Новые опасные видения

Харлан Эллисон, WGA и я

Дэвид Э. Гудмен

Я писатель, в основном пишу телесценарии и провел семнадцать лет в правлении Гильдии сценаристов США (Writers Guild of America – WGA), четыре из них – в должности президента; и я могу с уверенностью сказать: все, что я знаю о WGA, я узнал от Харлана Эллисона.

Знаю, что я не единственный автор, для кого Эллисон стал неофициальным наставником в телесценаристике. Меня растила мать-одиночка, социальная работница, в пригороде Нью-Йорка, и я был далек от шоу-бизнеса. Слышал о профессии «телесценарист» только благодаря историям об уникальных победах и неудачах, которые Эллисон писал об этой области.

Я был фанатом «Стар Трека» – беззаветным, – и в связи с сериалом меня завораживала и ставила в тупик важная дихотомия, которую символизировал Эллисон: 1) он написал одну из самых знаменитых – и, возможно, лучшую – серий первого сериала, «Город на краю вечности», 2) ему не нравилось, какой она получилась.

В двенадцать лет для меня это была загадка. В голове не укладывалось, как это писателя не радует его имя на серии одного из моих любимых сериалов.

И тогда я решил разобраться. Купил оригинальный сценарий, в 1975 году доступный в антологии фантастики «Шесть научно-фантастических пьес» (Six Science Fiction Plays, ред. – Роджер Элвуд). Это не только первая телепьеса в моей жизни, но и первый сценарий в принципе. Хотя чтение так и не помогло ответить на вопрос, что же Эллисона не устраивало в результате (в двенадцать я еще не мог оценить тонкость оригинала), та книга все равно многому меня научила.

Для начала Эллисон написал для антологии предисловие с терминологией сценаристов; оттуда я впервые узнал, что сценаристы имеют в виду под «ТЗ», «ЗГ» и «ОТКРЫВАЮЩАЯ СЦЕНА».

Еще он упомянул, что первая версия сценария получила премию от некоей «Гильдии сценаристов». Для человека, который вдруг начал мечтать о том, чтобы стать сценаристом, участие в целой профессиональной организации звучало заманчиво.

Но самое важное, что писал Эллисон – и писал очень часто, – это насколько сценариста не уважают в Голливуде, насколько часто всю славу за сериал забирают другие люди, хотя без сценариста, если включить телевизор, увидишь только настроечную таблицу или в лучшем случае «Запись органной музыки». Так я познакомился не только с ремеслом телесценариста, но и с его часто непризнанной важностью для формата.

В те годы у Эллисона всегда было что почитать о работе на телевидении – в его интервью или текстах. Я узнал, что некоторые сценаристы из-за больших изменений в их произведениях берут одобренный WGA псевдоним. (Узнал я об этом в четырнадцать, а когда подрос, уже понял, почему он снял свое имя с эпизода сериальной версии «Бегства Логана».)

Еще он рассказывал о неуважении руководства студий и телеканалов к сценаристам. Моя любимая история – хоть я и не помню источник, – такая: босс из ABC сказал Эллисону что-то изменить, а Эллисон отказался. Тогда босс сказал: «Ты всего лишь сценарист, что сказали, то и делай», – и тогда Эллисон швырнул стул в окно кабинета на двенадцатом этаже. Говорят, ответ Эллисона тогда был следующий: «Хорошая зуботычина решает любой спор». Какое-то время мне это даже казалось нормой – если я стану сценаристом, наверняка придется часто драться, что меня беспокоило, но не останавливало.

Не считая очевидной потребности в драках, благодаря Эллисону я узнал и о денежной ценности творчества. Тогда я только-только окончил колледж, когда услышал о том, как он грозился иском, за что получил возмещение и упоминание в титрах «Терминатора». Я сделал простой вывод, о котором раньше почему-то никогда не задумывался: идеи тоже стоят денег. Вскоре после этого я сам начал работать в Голливуде и увидел, что там многие слишком уж легко забывают: идеи – не общие, их придумал кто-то. Но компаниям больше нравится получать их бесплатно – а многим авторам просто не хочется тратить силы и сражаться за них.

