Золотой томик поэзии III

Тихий вечер

Как этот вечер тих и светел

Над голубым зрачком реки,

Лишь по воде скользящий ветер

Чуть потревожил поплавки.

Перед глазами мирно кони

Щекочут влажную траву,

И облака, раскрыв ладони,

С собой уносят синеву.

Впитал прохладу летний воздух,

В закат окрасился огонь

Костра, что при далёких звёздах,

Ласкает тульскую гармонь.

Пространство благости подвластно,

Стекают с листьев капли слёз,

Здесь сердце к вечности причастно

В кругу задумчивых берёз.

Под шелест царства Берендея

Приходит снова жизнь в поля,

Их шрамы помнят, не старея,

Что значит русская земля.

«Как свежая в газете новость…»

Как свежая в газете новость,

За что всегда благодарим,

Дождь сочинял вдоль улиц повесть,

Давно задуманную им.

Обдав возвышенностью стилей,

Наполнив мягкостью уста,

Он видел безупречность линий

В изгибах старого моста.

Ронял слова стихом и прозой,

Читая листьям мысли вслух,

Ему казался дивной розой

Растущий в зарослях лопух.

Прицелом деревянной рейки

Размашисто чертил вдали,

Так одинокие скамейки

Вдруг превращались в корабли.

Красу земли заметив в малом,

Словно вписав изящный слог,

Штрихом перед своим финалом

Он город в чистоту облёк.

Стекала с крыш вода живая

У всех прохожих на виду,

И мокла шляпка кружевная,

Кем-то забытая в саду…

«Последний страж осенних истин…»

Последний страж осенних истин,

Заката горьковатый сок,

От быстротечных дней зависит

Его седеющий висок.

Здесь ветер может затеряться,

Вцепившись в голые стволы,

Плодам не хочется касаться

Покрытой инеем земли.

Им снится лиственная свежесть,

Раскаты грома вдалеке,

Как неба чувственная нежность,

Росой оставлена в руке.

Душистый над посёлком вечер,

Едва заметный самолёт,

Он нитью белою отмечен,

Магнитной силою высот.

Грустят, вися на ветках острых,

Фигуры, не тревожа губ,

Уже зимы холодный воздух

До крайности суров и скуп.

И снег окутывал растения,

Сад наделяя тишиной,

Где летние переплетения

Впитались тонкой кожурой.

Беда

Город, что ты так тих?

Словно утренний час

Сгинул в бездне твоих

Ослепляющих глаз.

Меня съели печали

И чёрные сны.

Те, кто были врачами, —

Смертельно больны.

Вниз по улицам мокрым

Стекают года.

Занавешены окна,

За ними – Беда.

Для уснувших

Всколыхнётся над рекой

Дымка грёз заиндевевших.

Мрак, бессмертье и покой,

Мир невидим для ушедших.

Пронесётся вихрь годов

Сонмом звёздочек потухших.

Сны воздушней облаков,

Время мёртво для уснувших.

Осень, ливни, детвора,

Бег по улицам промокшим…

Тихо… завтра и вчера,

Жизнь беззвучна для умолкших.

«Не теряй головы…»

Не теряй головы,

Храни холод сердечный,

В этом мире не вечны грозовые дожди.

Потускнело в душе,

Будь хоть ты человечней,

Прикоснись к тонким струнам души.

Сохрани своё сердце,

Сохрани без обмана,

Оградись от бессонных ночей.

Знай одно:

Мне тебя очень мало.

Мне подарен лишь миг о тебе.

«Очень тихо, кошкой рыжей…»

Очень тихо, кошкой рыжей

Луч крадётся поутру.

Я его ещё не вижу,

С тёмной ночи сладко сплю!

Тёплый, будто бы с постели,

Не проснувшись до конца,

В шторках мрачных ищет щели,

Мнётся скромно у крыльца.

Каркнет ворон, вяло, с ленью,

Ветвь качая под собой.

Луч покорно ждёт у двери,

Чтобы встретить день со мной.

«Кар!» воронье слух щекочет.

Гомон птичий будит дом.

Как машинкой швейной строчат

Песни под моим окном.

Тьмы завеса тает тихо,

Запах сырости кругом.

Сна пыльцу закружит вихрем —

Стражник с пепельным крылом.

