Сельский Декамерон

                              Вступление

Вечер 31 декабря

К Кузнецовым приехали родственники из соседней области. Очень захотелось внучке Ксении повидаться с бабушкой Анной, которая жила у дочери Олеси и зятя Валерия. Муж Ксении поддержал молодую жену, решил на автомобиле ехать. Тесть его Тимофей напросился с ними, тоже соскучился по матери, которой уже 90 лет в марте исполнилось. И Новый год вместе справить неплохо. Сестра и мать Тимофея жили в его родной области и родном районе, только не в том селе, где он провёл детство и юность. Но всё же в селе Песчаном он кое-кого знал. И по приезде, когда улеглись восторги от радостной встречи, за столом выразил желание навестить знакомых.

Олеся, округлив глаза, воскликнула:

– Ты что, не надо никуда ходить! У нас в селе люди начали болеть коронавирусом! У Михаила Тетерина жена умерла от этого! В областную больницу увезли, там и скончалась. И хоронили в закрытом гробу – вот ужас-то! А у нас в школе уже три учительницы переболели. В детсаду пять человек, две сейчас дома маются.

– Ну, сестричка, я в маске к Сане Иванову зайду… – промолвил Тимофей.

– Нет-нет, что ты, Тимоша, не надо, не надо никуда ходить, – умоляющим голосом произнесла мать, – пожалей себя и нас!

  Внучка выразила солидарность с бабушкой Анной и тётей. Её муж Пётр скромно молчал. Хозяин дома Валерий только усмехался, пожимая широченными плечами да покачивая большой головой. Пришлось Тимофею согласиться с уговорами. Наступление Нового года они встретили весело. Поздравили по ватсапу жену Тимофея и её гостей – брата с супругой. В одно время с ними после речи президента под бой курантов подняли бокалы с шампанским. Затем много пели и пили, обильно угощались всякими вкусностями. Плясали в зале, коридоре и в ограде. Когда после танцев утомились и сели за стол, Тимофей провозгласил:

– Ну, раз мы из-за ковида этого проклятого никуда в гости не пойдём, то предлагаю идею. Все пять дней, что мы здесь будем гостить, начиная с завтрашнего, собираться в восемь – девять часов вечера  и рассказывать разные истории из жизни по очереди. Мама что-нибудь из давнишней жизни поведает нам, остальные – кто что помнит. Предложение все одобрили.

День первый

Мужчины колют дрова

Днём, когда все выспались, то поели без Олеси. Та топила баню. Валерий предложил:

– У меня не все дровишки для бани расколоты. Можно размяться. Как на это смотришь, профессор?

– Пока ещё доцент, – усмехнулся Пётр, – согласен!

Мужчины вышли и занялись работой. Тимофей, жахнув в очередной раз, развалил толстое полено и процитировал:

Любить – это значит, в глубь двора

Вбежать и до ночи грачьей

Блестя топором, рубить дрова,

Силой своей играючи!

– Пушкин? – спросил Валерий.

– Маяковский, – укоризненно поправил шурин.

– Ну я же не учитель, как ты и твоя сеструха, – оправдался Валерий.

Они дружно захохотали.

После того, когда все по очереди помылись и попарились в баньке, отметили первый день Нового года, побеседовали, посмотрели телевизор. После ужина, как условились, взялись рассказывать истории всякие, бывальщины. Первой начала бабушка.

История первая

Венчание и Рахиль

Было это в начале прошлого века. В селе Родники жила семья Ерофеевых. Старший сын женатый. Пришёл черёд младшему сыну Алексею заводить семью. В их селе подходящей девки для него не было. Так думал отец – Иван. Жили Ерофеевы зажиточно. Стало быть, и невесту надо из крепкого семейства.

Ездил отец в гости к родственникам в деревню Спасову. Поспрашивал у них, и ему указали на семью Пригоновых. У тех три дочери имеются. Живут, мол, хорошо. Два коня есть, телеги, разный сельхозинвентарь, три коровы, кур полно. Вся семья работящая. Тоже два сына, один ещё неженатый. Всё, решено. Собрались Иван с Алёшей и сватами, поехали. У Пригоновых их встречают родители. Уважительно поговорили, потом дочерей показали. По очереди выходили они из своей комнаты в горницу. Марья, Маня и Луша. 24, 19 и 17 лет. У всех по толстой косе ниже пояса. Имена тогда давали согласно святцам. Потому и получилось так, объяснили родители: первую дочь нарекли Марьей, вторую – Марией.

