Рождественские преступления в книжном магазинчике

Второе свидание прошло в баре делового района Манхэттена, хотя там мы задержались ненадолго и вскоре переместились в номер отеля «Канделябр» на 31-й Восточной улице. Полагаю, мне следовало бы испытывать вину за измену, но чувства к Гретхен затмили всё остальное. Я занимался сексом с кем-то помимо Карлы много лет назад, поэтому успел позабыть, какое удовольствие он может доставлять. Мы с моей рыжеволосой красоткой не могли насытиться друг другом. Но опьяняла нас не столько страсть, сколько ощущение близости, какую я не испытывал ни с кем другим.

Довольно скоро наши отношения с Гретхен перешли в бурный роман. Мы виделись так часто, как только удавалось: в обеденные перерывы, по вечерам, в выходные. Приходилось обманывать наших благоверных, говоря, что мы встречаемся с друзьями или работаем допоздна. Сперва лгать было тяжело, но это удивительно быстро стало привычным и даже нормальным.

Роман основывался не только на страсти: мы также стали лучшими друзьями и иногда просто встречались за стаканчиком пива – да, я снова начал довольно регулярно выпивать – и болтали о книгах, работе, проблемах в браке и прочих событиях в жизни. Потрясающий секс был всего лишь бонусом в наших отношениях. Казалось настоящей отдушиной находиться в постели с раскрепощенной женщиной, готовой на всё, чтобы доставить удовольствие. И да, у нее не возникало ни малейшего возражения против наряда школьницы, в котором выглядела совершенно неотразимо.

Спустя где-то месяц встреч мы лежали обнаженными в кровати отеля «Канделябр», обнимая друг друга, когда Гретхен прошептала мне на ухо:

– Ты моя вторая половинка, родственная душа, Стивен. Нам предназначено быть вместе самой судьбой.

И я ответил, что чувствую в точности то же самое.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее сближались. И тогда она высказала идею уйти от наших супругов. Конечно, Гретхен развод дался бы легче благодаря отсутствию детей. А с мужем у них давно уже не ладилось. Она призналась, что в прошлом году даже собиралась уйти от него и что он несколько раз поднимал на нее руку. Я же понимал, что расстаться с Карлой будет сложнее хотя бы потому, что она умела закатывать скандалы. А еще потому, что меня волновала реакция дочерей. Однако я согласился с Гретхен, что мы не можем продолжать встречаться тайком вечно и что пора начать выстраивать совместные отношения на постоянной основе.

Наконец, в какой-то из ранних майских дней, мы обедали вместе в китайском ресторанчике возле площади Юнион и заключили пакт: тем же вечером попросить развод у супругов. И хотя оба понимали, что придется нелегко, договорились встретить все сложности расставания вдвоем. Пока мы поддерживаем друг друга, любые неурядицы можно вынести, и однажды мы будем вспоминать об этом как о самом разумном из наших решений.

Когда я вернулся домой после работы, то стремился поскорее разделаться с неприятной задачей. И пускай не хотел ранить Карлу, но понимал, насколько неправильно утаивать от нее свои чувства к Гретхен. Чем раньше расторгнуть брак, тем меньше боли испытает жена. Это можно считать добрым поступком, если рассматривать картину целиком. Дочки наверняка расстроятся, но они будут не первыми детьми в мире, чьи родители развелись. Черт возьми, да таких, пожалуй, наберется даже больше, чем полных семей! Поэтому желание защитить подростков от разочарования не являлось достаточной причиной для сохранения давно угасших отношений.

Девочки отсутствовали, а Карла сидела на диване и смотрела одну из своих обычных телепередач. Я решил: это идеальный момент, чтобы сообщить ей новости, поэтому сказал:

– Привет, нам нужно кое о чем поговорить.

– О чем? – откликнулась она, не отрываясь от экрана.

– О нас, – заявил я, нажимая кнопку беззвучного режима пульта. – Думаю, ты заметила, что мы больше не находим общего языка. Поэтому нам лучше будет порознь. Я хочу получить развод.