Эллисона такое отношение возмущало, и я, вступив в WGA в 1988 году, сразу узнал о его весе в профсоюзе. Он был страстным защитником прав сценаристов, всегда участвовал в битвах за сценаристов. Многолетний руководитель профсоюза (и сценарист «Челюстей») Карл Готтлиб рассказывал, что Эллисон «никогда не миндальничал, если шла речь о неудобной истине». И при этом он критиковал не только компании, которым хотелось, чтобы сценаристы работали бесплатно; он сетовал и на сценаристов, которые сами не требуют того, что им причитается.

В начале 1988-го назревала большая борьба, но отдельная группировка в WGA, называвшая себя «Юнион Блюз», выступила против забастовки. Эллисон, понимая, что забастовка (или ее реальная угроза) – это основной рычаг давления, не смолчал. На съезде в «Голливуд Палладиум» он выступил против главы этой группировки, и тот, несмотря на свой внушительный рост, внезапно обнаружил, что его вызывают на драку. Дело даже дошло до кулаков, их пришлось разнимать. Услышав об этом, я уж начал прицениваться к боксерским курсам.

Его борьба за права рабочих основывалась на понимании, что профсоюз – это коллектив авторов, и их он мерил по своей высокой мерке. Эллисон даже в 2009-м судился с «Парамаунт» за роялти от мерчендайза по его серии в «Стар Треке» – и при этом одновременно судился с WGA, считая, что профсоюз борется за него недостаточно активно. О том иске Эллисон высказался так: «Речь не о „принципах“, друг, а о ДЕНЬГАХ! Давайте платите!» (Хотя в случае с иском к WGA речь шла как раз о принципах – там он судился за один доллар.)

Оглядываясь на все это, я вижу, насколько обязан человеку, с которым никогда не встречался. Благодаря ему я узнал, как важна Гильдия, что нужно бороться, когда другого выхода нет; хоть я так и не пошел на боксерские курсы, я не раз вел битвы не только за деньги, но и за уважение к сценаристам.

И вышло так, что в конце концов я понял эллисоновскую обиду из-за «Города на краю вечности», потому что теперь мое имя тоже стоит на переделанной серии «Стар Трека», и я считаю ее отвратной.

Введение 1969 года[2]

Харлан Эллисон

В ноябре 1967-го во всем мире фантастики прочитали вводное слово, которое я написал в январе того года для «Опасных видений». В январе того года, сидя в квартире Терри Карра в Бруклин-Хайтсе, пока на меня давили сроки, я начал общее предисловие к книге, которую собирал два года:

«Вы держите в руках не просто книгу. Если нам повезет, это революция».

Прошло полтора года. На 12 марта 1969-го «Опасные видения» продались тиражом свыше шестидесяти тысяч в общем издании и в издании книжных клубов, вместе взятых. Книга принесла многим авторам целый урожай «Хьюго» и «Небьюл» – и даже особое посвящение от 26-го Всемирного конвента научной фантастики. (А оно, на минуточку, гласит: «Харлану Эллисону, редактору „Опасных видений“, самой важной и скандальной фантастической книги 1967 года».)

Как вам такое, мечтатели мечты? Может, все-таки есть на свете Бог. Те тридцать пять писателей, художников и редакторов решили создать самую важную и скандальную книгу года – и чтоб мне провалиться, если им не удалось.

С другой стороны, если «Опасные видения» – это прорыв, почему столько людей ругают книгу? Почему библиотекари по всей стране отказываются ставить ее на полки? Почему бывшему редактору «Книжного клуба НФ» возвращают тысячи экземпляров вместе с возмущенными письмами от мамочек, вожатых, учителей и священников, требующих объяснить, почему эта гнилая книжонка вдруг загрязняет драгоценные телесные жидкости их дитяти? Откуда вдруг в жанре выросло контрреволюционное движение с неким Джоном Джереми Пирсом во главе, которое объявило «священную войну», чья цель – стереть с лица земли «Опасные видения» и подобные им книги? Почему критики поливают этот сборник грязью на симпозиумах от Беркли до Бронкса? Почему одна уважаемая критик взяла на себя право назвать «Опасные видения» библией некой, по ее мнению, «Новой Волны», а потом еще несколько страниц объясняла читателям, как эта «волна» отвратительна?