Старшая резковатыми чертами лица, тяжёлым подбородком и чёрными волосами походила на отца. Средняя и младшая удались в мать: миловидные, круглолицые, улыбчивые, с задорно поднятыми носиками, маленькими ушками, русыми волнистыми волосами. У Марьи и Луши как у папаши карие глаза, у Мани – василькового цвета как у матушки.

Алексею приглянулась средняя. Так она на него взглянула доверчиво, такая доброта отразилась в её взгляде, что сердце у Алёши подпрыгнуло и весело заколотилось.

– Выбираю Маню! – высказался парень решительно.

– Средняя, стало быть, приглянулась? Ну, Марию так Марию, – молвил отец девушек.

Родители ударили по рукам. Назначили день свадьбы. Хозяин добавил:

– Тока у нас обычай в роду – невеста не показывается , пока не обвенчают. Закрывается совсем, чтоб не сглазили чужие люди.

Ладно, раз обычай такой, пусть его, решил довольный сватовством Иван Ерофеев. Поехали домой. Алексей не дорогу видел перед собой, а милую Маню, Маняшу. Дома порадовали мать удачным выбором. Алёша заснул в думах о будущей невесте. Ночью приснилось ему, как венчают их в церкви. Народ радуется. Они выходят из храма, обнимаются и медленно поднимаются вверх. Затем плывут по воздуху по направлению к дому. Все люди восторженно кричат, поздравляя их.

Настал день свадьбы. Жених с родителями и дружкой прибыли заранее к церкви. Алексей с радостью смотрел на сельский храм, как будто впервые видел высоченный купол шатровидной формы и колокольню.

Наконец появились дрожки с невестой и родителями. Лицо невесты скрыто фатой. Началась служба. Пара встала под венец. Алексей пребывал в каком-то сладостном тумане. Радость переполняла его. К священнику и службе он испытывал благоговение. Божественная литургия, затем – обручение.

Священник надел кольцо жениху, трижды осенил его крестом, возгласил: «Обручается раб божий Алексей рабе Божией Марии во имя Отца, Сына и святаго Духа». То же совершил с невестой. Потом он менял им кольца трижды… На вопрос батюшки, имеет ли он желание быть мужем Марии, Алексей ответил утвердительно. И громко. Невеста – тихо. Батюшка торжественно провозгласил, что они нарекаются мужем и женой. В это время невеста подняла фату.

– Это не она! – воскликнул поражённый жених. Его быстро чмокнула Марья. Под платком скрывалась старшая сестра! Обманутый жених дёрнулся было в сторону, но его крепко схватили за руки братья невесты. Батюшка возгласил, что венчанье произошло, священный обряд проведён. И отныне жизнь раба Божия Алексея и рабы Божией Марии связана на всю жизнь. Жена, мол, не лапоть, с ноги не сбросишь. Благообразный батюшка вмиг превратился для Алёши в толстого обманщика попа.

Алексей умоляюще взглянул на отца. Но тот благословил чету. Вид у него был благодушный. Затем пошли молитвы, целование образа Спасителя. Трижды священник обвёл новобрачных вокруг аналоя… В сознании жениха мелькнуло чудесное воспоминание из сна и пропало.

Сейчас же всё напоминало дурной сон. Потом уж, через полгода сын узнал, что подмена произошла с согласия его отца. Сват уговорил Ивана проделать такую штуку. Ведь негоже старшей дочери в перестарках ходить. И ей семью надо создавать. За это сват обещал дать приданое побольше. Так и пришлось Алексею жить всю жизнь с нелюбимой женой. Очень сердился поначалу. А отец и мать всё твердили ему: стерпится – слюбится. Постепенно привык. Троих детей народили с женой.

***

Вот такая судьбина у мужика, – закончила Бабушка Анна. Младшее поколение поудивлялось старым порядкам, повозмущалось. Слово взял Тимофей:

– Вот недоумеваем, как это в старину родители решали, с кем их детям венчаться, семью создавать. Неправильно это. А бывает, что в новое время люди сами свою судьбу выбирают, родителей не слушают. И далеко не всегда счастливые браки создаются. Послушайте, что в нашем городе было.

История вторая

Из огня да в полымя

У нас в средней школе номер 1 работает Сергей Степанович, преподаёт историю в школе. Для ровесников – просто Серёга Коньков, свой парень, классный гитарист.

