Вторая мировая война на суше. Причины поражения сухопутных войск Германии

От издательства

Предлагаемый читателям уникальный стратегический очерк из истории Второй мировой войны особенно ценен тем, что подготовлен непосредственными участниками событий – старшими офицерами и генералами германского вермахта. Среди авторов – ведущие представители генералитета: командующие рядом групп армий, оперативные работники фронтового уровня, руководители родов и видов войск.

Впервые книга увидела свет в начале 1950-х гг. в Штутгарте, когда для Западной Германии настал период интенсивного осмысления причин и последствий национальной трагедии, постигшей немецкий народ. Издавались десятки книг по истории Второй мировой войны в целом и отдельных ее аспектов. Первыми историографами Второй мировой войны в значительной мере стали бывшие генералы и офицеры вермахта. Тем более что профессиональное немецкое историческое сообщество было дискредитировано сотрудничеством с нацистскими властями и после войны отстранено (по крайней мере, на первое время) от науки и преподавания. Катализатором творческой активности бывших немецких военных в немалой степени послужило военное руководство США, имевшее в анализе прошедшей войны свой интерес, ведь не успела завершиться Вторая мировая война, как началась новая, холодная война, грозящая в любой момент перерасти в самую горячую – все уничтожающую ядерную.

Поэтому, не тратя времени на справедливое «возмездие» военным преступникам, союзное командование сосредоточило до 150 наиболее квалифицированных плененных высших офицеров германского Генерального штаба в нескольких лагерях на территории Западной Германии и поручило им приступить к описанию боевых действий вермахта во Второй мировой войне[1]. Среди них были, например, три бывших начальника Генерального штаба сухопутных сил – В. Гальдер, К. Цейцлер и Г. Гудериан, заместитель начальника Генштаба Г. Блюментрит, начальник оперативного отдела Генштаба А. Хойзингер, начальник штаба ВВС В. Крейпе, генералы Э. Бутлар, В. Варлимонт, 3. Вестфаль, X. Мантейфель, Б. Циммерман, адмирал В. Маршалль и др. Общее руководство этой деятельностью было возложено на Исторический отдел главного командования американских вооруженных сил в Европе генерала С.Л.А. Маршалла, сформулировавшего задачу своего предприятия недвусмысленно: «извлечь пользу из неудачного опыта других»[2].

В течение 1946–1948 гг. бывшие генералы вермахта описывали и анализировали ход событий прошедшей войны. Всем им была предоставлена возможность пользоваться документами Генштаба, собственными записями и дневниками, кроме того, они могли уточнять вопросы при взаимном общении. Следует напомнить, что большая часть архивов вооруженных сил Германии, министерства иностранных дел, нацистской партии, разведки и видных генералов была захвачена армиями западных союзников (лишь с середины 1950-х гг. они стали передаваться в архивы ФРГ и постепенно рассекречиваться).

Лишь некоторые вышедшие из-под пера немецких военных труды попали в открытую печать. Значительная часть аналитического материала была засекречена и опубликована только спустя несколько десятилетий.

Большинству из перечисленных выше генералов сроки заключения были сокращены до минимума. Уже в конце 1940-х гг. многие из них оказались на свободе и с согласия американских властей приступили к публикации результатов своих изысканий.

В нашей стране книга имела сложную историю. В короткую хрущевскую «оттепель» в числе нескольких других работ бывших генералов вермахта[3], а также английских и американских военных историков и теоретиков[4] она была переведена и опубликована на русском языке. Книга даже поступила в свободную продажу, но ненадолго. Вскоре была запрещена к продаже и помещена в спецхраны библиотек.

Причиной запрета стало не столько то, что ее авторами были «битые», как тогда говорили, генералы вермахта, сколько оценки ряда событий, которые они предлагали. Так, авторы книги недвусмысленно намекали на то, что расстрел польских офицеров под Катынью был осуществлен не немцами; о том, что на стороне Германии выступило значительное количество народов СССР: украинцы, казахи, прибалты; о том, что действия советского командования далеко не всегда были верными. При этом нельзя не отметить, что, по мнению немецких генералов, «солдатские качества русского воина, особенно его дисциплина, способность действовать, не обращая внимания на огонь противника и собственные потери, его стойкость в перенесении лишений и тягот войны, были, вне всякого сомнения, очень высокими».

Важно подчеркнуть, что книге присущ ряд родовых черт западногерманской историографии. Среди них – возложение вины за военные поражения на стратегическую недальновидность и военный непрофессионализм Гитлера. Концепция «неразрешимых противоречий» и «разрушения доверия» между германским Генеральным штабом и политическим руководством страны стала общим местом в «генеральской» историографии[5].