А с третьей стороны (у нас же тут мир научной фантастики, может быть столько сторон и измерений, сколько мы захотим), почему рецензент одной газеты говорит: «„Опасные видения“ находятся в числе лучших антологий в жанре за последнее десятилетие. И мне кажется, эту корону у них не заберут еще долго»? Почему почти каждый автор из книги говорит о своем участии с гордостью? Почему ваш скромный редактор получил больше трех тысяч писем, начиная с таких, от миссис С. Блитмон из Филадельфии:

Дорогой мистер Эллисон!

Когда я взяла вашу книгу «Опасные видения» в библиотеке и прочитала два предисловия, я решила, что это прекрасная книга. Словами не передать, как меня замутило после [и здесь она назвала два рассказа]. Вы говорите, ваша бабушка – еврейка (как и у меня), но мне в это не верится; да она наверняка из Вьетконга, иначе как бы вам пришли в голову такие мерзости. Стыд вам, стыд и позор! Научная фантастика должна быть красивой. А с вашим разумом (?) впору чистить туалеты, и то я слишком великодушна. Искренне…

заканчивая такими, от Монти Дэвиса из Нью-Йорка:

Дорогой мистер Эллисон!

Ух ты!!! И еще много таких восклицаний, которые я оставляю вашему воображению и которые все должны донести мысль, что «Опасные видения» – это чертовски здоровская книга. Если отложить вашу дурацкую мысль о «чем-то новом», то ваш зверь в зеленой обложке – это просто-таки самая дико увлекательная вещь, что я встречал за много месяцев. Для человека (вроде меня), который изголодался из-за дефицита литературной или интеллектуальной новизны в журналах и из-за мучительно малого числа новых читаемых книжек, это полный и тотальный взрыв мозга…

И так продолжалось, и не прекратилось даже сейчас, полтора года спустя. Этой книге посвящались целые выпуски фэнзинов; профессиональные редакторы буквально ссорятся со своими авторами из-за рассказов, слишком похожих на «Опасные видения»; всего один рассказ в сборнике менял целую карьеру Больших Писателей; какие-то карьеры воскрешались – а одна карьера была задушена в колыбели. Но перемены в фантастике, которые начались после выхода «Опасных видений», еще поразительнее.

Благодаря своей популярности и скандальности книга открыла двери для целой вереницы антологий «оригинальных» рассказов, в обход узколобости многих редакторов журналов. Серия Orbit Деймона Найта зародилась раньше «Опасных видений», но, думаю, он не распнет меня за посягательство на его лавры, если я скажу, что «Опасные видения» расширили рынок для его серии, просветили многих авторов и во многом смели преграды для необузданных текстов, которые теперь и он выпускает в своих антологиях. Новый сборник оригинальных рассказов Nova от Гарри Гаррисона следует по пути, проложенному «Опасными видениями». «Дальние пределы» (The Farthest Reaches) Джо Элдера и «Алхимия и академия» (Alchemy and Academe) Энн Маккефри – это еще две антологии «оригинальных» рассказов, которые без «Опасных видений» могли бы и провалиться.

Авансы, которые писатели теперь получают после первопроходческого успеха «Опасных видений» и в твердой, и в мягкой обложках, удвоились и утроились.

Но самое важное – мы получили-таки свою революцию. Сомневаетесь? Просто скажите «новая волна» Сэму Московицу[3]. Сомневаетесь? Просто предложите Фреду Полу сделать спецвыпуск Galaxy о Новой Волне. И посидите на панелях фантастических конвентов: там по-прежнему идут достойные и интересные дискуссии на тему «Красный сдвиг как основа НФ-рассказов об астрономии», но теперь – вдобавок – вы услышите лекции вроде «Научная фантастика как литература эволюции», «Как написать кинетический мультимедийный НФ-роман», «Символические параллели у Джеймса Джойса и Филипа Хосе Фармера», «Табу в журнальной научной фантастике». Все заговорили хором, и благодаря этому диалогу наше время стало самым интересным периодом в истории фантастики. Критики и академики обнаружили, что у низкой «народной литературы» есть обоснованные претензии на нечто большее; что люди, посвятившие свою жизнь подобным произведениям, ничем не хуже варваров, прославляемым в списке бестселлеров NY Times.

