Записки из обсерватора

Виталий Карацупа

Эпидемии и пандемии в литературе: с чего всё начиналось

Как известно из высказываний Великих: «Фантастика не предугадывает, она предупреждает». И читателю не раз приходилось удостовериться в правдивости этих слов. Предупреждали фантасты в начале ХХ века о разрушительной силе расщепления атомного ядра? Предупреждали! (Например, «Освобожденный мир» Уэллса). И?.. Жителям Хиросимы и Нагасаки поневоле пришлось испытать на себе это чудовищное оружие. И большинству – за миг до смерти. Предупреждали авторы об экологических проблемах нашей планеты вследствие деятельности человека? Предупреждали! Засилье смога в крупных мегаполисах Китая, Мексики, Японии – тому свидетельство. Да и количество страничек в Красной книге исчезающих животных, растений и грибов скоро будет больше, чем самих представителей фауны и флоры.

Воображение писателей-фантастов ищет всё новые и новые «прорехи» в человеческой цивилизации, гиперболизирует их и выносит на суд читателей. Хотя чаще авторы пытаются не предугадать или предупредить о возможной будущей угрозе для нашей цивилизации, а напугать читателя сценами очередного апокалипсиса. Этим заметно отличается фантастика второй половины ХХ века, когда на место утопиям пришли антиутопии, когда для англоязычных авторов закончился Золотой век фантастики и пришла «Новая волна».

Но первые звоночки предупреждений прозвучали еще в начале XIX века от женщины по имени Мэри Уолстонкрафт Шелли (Mary Wollstonecraft Shelley, 1797–1851) – очень образованной и талантливой английской писательницы, жены поэта-классика Перси Шелли и автора двух ныне очень известных научно-фантастических романов: «Франкенштейн» (1818) и «Последний человек» (1826). В первом Мэри Шелли впервые обратилась к теме создания искусственного разумного существа и ответственности ученого за свое открытие. А вот в антиутопии «Последний человек» она описала мир будущего, пораженного масштабной эпидемией, став, таким образом, родоначальником постапокалиптического жанра во всемирной литературе. Действие книги разворачивается в конце 21-го века в Лондоне. Вокруг царит вполне приятный для проживания мир (свободные люди, классовые различия сглажены, король Англии добровольно отказывается от престола, новые изобретения, нет голода и прочее). Главный герой думает, что вот-вот и на всей Земле наступит практически рай. Но неожиданно возникает вспышка чумы, которая очень быстро охватила все континенты. Вместе с гибелью миллионов и миллионов людей, начинается хаос и паника. Население не в силах преодолеть всеобщий страх. Создается такое впечатление, что наша милая и уютная планета будто ополчилась на весь род людской: повсеместно происходят разрушительные ураганы, мощные землетрясения, наводнения. В Англии начинается голод, с Американского континента на остров возвращаются поселенцы, которые занимаются тем же: грабежом и разбоем. И хотя эта армия мародеров благодаря усилиям главного героя не смогла попасть в еще более-менее благополучный Лондон, он понимает тщетность попыток спасти всех. А спустя какое-то время, отказавшись от мысли покончить жизнь самоубийством, остается единственным в живых в пустом разрушенном мире. Он записывает свою историю в надежде на то, что когда-нибудь ее прочтут потомки тех, кто выжил и отправился на поиски возможных других выживших.

Мэри Шелли смогла напугать читателя описанием поверженной страны, где «солнце никогда не заходит». Хотя надо отметить, что авторы в фантастических произведениях на протяжении последующих сотни и более лет редко обращались к теме заражения и эпидемий. Но некоторые имена этих прозаиков и написанные ими повести и рассказы вошли в сокровищницу классики мировой литературы. Таким произведением, к примеру, является «Маска Красной Смерти» Эдгара Аллана По (Edgar Allan Poe, 1809–1849) – рассказ, считающийся шедевром живописи слова, написанный в 1842 году и опубликованный в «Грэхэмс мэгэзин» в мае 1842 года.