Коньков как-то вечером сидел на кухне, обхватив кудрявую голову руками. На столе чай давно остыл. Думал, как же ему быть теперь? Связался с бывшей ученицей, сам не рад. Хотел один раз порезвиться. Однако Алиса не давала ему после той ночи прохода.  Как от неё отвязаться?

Воспоминанья теснились в его голове. Женился он ещё студентом. С женой Ларисой растили двоих деток. Супруга вела английский язык в той же школе.

Вместе с отцом они построили новый дом рядом со старым. А отец, Степан Матвеевич – известный, уважаемый человек в районе. Фронтовик. На рубеже веков всё ещё преподавал в школе изобразительное искусство. И сам картины создавал. В Энске многие жители покупали его создания: пейзажи-изображения родных мест или портреты.

Сын тоже не чужд искусству. Только увлёкся музыкой. На школьных вечерах колдовал над музыкальной установкой. Подрабатывал в местном Доме культуры ди-джеем, приглашали на разные праздничные действа.

Всё бы хорошо, да после того, как исполнилось супругам по сорок лет, начала Лариса проявлять недовольство мужем. И зарплата у него, дескать, скудная, за школьные дискотеки не платят. А за дискотеки в РДК мол, что-то маловато в семью ты, Серёжка, приносишь, наверное, с дружками больше пропиваешь.

Сергей Степанович не сердился, пытался по-доброму говорить с женой. Да никакие доводы разума на неё не действовали. Ещё сильнее распалялась. На место её мог поставить только тесть. Когда не был занят созданием картин в старом доме, служившем ему мастерской.

В конце концов развелись супруги. Лариса уехала в соседний район.

Степан Матвеевич был удовлетворён, что не стало скандальной невестки, лишь о внуках скучал. Сергей иногда на каникулах ездил, встречался с дочкой и сыном. Бывшая благоверная удачно вышла замуж. Отец говорил сыну, чтобы и он подыскал себе достойную супругу.  Намекал на скромную учительницу математики, которая тоже развелась несколько лет назад. Сын  не спешил обременять себя новыми узами Гименея. Как говорится в пословице: «Обжегшись на молоке, дуют на воду». Бывали у него одномоментные встречи, ни к чему не обязывающие. Пока однажды не спутался с молоденькой Алисой.

В тот вечер Сергей должен был обеспечить музыку к празднованию дня рождения бывшего ученика Батуева Эдуарда по прозвищу Батый. Эдик всегда уважительно здоровался с бывшим наставником, крепко пожимал руку. Сергею Степановичу лестно, что Батуев выражал при людях подчёркнутое уважение к нему. Ведь Батый – один из успешных бизнесменов района, владелец двух магазинов. А по совместительству – глава местной ОПГ. Такое уж время: бандитские главари становились предпринимателями.

– Сергею Степановичу наш горячий привет! – воскликнул Батуев при встрече, сияя коричневыми глазами. Среднего роста, коренастый, с бритой головой. Пожал двумя руками протянутую руку учителя, согнувшись в поклоне и блеснув лысиной. Показался его мощный загривок в морщинах. Раздались восклицания других бывших учеников, соратников Батыя по группировке. Все подходили, весело пожимали руку Конькову. Бывшие ученицы приветствовали его на расстоянии. Одна из них, кокетливо взглянув чёрными глазами, тоже подала руку. Её груди, похожие на большие мячи, стремились вырваться наружу из декольте. Красное платье-мини. Полные ножки. Сергей слегка пожал её кисть и поцеловал, чем вызвал восторг у всех собравшихся.

– Ну, Алиса, ты прямо мадмазель, – крикнул кто-то. Все заржали.

На Сергее Степановиче тогда были белоснежная рубашка с фиолетовым галстуком-бабочкой, отутюженные чёрные брюки. Он включил аппаратуру, раздалась мелодия. Собравшиеся уселись за длинный стол, уставленный яствами и бутылками с разнообразным горячительным. Соратники именинника по очереди поднимались, провозглашали тост и преподносили подарки. Только и слышалось: «Автор»! «Автор!» Так они называли своего лидера, сокращённо – от слова «авторитет». Тот сидел, развалившись, довольно ухмылялся, посверкивая золотым зубом.

После возлияний начались танцы, или как называли их в компании – «скачки». Виновник торжества, несмотря на лёгкую полноту, наяривал вовсю. У всех энергия била через край.

Алиса всё время танцевала напротив ди-джея. Извивалась и прыгала, демонстрируя Конькову все выпуклости своего фигуристого тела. Во время короткой передышки Батый подошёл заказать музыканту песню «Владимирский Централ». Ухмыльнулся:

– Сергей Степаныч, Алиска-то запала на вас!