Шаль туман на плечи кинет

И исчезнет впопыхах…

Сладость сна со светом сгинет.

Степь родная в жемчугах.

Война

Я не знаю, как имя воде, заполняющей жилы.

Я не ведаю имени дыма за стенкой грудной.

Но я видел, как бьётся огонь за тем краем могилы

И как Смерть вышивает крестом

свой наряд кружевной.

Я не знаю имён, победивших чуму и бубоны:

Не пойму никогда безуспешных попыток спастись.

Но я видел, как трупы гниющие рвали вороны,

И я знаю Чуму, безответно влюблённого в Жизнь.

Я не знаю, зачем ограничивать дикую жажду.

Я не вижу причин, чтобы прятать своё существо.

Но я видел людей, что, живя, голодают и страждут.

И я Голода знал, что не хочет уже ничего.

Я не знаю, зачем принимать, что тебе не по нраву.

Я уверен, что нужно стоять до конца на своём.

Но я знаю, что бой – это чистая смерть и отрава:

Не хочу даже знать я Войны, ибо я – ЭТО ОН.

«Научи меня побеждать…»

Научи меня побеждать,

Навсегда и во всём быть первой

И не только выглядеть стервой,

А на самом деле ей стать.

Научи, не краснея, врать

Без малейшего колебания —

Просто видеть чьи-то страдания,

Но от совести не страдать.

И когда поступлюсь душой,

Злой собакой начну вгрызаться…

Я надеюсь на опыт твой:

Научи меня не казаться,

Покажи, как мне стать собой.

«Вот она я – сквозь жизни едва дыша…»

Вот она я – сквозь жизни едва дыша,

Выцветшая от времени, без глянца и без купюр,

Стою нагая среди одевшихся haute couture

И не прошу для себя даже ломаного гроша.

Что буду с ним делать, куда ж его положу?

Душа без карманов, с собою не унесёшь,

Но странно, что всюду, куда я ни погляжу,

Продать готовы душу за этот грош.

«Во мне всё против твоей любви…»

Во мне всё против твоей любви

Бунтует сердце и шепчет слабо:

«Не лги ему, да себе не лги,

Нам больше ссадин и ран не надо.

Я так устало от слёз ручьём,

От нервов расстроенных, дрожи в теле.

Давай останемся лишь вдвоём,

Ведь я не железное, в самом деле!

Какой быть может сейчас роман,

Коль чувства прежние не иссякли?

Подумай, ведь только слепой болван

Двукратно ступает на те же грабли!

Меня послушай и вне́мли мне,

Затем что я никогда не лга́ло.

Ты плаваешь нынче на самом дне,

Однако тебе всё как будто мало.

Пора, подруга, урок извлечь,

Взглянуть на то, что тобой прожито,

Меня отныне сильней беречь,

Я столько раз на куски разбито».

Закончило сердце свой монолог

И задохнулось от пыла даже.

А я лежала, смотря в потолок,

Ждала, что разум на это скажет.

Квартира наполнилась тишиной

Бурчало сердце с бессильной злобой,

А разум, спорящий прежде со мной,

Впервые твёрдо сказал: «Попробуй…»

Ниточка

На любом от тебя расстоянии

Знаю, что происходит, чувствую.

Словно слышу твоё дыхание,

Словно рядом всегда присутствую.

Мы повязаны нитью красною,

Почему-то сошлись тропиночки.

Мы по сути такие разные!

Говорим в унисон без запиночки.

Отпуская летать в фантазиях,

Крепко держишь меня за ниточку.

Мне судьба предлагает вакансии,

Я тебе отсылаю открыточки.

Точно стрелами цель повержена,

Я читаю твоё настроение.

И когда Мир вздыхает несдержанно,

Вместе мы обретаем спасение.

Февраль

Расставит точки в предложениях февраль,

И затанцует снег, сверкающий на солнце.

Зимы уверенность, былое превосходство

Уходят в прошлое… Как этого ни жаль…

Следы исчезнут, постарается метель —

И скрип шагов заменит звонкий хруст ледышек,

И мы вздохнём, и мы весной задышим,

И зазвучит концерт с названием «Капель».