И хотя еще опасно делать выводы об эффекте «Опасных видений» на жанр в целом или о долговечности этого эффекта, можно высказаться о самом уже фуроре, который вызвала книга при выполнении своей задачи: крышесносный.

В этом кратком предисловии ко второму тому в данном переиздании «Опасных видений» в мягкой обложке мне хотелось обозначить, что случилось со времени выхода издания в твердой. В следующей части я расскажу о продолжении, которое сейчас находится в работе, и на скольких писателей из этой первой книги-триады повлияло то, что они сделали в «Опасных видениях».

Но прямо сейчас вас ждут двенадцать мужчин и женщин, которые – с богохульством, добротой или черным юмором, – посмели быть охваченными своими особыми опасными видениями. Этим невозможно не наслаждаться.

До встречи в следующем томе. Оставайтесь с нами.

Харлан Эллисон

Лос-Анджелес

16 марта 1969 года

Предисловие. Нападение новых мечтателей

Харлан Эллисон

В 1844 году Дюма написал «Трех мушкетеров». По многочисленным просьбам общественности он написал два продолжения – «Двадцать лет спустя» в 1845-м и «Виконт де Бражелон» в 1848-м. Артуру Конану Дойлу набил оскомину Шерлок Холмс, и он закончил его карьеру криминолога (а также карьеру гениального преступника у профессора Мориарти) на прыжке в Рейхенбахский водопад в «Последнем деле». Публика не смирилась. Дойла прижали к стенке, и через три года он воскресил своего бессмертного сыщика в «Пустом доме». В 1959-м Эван С. Коннелл-младший написал «Миссис Бридж» (Mrs. Bridge)– и роман мгновенно стал современной классикой. Продолжить его невозможно, но имя тут же оказалось у всех на слуху – и в 1969-м мистер Коннелл написал «Мистера Бриджа» (Mr. Bridge). Авторы Капитана Америки под конец Второй мировой убили своего звездно-полосатого защитника демократии и американского образа жизни. В начале шестидесятых Подводник, Принц Нэмор из Атлантиды, нашел Кэпа идеально сохранившимся в куске льда и воскресил. Не раз страдал от вынужденных сиквелов Айзек Азимов. Никто не даст ему так просто перестать писать о докторе Сьюзан Келвин и ее «Американских роботах и механических людях Инк.»; об Основании; об Элайдже Бейли и Р. Дэниэле Оливо. Айк сдался. Они уже зажили своей жизнью.

А я не хотел собирать очередные «Опасные видения».

Человек идет долиной смертной тени лишь раз, потому что любит острые ощущения или просто не узнает окрестности. Но, выбравшись, туда вернется лишь глупец. В ноябре 1965-го я приступил к тому, что считал интересным проектиком, – к антологии новых рассказов области спекулятивной литературы, написанных в новом стиле. Четыре года с половиной, пятьдесят тысяч книг в твердой обложке и еще бог знает сколько в мягкой спустя «Опасные видения» стали вехой (хоть раз сбылась моя мечта эгоманьяка) – и каким-то волшебным образом, словно зажив своей жизнью, они потребовали создать продолжение, еще больше оригинала, и теперь я сижу тут в одиноком отчаянии, стараюсь уложиться в горящие сроки и пишу очередное Предисловие. Все мы приходим к единственному выводу: я невероятный идиот.

Дайте расскажу, как все случилось.

Нет, погодите. Дайте сначала расскажу, что сделали «Опасные видения» – кроме того, что продались тиражом больше любой другой НФ-антологии на недавней памяти.

Сначала премии.

В 1967-м «Побросаю-ка я кости» Фрица Лейбера и «Да, и Гоморра» Чипа Дилэни получили премии «Небьюла» Американской ассоциации писателей-фантастов в категориях «лучшая короткая повесть» и «лучший рассказ» соответственно – между прочим, обойдя в обеих категориях номинированные произведения вашего покорного слуги. (Редкий человек так охотно помогал собственным палачам.)

