Мой борзый хам
- -
- 100%
- +
– Яр, закройся, – даже у меня по коже пробежал морозец от черных молний в глазах Мирослава.
– Да ладно тебе, бро, – мне досталась понимающая улыбка братца. – Познакомь с девушкой, а то неудобно как-то.
Мирослав сжал челюсти.
Прокатил по скулам жесткие комки желваков, сдерживая себя.
– Ева Сергеевна, это мой брат, Яромир. Приехал, видимо, за тем, чтобы насрать всем тут в уши и создать видимость бурной деятельности.
– Ой, как грубо, – Яромир шагнул ко мне и с размаху схватил мою ладошку.
Вот только не для того, чтобы пожать, как это принято в деловом мире. Нет, он поднес ее к губам и с наглым прищуром оставил слегка влажный поцелуй на ее тыльной стороне.
– Очень приятно, Ева. Яромир. Но для таких красивых девушек – просто Яр.
– Очень приятно, – я ошарашенно потянула свою руку обратно.
Обалдеть...
Два братца, одинаковы с лица... Но ужас какие разные! И я тут между ними, вот что плохо!
– Извини за брата, Ева, – хмуро вклинился в наш диалог Мирослав. – Он, видимо, только с самолета. Или с кабака. По нему всегда сложно понять.
– Зато я веселый, – парировал Яромир. – В отличие от некоторых угрюмых засранцев. Девушкам нравятся веселые, я же прав, Ев?
Ну, точно.
Я мячик между ними. И мне это не нравится! Они враждуют, это понятно сразу, только я при чем? Мы вроде бы работать собирались.
– Ев, идем, у нас собрание, – Мирослав подхватил меня под локоть. – У нас же регламент пока еще действует.
Я нахмурилась. Опять он за свое?
Яромир, идущий сзади, фыркнул.
– Регламент? Серьезно? Мир, ты же терпеть не можешь правила! Помнишь в том пабе в Праге...
– Я-а-р-р! - рык Медведева раскатился по всему этажу.
Яромир за нашими спинами довольно заржал.
Боже, это точно какой-то дурдом. Можно я вернусь в свой маленький клуб и тихонечко там посижу. И, вообще, у меня сегодня выходной, если что. Я не хочу уже ни на какое собрание.
– Входи, - Мирослав раскрыл двойную дверь и подтолкнул меня в небольшой конференц-зал.
Я застыла от испуга. Я в таких местах особо и не появлялась до этого.
– Ева, - из-за овального стола, за которым сидели еще несколько мужчин, поднялся наш хозяин. - Здравствуй.
– Здравствуйте, Михаил Михайлович, - я не сдержала теплой улыбки. Вот его я всегда рада была видеть. Очень хороший человек, относился ко мне всегда как к дочке.
– Рад тебя видеть. Садись, - он показал на ближайшее ко мне кресло. – Тебе будет полезно послушать, поучаствовать. Если ты хочешь расти, конечно, как управленец.
Сердечко трепыхнулось в груди как воробьишка.
Расти? Мне?
Глаза наполнились предательской влагой, а щеки снова запылали, но теперь от гордости и надежды. Вот он, человек, который видел во мне не просто винтик. Который верил в меня с первого дня, помогал и давал советы. А теперь он хочет учить меня дальше, чтобы я в его бизнесе росла. Да теперь гоните меня отсюда, я не уйду!
Я трясущимися пальцами потянулась к спинке кресла.
– Нет, Ева, – вдруг жестко осадил меня Мирослав. Его пальцы оплели мое запястье. – Ты будешь сидеть рядом со мной.
Глава 8
Я сидела, вжавшись в кресло, и пыталась дышать. Прямо вот осознанно, как на йоге, которую я бросила после второго занятия.
Вдо-ох... Вы-ыдох...
Потому что иначе сердце выпрыгнет. А все из-за него. Из-за моего любименького, прекрасненького директора! Точнее, из-за его колена, которое вот уже двадцать минут то и дело касалось моего. Сначала случайно. Потом..
Не очень случайно.
И каждый раз меня словно разрядом прошибало.
Да еще его этот рык. Сядешь со мно-ой... Можно подумать, хозяин жизни и Евы Сергевны, ага.
– Соберись, балбеска, – я шипела на себя мысленно как гадюка. – Тебя на такое собрание допустили. Отодвинься и все!
Но мне ведь некуда!
Я сжимала пальцы на подлокотниках кресла, но была зажата между ними, как в клетке. Не вставать же, когда идет бурное обсуждение каких-то крайне важных показателей бизнеса?