В книге уделено непропорционально малое внимание советско-германскому фронту, хотя авторы книги признают, что «данная война вообще не могла закончиться победой Германии! Она была не по плечу немецкому народу!». В связи с этим необходимо напомнить общеизвестные факты, например о том, что советской стороне в разные периоды войны противостояло от 190 до 266 дивизий противника, а союзным войскам на всех фронтах Второй мировой войны – от 56 до 75 дивизий; что в ходе боевых действий советские войска разгромили 607, а союзные – 176 дивизий противника, причем 80 процентов потерь немецко-фашистская сторона понесла именно на советско-германском фронте.

История всегда была средством не только познания, но и борьбы, что обусловлено взаимосвязью событий прошлого, настоящего и будущего. Историческая наука развивается в определенных социально-политических рамках. И закономерно, что исторические концепции отражают господствующие в каждом конкретном обществе политические взгляды.

В целом этот исторический труд – профессиональный и достаточно полный анализ истории Второй мировой войны. В данном издании представлены материалы, касающиеся военных действий на суше. Книга снабжена комментариями, позволяющими объективно оценить события, наглядными схемами, картами и редкими фотографиями.

Введение

Данная книга возвращает читателей к событиям Второй мировой войны, величайшей в истории человечества. Ее исключительное место обусловлено обширностью охваченных ею территорий, напряженностью военных действий, масштабами вовлечения в них не только вооруженных сил, но и гражданского населения.

Политические и психологические корни Второй мировой войны лежат в диктате Версаля (Версальский договор, подписанный 28 июня 1919 г., завершивший Первую мировую войну 1914–1918 гг. Подписан США, Британской империей, Францией и Японией и объединившимися с ними 22 странами, с одной стороны, и капитулировавшей Германией – с другой. – Ред.). Из хаоса, оставленного Первой мировой войной, этот договор не мог создать настоящий новый европейский порядок и принести справедливый мир, ибо основывался исключительно на позиции силы и экономическом эгоизме победителей. Версальский договор отказывал побежденной Германии в признании ее национального достоинства, уязвлял самолюбие немцев, отнимал у них важные жизненные позиции и вызывал убеждение, что созданное положение не может быть прочным.

Версаль создавал в центре Европы свободное от силы пространство (т. е. Германию), в окружении до зубов вооруженных государств, которые свое обещание также разоружиться не сдержали.

Якоб Буркхардт (1918–1987, швейцарский историк и философ культуры. – Ред.) в своих «Размышлениях о всемирной истории» справедливо отметил, что важнейшие материальные и духовные ценности нации развиваются только тогда, когда их существование гарантировано силой. Только сила защищает большой народ, его духовную, политическую, экономическую и социальную жизнь от несправедливости, алчности и зависти других. В свободном от силы пространстве гибнет свобода. Это в полной мере ощутили немцы после Первой мировой войны.

Осознание бессилия может породить у многих людей гнетущий пессимизм, который неизбежно наложит свой отпечаток на их жизнь и работу. В то же время стремление к силе, свойственное человеческой природе вообще, никогда не проявляется с большей силой, чем в состоянии бессилия. Осознание бессилия многократно усиливает это стремление, особенно когда речь идет о восстановлении утраченной силы. Стремление становится еще больше, если сила считается предпосылкой свободы. Эти факты объясняют многие политические и психологические причины, приведшие ко Второй мировой войне.

Вторая мировая война была для германского государства войной на два фронта. В сентябре 1939 года образовался Западный фронт. Он сохранился до самого конца войны – тут Гитлер, отказавшись от намерения высадиться в Англии, совершил первую решающую ошибку. А в дальнейшем германское политическое руководство так и не сумело удержать Соединенные Штаты от вступления в войну.

Положение на Западном фронте обострялось дважды: во время кампании 1940 года и после высадки союзников в Нормандии в 1944 году. Однако этот фронт существовал постоянно и в той или иной степени оказывал влияние на политическое и военное руководство рейха.

С началом войны против России возник второй фронт – Восточный. Роковая недооценка военного потенциала Советского Союза и несвоевременная мобилизация всех сил заставили Германию вести здесь сражения гигантских масштабов без перспективы достижения решающей победы. Используемые ею силы (людские и материальные) оказались по численности и объемам достаточными. С начала 1943 года это оказывало ограничивающее влияние на военные действия на Востоке и во многом определило исход сражений.

Западный фронт с точки зрения военных операций на суше на протяжении большей части войны был действующим фронтом; с точки зрения войны на море – базой подводной войны; с точки зрения войны в воздухе – военно-воздушной базой против Англии и ее путей снабжения, а также полосой обеспечения обороны немецких территорий против воздушных ударов. Если же говорить об экономике, он был решающим для расширения немецкого экономического потенциала.