«Я хочу получить развод». – Эти слова оказалось гораздо проще произнести, чем мне представлялось. Я сразу почувствовал облегчение, будто сбросил огромный груз с души. Будто наконец вырвался на свободу.

Вот только Карла отреагировала совсем не так, как я ожидал. Она не расстроилась, не стала плакать или закатывать истерику с криками, оскорблениями в мой адрес и швырянием вещами. А просто начала смеяться.

– Это самая забавная шутка из всех, которые я слышала. – И расхохоталась еще громче.

Я ничего не понимал. Неужели жена считала, что это розыгрыш?

– Я серьезно. Думаю, нам следует расторгнуть брак.

– Ты правда держишь меня за дурочку, которая не в курсе, что творилось у нее под носом эти несколько месяцев?

Я понимал, на что намекала Карла, но не хотел сознаваться, если только она меня не вынудит, поэтому уклончиво спросил:

– О чем это ты?

– Я знала о твоих встречах с этой девчонкой, Гретхен. Увидела как-то раз вашу переписку и наняла частного детектива следить за вами. А потом отправила своему адвокату записи ваших телефонных разговоров и копии всех сообщений. Всё верно, у меня есть адвокат, Стивен. И мне просто хотелось собрать максимальное количество доказательств твоей неверности, прежде чем обраться в суд самой. Ты хочешь развод. Уморительно!

Процесс расторжения брака явно предстоял ужасный. Меня, без сомнений, разнесут в пух и прах по условиям договора, а также оспорят родительские права, но, несмотря ни на что, я знал, что принял верное решение. Карла вела себя как первостатейная стерва, поэтому убила любые теплые отношения к ней. Можно считать сегодняшний вечер величайшим моментом в моей жизни. Я так долго был несчастен. Пора уже начать думать о себе.

Я отправил сообщение Гретхен:

«Я это сделал!»

И с нетерпением ждал, когда смогу поговорить с ней, когда смогу начать планировать наше совместное будущее. Однако не получив ответа даже через пару часов, почувствовал нарастающее беспокойство. Она упоминала, что муж прежде бил ее. Может, он сорвался, услышав новость о разводе? Что, если Гретхен ранена или попала в больницу?

Какое-то время спустя пришло сообщение:

«Нам нужно поговорить».

Я не понимал, что это значит. Поговорить о чем? Но всё равно обрадовался, что Гретхен в порядке, и сразу написал в ответ, гадая, что же случилось. Однако она пожелала побеседовать лично.

На следующее утро мы встретились в «Старбаксе» на Бродвее. Я сразу почувствовал неладное, когда наклонился поцеловать ее, а она отстранилась, и уточнил, занимая место напротив:

– В чем дело? Что-то произошло? Он сорвался?

– Прости, – произнесла Гретхен, отводя глаза.

– Простить? – переспросил я. – За что?

– Я… Я не сумела сдержать обещание.

Я уже догадывался о чем-то подобном, поэтому заверил:

– Всё в порядке. Подумаешь, слегка перенервничала и испугалась. Можешь поговорить с мужем и сегодня, когда…

– Нет. Я не буду просить у него развод, – возразила она. – Потому что решила дать нашему браку еще один шанс. Прости меня, Стивен. Я очень виновата перед тобой. Но вчера, после того как еще раз всё серьезно обдумала, поняла, что до сих пор люблю мужа и хочу попытаться наладить с ним отношения.

Я не мог поверить в происходящее. Наладить отношения? После того, как сама неделями подталкивала меня к решению о разводе? Что за бред?

– Ты шутишь? – спросил я.

Но Гретхен посмотрела на меня без капли веселья, холодными и пустыми глазами, после чего снова извинилась:

– Мне очень жаль, Стивен. Не знаю, как мы до такого докатились. Позволять нашим отношениями зайти так далеко было ошибкой. Большой ошибкой.

– Но ты же говорила, что мы родственные души! – Услышанное казалось кошмаром. – Говорила, что любишь меня. Что хочешь провести вместе всю оставшуюся жизнь.