Что я скажу?
Простите, господа, рядом с Мирославом Медведичем я слишком возбуждаюсь и не могу думать о работе? Ну да, ну да...
А присутствующие говорили и говорили!
Без конца! Цифры. Проценты. Выручка. Эффективное планирование и расчеты. Маржинальность, оборот. Инвестиции! В голове гудело нещадно. Я по сути кадровик! Я привыкла к другим разговорам - кто из официантов сегодня сорвал злость на посуде, у кого из девочек болит голова, кому из охраны срочно нужна замена на смену. А здесь все... Словно на другом языке, я ничего не понимала.
Ладно, почти ничего.
Понимала бы больше, если бы кто-то постоянно меня не отвлекал своими коленями. Я посмотрела на него. Мирослав как раз в этот момент что-то объяснял другим участникам. Водил карандашом в воздухе, неуловимо рисуя графики. Не смущался, если кто-то пытался его опровергнуть. Все равно, упорно и уверенно, доказывал свою правоту.
Вот ведь...
Я даже восхитилась невольно. А он ведь в теме этого всего. Сейчас он совсем не был похож на богатенького переростка-мажора, как вчера. Мирослав реально понимал все, о чем тут говорилось! И даже больше, он имел свое видение, свою точку зрения.
Тихая зависть показала мне язык.
Вот, Евка, учись! Из твоих талантов максимум - успокоить разгулявшегося вип-гостя или перестроить график своих официанток так, чтобы не попались в одну смену те, кто друг друга недолюбливал. Это разве достижения? Так каждый сможет.
Я украдкой посмотрела на него. На резковатый, но красивый нос, на жесткую линию губ. И почувствовала себя глупенькой девочкой, которую вдруг пригласили на важное мероприятие, а она не знает как себя вести. Вот зачем он меня сюда притащил, а? Сиди теперь, страдай от чувства неполноценности.
Хозяин сидел напротив меня.
Слушал сына, потом поймал мой взгляд и улыбнулся уголками губ. Как будто мысли прочитал. И я дернулась. Отвела взгляд, натыкаясь на Яромира. И снова поразилась разнице между братьями. Яр развалился в кресле, закинув ногу на колено, и увлеченно листал что-то в телефоне. На его лице была скучающая гримаса. Ему было абсолютно плевать на это совещание, на цифры, на все.
С ума сойти...
Они точно родные, они оба похожи на своего отца. Но такие разные, что даже удивительно.
– А я вам повторяю, этот дурацкий, устаревший регламент пора выбросить! - Мирослав хлопнул ладонью по столу, заставив вздрогнуть не только меня, но и пару менеджеров. - Чтобы развиваться, мы должны идти в ногу со временем, а не жить по правилам пятилетней давности!
Не очень хорошо знакомый мне начальник маркетингового отдела поморщился:
– Мирослав, я понимаю твой порыв, но в регламенте прописаны основы. Правила внутреннего распорядка, требования к внешнему виду персонала... Это создает порядок. Это много значит.
Мирослав кивнул и медленно развернул к нему плечи.
Уй... Я бы на месте этого дяденьки уже бы вспотела от страха, честное слово.
– Антон Сергеевич, – голос моего непосредственного директора стал тихим, почти ласковым. И от этого еще более страшным. – Начнем с пустяка. Скажите, пожалуйста, в какой обуви вы ходите на работу?
– В туфлях, – опешил тот. И даже добавил зачем-то. – В классических.
– И у вас не устают, не отекают ноги к концу дня? Да? – Мирослав подался к нему чуть ближе.
– Ну, нет. Вполне комфортно. Я не понимаю, к чему эти вопросы, Мирослав!
А я, кажется, понимаю...
И уже хочу убежать. Вот прямо сейчас! Медведич, давай не будем, а?
– Вот как, – хмыкнул Мирослав. – Ева Сергеевна, встаньте, пожалуйста.
– Что?
Он не стал повторять.
Встал сам, поднял меня за предплечье. Заставил отойти на пару шагов от стола, чтобы видели все и опустился передо мной на колено.
Божечки...
Я поймала искрящийся весельем взгляд Яромира и посмотрела в потолок. Почему люди не умеют телепортироваться, когда очень стыдно, а? Что ты делаешь, что ты делае-ешь...
Уверенные и цепкие пальцы Мирослава обхватили мою лодыжку.