На Востоке инициатива германского командования была ограниченной, если учесть недостаточность сил и средств на этом фронте. После оккупации Норвегии, которая предотвращала охват территории Германии с севера и обеспечивала защиту Балтийского моря, на Западном фронте инициатива принадлежала противнику. Желание изменить положение и захватить, по крайней мере, частичную инициативу лежало в основе Африканской кампании. Она должна была поддержать итальянцев и создать угрозу интересам Англии. Операции на севере Финляндии вместе с Норвежской кампанией имели целью захват русских полярных портов. Однако они привели только к созданию фронта на Крайнем Севере, который прикрывал норвежский западный фронт на Востоке. Представить себе войну на Востоке нельзя без фронта на Балканском полуострове. Вследствие проводимых с осени 1943 года в непосредственной близости от Балкан англо-американских операций в Италии одно время казалось, что Балканский фронт является стратегически особенно важным и, словно двуликий Янус, смотрит на Запад и на Восток. Так как Балканы, исключая Грецию, были сферой русских интересов, связь этого региона с положением на Восточном фронте сохранилась. Однако союзники, благодаря отказу от высадки на Балканах, упустили чрезвычайно многообещающие оперативные возможности для крупномасштабного успеха.

Ситуация, сложившаяся благодаря высадке союзников в Италии, также не привела к созданию самостоятельного фронта. Итальянский театр военных действий был своеобразным придатком Западного фронта и оставался таковым до конца войны.

Когда на Западном фронте в июле 1944 года вторично обострилась ситуация, средства, которыми располагало здесь германское командование для ведения боевых действий, были недостаточны, поскольку ресурсы вермахта оказались слишком истощены на Восточном фронте, на котором так и не была достигнута решающая победа.

И в Первой мировой войне Германия вела войну на два фронта. Германское командование, как и во Второй мировой войне, находилось в благоприятных условиях, ведя боевые действия на так называемой «внутренней линии». Однако эффективность внутренней линии проявляется только тогда, когда командование имеет возможность высвободить на одном фронте внушительные силы для их использования на другом и когда в его распоряжении находится стабильная железнодорожная связь между обоими фронтами. И то и другое в первой войне было обеспечено. Германское командование тогда могло силами, сражающимися на одном фронте, оказывать влияние на положение на другом фронте. Силы, запланированные для участия в операции на одном фронте, могли быть переброшены с другого фронта буквально с точностью до дня.

Во Второй мировой войне воздушные налеты противника год от года все больше нарушали и разрушали транспортную сеть на территориях, контролируемых Германией, а на Западе вообще разрушили ее. Когда значение Западного фронта, благодаря высадке союзников в июне 1944 года, возросло, было невозможно своевременно осуществлять колоссальные транспортные перевозки, тем более учитывая значительные расстояния. Фактор времени на транспорте при использовании внутренней линии играл первостепенную роль. Во Второй мировой войне он утратил свои возможности и лишил внутреннюю линию ее решающего значения. Со всей очевидностью обнаружился вред от войны на два фронта.

Цель военных действий – сломить волю и силы противника. Цель стратегии в этих рамках – долговременный подрыв боеспособности вражеских вооруженных сил. Блокада Германии в Первой мировой войне служила общей цели ее разгрома.

Боевые действия находятся под существенным влиянием духа времени, состояния техники, а также политических планов и идей. Однако война отчасти следует собственным законам, и накал сражений теряет силу, если политика, инструментом которой война является, не учитывает эти законы. Это нередко происходило во время Второй мировой войны.

Формы, которые имела эта война, нельзя рассматривать без зависящих от духа времени тенденций и необычайно высокого уровня развития техники. Дух XX столетия в политике в широкой мере был направлен на тоталитарность, что проявлялось как в диктатурах, так и в прогрессивных демократиях. Военная техника достигла никогда ранее не виданного многообразия и эффективности.

Вторая мировая война представляла собой величайшую революцию в военной стратегии, которая приобрела тоталитарный характер. Сражающиеся стороны стремились не только поразить вооруженные силы, но и нанести ущерб экономике и населению противника. Последнее достигалось преимущественно военно-воздушными силами. Блокада, служившая той же цели, была для Германии несравненно менее чувствительной, чем в Первую мировую войну, поскольку снабжение, особенно продовольствием, было хорошо организовано, значительные объемы его поставляли обширные оккупированные области. В противоположность этому, Англия в начале войны, когда немецкие подводные лодки были наиболее активны, ощутила блокаду очень остро.