Танцоры, уставшие от «скачек», уселись и стали подпевать во главе с Батыем. Затем продолжили возлияния. Виновник торжества пригласил своего бывшего учителя за стол. От предложенной стопки тот было отказался. Но все стали его уговаривать. Пригубил. Отведал снеди. Бывшие ученики начали вспоминать разные истории из школьной жизни. Похваливали Сергея Степановича. Затем Батый пригласил педагога к себе домой «в составе избранных», как он выразился. Мол, немного повеселимся в узком кругу. Суббота ведь, завтра никуда спешить не надо.

Он так просил учителя, что тот согласился. Отправились на двух автомобилях: в Рено к Конькову сели Алиса с двумя хихикающими подругами,  на Батуевском БМВ – хозяин и двое друзей. За руль сел ближайший помощник местного авторитета, длинный парень с маленькой головой, который пил очень мало.

Батуев жил в двухэтажном коттедже. Комнат там было много. Вначале компания избранных пировала вместе. Опять пошли «скачки». Правда, некоторые скорее не скакали, их мотало как на палубе корабля в бурю. Чтобы передохнуть, перешли на медленный танец.

Алиса повисла на Конькове, выражая восхищение его музыкальными и танцевальными талантами. Постепенно пары разошлись по отдельным каютам. Алиса стала горячо уверять, что она ещё в школе влюбилась в своего учителя. Такой он умный! И красивый! Кудри, правда, сейчас пореже, но ещё ничего. Мол, глаза его как изумруды, голос прям как у диктора из телевизора…

У Сергея Степановича голова пошла кругом от таких откровений и близости молодого соблазнительного тела. Да и поддал уже немало. Та ночь у них выдалась страстной. Влюблённо-опьянённая молодая женщина оказалась необузданной в своей страсти. Ну и Серёга тоже не подкачал.

Утро оказалось не таким радужным. Оно принесло Конькову тяжёлое похмелье и сожаления. Алиса разбудила его поцелуями. А тот не сразу понял, где он и как здесь оказался. Молодке сказал, мол, это была ошибка, о которой никому не надо рассказывать. На что Алиса выдала: если вы, Сергей Степанович, честный человек, то должны на мне жениться!

 После такого заявления Коньков, несмотря на боль в голове, быстро оделся и вышел из дома, сказав партнёрше, что ему нужно быстрее домой, отец беспокоится.

Алиса через день заявилась в гости, когда отец находился в мастерской. Стала хвалить мужскую силу Конькова, мол, в восторге от его ласк, от той ночи, когда небо было в алмазах. Хозяин пытался её выпроводить, да не тут-то было! Гостья скинула кофточку, обнажившись по пояс, расстегнула юбку, обхватила желанного… Коньков опомниться не успел, как уже они оказались на диване. После «бури и натиска» гостья опять воскликнула, что мечтает стать его женой.

 У неё оказался номер Сергея, стала названивать. Коньков выключал мобильник, когда нежданная любовница звонила. Ворота закрывал днём. Однажды забыл это сделать, и Алиса опять появилась. Зашла без стука. Кокетливая улыбка, нахальный взгляд, кожаная сумочка на ремешке. Коньков хотел её вытолкать, но та кинулась на кухню. Попросила извинения, мол, она поговорить просто пришла. Сергей схватил её за руку, хотел повлечь за собой, но она упала на пол и зарыдала. Пришлось её успокаивать. Гостья села на табурет у стола, из сумочки достала платок, осушая слёзы. Высказалась, что всем поведает, будто бы Коньков её насиловал. Тот захохотал: кто, дескать, тебе поверит?

Хохот этот привёл назойливую молодку в ярость. Внезапно в руке Алисы оказалась финка. Размахивая ножом, она двинулась на обомлевшего учителя. Отчаянная девушка воскликнула, мол, Сергей Степаныч, обещай, что женишься на мне, иначе кирдык тебе будет! Пришлось Конькову дать обещание – жить-то охота! И согласиться на то, что любовница завтра со своими вещами перейдёт к нему жить.