На 26-м Всемирном конвенте научной фантастики в Окленде, в 1968-м, Филип Хосе Фармер получил, наряду с другим автором, «Хьюго» в категории «лучшая повесть» за своих «Наездников пурпурных пособий» из «Опасных видений» (для пуристов уточняю: вместе с ним премию получила Энн Маккефри за «Поиск Вейра»); а Фриц с его «Побросаю-ка я кости» урвал «Хьюго» за «лучшую короткую повесть». (Я в том году сам получил две «Хьюго» и поэтому не вижу причин жаловаться или обижаться.)

И на Оклендском конвенте мне вручили почетную грамоту за составление «самой важной и скандальной НФ-книги 1967 года».

«Опасные видения» попали в список лучших изданий в мягкой обложке 1969-го по версии BOOK WORLD. Их переиздание от «Книжного клуба НФ» вышло тиражом свыше 45 тысяч. Литературная гильдия предлагала их для подписчиков в качестве бонуса. У книги были – или скоро будут – издания или переводы в Великобритании, Германии, Японии, Испании, Италии и Франции. Они практически единолично зародили контрреволюционное движение в жанре под названием «Второе Основание», посвященное уничтожению всего, что символизируют «Опасные видения». Что бы это ни было.

Лично я получил больше двух тысяч писем от читателей, начиная с телеграммы от влиятельного нью-йоркского редактора, который сказал: «Поздравляю в день публикации самой важной книги десятилетия», и заканчивая письмом миссис С. Блитмон из Филадельфии, которая среди прочего написала: «Когда я взяла вашу книгу „Опасные видения“ в библиотеке и прочитала два предисловия, я решила, что это прекрасная книга. Словами не передать, как меня замутило после [и она назвала два рассказа, в том числе мой]. Вы говорите, ваша бабушка – еврейка (как и у меня), но мне в это не верится; да она наверняка из Вьетконга, иначе как бы вам пришли в голову такие мерзости. Стыд вам, стыд и позор! Научная фантастика должна быть красивой. А с вашим разумом (?) впору чистить туалеты, и то я слишком великодушна. Искренне…»

Попробуй угодить всем.

В основном люди поражались и наслаждались. Мужчины и женщины, приславшие тридцать три оригинальных рассказа для «Опасных видений», зашли туда, куда еще не ступала нога писателя, и вернулись, нашептывая о разных новых завтрашних днях – причем часто такими способами, которые ранее в спекулятивной литературе не мыслились возможными. Многие говорили, что моя цель – издавать рассказы, не издаваемые в коммерческих журналах из-за табу и редакторских ограничений,– выполнена только наполовину. Другие говорили, что только семьдесят процентов рассказов действительно первоклассные. Третьи – что шестьдесят два, а в одном фэнзине выявили только 12-процентную чистоту. И все-таки, несмотря на все стенания и нытье, книга каким-то образом умудрилась продаться, как лед в Рио, умудрилась перевернуть весь наш жанр с ног на голову и изменить его направление, умудрилась раздуть гордость авторов, которые появились в книге, ставшей, как я уже говорил, вехой. Спросите кого угодно.

Но когда улеглась пыль, у меня осталось на тысячу восемьсот долларов меньше, чем было.

Хотя смею заверить – не из-за скупости Doubleday, нашего издателя. А строго из-за моего завышенного мнения, будто книга все еще не такая уж большая, не такая уж изумительная, не такая уж новаторская. Так что я тратился и тратился. И, как я уже сказал, когда улеглась пыль, я остался на мели. До сих пор не вышел в плюс и все еще возвращаю долг автору Ларри Нивену, оплатившему последние рассказы. Не суть. Я все равно горжусь, что составил такую книгу.

Только один автор публично признался, что его огорчило участие в проекте. Я узнал о его недовольстве совсем недавно и, рискуя рассердить автора и его агента, просто-таки обязан поведать эту историю.

Дж. Г. Баллард – бесспорно, один из самых новаторских и серьезных авторов в спекулятивной литературе, – сказал в интервью, будто считает «Опасные видения» лицемерными, потому что я просил авторов присылать рассказы, не публикуемые на традиционных рынках из-за сомнительного содержания или стиля, но при этом сам отверг «Убийство Джона Фицджеральда Кеннеди, рассмотренное как автогонка с горы».

В интервью журналу Cypher приводилась цитата Джима Балларда о том, что я не взял рассказ – якобы написанный специально для «Опасных видений» – на том основании, что он бы оскорбил американских читателей.