Из-за воздушных налетов на населенные пункты и промышленные предприятия противника война приобрела особенно жестокий характер. Германское командование долго сдерживалось, прежде чем начало действовать такими же методами, как и его противники. Так, британский историк Б. Лиддел Гарт в своей книге «Революция в войне» (в СССР издана в переводе в 1947 г. – Ред.) отмечал, что первый воздушный налет люфтваффе на Лондон последовал только после того, как в сентябре 1940 года англичане выполнили шесть ночных воздушных налетов на Берлин. Он назвал налет германских военно-воздушных сил справедливой ответной мерой. Предостережения руководства Германии по поводу распространения войны на гражданское население были оставлены в Лондоне без внимания.

Для того чтобы понять стратегию Германии во Второй мировой войне, необходимо обратить внимание на структуру вермахта, который был главным инструментом ведения войны. Германский вермахт во Второй мировой войне был совсем иной, нежели в Первой мировой войне, что и придало войне особенные черты.

К классическим видам вооруженных сил, сухопутным войскам и военно-морским силам (кригсмарине) добавилась третья, весьма специфическая составная часть вермахта – военно-воздушные силы (люфтваффе). Военно-воздушные силы предназначались для выполнения широкого спектра оперативных задач, в том числе для поддержки сухопутных сил и военно-морского флота. Они расширили районы досягаемости в глубь территории противника, а их деятельность ограничивалась только дальностью полета самолетов. Благодаря поддержке с воздуха наземные силы получили ощутимую помощь, а военно-морской флот стал действовать в большей безопасности.

Однако развитие люфтваффе было недостаточно быстрым. Превосходство противника в воздухе в ходе войны ощущалось все сильнее, отчего особенно страдал тыл, а когда война во время летних боев 1944 года на Востоке и высадки союзников на Западе вступила в решающую стадию, немецкие военно-воздушные силы из-за постоянного превосходства противника в воздухе стали малоэффективными.

Во время Первой мировой войны в области противовоздушной обороны были возможны только несущественные импровизации, однако с развитием материальной базы впоследствии были созданы многочисленные высокоэффективные зенитные подразделения.

Новшеством стали парашютно-десантные формирования, без которых отдельные операции не могли проводиться, или проводились с очень высокими потерями.

Механизация и моторизация, равно как и новые виды оружия, существенно повысили боеспособность армии; были созданы новые боевые подразделения, части и соединения, действия которых нередко являлись решающими в достижении успеха военных операций на суше. Это танковые дивизии, пехотные дивизии, батальоны мотоциклистов, бригады штурмовых орудий, противотанковые подразделения и моторизованные снабженческие колонны.

В военно-морском флоте сохранялось сильное превосходство противника. Господство на море, как и следовало ожидать, осталось у Англии, что в отдельных случаях, например в Африканской операции, оказывало парализующее воздействие и давало врагу большую свободу действий.

Германские подводные лодки в начале войны были опасным оружием, но уже летом 1942 года, благодаря совершенствованию радиогидроакустических средств обнаружения, их деятельность была парализована. Надводные корабли, среди которых были очень крупные, в основном использовались для подрыва снабжения противника и не могли компенсировать потерю подводных лодок.

Успехи германского вермахта во Второй мировой войне, особенно в ее начале, были исключительно велики, хотя ему почти всегда приходилось сражаться с превосходящим его по численности противником, имея недостаточные средства. Этого невозможно было бы достичь, если бы не традиционно высокий воинский дух немецких солдат и эффективное командование. И тот факт, что война в конце концов окончилась поражением Германии, нельзя поставить вермахту в вину.

Фон Рендулич,

генерал-полковник в отставке

Что привело ко второй мировой войне

Все то, что с тревогой предвидели дальновидные люди в Германии и других государствах, сбылось через двадцать лет после завершения Первой мировой войны. Мирный договор, которым в Версале окончилась Первая мировая война, нес в себе ростки будущего конфликта.

Самой болезненной раной, нанесенной немецкому народу, были новые границы на востоке, и среди них – Польский коридор. Чтобы дать возрождавшейся Польше выход к Балтийскому морю, преимущественно германская Западная Пруссия (Польское Поморье, захваченное немцами в XIII–XVIII вв. – Ред.) отошла к Польше, вследствие чего исконно германская Восточная Пруссия (до XIII в. населенная близкими к литовцам племенами пруссов, которые позже в ходе немецкой колонизации были истреблены. – Ред.) оказалась отрезанной от остального немецкого государства. Уступка Западной Пруссии стала, прежде всего, насилием над национальным принципом (Польше вернули только Восточное Поморье, захваченное немцами в 1772 г. – Ред.). Это решение больше чем любое другое уничтожило веру немецкого народа в международную справедливость и предопределило будущий приход к власти Гитлера.