– Знаю, – вздохнула она. – Знаю.

Я потянулся, чтобы взять руку Гретхен, но она отстранилась.

– Послушай, я всё понимаю, – сказал я. – Ты боишься своего мужа. Это вполне ожидаемо. Он раньше проявлял жестокость и сейчас манипулирует тобой. Вот что происходит. Ты только думаешь, что хочешь сохранить брак, но на самом деле просто опасаешься реакции супруга, если он разозлится. А по-настоящему желаешь быть со мной. И любишь меня.

– Нет, – покачала головой Гретхен. – Извини, Стивен. Я люблю мужа. Это правда.

– Нет, меня, – настаивал я. – А вовсе не его. Именно я твоя вторая половина. Я!

Я повысил голос, и люди за соседними столиками начали оборачиваться, однако это меня совершенно не волновало.

– Мы слишком поддались эмоциям. И просто нашли друг друга не в то время. Истинная любовь не может быть такой. Это лишь фантазия, которой пора положить конец. Тебе тоже следует уделить внимание браку, а не отмахиваться от прошлой жизни ради меня.

– Уже поздно рассуждать, – сообщил я. – Мы с женой разводимся. Она даже наняла адвоката.

– Попроси ее дать тебя еще один шанс, – предложила Гретхен.

– Я не хочу еще один шанс, я хочу тебя! – Я врезал кулаком по столу так, что ее кофе пролился ей на колени. – Боже, прости.

– Нет, это ты меня прости, – пробормотала она и вылетела на улицу.

Я поспешил следом, чтобы убедить Гретхен вернуться и продолжить обсуждение, но она уже села в такси. Я побежал за ним и принялся стучать в окно, но она даже не оглянулась, пока машина набирала скорость.

Я знал, что Гретхен говорила не всерьез, а всего-навсего запаниковала. Знал, что ее страх скоро пройдет и она вернется ко мне.

В тот день я отправил ей пятьдесят текстовых сообщений и оставил дюжину голосовых с заверениями в любви и просьбами поговорить, но не получил ответа ни на одно. Как и на следующий день. И через день. Звонки тоже не помогли: механический голос объявлял, что номер больше не обслуживается. Я не мог поверить, что Гретхен сменила телефон только из-за меня. Она, несомненно, не разорвала бы контактов с возлюбленным, предназначенным ей судьбой. Скорее всего, это муж заставил взять новый номер.

Тем временем Карла настояла, чтобы я съехал из квартиры. Того же самого требовали и дочери, которые узнали про измену. Мне не оставалось ничего другого, как найти крошечную студию возле Чайна-тауна, полагая, что поселюсь там ненадолго, пока Гретхен не одумается. А потом мы подберем себе более подходящее гнездышко на двоих. Либо будем жить у нее, когда она заставит мужа съехать.

Единственная проблема заключалась в том, что Гретхен так и не одумалась. Мы не общались с того самого утра в «Старбаксе». Я обнаружил, что она удалила меня из списка друзей во всех социальных сетях – вероятно, тоже по настоянию мужа, – поэтому больше не мог узнать, что происходит в ее жизни. В первую ночь в новой квартире мне приснился прекрасный сон о Гретхен, и тем тяжелее было при пробуждении понять, что она больше не со мной. Сердце болезненно сжалось от ужасного одиночества.

Я думал, не поговорить ли с ее мужем, объяснив ему всё вместо нее, но понимал, что она разозлится. Мне не хотелось расстраивать любимую девушку. Мне хотелось сделать ее счастливой.

В попытках хоть немного заглушить душевную боль я начал сильно пить и однажды проснулся весь в синяках, не имея ни малейшего понятия, что произошло накануне. А затем совершил огромную ошибку: заявился на работу нетрезвым, вызвав скандал. Меня уволили. Жизнь покатилась под откос. Всё шло совсем не так, как планировалось. Мы с Гретхен должны были справляться с разводом вдвоем.