Когда я прочитал интервью, у меня сердце ушло в пятки от ужаса… потому что я в жизни не видел этого рассказа. Баллард действительно написал его для книги, но его же агент в Нью-Йорке, вместо того чтобы переслать его мне в Лос-Анджелес, за меня решил, будто рассказ оскорбителен, и убрал его в долгий ящик до времени, когда получится вернуть его Балларду. Я до сих пор не знаю, объяснили Балларду или нет, что отказал не я. Впоследствии рассказ выпустил Майкл Муркок в своем New Worlds в Англии – и его тут же оценили заслуженно высоко.

Этот рассказ, один из самых интересных и противоречивых в жанре на недавней памяти, идеально подходил для «Опасных видений», и, узнав, что я остался без него из-за совершенно необоснованного решения агента, я скрежетал зубами от досады. Но чтобы меня вдобавок обвинили в лицемерии – это уже слишком. Рассказ Джима Балларда «Узнавание» в «Опасных видениях» – это хорошее и похвальное фэнтези, но просто и близко не в том часовом поясе, что «Автогонка с горы» – один из главных рассказов прошедшего десятилетия.

Когда мы встретились с Джимом Баллардом – в Рио-де-Жанейро в марте 1969-го,– мы все обсудили и, как мне казалось, закрыли вопрос взаимными соболезнованиями. А потом вышла та цитата в Cypher. И хоть я написал ему с напоминанием об обстоятельствах «получения» рассказа, ответа не было. Так что если кто из вас встретится с Дж. Г. Баллардом, можете ему рассказать, что случилось? А то было бы неприятно, если бы он – или кто угодно из вас – жил дальше с мыслью, будто мне хватило дурости отказать такому блестящему и примечательному произведению.

Я известен своей глупостью, но все-таки отрицаю обвинения в откровенной травме мозга.

А раз уж заговорили о моей глупости, должен признаться в безосновательном отказе представить место в «Опасных видениях» Томасу Дишу, который в последние четыре года выбился в первый ряд фантастов. Из-за своей слепоты я отверг рассказ, который должен был пойти в книгу, и потом, узнав Тома получше, горько сожалел о своих предрассудках.

К счастью, Диш куда благороднее вашего пристыженного редактора, и он написал для этого тома рассказ еще лучше. В свое время мы дойдем и до него, но уже само упоминание об этом упущении приводит нас к следующей части предисловия:

А зачем нужен еще один сборник «Опасных видений»?

Ну, одна из причин – Диш. Другая – Пирс Энтони. А еще сорок авторов вдобавок закрывают вопрос бесповоротно.

И все равно, хоть и хватало авторов, не попавших в первые «Опасные видения», делать «Новые опасные видения» меня тащили буквально с криками. Сейчас я все расскажу.

После выхода «ОВ» (вы уж простите, что перехожу на аббревиатуры; книга и так длинная, больше 250 тысяч слов, без того, чтобы каждый раз писать «Опасные видения» полностью), в 1967-м, когда у редактора Doubleday Ларри Эшмида развеялись воспоминания о том, что за мука была составлять эту чертовщину, он посмотрел на результаты продаж, прибавил престиж, который книга принесла загибающейся империи Doubleday, и решил, что нужно продолжение.

Я джентльмен и потому не буду комментировать историю наследственного безумия в родословной Эшмидов – разве что упомяну, что Ларри чрезвычайно гордится своей тетушкой, имевшей, по слухам, личную жизнь, как у мегеры, и прадедушкой по отцовской линии, который продавал мороженое со вкусом арахисового масла и тунца на Гебридских островах.

Лично я тогда еще оправлялся после «ОВ» – физически и финансово. Как раз гремели горячие похвалы и горькие осуждения книги, так что я просто откинулся на спинку, дышал полной грудью и думал, как же хорошо, что все это закончилось. Было начало июня 1968-го.

Зазвонил телефон.

Эшмид.

– Привет, Харлан! – Так он всегда начинал разговоры со мной. Будто и правда рад со мной поговорить. Хитрый сукин сын.

– Привет, Ларри, – ответил я. – Что случилось? Как там очередная литературная катастрофа Аллена Друри?

– Разлетается как пирожки, – ответил он.