Расстегнули ремешок на одной туфле, потом на второй. И сняли их с моих ног. Поставили аккуратно ступни на прохладный гладкий пол. И это было замечательно! Потому что всем остальным телом я сгорала от стыда в пепел!
Не глядя ни на кого, Мирослав провел нежно, почти ласково, подушечкой большого пальца по вздувшейся от усталости вене на моей ноге.
– Видите? – он встал и повернулся к нашим собеседникам. – Восемьдесят процентов нашего персонала - женщины. Из-за дурацкого, оторванного от жизни регламента они обязаны проводить каждую смену, по десять-двенадцать часов, вот в таких орудиях пытки, - он покрутил в пальцах мою туфлю. - Нам, мужчинам, этого не понять. Нам комфортно в наших классических туфлях, верно, Антон Сергеевич? Но разве это нормально? Разве мы не должны думать о здоровье и комфорте наших людей?
Я не могла смотреть на них.
Я задыхалась от стыда. Втыкала ноготки в ладошки, сжимая их в кулаках. Какой ужас, какой ужас... Меня раздели перед всеми. Перед всем руководством!
– Ева Сергеевна - идеальный управленец в этой области. У нее самая сильная, самая сплоченная команда во всем комплексе, - Мирослав усмехнулся. - Я лично в этом убедился, знаете ли.
Если бы можно было покраснеть еще сильнее, я бы это сделала. Но уже увы, сгорю ж заживо. Намек Мирослава я поняла прекрасно. То, что я узнала о собрании персонала, несмотря на его запрет, он все же запомнил.
Ууу, мстительный гад!
– Я думаю, - Мирослав снова присел и надел на меня туфли опять, незаметно погладив при этом по икрам. - Что именно Ева Сергеевна, зная изнутри все потребности персонала, должна возглавить рабочую группу и предложить нам новый, современный регламент. Уверен, она учтет все разумные замечания, которые мы выдвинем, и предложит идеальный вариант.
Я беспомощно уставилась на Михаила Михайловича.
Что?
Я? Мне доверяют разработать регламент для всего персонала комплекса?
Хозяин чуть вытянул губы трубочкой. Задумался на пару секунд, а потом решительно положил ладонь на стол.
– Согласен, – и все остальные как по команде закивали тоже.
Что?!
Я покачнулась от волнения. Что он сделал?
– Скажи, Мир, – Яромир со стуком положил свой смартфон на стол. - А когда ты успел так подробно изучить, что у Евы Сергеевны, ммм, такие натруженные ножки? Ты же только пару дней как прилетел вроде, да?
Глава 9
Дверь конференц-зала захлопнулась за мной с таким грохотом, что, кажется, по всему этажу эхо прокатилось. Я не помнила, как выскочила в коридор. Ноги вынесли сами. Какой позор, мама, какой позор!
Какой стыд!
Это же конец! Моей карьере, доверию хозяина. Теперь он подумает, что я... Что мы с Мирославом...
– Ева! – зарычал мой кошмар позади. Дверь грохнула снова. – Ева, стой!
Я замотала головой, тыкая в кнопку вызова пальцем, который трясся как в лихорадке.
Быстрее, быстрее, черт бы тебя побрал, быстрее!
– Ева, твою мать, стой!
Я слышала его шаги. Да их каждый сейчас слышит, наверное! Лифт мелодично мяукнул, и двери, будто издеваясь, медленно стали разъезжаться. И я рванулась вперед. Тонкая шпилька проклятых туфель провалилась в щель между кабиной и полом этажа.
– Да чтоб тебя! – я споткнулась, взмахивая руками.
А ладони Мирослава сомкнулись на моей талии в этот момент.
Не просто обхватили! Он подхватил меня и внес в лифт как цунами. Громкий хруст каблука исчез за моим воплем:
– Отстань от меня! – я завизжала, дергаясь в его руках как припадочная. – Отпусти меня немедленно!
– Ева, хватит! – громко рявкнул Медведев.
И этот окрик стал последней каплей.
Унижение, усталость и жалость к себе прорвались наружу. Хлынули горючими слезами, топя косметику на лице. Я перестала бороться, обмякая в его объятиях.
Ну, что ему еще надо? Я и так раздавлена окончательно.
– Уйди! Оставь меня! Пожалуйста, просто оставь и все!
Лифт опять прозвенел, трогаясь вниз.
И Мирослав замер. Застыл на мгновение, удивленный моей истерикой. Держал меня на весу почти, не позволяя встать на пол.
А потом взорвался.