Весна обнимет землю искренним теплом,

Разбудит пением и яркими лучами,

И верба вспыхнет православными свечами,

Преобразив пастелью новенький альбом.

Апрель добавит смело кисточкой цвета,

Меняя каждый день пейзаж в твоём оконце,

И наградит случайной встречей незнакомца,

Который выручит соседского кота…

Она вернётся звоном женских каблуков

И на щеках детей пылающим румянцем,

Соединит влюблённых и закружит в танце

Без эсэмэсок и пропущенных звонков.

Не возвращаются, поверьте, никогда

Туда, где холод превращается в ненужность!

Любовь способна изменить наружность,

Как исцеляет землю талая вода…

Колокольчики

Люди словно колокольчики,

Только тронь – и зазвенят,

Души спрятаны в чехольчики,

Под замочком тихо спят…

Голоса такие разные —

От сопрано до басов!

Льются музыкой прекрасною

Со словами и без слов…

А иные так запрятаны,

Что не могут зазвучать,

Ржавыми покрыты пятнами…

Им приходится молчать.

Есть тихони осторожные,

Без желания звенеть,

Есть безликие, дотошные,

Им бы только погреметь!

Есть красивые и звонкие,

Любят песней души греть,

Есть некачественно-ломкие

И привыкшие болеть…

Есть диезы и бемольчики,

Сложно обойтись без них…

Люди словно колокольчики,

Нужно лишь найти своих!

Родные окна

Глубокие снега со всех сторон

Укрыли землю бережно и строго.

И звёзды, что лампадки у икон,

Мне освещают в темноте дорогу.

Бездонная ночная тишина;

И где-то за волнистым снежным полем

Деревня огонёчками видна,

Как будто светлячки летят на волю.

И не шумит застывший тёмный лес,

Лишь скрип шагов по узенькой дорожке.

Снежинок под ногами чудный блеск,

Да вдалеке родимые окошки.

Они со мною будут до конца,

Мои друзья – фонарики ночные.

Так, согревая в темноте сердца,

Родные окна светятся в России!

Белое платье

Белое платье с кленовыми листьями

Девочка сшила сама.

Белое платьице, жёлтые листики

Сводят мальчишку с ума.

На танцплощадке играют гитары,

Вечер над сонной Двино́й…

Кружатся, кружатся юные пары,

Всё это было со мной.

Тонкие руки, хрупкие плечики —

Так это было давно.

Помню тот летний волнующий вечер,

Как в чёрно-белом кино.

Юбочка – солнцем и длинные косы…

Боже! Как счастлива я!

Падали тихие летние росы,

Слышалась трель соловья.

Где ты теперь, моё платьице белое?

Вихрем промчались года…

Много пройти в этой жизни успела я,

А вот душой – молода!

Снова припомнится музыка старая,

Вечер над сонной Двино́й…

Кружатся, кружатся юные пары,

Всё это было со мной!

Осень…

Туман окутал саваном поля…

С деревьев опадают тихо листья.

Пришла она – осенняя пора

Подкралась незаметно в шубке лисьей.

Готовится природа-мать ко сну,

Взбивая из листвы перину ветром,

И, находясь у осени в плену,

Лес красками осыпан очень щедро.

Не только лес меняет свой наряд.

На кочках клюква спеет безудержно.

На мху зелёном ягоды горят,

Их солнце греет лучиками нежно.

Темнеет раньше, воздух холодней.

Всё чаще хочется с горячей кружкой чая,

Под пледом время провести, позвать друзей

И лету прошептать: «Уже скучаю!»

«Россия – это Родина моя…»

Россия – это Родина моя

Люблю её бескрайние просторы.

Теченье рек и тёплые моря,

И до небес возвышенные горы.

Здесь щедрые на урожай поля,

Сосновый бор, берёзовые рощи,

И необъятна русская земля

При всём своём богатстве, стати, мощи!

Страна талантливых и творческих людей,

Воспетая в стихах и русских сказках.

Над златом чах у Пушкина Кащей,

Есенин описал природу в красках.

Россию невозможно не любить,

Её обычаи, культуру, самобытность.

Мне хочется достойно сохранить

Всю красоту её, историю, солидность.

«Вернуться бы в детство… Вновь там очутиться…»

Вернуться бы в детство… Вновь там очутиться,

Парного могли молока где напиться.