«Уже давно опустошала страну Красная смерть. Ни одна эпидемия еще не была столь ужасной и губительной. Кровь была ее гербом и печатью – жуткий багрянец крови! Неожиданное головокружение, мучительная судорога, потом из всех пор начинала сочиться кровь – и приходила смерть. Едва на теле жертвы, и особенно на лице, выступали багровые пятна – никто из ближних уже не решался оказать поддержку или помощь зачумленному. Болезнь, от первых ее симптомов до последних, протекала меньше чем за полчаса».

Над страной гуляла моровая язва и щедро собирала пожертвования. В это самое время принц Просперо собрал тысячу своих приближенных, они уединились в его отдаленном замке, закрыли огромные железные ворота и запаяли засовы. Теперь никто не мог ни войти в него, ни выйти. Гости принца отрезали себя от внешнего мира и от самой Красной Смерти. Месяцев шесть они пировали и блаженствовали в этой обители, пока принц не решил устроить грандиозный карнавал масок. А когда пиршество было в самом разгаре, появилась еще одна незнакомая маска. Люди падали один за другим и умирали в ужасных муках, и никто уже не сомневался в том, что новая маска – это сама Красная Смерть.

Интересно, что еще в одном из своих сочинений Э. А. По обратился к эпохе, когда свирепствовала чума. В рассказе «Король Чума» (1835) два в стельку пьяных английских матроса попали в чумной квартал Лондона и набрели на лавку гробовщика, где как раз пировали шестеро человек – мужчины и женщины, страдающие различными недугами. Они пили вино гробовщика из человеческих черепов и называли себя не иначе, как король Чума Первый, королева Чума, его светлость эрцгерцог Чума-Мор, ее светлость герцогиня Чума Бубонная, его светлость герцог Чума-Смерч и ее высочество Чумная Язва. В финале же этого приправленного черным юмором рассказа два матроса разогнали эту странную компанию, но ведь дело-то происходило «в эпоху, когда по всей Англии, и особенно по ее столице, долгие годы разносился душераздирающий вопль: «Чума!» Лондон совсем обезлюдел; по темным, узким, грязным улицам и переулкам близ Темзы, где, как полагали, и появился призрак Черной смерти, свободно разгуливали только Ужас, Страх и Суеверие».

Традиции готического романа прослеживаются и в небольшой повести британского писателя, члена Королевского географического общества Уильяма Делиля Хэя (William Delisle Hay, 1853 – после 1896 г.), написанной как реакция на сильное промышленное загрязнение, которое, казалось, могло сделать крупные города непригодными для проживания. Вот и в повести «Гибель большого города» (1880) Хэй изображает «грязный и прогнивший до глубины души, пропитанный всеми мыслимыми грехами» Лондон, задыхающийся от вони и копоти. Повествование ведется от имени одного из выживших, который находится в Австралоазии в 1942 году. И речь в книге идет о постигшей столицу Англии катастрофе – эпидемии, распространившейся от неизвестного смертоносного тумана, закрывшего весь огромный мегаполис целиком.

Позже, в 1901 году в романе «Пурпурное облако» М. Ф. Шила (Matthew Phipps Shiel, 1865–1947) смертоносное ядовитое облако окутывает уже всю Землю и полностью уничтожает род людской. Как и в «Последнем человеке» Шелли, в живых остается один-единственный мужчина – Адам Джеффсон, первый человек, достигший Северного полюса и потому не заставший глобальную эпидемию. В течение семнадцати последующих лет своего одиночества Адам занимается тем, что сжигает города, объявляет себя императором пустынных земель, бессмысленно строит храм и дворец, но в итоге после долгих лет одиночества всё же встречает девушку и, несмотря на его первоначальное желание покончить с человеческим видом, в конце концов, женится на ней.