Ударил с рычанием всей ладонью по кнопкам лифта. Застопорил его насильно. Глухой гул двигателя сразу же стих, а кабина замерла между этажами.
– Что, Ева? Что, блядь, не так, можешь сказать?
– Уйди!
– Нет, не уйду, – он обхватил мое лицо за скулы, заворачивая к себе. Сверкнул на меня посветлевшим от злости взглядом, зажал своим телом в угол лифта. – Пока ты мне не скажешь, что случилось, я не уйду, поняла?
Ах, так?
Мы невинность из себя строить будем?!
– Ты опозорил меня! – выкрикнула я, захлебываясь слезами.
И мне уже было плевать, что он мой начальник.
Сейчас – плевать!
– Перед всеми! Эта сраные туфли! Что это было, Мирослав? Ты слышал своего брата? Все теперь думают, что я твоя... твоя любовница! Зачем? Ради чего? Зачем тебе это было надо? Просто унизить? Место мне мое показать?! Что ты вообще ко мне пристал?!
Я пыталась сжать кулаки, чтобы ударить его по груди, но пальцы не работали. Тело ослабло. Выплескивало последние силы через плач.
Так со мной еще никогда не поступали.
Так меня еще не обижал никто.
– Даже если так! Думаешь, быть моей женщиной это позор? – в глазах Мирослава бушевала буря. – Думаешь, я действительно хотел унизить тебя?
– Да!
– Мне плевать, что сказал Яромир, Ева, – он как будто замерз от моего ответа. – И всем, кто там сидел, тоже, поверь. Яр мастер манипуляций и ты поймалась.
– Оставь меня, Мирослав, – я толкнула его в грудь, резко успокаиваясь. – Я не хочу тебя видеть. Не хочу тебя слышать. Ты мой директор, на этом все.
– Да вот уж хер! – он злобно оскалился. – Я буду решать, когда у нас будет все.
– У нас, – я выкрикнула это слово. – Не может быть ничего! Нет никаких нас! Мы просто коллеги!
– Я хочу тебя, Ева. И раз уж, как ты говоришь, все об этом подумали, то придется тебе соответствовать этому, поняла меня?
– Нет!
Его губы врезались в мой рот, заставляя проглотить собственный выкрик.
Придавили нежную кожу, вжали ее в зубы. Я застонала от его безжалостности, схватилась за плечи, теряя опору повторно. А Мирослав как обезумел. Выглаживал мои губы языком. Прижимая мой, нагло толкался внутрь. Втягивал мою нижнюю губку в себя, прикусывая до остроты и сверкающих вспышек перед глазами.
Весь мир собой заслонил.
Весь свет потух, заслоненный крупным мужским телом. Под пальцами, глубоко в широкой груди бухалось сердце. Ускоряло биение и моего в ответ. И меня выкручивало в его руках.
Ему сопротивляться было невозможно.
Не хватало сил.
Не хватало воздуха. Мирослав Медведев просто подчинял себе не только мое тело. Он хотел заполучить все, и душу тоже. Борзый хам делал из меня послушную игрушку, не стесняясь никого.
– Вот и умница, – он отстранился, жарко дыша мне в губы. – Успокоилась, золотко?
Я закрыла глаза.
Повисла на нем, хватая воздух ртом.
Мирослав отстранил меня от твердой стенки лифта. Прижал к себе, медленно водя пальцами по моему позвоночнику. Гладил, как будто на самом деле хотел успокоить. А потом положил ладонь на макушку, прижимая меня щекой к своей груди.
Еще лучше дал услышать свое сердце.
– Отпусти, – еле слышно прошептала я. – Пожалуйста...
– Нет, – под ухом раскатилась вибрация от его голоса. – Ты сломала каблук. Я отвезу тебя домой, чтобы ты переоделась. Потом поедем обедать и поговорим.
– Нет...
– Да, Ев, – он коснулся кнопок на панели управления и лифт снова дрогнул.
Унося меня к моему окончательному публичному моральному падению, стал опускаться вниз. Заставил мое сознание встрепенуться. Вырваться из-под влияния Мирослава.
Хотя бы попытаться это сделать.
– Мирослав, я не стану с тобой...
– Станешь.
– Ты не понимаешь, – я постаралась вздохнуть не настолько громко. – Ты же мой...
– Именно, – он обхватил мою шею сзади всей ладонью и заставил меня опять запрокинуть голову.
Оглядел жадно, задержался взглядом на припухших от дикого поцелуя губах. Еще раз коснулся их неуловимо, едва заметным контактом кожи к коже.