Где пахнет уютом и скошенным сеном,

Где бегали летом с разбитым коленом.

В тот возраст, где нет ни тоски, ни печали,

Где птицы так громко порою кричали.

Где домик у речки и леса опушка,

Где строили в детстве себе мы избушку.

Где дружно топтали футбольное поле

И в речке купались всё лето мы вволю.

Вернуть бы то время, где мы всей толпою

С горки на санках катались зимою.

Играли в снежки и громко смеялись,

С заборов в сугробы нырять не боялись.

Когда в Новый год собирались все вместе,

Тогда не могли усидеть мы на месте.

В морозы и вьюгу, взбираясь на печку,

Играли все вместе в «Колечко-колечко».

А может быть, с кружкой горячего чая

Сидели у печки и долго молчали.

Ах, нет, не вернуть те моменты былые,

И мы совершенно уже не такие.

Другие проблемы, другие заботы,

Дети и семьи, и много работы.

И не вернуть нам детство обратно,

Время уходит, увы, безвозвратно…

В памяти лишь всплывают моменты

И драгоценного детства фрагменты.

Антимиры

Северный город и дождь.

Статуи оловянные.

Бог ли сюда занёс

Розовые тюльпаны?

В серое небо вросли

Струи дождя с домами.

Розовые цветы выглядят

Антимирами.

Яркий подарок судьбы.

В этот дождливый холод

Держит свой зонт из крыш

Над ними намокший город.

Видимо, с детства привык,

Серый и чуточку странный,

Помнить и думать о них:

О розах, гвоздиках, тюльпанах.

Репка

Вспоминаю о былом редко,

А могла бы вспоминать чаще,

Как мы дружно из земли репку

С дедом, с бабушкой, с котом тащим.

Был тогда светловолос дедка,

Как цыганочка смугла бабка,

И была тогда вкусна репка,

Словно мёд она была сладкой.

Кот мурлыкал, выгибал спину,

Серой, с пятнами он был масти.

День был тёплым, золотым, длинным,

Было радужным моё счастье.

Вспоминаю о былом редко,

А могла бы вспоминать чаще.

Брошу в землю семена репы —

Обязательно пожну счастье.

Туда, где ветер

Я иду туда, где ветер

раздувает беспокойство,

где теряет разум свойства,

где надеждой сердце бредит.

Я иду навстречу чувствам,

о которых неприлично

говорить в приличном лично,

без которых в мире пусто.

Я иду в любое время,

обгоняя дни и годы,

и закаты, и восходы

не по плану, не по схеме.

Я иду, и мне навстречу

ты конфузливо плетёшься,

отвернувшись. Не тревожься!

Если надо – не замечу.

Я иду, лечу, порхаю,

наслаждаюсь белым светом!

И как будто бы билетом

вечной жизни обладаю!

Сердце

У меня, говорят, рана

там, где сердце. И там пусто.

Может быть. Но хотя странно —

я не слышал совсем хруста.

Я не видел совсем крови,

и дыханье почти в норме.

Может, дело в твоём слове,

а точнее, в его форме,

а точнее, в его смысле,

что без промаха бьёт больно?

Ну а может, его сгрызли

мои грёзы, слетев молью.

Я без сердца стою голым,

виноват пред самой Вестой.

Говорят, что придёт холод

и заполнит его место.

Я тебя никому не отдам

– Я тебя никому не отдам.

Я мосты полудохлые сжёг.

Заплатил по залётным долгам.

– Мне не будет с тобой хорошо.

– Без тебя невозможно дышать,

покрывается сердце паршой.

Я не гиблый, не ворог, не тать.

– Мне не будет с тобой хорошо.

– Монстра лепишь из хворой души,

я то страшен, то просто смешон.

Мне достаточно капельки лжи.

– Мне не будет с тобой хорошо.

– Как ищейка пройду по следам,

если ты вдруг затеешь игру.

Я тебя никому не отдам.

– Я останусь. Но будто умру.

«Белое помешательство – судороги небес…»

Белое помешательство – судороги небес.

Валится снег сиятельный то по дрова, то в лес.

Не по тропинкам хоженым —

руки зимы вразброс —

Пишет свою мелодию в мыслях моих мороз.