Не обошел стороной тему эпидемий и русский поэт и писатель Валерий Брюсов (1873–1924). В утопической повести «Республика Южного Креста» (1905) он описывает государство, расположенное в Антарктиде на полюсе, спокойно существовавшее сорок лет по законам логики и математики, Конституция которого по внешним признакам казалась осуществлением крайнего народовластия. Но в этом координированном раю возникла неожиданная катастрофа – новая психическая болезнь, названная эскулапами «противоречием» оттого, что больные ею постоянно сами противоречили своим желаниям. Хотят одного, но говорят и делают другое. И главное, болезнь эта оказалась практически неизлечимой: 99,9 % заболевших погибают, не выдерживая внутренней раздвоенности и в минуты просветления кончая жизнь самоубийством. Оказалось, что государственная логика и насильственное распределение быта человека вступило в противоречие с самим человеком и последний, в итоге, не выдержал холодного натиска нормированного благоденствия. В итоге через несколько лет Республика Южного Креста перестала существовать. Эпидемия погубила новую Утопию.

Еще один классик мировой литературы Джек Лондон (Jack London, 1876–1916) выпустил в 1912 году небольшой роман «Алая Чума», где описал поразившую планету катастрофу словами бывшего профессора английской литературы. Но теперь, шестьдесят лет спустя, он, глубокий старик, облачен в козью шкуру и рассказывает историю о мире, которого уже нет, своим трем внукам. Из его рассказа мы узнаём, что в 2013 году жарким летом появились первые сообщения о смертельных случаях неведомой болезни. Болезни страшной и скорой. Инкубационный период длился несколько дней, но после первых симптомов заболевшие умирали буквально в течение часа: сначала сыпь, затем судороги, наконец, быстрое онемение тела и в итоге неизбежная смерть. Но самым ужасным оказалось молниеносное распространение заболевания: невероятно быстро разлагающиеся трупы позволяли микробам попадать в окружающую среду, так что этот странный мор не давал ни одного шанса найти противоядие: ученые тоже заболевали и умирали. Каким-то чудом несколько сот уцелевших представителей «вершины эволюционной лестницы» выжили и составили всю имевшуюся на планете человеческую популяцию, теперь впавшую в первобытнообщинный век.

Следует также вспомнить еще одно произведение Джека Лондона, который за два года до выхода романа опубликовал в журнале McClure’s Magazine рассказ под названием «Беспримерное нашествие» (1910). Здесь действие также перенесено в будущее – в 1976 год, когда конфликт между Китаем и остальным миром достиг наивысшей точки. Китайская экономика начала поглощать западные рынки. Население миллионами мигрировало в соседние страны, а когда количество китайцев на новых землях достигало необходимого максимума, производился практически бескровный захват очередной страны. Главы крупных держав начали беспокоиться, и чтобы остановить захватнические действия Китая, на тайном совещании было принято предложение доселе неизвестного американского профессора, который смог найти способ остановить экспансию.

Несколько армий и флотов ряда стран, объединившись в один военный блок, полностью окружили эту большую юго-восточную страну на суше и на море, а затем в ход вступили аэропланы. Они тысячами сбрасывали на Китай колбочки с зараженными чумой, оспой, сибирской язвой насекомыми. И буквально в течение нескольких месяцев погибли сотни миллионов китайцев. В связи с отсутствием власти и голодом, в стране наступил полный хаос, усугублённый огромным количеством разлагающихся трупов. В течение нескольких лет вся территория Китая стала карантинной зоной, и только когда ученые объявили, что опасности нет, ее вновь начали заселять люди.

Страшный по своей сути сюжет. Автор на страницах рассказа с помощью невидимых вирусов и бактерий легко уничтожает миллионы человеческих жизней только за то, что политики в глобальном противостоянии перешли от дипломатии к физической расправе. Вот и получается, что Джек Лондон первым в литературе описал бактериологическую войну, так быстро покончившую с густонаселенной страной. Но еще более поразительным оказалось предвидение американского классика литературы, который предсказал еще сотню лет назад возросшую мощь китайской экономики, которая уже в наше время бескровно оккупировала весь мир.

Если до этого в фантастических произведениях с гибельными эпидемиями уничтожению населения в основном способствовали природные катастрофы, пусть иногда по недомыслию и спровоцированные самими людьми, то Герберт Джордж Уэллс (Herbert George Wells, 1866–1946) первым попробовал возложить ответственность за возникновение эпидемий на самого человека, который целенаправленно этому способствовал. В одном из первых своих рассказов «Похищенная бацилла», вышедшем из-под пера классика в 1894 году, еще нет разразившейся глобальной эпидемии, никто не погиб, да и рассказ в своей основе скорее шутливый, но в сюжете уже присутствует один очень важный элемент.