Наконец, я не смог больше выносить одиночество и решил во что бы то ни стало увидеться с ней, поэтому и пришел в медицинский центр, где повздорил с врачом и охраной, лишь усугубив в итоге ситуацию.

Полиция заявляла, что я сломал нос сотруднику службы безопасности больницы, чего я не запомнил, хоть это и не имело значения. Мой адвокат сумел добиться снятия обвинений, однако время происшествия было крайне неудачным: в самый разгар бракоразводного процесса, когда юристы как раз утрясали все детали, а Карла сыпала оскорблениями и обещаниями отомстить. Ее адвокат использовал мой арест и недавние свидетельства пьянства, которое сопровождалось вспышками агрессии, в качестве подтверждения необходимости лишить меня родительских прав. Мой же посоветовал мне соглашаться, так как в суде шансов добиться более выгодных условий у меня нет. Поэтому Карла получила полную опеку над девочками, включая разрешение вывозить их за пределы штата. Мне же дозволялось видеть их раз в месяц в присутствии социального работника.

Тем временем Гретхен запросила запретительный ордер. Я теперь не имел права приближаться к ней и пытаться связаться с ней минимум пять лет. И сейчас, в канун Рождества, когда мы должны были бы отмечать свою первую годовщину, я сидел один в крошечной квартирке, погруженный в мрачные мысли. Поэтому решил прогуляться, чтобы немного развеяться.

Погода стояла не слишком рождественская: сырая, промозглая, пятьдесят градусов[3]. Сначала я планировал пойти в бар либо просто купить выпивку в ближайшем алкогольном супермаркете, но потом вспомнил о «Загадочном книжном магазине» и направился туда. Детективные истории всегда служили для меня способом убежать от проблем. А сейчас мне это было нужно как никогда.

Коренастый бородатый кассир оторвался от чтения «Лунной мили» Денниса Лихэйна и пожелал мне счастливого Рождества, но я молча прошел мимо и почти сразу заметил возле полок ее. Не Гретхен, а другую женщину: невысокую и худую, пожалуй, даже чересчур худую. Она была не в моем вкусе, и, возможно, я не обратил бы на нее внимания, если бы она не держала в руках «Приют разбитых сердец» Строби.

Совпадение или знак свыше?

Я подошел и проронил:

– Отличная книга.

Мы разговорились. Между нами не вспыхнуло искр с первого же взгляда, как произошло с Гретхен, но собеседница производила приятное впечатление. Я настоял на том, что куплю ей Строби в качестве рождественского подарка и уже направлялся к кассе, когда увидел старика с седой шевелюрой. Он стоял ровно на том же месте, что и в прошлом году, и точно так же смотрел на меня с понимающим прищуром. Это слегка выбивало из колеи, поэтому я испытал облегчение, когда мы с новой знакомой покинули магазин.

– Еще раз спасибо за книгу, – поблагодарила она. – Очень мило с твоей стороны.

– Без проблем, мне хотелось, чтобы Строби попал в любящие руки, – ответил я. – Кстати, меня зовут Стивен.

– А меня Линда.

– Может, выпьем? Через улицу как раз есть бар.

– Я бы с удовольствием, но должна выгулять пса. Он сидел взаперти целый день. А вот в другой раз было бы замечательно.

Мы обменялись номерами телефонов, попрощались и разошлись в противоположные стороны. Когда я вернулся в съемную квартиру, то постарался с оптимизмом взглянуть на будущее. Линда хоть и была не в моем вкусе, казалась достаточно милой и к тому же любила детективы. Сразу два плюса в ее пользу. А еще она не носила обручального кольца, поэтому мы могли встречаться открыто, как пара свободных людей. Да, моя жизнь сейчас складывалась дерьмово, однако в браке я уже давно чувствовал себя немногим лучше, так что теперь радовался решению развестись. Потеря дочерей угнетала, но они в любом случае совсем скоро поступят в колледж, и мы сможем видеться чаще. Я мог бы снова записаться в группу анонимных алкоголиков, бросить пить, подправить резюме и опять выстроить карьеру. Мог бы снова стать счастливым.

