищу, но делает это только для маскировки, ведь такая еда ему совершенно не по вкусу. И к тому же, в отличие от повести Джона Полидори, кровожадная сущность Варни претит ему самому. Он раб своего естества и был бы рад остаться человеком, но это уже невозможно.

В 1970 году под редакцией историка готической литературы Девендры Вармы (1923–1994) в нью-йоркском издательстве Arno Press вышло факсимильное издание книги о вампире Варни 1847 года, в котором авторство приписывается Томасу Пекетту Персту. В книге отсутствовали главы № 41, 42, 43, 124 и 125, что натолкнуло Д. Варму на мысль о том, что автором этих глав был Джеймс Малкольм Раймер. Но всё же, как указывалось выше, в последние годы западные исследователи, основываясь на деловых записях Ллойда и текстовом анализе, автором этого произведения считают именно Джеймса Малкольма Раймера.

В 2000-х годах выпускались переиздания о Варни-вампире в электронном варианте, в 2016 году в США вышел 29-серийный телефильм Varney the Vampire or the Feast of Blood. А в России в 2001–2002 гг. был издан условный трёхтомник о похождениях Варни-вампира.

Сериал о Варни-вампире примечателен для истории литературы, прежде всего, тем, что он распространил подобного типа литературу среди огромного количества людей небогатого сословия, с удовольствием покупавших эти дешёвые книжечки, удовлетворявшие их жажду к чтению, т. к. зачастую у них не было средств покупать настоящие книги. И Варни-вампир заложил основу для самого главного произведения на эту тему, появившегося лишь полвека спустя.

Англия, Лондон. Судьбе было угодно, чтобы одна-единственная книга, опубликованная здесь в 1897 году, обессмертила имя её автора, который, несомненно, был бы забыт и вспоминался разве что литературоведами. Но Брэму Стокеру невероятно повезло, когда в августе 1890 года, находясь в отпуске в городе Уитби, он решил написать книгу о вампирах – роман «Дракула». К тому же в настоящее время благодаря Стокеру этот небольшой городок стал всемирно известным. Он упоминается в его романе как место встречи Дракулы с подругой невесты главного героя, ставшей первой жертвой легендарного вампира на английской земле. С 1980 года в Уитби постоянно проводятся туристические экскурсии, создан небольшой музей, посвящённый этому роману и его автору. А свои мысли о вампирском романе Стокер начал выкладывать на бумагу в отеле «Килмарнок Армс» в 1895 году, проводя отпуск в прибрежной деревне Абердиншир в районе залива Круден в Шотландии, где с 1893 года ежегодно в течение месяца отдыхал вплоть до своей смерти.

Некоторые исследователи считают, что побудительной причиной для написания «Дракулы» послужило изучение старинных трансильванских легенд в Британском музее, нераскрытые убийства Джека Потрошителя 1888 года, а также знакомство с переводом 11 индуистских сказаний о кровопийцах. Американский религиовед Джон Гордон Мелтон, возглавляющий американское отделение «Трансильванского общества Дракулы», считает, что с Брэмом Стокером был хорошо знаком венгерский путешественник-востоковед Арминий Вамбери. Он консультировал писателя по истории и этнографии Трансильвании и, вероятно, стал прообразом профессора Абрахама Ван Хельсинга. В противовес ему польский исследователь Адам Венгловский в своей книге «Очень польская всеобщая история» (2015) подробно и обоснованно выдвигает теорию о том, что прототипом Ван Хельсинга является польский учёный Ежи Анджей Хельвинг (1666–1748). Дело в том, что поляк в 1722 году опубликовал исследование, посвящённое вампирам, и в нём как раз описаны способы уничтожения польских упырей: отсечение головы, использование света и серебряного оружия.

В копилку предположений о побудительных мотивах отнесём и утверждение сына писателя, который отмечал, что первоначальным зерном романа стало сновидение, в котором отец увидел встающего из гроба «короля вампиров». К тому же этот свой сон вспоминает и сам Стокер. В марте 1890 года он пишет: «Юноша выходит – видит девушек. Одна пытается поцеловать его, но не в губы, а в шею. Вмешивается Старый Граф – в дьявольском гневе: «Этот человек – мой. Я хочу его».

Первоначально главный злодей в романе не имел имени, а действие развивалось не в Трансильвании, а в Штирии. Рабочим вариантом названия романа было «Восставший из мёртвых», затем оно сократилось до «Восставшего», потом заголовок изменился на «Не мёртвый», и лишь незадолго до публикации книги Брэм Стокер сменил название на «Дракулу».

Пересказывать сюжет этой книги, пусть даже и очень кратко, совершенно излишне. Трудно представить, чтобы кто-то ещё не знал его благодаря сотням изданий и киноверсий этого классического романа ужасов. История Джонатана Харкера, оказавшегося в Трансильвании в замке графа Дракулы и претерпевшего немало опасностей, как в этой дикой гористой местности, так в нескольких английских городах, у Стокера завершается вполне счастливо. Главный злодей повержен – тело графа обратилось в прах и исчезло, а Харкер со своей женой Миной чудом остались живы.