К герою по рекомендательному письму его очень хорошего знакомого прибыл в бактериологическую лабораторию один странный субъект с бледным изможденным лицом и горящими глазами. Ученый показал гостю препарат знаменитой холерной бациллы и в ходе разговора упомянул, что она может убить всё живое в городе, если вырвется наружу. И, как только он отвлекся на минуту, посетитель похитил заветную пробирку и бросился бежать из дома по улицам Лондона. Его целью являлось городское водохранилище, куда горе-анархист намеревался вылить смертельный раствор. Правда, он не достиг своей цели и выпил этот раствор, чтобы стать первой жертвой, зараза от которой, по его мнению, распространится по всему городу. Но триумф его оказался преждевременным. Он не знал, что ученый под видом холеры показывал ему пробирку с другой заразной болезнью, которая проявляется в том, что… вызывает голубые пятна на теле обезьян! Так что теперь оставалось подождать, проступят ли такие пятна на теле человека…

Трагедии не случилось, но в этом небольшом произведении английский фантаст впервые в литературе представил героя-террориста, могущего истребить миллионы жизней с помощью бактериологического оружия. «Эти анархисты – ничтожества, глупцы, слепые глупцы: применять бомбы, когда существует такая штука!..»

Использование бацилл в роли оружия массового уничтожения мы встречаем на страницах еще одного произведения Г. Дж. Уэллса – в утопическом романе «Люди как боги» (1923). По сюжету, несколько англичан в ходе научного эксперимента попадают в параллельный мир, где реализована социалистическая мечта о равноправии и показан мир всеобщего благоденствия. В этой Утопии не существовало классов, богатых и бедных, не существовало центрального органа власти, наблюдался очень высокий технический прогресс, а еще тут не было совершенно никаких болезнетворных микробов и бактерий – они были полностью уничтожены тысячелетия назад. Но прибытие чужаков нарушает спокойное течение жизни в Утопии, результатом чего стала планетарная эпидемия. Хотя в этом благословенном мире всё обошлось сравнительно легко. Погибло небольшое число местного населения из-за вовремя предпринятых санитарных профилактических мероприятий и изолирования пришельцев в отдельной местности на каменном утесе.

Уэллс и на этом не остановился. Чтобы завершить этот небольшой обзор произведений английского фантаста, обязательно следует упомянуть один из трех его главных научно-фантастических романов. Речь идёт о книге «Война миров» (1898), в которой именно болезнетворные бактерии, ни много ни мало, спасают нашу матушку-Землю от инопланетного вторжения. Прибытие на Землю захватчиков с Марса ставит мир людей на порог гибели. Тотальное двухнедельное уничтожение населения нашей планеты в итоге прекращается самым чудесным и неожиданным способом: марсиане просто-напросто полностью вымирают, когда в их организмы после прибытия на Землю проникают те бактерии и микробы, от которых у землян уже давно существует стойкий иммунитет. От чего погибли горе-захватчики, покорявшие наш мир на своих гигантских треногах, Уэллс не объяснял, но в этом произведении он опять-таки оказался пионером, изобразив эпидемию, если можно так сказать, «во благо». Хотя, конечно же, это благо оказалось только для людей.

Классическое определение эпидемии следующее: «Эпидемия – прогрессирующее во времени и пространстве распространение инфекционного заболевания среди людей, значительно превышающее обычно регистрируемый на данной территории уровень заболеваемости и способное стать причиной чрезвычайной ситуации». Как правило, возбудителями эпидемий являются микробы, бактерии и вирусы. Но эти же микроорганизмы (правда, чем является вирус, ученые до сих пор не могут прийти к единому мнению) в произведении советского писателя-фантаста могут вызвать очень необычную катастрофу во всем мире, что иначе, как эпидемия, это бедствие никак назвать нельзя. В небольшой повести под названием «Вечный хлеб» (1928) Александр Романович Беляев (1884–1942) в лице своего героя, немецкого ученого, профессора Бройера попытался кардинально решить проблему голода и накормить весь мир. Этот самый профессор на уединенном острове вывел очень питательную для человека культуру бактерий, которая обильно размножалась, питаясь воздухом и примесями, в нем содержащимися. Вскоре в близлежащем поселке уже у каждого был горшочек с этим студенистым, не очень привлекательным, но питательным продуктом, затем во всей стране, а вскоре и во всем мире. Но потом наступила катастрофа. Продукт стал размножаться с ужасающей скоростью, многие страны начали обильно «зарастать» этой питательной массой. Гибли люди, уменьшалась территория, а эпидемия «вечного хлеба» поставила мир перед реальной катастрофой.