– Я твой, Ева. И советую этому не сопротивляться.
Глава 10
Я взлетела в воздух за секундочку.
Мирослав подхватил меня на руки, едва только двери лифта вздрогнули, чтобы раскрыться. И вынес меня в холл комплекса.
Меня! На руках!
Сын владельца всего этого!
Я зажмурилась так, что веки полностью скрыли жестковатые от туши ресницы. Пусть лучше кожу колет, чем совесть от взглядов.
– Отпусти-и, – я боднула его лбом в плечо, шипя как кошка.
Мирослав засмеялся.
Низко, довольно. Раскатисто и безумно сексуально. Змей - искуситель чертов!
– Твой каблучок сломан, золотко. Я же не могу позволить, чтоб ты тут хромала перед всеми, – он уверенно шагал через весь холл, не обращая внимания на шок в глазах и гостей, и сотрудников. – К тому же, я люблю облегчать людям жизнь, когда мне это выгодно.
– О чем ты? – я дышать боялась, съежившись в его руках.
– Избавим всех от необходимости искать сплетни. Теперь все сами увидят, что мы действительно вместе. Доступность информации важная штука, ты согласна?
Вместе?
Мы вместе?
Я попробовала оттянуть на его груди рубашку, чтобы спрятать в нее зареванное и обалдевшее от его слов лицо. Это же невыносимо! У меня мозги в кисель!
Тихая и неконтролируемая истерика.
Просто звон в голове, а не здравый смысл.
Я вцепилась в него крепче. Вдохнула глубоко, а выдохнула в гладкую ткань его сорочки. Запах Мирослава растекся на языке терпким привкусом. Коснулся сердца щекочущей острой иголкой.
И Мирослав чуть запнулся.
Ровное, не как у меня, дыхание сбилось. Сильные руки, что меня держали, напряглись еще сильнее. Втиснули мое тело в его. Прижали еще крепче, почти до боли.
Мой личный хам мимолетно коснулся носом моих волос.
Резко, коротко вдохнул как животное. И я его почувствовала. Как он напрягся резко от моего движения. Как шандарахнулось его сердце об ребра, отдавая мне в щеку.
Какая ж я дура...
– Мирослав Михайлович! – я вздернулась от знакомого голоса. – Все в порядке?
– Да. Мою машину живее! – отрезал мой хам, даже не притормозив.
– Да, Мирослав Михайлович!
Швейцар...
Я съежилась еще сильнее. Кажется, его зовут Алеша. Я не уверена, мельком на бейджик смотрела всегда, ненужная информация была, неважная. Но мы здоровались всегда. А теперь я лежу на руках сына владельца нашего комплекса как...
Как его девушка!
Мирослав вышел на улицу. Застыл на крыльце, у главного входа. Даже не дрогнул, не подумал меня отпустить. Как будто мышцы у него стальные! Я хоть и мелкая, но вес-то все равно имею какой-никакой!
А он меня только поражает все больше и больше!
Часто других женщин на руках носит? Накачался, да?
Ведь вообще не напрягается, по-моему.
С тихим гулом к нам подкатила длинная черная иномарка. С водительского места выскочил молодой человек в униформе комплекса и распахнул пассажирскую дверь.
А, вот этого я не знаю.
И это прекрасно! Можно прикинуться ветошью и не отсвечивать лишний раз. Хотя, толку-то уже... Меня во всей красе продемонстрировали и руководству, и сотрудникам...
– Садись, золотко, – Мирослав бережно опустил меня на сиденье.
Уиии...
Я сглотнула.
Медведь, а ты действительно умеешь ухаживать, как я посмотрю. В Европах научился так обольщать женщин? Он протянул руку к ремню рядом с моей головой, и я инстинктивно отпрянула.
Отвернулась, чтобы не прижаться к его плечу щекой, когда Мирослав потянулся к замку ремня безопасности. И вздохнула испуганно, судорожно едва его ладонь коснулась моего живота. Легла тяжело, придавила.
Я вскинула взгляд растерянно.
Мир, ты...
В шоколадном взгляде было тепло.
Яркие, жаркие, жадные искры. Медведь хотел касаться и касался. Словно не желал разрывать контакт с моим телом, не желал отпускать от себя. Согревал меня собой или согревался сам, не знаю...
Божечки, я думала, мужчины только коленки щупать хотят всегда...
Кожу под его ладонью дернуло судорогой.