И вот теперь уже два часа сидит Сергей, стиснув голову, вцепившись в свои кудри и глядит с тоской на стену, на портрет своих детишек, написанный их дедом. Что делать?.. Тоска…

Решение пришло само. Придётся обратиться за помощью к Батуеву. Если тот так высоко ценит бывшего учителя, то разберётся с девкой из своего окружения. Он тут же набрал номер Батыя, поделился с ним проблемой. Тот попросил учителя подъехать к нему после уроков к магазину. Там и обмозгуют это дело. У Сергея немного отлегло от сердца. Когда он появился в магазине, хозяин встретил его у входа, предложил пройти в кабинет. В ютном кабинете устроились в удобных кожаных креслах. Батуев предложил безалкогольный коктейль.

 Коньков снова пожаловался на Алису. Батый со смешком посоветовал жениться на ней. А что, молодая да красивая, в теле, ласковая в постели. О, рифма! Опять хохотнул. Сергей Степанович, чё ж вы, мол, от такой лакомой бабы отказываетесь.  Коньков возмутился, да зачем она ему нужна, такая ласковая зарежет и глазом не моргнёт.

Батый весело засмеялся, сверкая золотым зубом. Обнадёжил: не бойтесь, мол, ничего она не сделает. А вот наболтать может, конкретно. Репутацию вам, Сергей Степаныч, реально попортить может. Но я с ней поговорю, чтобы от вас отстала. Только у меня просьба: услуга за услугу. За это вы мне иногда свою машину будете давать. Ненадолго.

От изумления глаза Конькова округлились и стали ещё зеленее. В недоумении он сказал, что не понимает такой просьбы Эдика, у того ведь своя машина – БМВ, получше, чем у него. На что собеседник ответил в таком духе, что, дескать, Батуевскую тачку все знают, иногда хочется куда-то съездить не привлекая внимания.

Подумал Сергей Степанович и согласился. На душе как-то смутно стало.  Приехал домой, сел обедать, задумчиво глядя перед собой. Появился отец, который спросил:

– Серёжа, ты что, спутался с непотребной девкой?

– Кто тебе сказал? – у сына ёкнуло сердце.

– Соседка. Видела, как к нам домой заходила молодка блатная. Ты это перестань, не позорь себя и меня!

– Да нет, папа, я уже с ней порвал, больше не появится.

– Ну ладно тогда. Ты выбирай путных. Математичка – хорошая, скромная женщина, – опять напомнил Степан Матвеевич.

Сын промолчал. Перевёл разговор на картину, над которой трудился в эти дни отец.

На другой день, домой приехав и пообедав, Коньков-младший вышел в сад. Яблони и вишни покрылись белой цветочной кипенью. Красота! Где-то щёлкал соловей. Сергей принялся вскапывать землю под грядки. Тут раздался звонок сотового, который он положил на лавочку.

Кому что надо? Батый! Вежливо поприветствовал, поинтересовался здоровьем. Заверил, дескать, Алиска больше не будет портить жизнь бывшему наставнику. Ну и просьба, мол, у меня к вам, Сергей Степанович. Мы же с вами договорились. Машину сегодня дадите, пожалуйста. Да недалеко. Ненадолго. Не беспокойтесь. Всё будет чики-пуки. Верну в целости-сохранности.

Вскоре появился Эдик Батуев в чёрных очках. Сергей пошёл ему навстречу, заглянул по пути в окно старого дома. Отец творил в комнате, в проёме двери виднелась его рука с кистью. Педагог открыл гараж, бывший ученик сел и укатил.

Через час он вернулся. Отец ничего не заметил.

Алиса больше не появлялась. Однажды попалась навстречу при выходе из магазина. Отвернулась.  Коньков довольно ухмыльнулся. Не до улыбок ему стало, когда Батыев с дружком заявились в другой раз. Опять нужен автомобиль. Степан Матвеевич в это время находился тоже в огороде, боронил грядки. Сын объяснил, дескать, по делам надо, договориться насчёт дискотеки. Сел за руль сам, подъехал к дому приятеля, жившего недалеко. Зашёл к нему, а два гаврика укатили на его Рено. Приятелю Серёга помог в работе на огороде. Батый с дружком подъехали к этому дому через три с половиной часа.

Сергей досадовал. Да что это такое! Попал он как кур в ощип. Достал уже этот Батый. Что же делать? Если не разрешать ему брать машину, опять может Алиска припереться. Вчера прошла мимо дома, смотрела в окна и лыбилась, зараза. Но и автомобиль давать в чужие руки, да ещё этим бандитам – дело опасное. А вдруг Батый какое преступление совершит, а подозрения на него, Сергея, падут? Или в аварию попадёт? Да-а, угодил из огня да в полымя.