Немецкий профессор в повести все же смог спасти мир, но А. Беляев еще раз решил испугать читателя с помощью невидимой угрозы – бактерий. И сделал он это в своем рассказе «Нетленный мир» (1930).

И на этот раз в качестве угрозы выступает уже французский ученый, микробиолог Тридон, решивший весь мир поставить на колени с помощью шантажа. И вот что он придумал: при помощи особых электроволн взял и… полностью избавил мир от бактерий! От этих невидимых существ, наполнявших собою воздух, землю и воду. Поначалу всё казалось просто прекрасным. В Бомбее остановилась эпидемия чумы. Туберкулезные всего мира шли гигантскими шагами к полному выздоровлению. Теперь стало возможным спокойно из одного конца страны в другой перевозить ранее скоропортящиеся грузы, без всякой опаски есть немытые овощи и фрукты, а «…когда мы умрем, наши тела не будут тлеть. Не одним же телам фараонов после смерти переживать века! Да что там фараоны, сухие мумии, почерневшие куклы! После смерти мы будем лежать бесконечно долгое время свежими, как сорванное яблочко». Да здравствует жизнь без бактерий!

Но чаша весов начала клониться в другую сторону. Ведь без них невозможно сделать кисломолочные продукты, пиво, уксус. Опавшие осенью листья падали на землю и там оставались навсегда, затрудняя доступ к корням деревьев воздуха. По полям и лесам валялись трупы птиц, кошек, собак и других животных. В почву больше не проникали продукты гниения – аммиак и азот, без чего почва с каждым годом все более истощалась. Урожайность упала до чудовищно низкого уровня. Над Землей нависла угроза голода. Да и сами люди стали, как это ни странно, гораздо чаще болеть. Но теперь уже не инфекционными заболеваниями, т. к. не было больше бактерий в организме человека, выполнявших массу важной пищеварительной работы. Пруды и реки мелели, рыба вымирала. Человечество гибло.

Это была эпидемия наоборот, когда человечество гибло не от бактерий, а от их отсутствия. И для возвращения мира к прежней жизни пришлось всем странам скинуться и заплатить вымогателю-французу груды золота, чтобы тот выпустил на волю специально сохраненные у себя уничтоженные им виды бактерий. И когда неутомимые работники-бактерии принялись за свою обычную работу, на планете, наконец, начался великий процесс разложения белковых соединений.

Нечто похожее описал и английский писатель Джон Бересфорд (John Beresford, 1873–1947) в своем рассказе «Человек, который ненавидел мух» (1929), но тут маньяк-ученый открыл абсолютный инсектицид для уничтожения вредных насекомых, в результате чего вызвал глобальную экологическую катастрофу, т. к. были уничтожены все без исключения насекомые – природные опылители. Но это уже мало относится к теме данной статьи.

Отечественные и зарубежные авторы не слишком часто обращались к темам глобальных эпидемий или полного уничтожения человечества. Но если перечислять фантастические произведения на эту тему, мы увидим много знакомых имён, в творчестве которых раз или два, но встречались романы, повести и рассказы, где людям приходилось сталкиваться с неминуемой смертельной угрозой, вызванной различными микроорганизмами.

Нелишним будет кратко представить некоторые из научно-фантастических произведений, где авторы пытаются предугадать различные варианты микробиологического апокалипсиса. И если в Советском Союзе таких произведений были единицы, в новой России – чуть поболее, но всё равно очень мало, то на Западе произведения на заданную тему могли бы составить довольно объемную антологию.