Роман вышел и поступил в продажу 26 мая 1897 года в издательстве Archibald Constable and Company. Проданный за шесть шиллингов и переплетённый в жёлтое сукно с соответствующим названием и тиснением кроваво-красного цвета, он получил неоднозначные отзывы от современных критиков. В то время как некоторые помещали Стокера в ряды Мэри Шелли, Эдгара Аллана По и Энн Рэдклифф, другие сравнивали произведение с ранее раскритикованным романом Уилки Коллинза «Женщина в белом» (1860). К тому же чуть ранее, в начале года в продаже появился ещё один роман ужасов – «Жук» Ричарда Марша (1857–1915). Его действие происходит в основном в Лондоне, где страшное существо со сверхъестественными способностями преследует британского политика, чтобы отомстить за осквернение священной египетской гробницы. И этот роман, который ныне канул в небытие, в то время оказался намного популярнее «Дракулы». Однако никто так восторженно не отреагировал на «Дракулу», как Шарлотта Стокер – мать писателя. В письме своему трудолюбивому сыну она писала: «Дорогой, это великолепно, и это тысяча миль от всего, что ты написал раньше, и я уверена, что тебя очень высоко ценят, и ты станешь в один ряд с писателями своего времени». Но пророчества матери сбудутся гораздо позже, уже после смерти Брэма Стокера, когда «Дракула» будет экранизирован и когда имя героя романа станет нарицательным.

Спустя несколько недель после выхода, книга была издана другим лондонским издательством Hutchinson & Co. для распространения в Индии и остальных британских колониях. Через два года «Дракула» вышел в Америке не только отдельным изданием, но и в ряде газет как роман с продолжением. И только после этого появились переводы «Дракулы» на другие европейские языки, в том числе и на русский в 1902 году.

А ведь кроме романа, Стокер написал и одноимённую пьесу, которую представил за несколько недель до первой публикации «Дракулы» в театре «Лицеум» в лондонском Вест-Энде. Сделал он это не только с целью защиты авторских прав, но и чтобы на пьесу обратила внимание труппа лорда Чемберлена. Сценарий, насчитывающий более сотни страниц, он писал в спешке, перемежая текст фрагментами корректуры романа. Стокер надеялся, что пьеса будет поставлена в театре, но режиссёр «Лицеума» Генри Ирвинг после просмотра посчитал её ужасной, так что после того одиночного представления долгие годы никто не брался снова ставить «Дракулу» на сцене. И только в 1924 году ирландский актёр, драматург и режиссёр Гамильтон Дин (Hamilton Deane, 1880–1958) с разрешения вдовы предпринял новую постановку, послужившую основой для большинства будущих сценических интерпретаций романа.

Кинематографическая же судьба книги была очень благоприятной. В 1921 году в Европе начал сниматься первый фильм на основе романа Стокера – «Смерть Дракулы» (Drakula halála), но хронологически первой экранизацией стала премьера 4 марта 1922 года немецкого режиссёра Фридриха Вильгельма Мурнау (1888–1931) «Носферату, симфония ужаса». «Носферату» в переводе с румынского – «не мёртвый», но в картине, несмотря на изменённые имена героев и фабулу, явно виден сюжет романа Брэма Стокера. Именно кинематограф стал одним из важнейших факторов популяризации этого романа Стокера. И на протяжении последующего столетия были созданы сотни киноверсий и пьес о кровожадном графе Дракуле.

Первые издания «Дракулы» с годами сделались библиографической редкостью, а авторская рукопись долгое время считалась утерянной, пока не была обнаружена в 1984 году в каком-то амбаре на северо-западе Пенсильвании. Она насчитывает 529 страниц с текстом, который писатель собственноручно отпечатал на машинке. Рукопись была испещрена многими исправлениями, на титульном листе было написано: «Не мёртвый» (Teh Un-dead), а внизу подпись:

Брэм Стокер. В 2002 году американский коллекционер выставил её на аукцион «Кристис», проходивший в Нью-Йорке. Но тогда этим шедевром мало кто заинтересовался, рукопись осталась непроданной до того момента, пока её не приобрёл соучредитель компании Microsoft Пол Аллен (Paul Allen).

Джон Полидори представил читателям вампира в образе джентльмена из высшего общества. Дешёвая серия брошюр о Варни-вампире распространила этот образ среди миллионов читателей. Брэм Стокер навсегда закрепил в сознании читателей графа Дракулу как самого главного и самого кровожадного вампира на свете. И лишь восемьдесят лет спустя американская писательница Энн Райс представила образ вампира не только как злодея и убийцу, но и как жертву. Жертву обстоятельств, слабодушия, поворотов судьбы или злого рока. Она в своих романах социализировала вампиров, вплела их в жизнь обыкновенных людей. Они стали как бы параллельной цивилизацией на нашей планете, представители которой в многочисленных романах писательницы претерпевают порой катастрофические изменения.