Три дня не беспокоил «спаситель». Коньков начал было успокаиваться. Может, забудет, хватит уж, попользовался. Вдруг Эдуард позвонил опять. Вежливо, с извинениями, попросил опять машину на часок. Отец в это время трудился над картиной. Пришлось скрепя сердце согласиться.

Вскоре появился Батый с дружком. Коньков-младший открыл гараж, выехал, вылез из автомобиля. Только Эдик плюхнулся на водительское место, как раздался крик:

– Эй, ты куда? А ну, выходи ! – вдруг раздался гневный возглас Конькова-старшего, который направлялся к компании, воинственно выставив белую бороду. Никто не заметил, когда он вышел из ограды.

– Папа, да они на минутку, сейчас приедут, – деланно-беспечным тоном промолвил сын.

– Степан Матвеевич, мы договорились, ненадолго сгоняем по делам, мы же свои люди, – умиротворяюще произнёс Батуев.

Но тот уже цепко держался за ручку, не давая закрыть дверь. Возмущение его возросло:

– Какие свои люди?! В чём дело? Вы что, басурмане, совсем обнаглели?! Ну-ка, Эдик, выметайся из машины! И больше у нас не появляйся!

Батуев когда-то учился и у старшего Конькова. Спорить с ветераном войны  не стал. Извинившись, он и его приятель отправились восвояси.

Степан Матвеевич переключил своё возмущение на сына. Серёжа с покаянным видом что-то бормотал в своё оправдание. Но на самом деле испытывал облегчение и тихое ликование. Как будто с плеч сбросил тяжеленный мешок картошки, который слишком долго нёс.

С тех пор местная братва не беспокоила Сергея Степановича. А через три месяца он женился на учительнице математики. Вот такая история.

***

– Ну слава Богу, – хорошо всё закончилось, – произнесла Бабушка Анна. Все вздохнули с облегчением.

– Да, попал парень как карась на крючок, – засмеялся Валерий.

– А ещё говорят: «От дождя да под капель» – сказала Ксения, поправив прядь каштановых волос. Она преподавала в университете на филологическом факультете, так что пословиц и поговорок знала много. Её муж Пётр учил студентов на физмате. По жребию он должен был поведать следующий рассказ-быль.

История третья

Любвеобильный Борис

Борис Пронин проживал в деревне Лисьей. У этого коренастого парня была горделивая осанка, во взгляде часто сквозило высокомерие. Однако при разговоре с девушками глаза его становились ласковыми-ласковыми, речь текла как мёд. До службы в армии постоянных подружек не имел. Служил он в стройбате. Во время увольнительных встречался с жительницами города, но серьёзных отношений не завёл.

Демобилизовался Боря в 1990 году. Вышел из автобуса на остановке в родной деревне и пошёл, гордо выпятив грудь, усеянную всевозможными значками, похожими на медали. Особая гордость – аксельбанты, которые Пронин любовно пришивал перед отправкой домой. Отвечал на приветствия земляков важно, кому-то дружески пожимал руку, с кем-то обнимался.

Ещё больше приосанился, когда его поприветствовали три смешливые подружки. Пронин удивился про себя: неужели в середине шла Маринка Петрова? Когда он уходил в армию, посмотреть на прощальный пляс перед их домом сбежались школьники, среди которых была и Маринка, жившая через два дома от Прониных. Совсем салагой тогда выглядела. А сейчас – откуда что взялось?! Какая вымахала! А грудь-то, что у взрослой женщины! Боря проводил взглядом девчонок. Да, хороша Маринка и спереди, и сзади! Девчата оглянулись на него, дружно прыснули.

Встреча с родителями, сестрёнкой, бабушкой на какое-то время заслонили впечатление от похорошевшей девушки. Однако в клубе он сразу заметил Маринку, старался вовсю показать свою прыть во время ритмичных танцев. Приглашал её на вальс и танго. Та не отказывалась, но пресекала попытки бравого воина поплотнее обнять её в танцах. Говорила ему, что зря он выпил перед приходом в Дом культуры. Ну что поделаешь, друганы угостили, столько времени не видались, соскучились, оправдывался кавалер.

    Домой она пошла вместе с тремя подружками. Боря увязался за ними. Уединиться с ней ему не удалось. Зато на другой день Пронин отправился в клуб трезвым. Его ухаживания за девушкой были вознаграждены. Провожал он Марину долго, рассказывал ей о службе в армии. Та с интересом слушала. Ей было лестно, что взрослый парень оказывает ей внимание, провожает до дому. Ведь Марина Петрова только в том году оканчивала восьмой класс.