Пустило внутрь жар от прикосновения. Мышцы в животе и ниже мучительно и медленно сократились, сжались в спазме.
– Поехали, – губы, чей вкус я уже знала, красиво изогнулись.
Поехали...
Только руки свои убери... Они меня плавят.
Мирослав будто услышал.
Выпрямился, закрыл мою дверь. Обошел машину и уселся за руль. Бросил свой телефон на кожаную панель между нашими сиденьями и пристегнулся сам. Надо же, какой правильный! Я вытаскивала из себя все, что только могла.
Злись на него, Евка!
Ты ему для поиграть, а для тебя эти игры могут стать роковыми, ты же понимаешь? Я отвернулась. Оперлась локтем на окно и закусила указательный палец. Молчи, Ев. Просто молчи и анализируй. Пусть он пока почувствует себя хозяином положения. Так для тебя безопаснее, держи эмоции.
Все эти взрывы ни к чему хорошему привести не могут априори. Догонит и зажмет, только что прошли такой сценарий же. Держи себя в руках! Холодный расчет!
Ты же умная девочка, профессионал.
Тебя учили с людьми работать.
– Шшш, – зашипел раздраженно Мирослав. – Золотко, на заправку заскочим? Бенз на нуле почему-то.
– Угу.
Иномарка стремительно и плавно пролетела по проспекту до ближайшего кармана с АЗС. Мягко перевалилась через лежачий полицейский и замерла возле колонки.
– Я сейчас, малыш.
Малыш...
Дверь хлопнула, а я невольно хмыкнула.
Какой, однако, прогресс! Из пренебрежительно ласкового «золотка» в более интимного «малыша». А тут у меня карьера гораздо стремительнее развивается...
Экран смартфона мягко засветился.
Я невольно скосила глаза. Отец, это Михаил Михайлович же?
«Отвали от Евы или пеняй на себя. Я ее ув...»
Я медленно вдохнула через нос. Раздула ноздри специально, вбирая как можно больше воздуха:
– Уволю...
Значит, хозяин тоже решил, что мы вместе. И ему это не понравилось. Я не нравлюсь ему в таком в качестве, я! Я не та, кто достойна его сына, конечно!
Я ведь просто...
Паника сдавила глотку. Прошлась по пищеводу когтистой лапой, падая в желудок куском льда. Это конец. Все эти игры Мирослава – конец моей карьеры. Всего, что я старательно строила три года в комплексе. Все пошло прахом из-за появления хамского медведя.
Пальцы дернули ручку на двери без участия мозга.
Что я там говорила про нежелательные эмоциональные взрывы? Ха!
Глава 11
Я выскочила из машины.
Нога на сломанном каблуке подвернулась, и мне пришлось встать на носочек. Хотя бы так уравновесить себя. Я схватилась за шею ладонью, вдохнула глубоко через нос. Почему так, фух... Почему так дышать тяжело?
Так, без паники, Ев, без паники. Дыши. Где он?
Я резко развернулась к небольшому зданию автозаправки.
Внутри, за широкими панорамными окнами спиной ко мне стоял Мирослав. Я видела только затылок, но спутать его ни с кем не смогла бы точно. Он один такой. Это его рост, его широкие плечи. Я как будто воочию увидела, как он стоит и медленно постукивает банковской картой по раскрытой ладони в ожидании свободного кассира.
Не злится, нет. Сейчас Мирослав Медведич вполне доволен жизнью.
Птичка ведь в клетке, ему все удалось.
Понять бы, зачем именно... Но в том, что он специально разыграл всю эту сценку, я не сомневалась. Не для руководства, нет. Он это для меня сделал. Землю из-под меня выбил, заставил вот в такое состояние прийти.
Как будто приручает меня.
С самого начала меня собачкой ручной считает, хам борзый!
– Да, ага. Да, освободился. Сейчас заправлюсь и примчу, ага, – донеслось до меня из открытого окна соседней Лады с желтыми наклейками на бортах.
Расслабленный таксист развалился, почти лег на дверцу изнутри, наблюдая, как заправщик обслуживает его машину.
– Да фигня выручка сегодня, заказов нет вообще. Зря прокатался полдня, считай.
Оно!
Я одним прыжком оказалась у задней двери такси. Дернула ее на себя и практически упала внутрь. Завалилась, поджала ноги, захлопывая за собой дверку.
Водитель вздрогнул.
– Девушка, вы чего?
– Пожалуйста, увезите меня отсюда! – взмолилась я, вцепляясь в сиденье пальцами и подтаскивая себя повыше.