И тут меня накрыло понимание, что я хочу обрести счастье не с кем-нибудь, а именно с Гретхен, со своей второй половинкой. Родственную душу можно встретить лишь раз в жизни. И когда такой шанс выпадает, нужно хвататься за него, несмотря ни на что. Хвататься и делать всё от тебя зависящее, чтобы не упустить его.

Внезапно я понял, как именно должен поступить. Всё казалось очевидным.

Я отправил Линде сообщение:

«Я отлично провел время сегодня, но обязан признаться, что влюблен в другую. Поэтому встречаться снова было бы нечестно по отношению к тебе. Надеюсь, однажды ты тоже найдешь свою вторую половинку. Счастливого Рождества, Стивен».

Моментально почувствовав себя лучше после, несомненно, верного поступка, я сделал несколько глотков виски для храбрости и направился в жилые кварталы города.

Раньше мне никогда не доводилось бывать в квартире Гретхен, но в последнее время я не раз приближался к зданию. Да, в нарушение судебного запрета. Несмотря на риск ареста, я иногда просто не мог удержаться от того, чтобы взглянуть на любимую и убедиться в ее безопасности. Убедиться, что агрессивный муж не причинил ей вреда. Меня будто что-то тянуло к Гретхен, нечто вне моего контроля. Я же не виноват, что испытывал к ней чувства.

Она жила в довоенном здании без лифта и наверняка не впустила бы меня, если позвонить в домофон. Поэтому я прождал около часа, пока кто-то не вышел из подъезда, и тогда проскользнул внутрь через закрывающуюся дверь. Затем поднялся к нужной квартире на четвертый этаж и нажал на звонок. Спустя несколько секунд послышались шаги и кто-то, приотворив узкую щель, спросил:

– Чем могу помочь? – Это был муж-подонок Гретхен.

– Я живу в конце коридора. Думаю, на этаже пожар! – торопливо выпалил я, а когда он открыл дверь, протиснулся в квартиру.

– Эй, какого… – начал было собеседник, стоявший в одних трусах, без рубашки.

Воображая, как он бьет Гретхен по лицу, как доводит ее до слез, я толкнул его в грудь или, возможно, чуть ближе к шее. Мне не хотелось ему вредить, вот только он служил преградой между родственными душами, поэтому иного выбора не было.

Потом появилась Гретхен. Я ожидал, что она обрадуется и поцелует меня так же, как в прошлое Рождество в Рокфеллер-центре, но она начала кричать и стараться спасти своего никчемного мужа. Неужели ей не хотелось освободиться от него и обрести истинную любовь?

Наверное, Гретхен просто делала вид, что помогает ему. Либо просто находилась под его внушением и боялась сопротивляться. А как только осознает, что он окончательно мертв и больше никогда не причинит ей вреда, то придет в себя и поймет, что я вручил ей лучший подарок на Рождество из всех – свободу. Что теперь нам ничто не мешает быть вместе. Конечно, полиция начнет расследование, но если мы немедленно арендуем машину и уедем из Нью-Йорка, то совсем скоро сумеем пересечь границу с Канадой, где сможем счастливо жить под другими именами отныне и навеки.

– Я так тебя люблю, медвежонок, – сказал я.

Гретхен по-прежнему вопила, заливаясь слезами, и оскорбляла меня на все лады. Наверное, ей требовалось выпить, чтобы успокоиться. Я направился на кухню, чтобы поискать вино, когда ощутил удар по затылку. С трудом сумел повернуться, увидев свою любимую с огромной вазой в руках, после чего рухнул на пол, корчась от боли.

А затем появился седовласый старик из «Загадочного книжного магазина», протянул мне ладонь и помог подняться. Теперь я понял, что именно означал его взгляд: всё это время он ждал меня.

Уже следуя за провожатым во тьму, я хотел сказать Гретхен, что прощаю ее и что люблю сильнее всего в мире. Что мы навеки останемся родственными душами, но теперь для нас всё кончено.

По крайней мере, на этом свете.

Примечания