Так, в переведенном на русский язык романе «Мутант-59» (1971), авторами которого являются британцы Кит Педлер (Kit Pedler, 1927–1981) и Джерри Дэвис (Gerry Davis, 1930–1991), некая бактерия становится причиной множества катастроф. Из-за отказа простейшего переключателя гибнет космический корабль, у авиалайнера с множеством пассажиров на борту внезапно взрывается двигатель, а во время похода исчезает атомная подводная лодка. И гибнут, гибнут люди. А всё из-за того, что микробиологи создали эту бактерию для очень важной и благой цели – перерабатывать пластик, но, как это обычно бывает, невидимый живой организм попадает во внешний мир, после чего и начинается череда необъяснимых случаев, грозящих погубить человечество.

Можно еще вспомнить роман Зака Хьюза (Zach Hughes, 1928–2016) «Эффект святого Франциска» (1976), в котором эпидемию на планете начинает вирус, сотни лет находившийся в законсервированном виде на дне океана. И если изначально болезнь охватила только один остров, арендованный американской компанией по добыче руды (собственно, она драгой и вытащила вирус на поверхность), то из-за недальновидной политики властей, военных и промышленников, которые не пустили на остров международную комиссию врачей, эпидемия стала угрожать населению всей планеты.

В 1954 году появились еще две книги, в которых речь шла об «эпидемиологической» гибели мира. В СССР был издан роман Георгия Тушкана (1905–1965) «Черный смерч», написанный в период холодной войны с западными странами, что наложило свой отпечаток на весь сюжет. В этой довольно толстой книге автор представляет читателям планы американских миллиардеров из так называемого «Комитета двенадцати», которые спланировали биологическую войну против СССР и стран социализма с помощью палеовируса, уничтожающего всю растительность в ареале своего распространения. Он был открыт американским ученым Алленом Стронгом в своей лаборатории. И для претворения безумного плана были изготовлены биобомбы «ЭС», но американские борцы за мир, действующие в обстановке жесткого подполья, и прибывшая на энтомологический конгресс делегация советских ученых смогли предотвратить новую мировую войну. На этот раз Первую биологическую.

И в том же году в США вышел роман Ричарда Мейтсона (Richard Matheson, 1926–2013) «Я – легенда». В отличие от советского автора, у американца основу сюжета составляла борьба единственного выжившего в огромном городе человека с вампирами. Но вот причиной тому, что не осталось ни одного человека, а некоторые превращались в вампиров, была стремительная и на сто процентов губительная для людей эпидемия. Умерших от этой непонятной болезни нельзя было хоронить, а только сжигать, но не у всех хватало воли предавать огню своих близких и любимых. И тогда начали рождаться всё новые и новые вампиры. Как это получалось – не понятно. Оставшись единственным в опустевшем городе, Роберт Нэвилль, кроме всего прочего, занимался изучением той катастрофы, которая уничтожила человечество, безуспешно искал вакцину и попытался объяснить это следующим образом: «Этот микроб является факультативным сапрофитом. Он может существовать как при наличии кислорода, так и без него. Но есть большая разница. Внутри организма он является анаэробом, и в этой форме он поддерживает симбиоз с организмом. Вампир-хозяин поставляет бациллам кровь, а они снабжают организм энергией и стимулируют жизнедеятельность. Могу, кстати, добавить, что именно благодаря этой инфекции начинают расти клыки, похожие на волчьи».

Еще одна необъяснимая эпидемия в романе американского профессора Джорджа Стюарта (George Stewart, 1895–1980) «Земля пребывает вовеки» (1949) выкашивает почти всё население планеты. Как и мейтсоновский Роберт Нэвилль, герой Стюарта, молодой ученый Ишервуд Уильямс, выживает только потому, что вёл какие-то исследования в безлюдном районе. А теперь вот ему приходится вести существование нового Робинзона, добывать себе всё необходимое для выживания и пытаться найти еще хоть кого-то живого. Но постепенно читателю становится понятно, что Ишервуд останется одним из последних представителей человеческой цивилизации, о возрождении которой уже не может быть речи.