Только с большим трудом удалось обеспечить для старого немецкого города Данцига статус «вольного города», что также несло в себе возможности будущих конфликтов (старинный славянский город Гданьск (упоминается с 997 г.), центр Восточно-Поморского княжества, вместе с которым был захвачен в 1308 г. Тевтонским орденом. В 1454 г. Польша, разбив войска ордена, заняла город. В XV–XVII вв. Гданьск был центром польской внешней торговли. В 1793 г. захвачен Пруссией. По Версальскому договору в 1919 г. онемеченный город был превращен в «вольный город Данциг» под управлением Лиги Наций. – Ред.). Более того, многочисленное немецкое меньшинство в исторических немецких (онемеченных. – Ред.) областях оказалось под польским господством. Это дало новую пищу для разнообразных межнациональных трений.

Естественно, что окрепшая после прихода Гитлера к власти Германия стремилась к урегулированию ситуации, сложившейся благодаря Версалю на ее восточной границе. Слабая Веймарская республика отказалась признать такое решение продолжительным, заявив, однако, что будет стремиться к его пересмотру только мирными средствами.

В начале 1934 года Гитлер сделал очень хитрый ход, заключив с главой польского государства маршалом Пилсудским договор о ненападении, благодаря которому он мог, насколько это касалось Польши, иметь свободу действий при урегулировании других трудностей, вытекающих из Версальского договора. Триумфом его политики можно назвать то, что поляки на основании Мюнхенского соглашения, заключенного осенью 1938 года, присоединили чехословацкую, но населенную большей частью поляками Тешинскую область, вместо того чтобы выразить солидарность с «братским славянским народом».

Если Гитлер до Мюнхенского соглашения проводил политику, которая нашла свое моральное оправдание в так часто и так настойчиво провозглашаемом бывшими союзниками национальном принципе, то теперь он резко изменил курс, заняв Прагу и в одностороннем порядке превратив оставшуюся (после образования Словакии и оккупации Судетской области) часть Чехословакии в немецкий протекторат. Мир на это отреагировал довольно остро, и прежде всего Англия, усилиями которой в основном и было продавлено заключение Мюнхенского соглашения. После пражских событий там господствовало мнение, что в будущем каждому шагу Гитлера, нацеленному на одностороннее изменение существующих территориальных границ, следует противостоять всеми средствами, даже идя на риск войны.

В ходе развития событий выяснилось, что поляки сначала уклонились от ответа на предложения Гитлера, сделанные им в январе 1939 года для окончательного урегулирования германо-польских отношений, а 29 марта в конце концов отклонили их, явно ссылаясь на события в Чехии. Они даже провели частичную мобилизацию находившихся в коридоре своих вооруженных сил. Сами по себе предложения Гитлера были весьма умеренными: возвращение Данцига рейху и уступка экстерриториальных транспортных связей через коридор. За это Германия гарантировала соблюдение западных границ Польши.

По всей видимости, эти события, инициированные при Гитлере, имели целью усмирить Польшу войной. В последние дни марта командующим всеми тремя частями вермахта было направлено указание до конца августа подготовиться к вооруженному противостоянию с восточным соседом, после того как жесткая позиция относительно Данцига и коридора сделает войну неизбежной. Ее предпосылкой будет политическая изоляция Польши, для чего в недалеком будущем, благодаря внутреннему кризису во Франции и явной сдержанности Англии, может представиться возможность.

Еще более определенно высказался Гитлер на совещании в рейхсканцелярии с командующими и начальниками штабов 23 марта. При этом впервые было сказано, что при столкновении с поляками речь идет не только о Данциге, но и о расширении жизненного пространства германской нации и об обеспечении снабжения Германии продовольствием в расчете на борьбу с западными державами. А поскольку поляки и так уже являются противниками немцев, необходимо при первом удобном случае напасть на них и обезвредить.

О вступлении в войну западных демократий Гитлер в это время, очевидно, не думал. Поэтому летом 1939 года почти не велось приготовлений к войне на Западе, во всяком случае, немцы не делали ничего, кроме охраны государственной границы. Особенно подчеркивалась нерушимая прочность Западного вала (линия Зигфрида, система долговременных укреплений, возведенных в 1935–1939 гг. вдоль западных границ Германии от Нидерландов до Швейцарии (от Клеве до Базеля). Всего ок. 16 тыс. фортификационных сооружений; протяженность ок. 500 км, средняя глубина 35–75 км, а в центре 100 км и более. – Ред.).