Выйду на лёд нечищеный, росчерком – вензеля.

Вместе со мной под музыку кружится вся земля.

Мимо катка пустынного, что на краю села,

Кто-то спешит и ахает: «Бабка с ума сошла!»

Июнь

Июнь меня заворожил

Всей изумрудностью безбожной.

Свои кудряшки распушил

И сердце к сердцу присушил,

Обняв за плечи осторожно.

Пуховая его постель

Меня влекла неодолимо,

И эта белая метель

Качала, словно колыбель,

Мою любовь неутомимо.

Июньской магией полны

Лучи, ласкающие душу.

Глубинной смелостью волны

Омыты солнечные сны,

И счастье плещется наружу.

Струится радостным дождём,

Озоном и цветами дышит.

А мы по лужам побредём,

Ромашки в радугу впрядём

И полетим всё выше, выше…

«Качели, вечные качели…»

Качели, вечные качели —

То в декабре я, то в апреле.

Кричу то «мама!», то «ура!»,

Уходит лето со двора…

Среди последних мёртвых листьев

Холодный ветер так неистов.

И от небес не ждёшь добра —

Уходит осень со двора…

Но вот смешливые капели

Развеселить меня сумели.

Необъяснимая пора —

Зима уходит со двора…

Разбуженные в недрах соки

Гудят в неистовом потоке.

Но это было всё вчера —

Весна уходит со двора…

Не успеваю зацепиться,

Круговорот стирает лица.

Времён жестокая игра —

Меня выносят со двора…

Счастливая страна

Мы живём лишь в детстве всей душой

В неподдельной радости до крика,

Видим мир волшебный и большой

Отраженьем радужного блика.

Самый яркий, сказочный, цветной

Мир открытий и чудес волшебных,

Он зовётся детскою страной,

Где нет зла и замыслов враждебных.

Там плывут с мечтами облака,

А сосулька лучше всякой сласти.

В кровь сбивают локти и бока,

Но глазами светятся от счастья.

Берёзка

Как мила мне стройная берёзка —

Русская красавица лесов.

Листики сверкают, словно в блёстках,

Облаком взлетевших парусов.

Юная невеста в белом платье

Кудри растрепала на ветру,

Обнимает ветками на счастье,

Радостно кивает поутру.

Нарядившись в жёлтые серёжки,

Приглашает в круг на хоровод.

Подняла ажурные ладошки —

В танце закружился небосвод.

Река времени

Я думала, друзей теряют в ссорах,

Но исчезают люди в реках времени,

В житейских бесконечных коридорах,

Лишь эхом остаются кратковременным.

Меняет время каждого по-разному,

И многие становятся прохожими.

Чем дальше едешь по пути опасному,

Тем больше расстаёшься с непохожими.

Я думала, друзья бывают вечными —

Они лишь растворяются во времени.

Когда-то были близкими, сердечными,

В конце – проблем не выдержали бремени.

«Близится весенняя распутица…»

Близится весенняя распутица.

Мной сей факт в тетрадку занесён.

У меня подруга есть разлучница —

Увела, коварная, мой сон.

Ночью мне не спится, всё вздыхается.

За окном капели: теньк да бульк.

И на крыше дома проявляется

Верный знак весны – кошачий блуд.

Строчки, как по мановенью палочки,

Наплывают рыбьим косяком,

Залетают стайкой чёрных галочек:

Beni ub, мол, homo, глянь кругом!

Днём и ночью пишется и плачется.

Оставляю строчки там и тут.

Ночью переписываю начисто

Днём меж дел состряпанный продукт.

А у изголовья мысль-бездомница,

И опять уснуть мне не дают

Ставшая привычною бессонница

Да треклятый графоманский зуд.

«Месяц с облаком в обнимку…»

Месяц с облаком в обнимку

Спит за стынущим окном.

Безотрадная картинка —

Мы с бессонницей вдвоём.

Я позвякиваю спицами,

Нить старательно ловлю.

Упустившая синицу,

Всё грущу по журавлю.

А ревнивая, капризная

Муза сирая моя

Смотрит грустно-укоризненно,

Осуждая и виня.

Всё ей кажется безделицей

Наших буден скукота.

Всем известно: этой де́вице

Не по нраву суета.

Чужды наши ей понятия: